2. Выбор победителя

2. Выбор победителя

    Глядя на раскрасневшееся лицо от души веселящегося,  словно малый ребенок синьора Энрике  де Вильярно, своего первого заместителя и помощника Франсиско де Кампаруччо и сам не сумел сдержать улыбки, подумав, что уже ради одного только этого зрелища сюда действительно стоило прийти. Да и то сказать, он и в правду что-то совсем одичал в последнее время. Только служба, служба и служба. И никаких развлечений. Прав, тысячу раз прав был друг – пора встряхнуться, а то Франсиско действительно и сам не заметит, как однажды успеет превратиться в древнего старца и развлекаться будет уже поздно. Если только уже не превратился. Он ведь и сегодня то не хотел никуда идти. Собирался проторчать весь этот чертов праздник в казарме. И если б не настойчивость друга, да твердое уверение лорда регента в том, что тот в честь веселого праздника Весны и Обновления Жизни самолично запер на всякий случай их с молодым солдатом подопечного принца в его покоях и беспокоиться о нем, хотя бы сегодняшней ночью верному телохранителю абсолютно не нужно. И что уж сегодня-то он может спокойно и с легким сердцем отправляться развлекаться. Хотя если честно ну и развлеченьице выбрал Энрике им для начала вечера. Надо признать вкус у приятеля оказался так себе. Смотреть, как изнеженные аристократишки в возрасте от шестнадцати лет и до брачного, (когда тут к стати наступает брачный возраст для мужчин дворян в девятнадцать? В двадцать? Помнится не раньше, чем юный придворный сумеет добиться в жизни хоть чего-то самостоятельно, а  не сидеть на шее родителей теперь еще и вместе с супругой или супругом. Разумно ничего не скажешь. А впрочем, все это вовсе не важно), в общем, смотреть на то, как эти избалованные юнцы, нацепив на  себя закрывающие лицо шлемы-маски неумело молотят, друг дружку длинными шестами… Может какому-нибудь крестьянину или даже мастеровому это и могло бы показаться интересным но они то с приятелем вроде воины и видали бои и покруче! Так чего интересно его помощничек поперся именно сюда? Неужели сегодняшней ночью в столице нет зрелищ поинтереснее, или он их попросту не нашел? Энрике поймав хмурый взгляд приятеля, снова широко ухмыльнулся и хитро подмигнул ему, кивнув на арену призывая обратить свое внимание туда. В ее центр как раз выскочил распорядитель сегодняшних боев и, подняв руки над головой, принялся призывать шубных гостей к тишине. Дождавшись реакции, он начинает громко и вдохновенно нахваливать заготовленное на сегодня действо…
- … юноши из самых благородных семей нашей славной столицы будут сегодня биться ради вашего удовольствия друзья мои.  И сегодня вы, честные и простые люди, обычные жители нашего благословенного королевства будете делать на них ставки, словно самые знатные господа на самых обычных бойцов! Будете болеть за кого-то из них или желать кому-то поражения! Подбадривать или освистывать. Любить или ненавидеть. Сегодня вы наши гости, вы господа, а они всего лишь те, кто будет доставлять вам удовольствие. И удовольствие они будут доставлять не только на арене!  - при этих последних словах зрители вновь дружно и радостно засвистели и заулюлюкали, а Франсиско впервые за вечер с интересом прислушался к словам крикуна. Что интересно тот имеет сейчас в виду? Ни о чем таком верный приятель своему другу и командиру не говорил. Если это то, о чем мужчина сейчас подумал, то может быть сегодняшний вечер и не совсем потерян. Что там говорил Эрике про юных аристократов, охочих сегодняшней ночью до грубых простолюдинов? Тогда он подумал что это просто байки и старый друг просто пересказывает их сам не зная сколько в них правды а сколько выдумки, но теперь… Да, все абсолютно верно! Убеждается молодой наемник, слушая крикуна на арене дальше. Это действительно то, о чем он подумал!
- Те из юношей, на чьей груди будет висеть подобный знак. – Мужчина поднял высоко над головой простой кожаный шнурок с нанизанным на него крупным, побольше обычной золотой монеты, ярко блестящим диском из блестящего желтого металла, призванным, наверное, символизировать собой солнце – мать и отца всех урожаев, в честь которых, и затеяны все эти безумства. – Те, у кого на груди будет подобный знак, выразили желание провести сегодняшнюю ночь с одним из вас. Любой из вас может выбрать любого из них, и ваш избранник будет ни в праве вам отказать.  Лишь трижды победившие в трех тройках подряд в праве сами выбрать с кем из вас они проведут эту ночь. Ну и, конечно же, победитель состязаний сам решит, кому он окажет такую честь.  Что ж теперь вы все знаете.  Наслаждайтесь захватывающим зрелищем  и готовьтесь к не менее захватывающему продолжению. И да начнется бой!
