Сто морщин. Часть I. Ася

Очень прошу не беспокоиться тех, для кого "много букв", т.е. людей случайных. Лучше вообще это не читать, чем читать по диагонали...

Что в глазах ненастненько,
Дождики косые,
Ася, Стася, Настенька…
Всё – Анастасия.
Ирина Снегова «Анастасия"

Безуспешно поискав фен в холодильнике (и в самом деле, с чего бы ему там оказаться?) и благополучно вылив свежесваренный, дивно ароматный кофе вместо чашки в раковину, заваленную грязной посудой, Ася присела на кухонную табуретку и задумалась.
- Так жить нельзя,- не то чтобы тоскливо, а как-то ошеломлённо размышляла она,- голова забита всяким мусором, обрывками стихов и прозы, которые болтаются перед внутренним взором, как чужие внутренности в третьем глазу начинающего экстрасенса…
- Да ладно тебе,- затеял диалог внутренний голос, - хоть себе-то не ври. – Проза прозой, и пёс с ними, со стихами… Сама знаешь, средненькие они у тебя. И голова не та, и качество жизни – тюря тюрей после дамского твоего инсульта и не менее дамских …
- А помолчать? – недовольно поморщившись, оборвала Ася.

Краем глаза она видела своё отражение в кухонном окне, за которым стояла утренняя, глаз коли, темень. Она повернулась к стеклу-зеркалу. Там беспощадно отражалось всё: и набранные на гормональном лечении килограммы, и бессильно опущенные плечи, плавно перетекающие в ссутулившуюся спину, и чуть кривоватая, в прелестном ироничном изгибе губ, усмешка, на которую молниеносно – Тютчевым – отреагировали остатки памяти: «…Ущерб, изнеможенье, и на всём та кроткая улыбка увяданья, что в существе разумном мы зовём божественной стыдливостью страданья…». Как ни странно, оконное отражение её несколько взбодрило:
- Хорошо ещё, не выгляжу как женщина, которую играет Стоянов, - подумала она, – и это обнадёживает. Надо что-то делать…
Варить снова кофе было лень. Обречённо пожевав сыра, запив его водой с таблетками, она набросала список покупок. Потом механически оделась, привычно оглядела себя в зеркале на всякий случай, чтобы всё было опрятно. На этот раз собственное отражение вызвало ещё меньше энтузиазма. Но погрузиться в размышления о том, как безжалостно время, отнимающее у юной, прекрасной и бессмертной души ещё совсем недавно близкое к совершенству тело удлинённых пластичных пропорций, она не успела. Раздался звонок, звонила Аглаша, дочка университетской подруги.
-Тётьась,- затароторила Аглаша,- я тут не знаю, что делать, знакомые из Новгорода требуют продолжения моего рассказа, ну, вы помните, моей «Тэтрис»…
Аглаша была красивой, высокой девушкой почти модельной внешности. Но тлен и суета подиумной возни не могли её занимать по определению. В ней бродил нешуточный творческий потенциал, ища достойного выхода. Одно время она плела гобелены, писала стихи, потом попробовала себя в полной невероятных приключений прозе, отдавая дань любимым фантастике и «фэнтези», оставившим неизгладимый след в детско-отроческом сознании. Получалась, несмотря на лёгкий налёт подражательности, довольно интересная история прелестной Тэтрис и мужественного Никаэля. Тэт и Ника.
- Ну, и в чём проблема? - спросила Ася, понимая, что поход по магазинам отодвигается. Разговоры с Аглашей никогда не были короткими.
- Как это, в чём?- обиженно возмутился в телефонной трубке её совсем ещё детский голос. - Я же их всех убила, все разбойники, с которыми была Тэтрис, были пойманы и казнены, какое может быть продолжение, если все умерли? Вы что, всё забыли?
Может, мне вставить туда, в середину, вторую часть…,- продолжала тараторить она.
- Стоп, Аглаша-, Ася постаралась переключиться,- продолжение – это продолжение, а не вставная вторая часть. Это так же неудобно, как вставная челюсть…
Аглаша захихикала.
- Может, ты их убила неубедительно…не до конца,- продолжала Ася.
-Как это, не до конца?
- Ну, оставила читателю какую-то надежду… Да, как-то не окончательно убила... Многообещающе... Хочется чуда...,- припомнив конец истории, говорила Ася.- Если чудо нереально, пусть хоть мать Тэтрис – королева, напряжётся воспоминаниями. Эту сюжетную линию разовьёшь…
-Не окончательно?...ой…а вооще-то ее пытали...ой…а как тогда – надо исправить конец, что ли?...А у меня такая немая сцена в мозгу была на эту картину…Хотя, как-то идея была, что сбегут, поселятся далеко-далеко отсюда – по примеру одного старого знакомого, главные герои семью заведут,- торопилась Аглаша, перескакивая с мысли на мысль.
