Портрет Президента

               

    Когда товарища Сикина сделали ответственным за ничтожную частицу того, что происходит в обществе, он побрился и выпятил грудь. Сидящий на форточке воробей неодобрительно постучал клювом по стеклу.
     - Брысь, мелкая птица, - рявкнул на него свежеиспеченный начальник, - я всегда знал, что справлюсь.
    Мелкая птица в сомнении покачала головой и улетела по своим мелким делам.
   За окном дворник мел асфальт.
     - Новая метла по новому метет, - улыбнулся сам себе Сикин и отправился на работу. Придя в желтое здание он первым делом уволил двух старых друзей, которые знали за ним кое-какие грешки и приблизил к себе Наденьку, чей размер грудной клетки уже давно не давал ему покоя. Наденька отнеслась к приближению по-философски.
    Окинув беглым взглядом свой кабинет, Сикин брезгливо вытер дерматиновый стул, выкинул оставшиеся от предшественника бутылки и принялся раздумывать, чем бы ему заняться.
    Заняться было нечем. Редких посетителей с постоянным успехом выпроваживала секретарша, а морочить голову из-за решения чьих-то проблем не хотелось.
     - А все-таки я самец, - ни к селу, ни к городу подумал Сикин, и решил заняться интерьером.
    Интерьер состоял из стола, стула, полки с документами пятилетней давности и портрета Президента. Новый начальник вырезал на спинке стула свои инициалы в мистической надежде, что это место останется за ним навсегда, затем пометил стол, а полка оказалась железной. Больше, кроме портрета Президента метить было нечего. Сикин хмуро посмотрел на портрет.
     - Что за идиотская привычка вешать во всех общественных местах Президента, - подумал Сикин. – Как икону. Икона еще хоть чем-то может помочь…
    Роясь в ослабленной никотином памяти, он начал вспоминать – видел ли он в зарубежных фильмах портреты Главы Державы в кабинетах больших начальников, или не видел. Предательская память коварно подсказывала ему, что не видел.
     - И нам не надо, - высказал свою мысль вслух Сикин и приступил к делу. В детстве он учился в художественной школе. К чести своего учителя тот не сошел с ума и не повесил своего ученика на первом фонарном столбе, за что Сикин был ему неизбывно благодарен.
     - Не выйдет из тебя Дали, - частенько говорил он, стуча Сикина по голове очередным шедевром, который напоминал книжку-раскраску для страдающего острой формой шизофрении кенгуру. – Малевич выйдет, а вот Дали – нет.
    Остро переживающий свои неудачи подросток Сикин повесил портрет Дали у себя в комнате и долгими зимними вечерами (извините за банальность) подолгу смотрел на него, эмпирическим путем пытаясь разгадать секрет мастерства усатого испанца.
     - Тебя-то нам и надо, - принял решение ответственный за микроскопическую часть вселенной, и, вызвав Наденьку, приказал купить где угодно портрет Сальватора, выдав ей на руки десять рублей. В расходах Сикин себя никогда не ограничивал.
     - Смотри, - сказал он приближенной, чей размер грудной клетки уже давно не давал ему покоя, - портрет должен быть не меньше, чем метр на метр. И рама должна выглядеть солидно. Наденька заплакала и ушла, а Сикин закурил сигарету и принялся показывать Президенту дулю.
    Через час портрет был доставлен, и поклонник великого живописца самолично приколотил его дюбелем у себя над столом, отметил это событие бутылкой коньяка, а затем, глядя на улыбающегося чему-то Дали, написал Президенту письмо.
     - «В силу естественных причин, - писал он, - я предложил бы Вам сменить имидж. Прихожане (тут он задумался и зачеркнул неудачное слово, заменив его на «избиратели») привыкли видеть Вас бритым, как и других. А это, поверьте мне, лишнее. Почему бы Вам не отрастить козлиную бородку и усы? Вы считаете, что будете хуже выглядеть с козлиной бородой?  Не нужно себя сдерживать и все будет хорошо».
    И  залихватски подписался.
    На следующий день кабинет опустел, а новый начальник, стирая инициалы Сикина с мебели, пронизывал сияющим взором пространство и раз за разом повторял загадочное русское слово – Мда…