    Да уж, Франсиско невольно улыбается, глядя на тут же заблестевшие глаза старого друга. Похоже, этот вечер все-таки еще станет интересным!
   Несколько первых боев, как и предполагал молодой наемник ничего особенного из себя не представляли. Как и опасался воин, бойцы были не слишком-то умелы и больше беспокоились о том, как избежать довольно болезненных ударов своих противников, чем атаковать его в свою очередь в итоге бои превращались в вялое кружение горе поединщиков друг против друга с почти бесполезными шестами наперевес. Толпа зрителей сопровождала этот фарс оскорбительными выкриками и презрительным свистом. Но вот четвертый или пятый… Едва увидев высокого подвижного худого и гибкого но сильного и жилистого бойца с красивым телом которое несмотря на  молочно белую нежную кожу вовсе не выглядело ни изнеженным ни беззащитным и не имело ни единой капельки жира что нет- нет да и привлекли внимание у некоторых других бойцов. Едва обратив внимание на уверенную и спокойную походку, на широкие плечи и узкие бедра, переходящие в длинные сильные ноги, на то, как небрежно парень поигрывает своим шестом, рассеяно глядя куда-то в зал, словно руки его жили сами по себе, не нуждаясь, чтоб мозг контролировал и направлял их движения через глаза. Молодой наемник почему-то сразу решил, что сейчас все будет совершенно по-другому. И не ошибся. Ни малейшего намека на страх так раздражавший его в предыдущих бойцах, или даже на простую осторожность не было в изящных и точных, грациозных уверенных и умелых движениях умудрившегося завладеть вниманием наемника бойца.  Легко, даже небрежно победив своего первого соперника, он с готовностью, ничуть не чинясь, как некоторые из предыдущих победителей, раскланялся приветствовавшей его публике и скрылся  в помещениях для бойцов. Но уже спустя пару схваток снова вернулся. А синьор Франсиско  уже почти поджидал понравившегося бойца. Вторая схватка парня тоже длилась не долго. А вот третий противник, доставшийся ему, оказался тоже весьма неплохим бойцом, позволив сопернику продемонстрировать очень даже не плохое мастерство. Что парень и сделал, причем с явным удовольствием. Молодой воин даже был уверен, что смог рассмотреть как задорно засверкали глаза в глубоких прорезях глухой кожаной маски шлема, когда парень раскланивался ликующим зрителям. Бойцы сменялись на арене один за другим, но синьор Франсиско с этой самой минуты следил только за «своим» как он его про себя окрестил парнем. И боец не разочаровал воина раз, за разом выходя победителем из очередной схватки. Конечно же, не все победы давались понравившемуся молодому наемнику парню одинаково легко. По мере того как отсеивались проигравшие, схватки на арене становились все напряженнее и напряженнее. И не отводивший глаз от происходящего в кругу для сражений  мужчина уже не раз и не два болезненно и с сочувствием морщился, когда после какого-то особо коварного приема длинный гибкий шест какого-нибудь очередного соперника оставлял отвратительные багрово-красные полосы на молочно белой гладкой и нежной коже «его» бойца. Но, не смотря на то, что пропущенные удары были далеко не шуточными, ни один из них не заставил парня, ни на миг дрогнуть перед соперником. И после первого из них и после второго и после пятого и всех что были потом, он продолжал драться с тем же заметным азартом и упоением с тем же напором что и в самом первом бою и ни разу не позволил вырвать у себя победу. Франсиско и не заметил, когда он перестал просто наблюдать за боями. Просто, в какой-то миг он понял, что полностью охвачен тем же азартом что и все остальные вокруг. Он сопереживал, болел за своего фаворита, огорчался промахам, подбадривал громкими выкриками, всем сердцем желал только победы. Да уж, такого бойца он без колебаний принял бы в свой отряд и даже не важно, что парень из аристократов. Очевидно же, что кто бы ни учил его сражаться, делал это он на совесть, а вовсе не для потехи. Да и сам парень без сомнения был бол более чем примерным учеником. Внезапно в голову воина приходит мысль, что он с удовольствием посмотрел бы на этого парня  когда у того в руках будет меч а не эта потешная палочка. Что-то подсказывало бывалому солдату, что и со смертоносным оружием тот обращается так же хорошо как и с этой игрушкой для богатеньких сыночков чванливых вельмож. Но, конечно же, никто бы не позволил аристократу выйти на арену со смертельно опасным оружием.  