Эпизод 2. Промежуточный

Карета с красным крестом остановилась, тихонько лязгнув тормозами, издав звук,  так напоминающий о необратимых последствиях недавних событий. Хлопнула дверь, из машины показался человек, потянулся из всех сил и сладко зевнул. За ним вышел и другой, который, похлопав рука об руку и этим выразив свое довольство проделанной работой, сразу закурил.  Товарищ курящего неодобряюще покачал головой, но сразу же получил от напарника объяснение:
- Я за свою жизнь много трупов повидал. И, знаешь, дорогой мой, курящих из них меньшинство, - и в знак своего протеста Иван выпустил особенно густое и обширное облако дыма.
Возмутившийся напарник хмыкнул, негодующе покачал головой и побрел к стоящему рядом компактному, но вместительному зданию, из которого вышел и уже направлялся к парочке невысокий, но ладно сложенный человек в костюме с серой полоской и накинутым поверх белым халатом.
Кирпичное строение окружал невысокий забор, а у самой калитки стояла  каменная табличка с золотыми высеченными буквами: «Больница имени О.С.Тлеющего».
Человек спешно прошел мимо таблички шагом, плавно переходящим в бег. Прошел и мимо желтеющего, но ровно подстриженного газона. Наконец, он достиг бригаду скорой.

- Привезли? Опять? – нервным, прерывающимся голосом спросил человек.
Медбратья переглянулись, встретились взглядами, что-то между собой решили и один из них курящий сигарету, ответил:
- Девушка молодая. Машина сбила. Будем разгружать, как без этого.
Нервный перекрестился спешно, помотал хаотично головой то ли от  страха то ли от удивления, сглотнул и сказал:
- Их уж некуда девать скоро будет. Ай-яй-яй, не хорошо это. Да и.. – тут он замахнулся рукой и сделал жест «а ну его», видимо, смиряясь с ситуацией; резко развернулся и побежал обратно в здание, оставив бригаду.
Вытерев старательно ноги о половичок под массивной железной дверью и тяжело вздохнув, врач отработанным движением потянул ее на себя.
Внутри было неестественно светло от чрезмерного света люминесцентных ламп. Этот искусственный свет особенно вставал в контраст с утренним туманом, так что, заходящие внутрь люди, уже привыкшие к установившейся повседневной серости снаружи, при входе первое время чувствовали себя не в своей тарелке.