Боец Белка

Гроза налетела внезапно. Сверкали молнии и громыхали раскаты грома. Ему вторили, завывая, сирены припаркованных у подъезда машин. Это был салют в честь окончания весны и начала лета.

С козырька крылечка парикмахерской, где мы втроём еле уместились, непрерывным потоком текли струи тёплого летнего ливня. Мы – это я и две мои кавказские овчарки Тайга и Тарзан. Крылечко было таким маленьким, что мне пришлось прижаться к стене, а собакам подобрать под себя роскошные хвосты и лапы, чтоб не намокли.
- Кто-кто в теремочке живёт? Пустите старого вояку на постой?
К крылечку за стеной дождя подбежал мужчина. Средних лет, невысокого роста, открытое загорелое лицо, крепкая подтянутая фигура. Воротник рубашки, кончики которого он держал руками, был поднят, как будто это могло его спасти от проливного дождя.
- Ну, забирайтесь, коли не страшно, - ответила я, прижимая Тарзана к себе ближе. На бетонном полу освободилось места ровно столько, чтобы можно было встать двумя ногами.
Незнакомец легко запрыгнул и широко улыбнулся:
- Если вы собак имеете в виду, то я их совсем не боюсь.

Для убедительности он потянул к Тарзану руку, чтобы потрепать его по лохматой башке. Пёс не привык к подобным фамильярностям и ответно рыкнул. Тайга поддержала его, тихо тявкнув.
Мужчина остался спокоен, даже не вздрогнул, но руку убрал за спину.

Мы все стояли очень тесно, а сплошная стена дождя создавала ощущение закрытого пространства, некой камерности. Неожиданный товарищ по ненастью представился Тимуром и мы невольно разговорились.

О кавказской овчарке он знал не понаслышке. Военную школу он проходил в Афганистане. Неизвестно, откуда в части появилась эта собака. Хозяина у кобеля не было, и считался он сыном полка и полноценным бойцом. Звали пса Белкой. Я подивилась столь чудной кличке. Как так? Кобель и вдруг – Белка? Тимур развеселился:
- А Белкой он был, потому, что белый весь, как облако! Прицепилась к нему эта кличка, а мы привыкли.

Сторожем Белка был отменным, никто его этому не учил. Дозором обходил вместе с нарядом военную базу. Да и во время досуга задремав, вытянувшись в тенёчке, чутко поводил обрезанным по стандарту породы ухом.

К выстрелам, взрывам и прочим военным действиям он привык давно. Был абсолютно бесстрашен и о его смелости ходили легенды даже среди душманов, которые называли пса белой смертью или белой молнией. И не зря.

Одиночных выстрелов Белка не боялся и смело шёл на врага. Один только вид вооружённого «духа» приводил его в ярость. Он мгновенно срывался и летел навстречу. Никакая пуля не брала его, поскольку бежал он не прямо, а зигзагами, низко стелясь по земле, движениями скорее напоминая гончую. Чёрта с два в него попадёшь! Да и страшен был один только его вид.

Опытные «духи» знали, что лучше оружие сразу бросить, когда Белка прёт на тебя танком. Тогда жив останешься и без увечий. А если пёс настигал врага с оружием, то заваливал, хватал зубами за руку или за ногу и напрочь отрывал конечность.

А ещё белый пёс очень любил воду, купался с удовольствием. Любимым развлечением отдыхающих бойцов было бросать Белке в воду гальки. Он срывался с места, кидался в воду, нырял, и со дна, устеленного камнями, доставал брошенную гальку. Некоторые новички не верили, что приносил он именно ту, что кинули. Ведь все гальки очень похожи. Тогда камешек помечали и трюк повторяли. Как Белка распознавал его под водой, где нельзя полагаться на нюх, оставалось загадкой.

Однажды Белка пропал. Его не было видно целый день, и хватились его уже к вечеру. Кто-то высказал предположение, что загулял мол, парнишка на собачьей свадьбе. Только не было поблизости других собак. Да и Белка был не таков, чтобы подпустить кого-то близко к расположению части. С чужими собаками расправлялся бесшумно и коротко, как ударом топора. На то он и волкодав. Людей, не оказывающих сопротивления или пытающихся удрать, не трогал, но охранял до появления караула.

Прождали напрасно ещё ночь и рано утром, когда начало только светать, Тимур с товарищем с разрешения командира вышли искать друга. Это была опасная вылазка, поскольку могли нарваться на отряд душманов. Поэтому ходили вокруг лагеря, расширяя радиус поисков.
Тимур звал собаку тихим свистом, похожим на крик ранней птахи. Только чуткое собачье ухо могло различить разницу между свистом птицы и человека. Стало уже совсем светло и бойцы уже собирались возвращаться в расположение части, как вдруг услышали глухой собачий отзыв. Два коротких отрывистых «гав».

Собаку нашли совсем недалеко. Тут же лежал раненый душман. У него было переломано запястье, когда Белка его обезоруживал, и глубоко прокушена лодыжка. Очевидно, вторая рана была нанесена при попытке убежать. К тому же от раненого отвратительно воняло собственными испражнениями. Пёс лежал неподалёку, рядом с отбитым у врага оружием, с налипшей на шерсть кровью и землёй, с высунутым из пасти распухшим от жажды языком.

Пес не мог позвать на помощь, так как годы службы научили его вести себя тихо, не привлекать внимания. Оставалось только терпеливо ждать и охранять лазутчика.
Белку вышел встречать весь состав части как героя. А он долго и с жадностью пил воду из реки, выкупался, смыв с себя вражескую кровь, и отсыпался почти сутки, рыча вздрагивая и быстро перебирая лапами. Видимо там, во сне, его бой ещё продолжался.

***

Летний ливень закончился так же внезапно, как и начался. Тимур поправил воротник и попрощался, заметив мне напоследок:
- А собачки у вас настоящие кавказцы, правильные собачки, никого зря не обидят!  – и ушёл скорым шагом, прыгая через лужи.
Мы направились совсем в другую сторону.

Я давно работаю с собаками и не всё мне в этом рассказе показалось правдоподобным, но, как говорится, за что купила - за то и продаю.

12.04.2012г.