Никто бы не допустил, чтоб молоденьки дворянчики  по-настоящему попортили друг дружке их драгоценные шкурки. Даже в таком вот потешном поединке. Впрочем окружающей его толпе явно было вполне достаточно и того зрелища что им предоставляли. Зрители бесновались и неистовствовали. То и дело кто-то выкрикивал номера одного из выбывших из состязания бойцов и очередной выбранный юноша, под веселый смех оставшихся покидал это место в обнимку с выбравшим его мужчиной. А некоторые молодые бойцы к немалому изумлению Франсиско уходили и в сопровождении зрительниц-женщин. Он совершенно позабыл, как его самого вначале воодушевила эта идея – провести ночь с одним из этих зазнаек аристократов. Одним из тех, кто при свете дня и, не будучи надежно спрятанными непроницаемой маской в презрении воротили нос от простого солдата наемника, считая его куда ниже их великолепных. Как предвкушал ласковую покорность надменных обычно зазнаек или напротив развращенную искушенность, это уж как повезет. Азарт происходящего на арене полностью захватил его. Очнулся молодой солдат лишь тогда когда распорядитель подняв руку «его» бойца объявил того победителем сегодняшней ночи. Только теперь Франсиско оглядевшись, понял, что большинство зрителей как и большинство бойцов уже покинули это место и его приятеля Энрике, кстати, тоже не было видно нигде. И если он не поторопится, то вполне может остаться один этой единственной году ночью вседозволенности. А распорядитель, между тем, как раз заканчивает положенную речь, объявляя, что победитель состязаний в праве сам выбрать себе пару на эту ночь и какая это огромная честь для того на кого падет его выбор. А потом синьор Франсиско с легким изумлением видит как непроницаемая кожаная маска чемпиона, медленно повернувшись, уставляется прямо на него! И не успевает мужчина даже понять, что же чувствует по этому поводу как бывший боец,  легко соскочив с небольшого помоста победителя, направляется, минуя разделяющие их скамьи с сидящими на них последними зрителями прямиком к нему. В этот миг, почему-то никакой гордости от оказанной чести наемник не чувствует. Он привык выбирать сам, а не когда выбирают его, словно он племенной бык на базаре! Этот аристократишка, похоже, и тут решил проявить врожденную горделивую спесь, решив, что любой на кого он ткнет пальцем побежит за ним по первому же жесту. «Ну что ж давай парень, попробуй» Интересно, а что ты станешь делать если я тебе возьму и откажу?» Злорадно подумал он. Наверное его лицо отразило его мысли потому что подойдя к наемнику в плотную чемпион внезапно замер неподвижно не спеша сделать завершающий жест – коснуться рукой плеча мужчины закрепляя и подтверждая выбор. Франсиско просто кожей почувствовал исходящие от парня неуверенность и к немалому своему удивлению страх. Только что не выказавший никакого трепета на арене парень похоже был напуган сейчас до смерти.  Молодой наемник был абсолютно уверен, что не ошибается, что сумей он разглядеть сейчас глаза юноши в глубоких прорезях маски, он увидел бы там тот же самый смертельный страх, страх очень молоденького паренька быть сейчас отвергнуты, на глазах у всех этих людей, оказаться отвергнутым тем, кого он так поспешно выбрал. Жаль, что эти проклятые щелочки-прорези такие  узкие, что не только выражение глубоко спрятавшихся под ними глаз, но даже и их цвета разглядеть не возможно. Внезапно вся досада воина улетучилась, никакой это не надменный юнец. Скорее мальчишка, что не думая, указал на понравившегося ему мужчину и теперь не знает что делать, испугавшись собственной дерзости. Наемник едва заметно улыбается замершему победителю и задорно подмигивает. «Не трусь!» произносит он одними губами, и парень, поняв намек, наконец, протягивает руку и касается его плеча под одобрительный рев толпы.
- Спасибо – первое, что произносит юный боец, как только они покидают залу с ареной
- За что? Это ведь ты чемпион оказал мне честь своим выбором – насмешливее, чем ему хотелось бы, отвечает наемник и просто чувствует, как обнимаемый им юноша снова смутился.
- Да я выбрал, но я же видел, как ты хотел отказаться. Спасибо что не сделал этого. – Продолжает он немного нерешительно. – Это ужасный позор быть отвергнутым тем, кого ты избрал в такую ночь. Я не знаю, что бы было, если б ты мне отказал. Но если ты не хочешь я не стану тебе надоедать. Только прошу, давай отойдем подальше, чтоб никто не увидел и я тот час же покину тебя.