- Как говорится, возможны варианты...,- Ася потёрла узкой рукой с длинными точёными пальцами лоб.
- Аха… у меня такая картина в голове была – все серое, тишина абсолютная. В тишине звон падающего медальона, и капли крови… и дождевые капли следом...
- Слушай,- осенило Асю,- пусть их повесят! Всех! Но смерть минует только её. И сорванный с шеи палачом медальон летит на помост... и капли дождя в серой гробовой тишине - следом...А её верёвка... оборвётся... или какой-нибудь стражник, преданный королеве, влюблённый в неё... успеет верёвку перерубить...А второй раз казнить уже нельзя...А у её возлюбленного окажется брат-близнец, в какой-то мистической истории украденный в детстве... И они встретятся через пару лет... и с ним – семья и дети...Нет?
- Преступников отпустить...,- размышляла вслух о своём Аглаша,- да и не уйдет она добровольно-то...может, она сознание потеряла...и её отнесли, потому что сама не уйдёт, это точно,-схватившись за спасительную мысль, продолжала автор будущего бестселлера. -Что угодно сделает, но умрет со всеми. А это не брат- близнец, - развивала она тему, - а просто побочный сын отца. Ник же не знал его, а у отца ещё один сын был и тоже похож на него как и Ник…
- Конечно, потеряла!!! Верёвка-то успела её придушить...,- в унисон рассуждала, оценивая комичность диалога, Ася,- И после казни обязательно короткое счастливое воссоединение с мамой-королевой... Но мать быстро умрёт от неведомой болезни (за пару месяцев, у неё уже рак чего-нибудь в последней стадии, а она думает, что это от тоски болит её сердце…)
- Парня жалко, - почти всхлипнула Аглаша, но тут же обрела твёрдость, -нет, с маманей она не останется, выслушает историю и сбежит.... не хочет она ее видеть...и никого не захочет..
- Куда сбежит, придушенная!?- продолжала щедро сыпать идеями Ася.- У неё ноги отнялись после повешения... Мама её выхаживает... в день смерти мамы, до того, как та умрёт, девушка впервые встанет на ноги снова…Юношу жаль, а как же без потерь... она и жить не хочет, и ноги заставить ходить... прежде всего потому, что нет Ника...
Но в его брате будут многие узнаваемые черты... Возможно, Тэт полюбит в том, другом, именно Никаэля...
- А ему будет неприятно же это…,- чистая и наивная Аглаша явно не чувствовала, что Ася сейчас мстит сразу всем «гаррипоттерам», шагающим эпидемией по планете,- если любят не его, а другого...
- Это где ему будет неприятно? На том свете?- начиная тяготиться разговором, полюбопытствовала Ася,- если любят по-настоящему, всегда уходят без эгоизма, с наказом жить и быть счастливой,- отдала она дань патетике и уже молча, про себя изумилась,- это где это я такое видела?
- Неприятно будет не Нику, а брату,- терпеливо, как слабоумной, объяснила Аглаша. И добавила,- ой, получилось, конечно… просто картина…надо попробовать.
- А зачем ему это знать? Что его не любят – любят не его,- ругая себя за то, что не может остановиться, поинтересовалась Ася.
- Ну, как вы не понимаете, - защищала душевную тонкость героя автор,- он же не чурбан, должен же что-то почувствовать…
- Пусть иногда лёгкая тень тайны набегает... Чтоб не расслаблялся, берёг, ценил, боялся потерять...Обязательно должна быть недосказанность... Именно она интригует...,-продолжала Ася свой мастер-класс.
- Как это?- допытывалась Аглаша.
- Тэтрис знает, что любит не совсем его... Страдает. На ней должна остаться печать трагичности... Ася пыталась отыскать истошно музицирующий мобильник, - он – нет, не знает…Только она ему кажется иногда немного странной, и лёгкое облачко тревоги касается его души...
-Аллё?
В трубке раздался голос редактора, который иезуитски поинтересовался, когда Ася пришлёт статью, и обозначил горящие сроки.
- Я допрыгалась... Дурью тут маюсь... Взрослая тётенька... Из редакции позвонили, трясут уже со страшной силой... Срок - до завтрашнего вечера...Аглаш, ты не очень-то всерьёз принимай то, что мы тут с тобой насочиняли,- сочла нужным внести ясность Ася,- у тебя лучше получается, когда ты пишешь как дышишь.
Попрощавшись с Аглашей, Ася ещё раз критически глянула в зеркало, мельком подумав, что Аглаша резвится в своих литературных пампасах, не подозревая, как быстротечно время, и как неотвратима его грустная печать. Так ведь можно и жизнь прожить, не дождавшись самых главных слов…(Продолжение следует...)