- Что решил пойти на попятный, а, чемпион? – дразнит юного собеседника мужчина, окончательно убеждаясь, что никакой самоуверенностью и уж тем более надменностью тут и не пахнет. Похоже, ему достался самый милый и робкий аристократ в этой столице. Даром что такой отличный боец. Франсиско не удивится, если этот юнец окажется еще и девственником. – Чем же я тебя так напугал малыш? Ты ж ведь ничего еще толком и не видел. На арене ты был куда смелее – закончил он, целуя паренька в обнаженное плечо. На вкус эта белоснежная кожа оказалась такой же нежной, как и на взгляд. Парень мгновенно расслабился, откинув голову на предплечье обнимающего его мужчины, и если б не этот дурацкий шлем  следующее что с удовольствием попробовал бы на вкус молодой мужчина были бы его губы
- Куда пойдем малыш? Ты знаешь, какое-нибудь уютное местечко, где мы могли бы остановиться
- Нннет. Словно очнувшись ото сна, немного неуверенно отвечает будущий любовник. – Я ничего тут в городе не знаю. Я ведь еще никогда…
- Что никогда?
- Ничего – тут же отвечает парнишка и отворачивается, словно спеша скрыть выражение лица, забыв о шлеме-маске.  «Ага, ничего. Точно девственник, так я и знал» внезапно с непонятным теплом думает мужчина. Ну, что ж, все-таки, похоже, он получит сегодня свою интересную ночь. А заодно постарается чтоб и этот юный искатель приключений никогда не пожалел о том, что с ним сегодня случится.
- Ладно, подожди тут я очень быстро. Пойду, узнаю у здешнего хозяина, не предложит ли он нам что, я ведь тоже как и ты новичок. - И дождавшись когда белые шея и плечи парня начнут покрываться очаровательнейшим румянцем усмехнувшись, добавил … в столице.


    Только оказавшись в отведенной им комнате, Франсиско вспомнил, что парень отправился с ним прямо с арены, даже толком не приведя себя в порядок. Только наскоро смыл с себя грязь да налипший песок пока мужчина договаривался с хозяином и тот в обмен на несколько монет выдал ему ключи от одной из своих верхних комнат, заготовленных видимо как раз для таких вот свиданий. По-прежнему одетый только в маску, да грубые штаны до колен, парень едва ощутимо пах потом, недавно оконченным боем, кровью и возбуждением. Как ни странно этот немного резковатый запах вовсе не оттолкнул мужчину, а напротив, лишь усилил желание. Так словно страсть застала их с любовником прямо на поле боя, едва только успела закончиться жаркая схватка. Франсиско крепко обхватил голые плечи парня, одновременно наклоняя голову и чувственно целуя белую шею, раз уж   до скрытых под маской губ добраться было никак не возможно. Ненавязчиво подтолкнув любовника к ложу, мужчина продолжал исследовать губами шею и плечи, то и дело, возвращаясь к самому краю толщенного кожаного шлема, крепко обхватившего голову парня, чуть ниже линии нижней челюсти. Руки медленно и плавно скользнули с плеч, на немного напряженную спину, накрыв ладонями чуть остренькие края выступающих треугольников лопаток. Те в ответ на нежное прикосновение ощутимо затрепетали, словно там под тонкой кожей застыли вовсе не трогательные косточки, а нежные только что проклюнувшиеся крылышки. «Ангелочек» внезапно с неожиданной для себя нежностью думает мужчина, и тут же невольно усмехается, вспоминая, каким был этот самый ангелочек еще совсем недавно, в жестокой схватке на арене где сегодня, забыв обо всем, развлекались отупевшие от скуки аристократы.
- Я кажусь тебе смешным? – тут же с тревогой спрашивает у него парень.
- Вовсе нет. Я смеюсь вовсе не над тобой, клянусь малыш.  – Почему-то это обращение кажется мужчине самым уместным. Хоть он и не может видеть лица любовника, но нет, ни малейших сомнений, что этот искатель ночных приключений очень и очень молод. Об этом говорит и нежная гладкая, словно шелк белая кожа. И по-юношески легкое, и гибкое тело, даже не смотря на то, каким сильным оно показало себя в недавних схватках. И тихий голос, в котором, не смотря на все усилия его владельца говорить неразборчиво и хрипло, то и дело проскальзывают звонкие почти детские нотки. Этот голос, не смотря на то, что он едва слышен, кажется смутно знакомым, но синьор Франсиско тут же отгоняет от себя все мысли об этой маленькой странности. Охраняя принца он так или иначе общался при дворе со множеством аристократов, молодых и старых ежедневно. Может и этот раз или два встречался ему прежде. Какая разница? Мужчина снова увлекает любовника к постели, не прекращая целовать, укладывает на нее, на спину и сам, опускаясь рядом. Решив, что как раз сейчас они и перейдут к самому главному полуголый парень, немного отстраняясь, решительно тянется к завязкам своих грубых штанов, но мужчина перехватывает его пальцы на полпути.
- Куда-то торопишься малыш? – шепчет мужчина, странно наслаждаясь звучанием этого такого не подобающего аристократу, а в том, что мальчишка именно аристократ нету ни малейших сомнений, обращения. - Не нужно у нас вся ночь впереди. Я никуда не спешу и тебя не отпущу, будь уверен. – Молчаливо подтверждая его догадку парень и не думает протестовать на это  немного фамильярное прозвище и покорно откидывается на спину подставляя всего себя под умелые ласки мужчины. Франсиско тут же спешит воспользоваться таким щедрым предложением. Лишь на миг он замирает полюбоваться распростертым под ним совершенным телом. Как же раздражает эта уродливая маска. Ведь наверняка и лицо под ней столь же совершенно, но разглядеть, конечно же, ничего не возможно. Может под конец ночи удастся уговорить мальчишку избавиться от нее, уж что, что, а хранить чужие тайны бывалый наемник умеет, сколько прежних нанимателей доверяли ему свои самые сокровенные секреты и еще никто из них не пожалел об этом. Впрочем, это потом, а сейчас. Вдоволь налюбовавшись, мужчина склоняется над парнем и медленно стараясь сдерживать себя и не накинуться на любовника, словно волк на желанную добычу, сильнонапряженными губами, втягивает в себя уже твердый маленький розовый сосок, увлажняя его своим горячим ртом. Слегка прикусив его коварно спрятавшимися позади губ зубами, он принимается нежно щекотать и дразнить его языком, во всю теребя второй пальцами одной руки и нежно поглаживать напряженный плоский чуть подрагивающий под его прикосновениями живот юноши второй стараясь пока не спускаться слишком низко к паху. И тут же оказывается вознагражден протяжным стоном любовника. Молодой наемник слышит как тяжело и часто дышит мальчик под его ласками, видит и чувствует руками и губами как рвано и бешено вздымается и опускается его грудь, как быстро и сильно бьется немного, пожалуй, испуганное сердце в предвкушении еще больших наслаждений. Резко подавшись вверх не выдержавший слишком долго эту чувственную пытку парень, снова тянется к завязкам теперь уже любовниковых штанов и снова оказывается остановленным вовремя заметившим его движение мужчиной. Сегодня молодой воин не желает спешить. Сегодня он намерен медленно довести любовника до полного умопомрачения, когда сердце и дыхание сбиваются одним невероятно бешеным ритмом. Когда пульс крови стучит в висках повторяя снова и снова как молитву «хочу, хочу, хочу, пожалуйста!» Когда единственные слова, на которые способен любовник это только слова мольбы, а единственная мысль это мысль « ну когда же?». И ему недолго приходится трудиться над своей беспомощной жертвой, чтоб довести его именно до этого состояния. Почувствовав, как нетерпеливо извивается паренек под ним, как едва не вслух хнычет что-то неразборчивое, стараясь все же дотянуться до уже явно мешающих ему штанов Франсиско, наконец, сжаливается.
- Лежи смирно не двигайся,-  властно командует он и, убедившись, что парень повиновался, в единый миг избавляет от одежды для начала себя самого. После вновь опустившись на постель, он наклоняется лицом  к самому паху заинтересованно приподнявшего спрятанную за маской шлемом голову и внимательно наблюдающего за каждым его движением юного аристократа он медленно одними зубами развязывает туго затянутую тесьму его штанов. Осторожно спустив их с узких бедер, мужчина бережно высвобождает уже до предела возбужденный, сочащийся первыми каплями смазки член любовника. Одной рукой он скользит под его дело, проникнув меж упругих маленьких полушарий ягодиц, и прижимает палец к тугому уже отчетливо подергивающемуся от нетерпения колечку мышц. Да все правильно, перед ним действительно девственник как он и предполагал. Ну что ж значит торопиться действительно ни в коем случае нельзя. Он, почему-то всем сердцем желал, чтоб эта ночь оказалась для парня самой волшебной, самой запоминающейся, и уж конечно не болью. Смочив палец слюной, он начинает нежно по кругу обводить плотно закрытый вход поначалу даже не пытаясь проникнуть за его, пока еще слишком надежную преграду, но парень снова проявляет нетерпение, делая довольно резкое движение, чтоб насадиться на этот слишком уж осторожный палец.
- Полегче малыш, - хрипло смеется мужчина. – Или и в правду говорят, что вы, юные девственники, самые горячие и не терпеливые. – И тут же слышит ответный смешок юноши
- Кто говорит? – требовательно спрашивает тот.
- Да все, - все так же смеясь, отвечает мужчина и, не давая парню ответить еще хоть что-то, тут же без предупреждения надевает свой горячий рот, на гордо стоящий член любовника сразу же забирая его в себя почти до половины.   Мальчишка резко окидывается назад на постель, сильно вбиваясь в подушку своей затянутой в толстую кожу головой. Франсиско принимается ласкать его член языком внутри своего рта, медленно перебираясь губами к самому основанию, вбирая его в себя как можно глубже. Дальнейшее уже и для него самого происходит, словно в волшебном сне, что уж говорить о совершенно потерявшемся в ощущениях юном девственнике. В какой-то миг, поняв что парень большее не осознает ничего кроме тех ощущений, что дарят ему действия любовника он вводит в его тело второй палец, а не встретив во перки всему такого уж сильного сопротивления от совершенно расслабившегося тела тут же добавляет к нему и третий. В этот раз парень громко вскрикивает от проникшей сквозь густую пелену наслаждения боли и сильным и резким движением едва не вырывается из рук любовника, но Франсиско все, же удается его удержать. Он почти тут же находит длинными пальцами такую чувствительную шишечку простаты и, мгновенно заставляет паренька забыть о какой бы то ни было боли. «Испытывал ли ты что-то подобное прежде мой маленький аристократ?» думает он, « В том, что ты девственник я не сомневаюсь, но ты, же из знатных, неужели  дожив до такого возраста, ты никогда не позволял никому даже просто ласкать себя? Разве так бывает у вас аристократов?» Изумленный громкий полный несдерживаемого наслаждения «Ах» был ему ответом, а после еще один «Ах» причем намного громче и протяжнее первого, затем еще и еще и вот уже все эти ахи и охи перерастают в один длинный тонкий стон более не разделяемый на отдельные звуки. Гибкое тело извивается, стремясь как можно резче и сильнее насаживаться на пронзающие его пальцы, член во рту синьора Франсиско начинает пульсировать приближающимся оргазмом. Нет, так он не согласен. Он тоже больше не в силах терпеть и тоже сгорает от желания поскорее перейти к самому главному. Осторожно извлекая пальцы из, тут же протестующее замычавшего парня, он переворачивает его на живот. Быстро поняв что происходит тот не медля подтягивает коленки к груди и приподнявшись на них и опустив скрытое маской лицо на согнутые локти как можно сильнее оттопыривает зад, подставляя его тому, что сейчас произойдет.
- А говорил девственник, - задыхаясь, не удерживается от задорого поддразнивания наемник.
- Ну, во-первых, я ничего тебе не говорил, - в тон ему так же прерываясь на каждом слове, чтоб жадно вдохнуть новый глоток воздуха отвечает парень, а во-вторых, хоть у меня и не было практики, но с теорией-то меня ознакомили в совершенстве. А я прилежный ученик уж поверь.
- И кто ж интересно был твоим учителем? – бормочет солдат стремясь отвлечь парня от того, что сейчас произойдет – Твой наставник по музыке? – на этих словах он мягко, но решительно вдавливается в подготовленный и расслабленный, смоченный слюной проход.
- Мой слуга, - начинает было отвечать парень и тут же громко вскрикивает от боли, вновь пытаясь вырваться из сильных рук мужчины, и соскочить с причиняющего такую боль предмета. Но воин снова удерживает юного любовника, ни на миг, не преставая проталкиваться в него все дальше и дальше. Справившись с болью, парень замирает, ощутимо стараясь расслабиться, и лишь его тяжелое дыхание и выступивший на трогательно оттопырившихся лопатках капельки пота подсказывают, что ему по-прежнему очень больно. Проникнув на всю длину Франсиско замирает ненадолго, а после делает первый совсем осторожный толчок. Опытный любовник уже со второго или третьего движения вновь задевает чувствительный бугорок простаты и вот уже новые, чувственные, а вовсе не болезненные стоны звучат ему сладкой наградой.  До предела вжав скрытое маской лицо в ладони, юный аристократ сначала неуверенно, а после все смелее принимается подаваться навстречу каждому мощному толчку мужчины, стремясь усилить каждое проникновение в себя. Восхитительная узость юного девственника сводит молодого наемника с ума, он бы наверняка подумал «зря я раньше так упорно избегал этих первоцветов» если б еще был способен на связные мысли. Но сейчас в его мозгу крутятся только обрывки слов «еще, давай мой маленький, двигайся, двигайся мне навстречу, давай, сожми меня сильнее малыш» Может он даже шептал некоторые из них вслух, хотя прежде всегда считал подобные речи даже в постели признаком сентиментальной глупости, недостойной настоящего мужчины. Но с этим чувственным и невинным, сладким малышом хотелось делать глупости, лишь бы снова и снова чувствовать, как это сильное тело содрогается под его ласками, лишь бы слышать, как сладко звучат приглушенные стоны из-под проклятущей маски. Лишь бы продолжать гладить гладкую спину, с ровным рядом гребня маленьких позвоночков, выпятившихся от напряжения. Лишь бы скользить по ним то жадным языком слизывая с белой кожи соленый горячий пот то осторожными зубами нежно прихватывая самые кончики сладких возвышений… Оргазм разорвав освещенную лишь парой свечей темноту спальни двумя прозвучавшими в унисон громкими хриплыми вскриками заставил одного из любовников упасть заходящейся в рваном дыхании грудью на постель а второго рухнуть на него, придавив всей тяжестью сильного мускулистого тела. Какое-то время обоим понадобилось для того, чтоб снова вспомнить, как же нужно дышать не задыхаясь. Перевернув под собой обессиленного любовника Франсиско, принялся покрывать быстрыми поцелуями его грудь и шею  забывшись, потянулся к губам, снова натолкнувшись на грубую поверхность уродливой маски.
- Сними ее – требовательно шепчет он. – Сними, я так хочу ощутить вкус твоих губ, увидеть удовольствие в твоих глазах не скрытых этим кожаным кошмаром прошу, сними, - снова и снова повторяет он, настойчиво лаская чувствительную нежную кожу, целуя все еще не успевшее остыть от прошлых ласк разгоряченное тело.
- Я не могу, - с отчетливым сожалением ответил юный аристократ. – Я не могу нарушить обычай. Богиня может покарать за такое неуважение.
- Только не говори, что веришь в этот бред.
- Может, и не верю. Но все равно не могу. Я просто не могу показать тебе мое лицо.
- Я тебя знаю, все дело в этом? - Франсиско вновь припоминает, как знакомо звучал этот тихий голос. На миг его сердце пропускает удар, уж не зеленые ли, словно дубовые листья глаза, скрываются в тени этой ужасающей в своей непроницаемости маской. А волосы, скрытые под этим шлемом, уж не черные ли они словно летняя полночь? Впрочем, конечно же, нет. Тот о ком он думает, точно не стал бы шляться по дешевым ночлежкам, чтоб потерять невинность в объятиях случайного и не достойного его великолепия любовника. Да и не похож тот капризный избалованный юнец на этого нежного и отзывчивого парнишку. Тот надменный и чванливый, этот ласковый и податливый. Тот самовлюбленный и изнеженный, этот опасный боец и страстный не смотря на всю свою неопытность любовник. Словно день и ночь, словно небо и земля. Почему же сейчас с этим он продолжает думать о недосягаемом том? Интересно сколько же юных аристократов обеих полов этой прославленной столицы, воспользовавшись этой слишком свободной ночью, осмелились лишиться невинности в объятиях заезжих наемников и опытных солдат, а вовсе не на брачных ложах? Сколько этой ночью? А предыдущей, а той, что была два года назад? И сколько лет уже повторяется этот праздник? Сколько не похожих на своих отцов детей народится после этой ночи? Впрочем, ему какое дело? Он просто наемник, и его не интересуют родовые проблемы местной знати, да и жены у него к счастью нет, чтоб волноваться об ее изменах. А вот что его волнует, так это юный упрямец в его объятиях. Ладно, уж, пусть будет так, как хочет этот маленький скрытник, он не станет пытаться увидеть запретное лицо, но этих губ он сегодня отведает. Тем более, что похоже паренек и сам не так уж и против того чтоб их подставить. И действительно после всего лишь нескольких десятков страшных клятв в том, что он закроет глаза и ни в коем случае не станет подсматривать. После перечисления всех ужасающих кар на свою голову, если он только нарушит слово какие только юный аристократ сумел придумать, тот соглашается снять свою маску на время, достаточное для нескольких долгих поцелуев.  Но прежде парень заставил воина пообещать, что тот тут, же поможет вновь надеть ее по первому требованию так же, не раскрывая глаз и не попытавшись раскрыть инкогнито своего нечаянного любовника. Послушно зажмурившись, мужчина вытянулся на постели во весь рост на спине и, закинув руки за голову, приготовился ждать. Когда он уже почти окончательно потерял терпение и был готов поинтересоваться, не нужна ли парню помощь или он там передумал, его губ немного несмело коснулись мягкие и нежные губы, прижавшись к ним в немного неумелом поцелуе. Мгновенно обхватив руками по прежнему голые плечи, Франсиско, как и обещал, не открывая глаз перевернувшись, подмял паренька под себя и неистово впился в оказавшиеся еще более сладкими, чем даже он ожидал губы. В неистовом, страстном поцелуе, глубоко проникая языком в такой долгожданный рот, с наслаждением чувствуя как проворный хоть и неумелый язычок уже совсем смело толкается ему в ответ, как оказавшийся прилежным учеником любовник тут же с готовностью возвращает ему каждую новую ласку. Мгновения казалось, пролетели слишком быстро, когда упершиеся ему в плечи руки принялись настойчиво отталкивать его от, вопреки собственным же действиям, продолжающего его целовать любовника.
- Все, все, пожалуйста – задыхаясь, прошептал парень, отрываясь, наконец, от губ наемника. – Прошу хватит мне пора возвращаться домой, прежде чем мои родные меня хватятся. Я должен снова надеть маску. Пожалуйста, ты обещал что поможешь. Франсиско с сожалением оторвался от парня. Да он действительно обещал остановиться по первой же просьбе. Но кто ж знал, что это время наступит так быстро!
- Ладно, малыш. Давай свой дурацкий шлем. – Прохрипел он, выпутывая пальцы из мягкого шелка прятавшихся прежде под шлемом длинных волос. Какими же гладкими они оказались, какой же дивный, хоть и едва уловимый, аромат ночных цветов и пряных трав коснулся ноздрей, стоило парню снять шлем. И снова этот запах кажется воину смутно знакомым, как и голос, но едва уловимое ощущение опять ускользает от него. Он послушно на ощупь берет проклятущий головной убор и направляемый помогающими руками парня водружает его тому на голову. Вся его выдержка понадобилась молодому мужчине, чтоб сдержаться и не приоткрыть глаза, хоть на чуть-чуть и не бросить, хоть мимолетный взгляд на лицо своего ночного приключения. Но нет. Он дал слово. И пусть все эти чванливые аристократы, не понимающие в жизни ничего, в грош не ставят его слово, каждый раз нанимая его и каждый раз надменно сомневаясь в его честности. Но его слово это все, что есть у него ценного. То чем он дорожит и то, чем по праву гордится. Раз дав слово, он еще ни кода не нарушал его, и те кто нанимал его больше одного раза знали это, и ценили это. Так что как бы ни было ему сейчас любопытно, нарушать свое слово, даже в такой глупой малости, он был не намерен. Поддавшись порыву, он внезапно хватает уже выходящего в двери паренька за руку.
- Стой, возьми это. – Сняв с мизинца левой руки старое серебряное кольцо-печатку, украшенное замысловатым символом и грубо ограненным темно фиолетовым камешком, не больше булавочной головки в самом его центре. Кольцо, которое он не снимал вот уже несколько последних лет, поддавшись внезапному порыву, он надел его на руку своему таинственному любовнику. Хотя длинные пальцы мужчины были скорее изящными, чем массивными, все же на тоненькой ручке юноши кольцо село только на средний палец. – Пусть это останется у тебя. Прими его. Хоть я и не знаю, кто ты, но ты ведь знаешь кто я малыш. Если ты когда-нибудь попадешь в беду, если когда-нибудь решишь, что тебе нужна помощь, неважно даже какая, любая, слышишь, просто найди способ его мне передать и я тот же час явлюсь, где бы я ни был. – Позднее размышляя над этим порывом, он не мог отделаться от мысли, что возможно сами боги направляли его в ту ночь, но тогда еще он об этом не знал.
- Я не думаю, что попаду в беду, с которой не смогу справиться я сам или моя семья, но я все равно благодарен тебе и ценю твое предложение спасибо. - С этими словами коснувшись на прощанье пальцами щеки мужчины, юноша выскользнул в медленно подсвечивавшуюся близким рассветом ночь.