фотографируя мир. перспектива

телескопический микроскопизм

даль несусветная
за ледяной стеной подтаявшего бокала.

мартизм, апрелистика, майяция…
далее этэ:
потные майки, кубические трусы и купальники,
пододеяльники на прибрежных травах
выцветая бронзовеющими телами,
лодки с омбрельками,
чтение любовных романов,
лизание морожен,
калейдоскопичность солнечного света –
пуантилистическим холстом Жоржа Сёра.
а
снежки то прозрачные, то плотные
ветви деревьев обволакивают,
заскальзывают сопящие тротуары,
постукивают по окнам,
дымок сигареты…
документалистика.

свежесть утренних рос.

шахматные флакончики
обнюхивают друг друга:
король королеву,
офицер офицершу,
лошадь коня,
башня башню,
пешка пешку.
эскиз в табачном дыму.

бокал тает.

утекая из себя тонюсенько лабиринты,
пылинка
гранулируется
розовой лилией в стеклянном ведре –
как некий абстрактный образ,
который имеет четко выраженные черты.
за
зуммируем на передний план
открытой Леонардо перспективы.
в некоторых случаях, как способ, негатив…
иногда, может, показаться, что все равно – Айвазовский или Крамской:
песчаное море – мореный песок,
а также: золото – серебро, крупно – крупнее, ближе – дальше…
вопрос, собственно, технический.
главное понимать: иллюзия – это иллюзия,
и чувствовать, что реальность – это реальность.
художественный подход.
тает.

плоскость.

аппликация:
скатерка, ваза с цветком какого-нибудь цвета-символа,
дерево с фруктами, домик, штакетник с рябиной,
море, речка, солнце, облако, звезды.
распределение по величинам в соответствии со значимостью.

тает.
отламываем ближнюю стенку.

эфир впрессовывается объективом в плоскость –
просто, потому что так дышится,
и профессионально, потому что так дышится тоже.
при этом не исключая спор между сюрреализмом и майоликой,
если таковой имеется.
можно абстрагироваться, побыть кем-то на время,
например, астрономом,
или археологом,
насвистывая какую-нибудь милую детскую песенку,
улыбаясь чувственной улыбкой,
именно, улыбаясь,
потому что на то есть причина.

тает.
чистый белёзый холст рисуется сам по себе
невидимыми красками.
но,
если мысль была,
то нужно внести определенные коррективы,
если нет,
то просто наблюдаем, выбирая ракурсы и подсветки.
впрочем, не всегда может получиться то, о чем задумывалось,
и вообще что-либо увидится.
в первом случае – техническая ошибка,
во втором – не откликнулось (оставляем затею в себе).
важно также, что в основе – процесс или результат.
сложнее
и прекрасней, когда процесс – это результат, а результат – процесс.

подтаял бокал.
и появляются холщевые деревья,
и замки…
воспоминанием о том, чего не было,
и тем, что есть,
что так красиво,
что так грустно
перебирает струны клавиш береста…
вспышка.
мгновение, запечатленное в сердце, душе, разуме
апельсиновой кисточкой.

выцветают фотографии.
осыпаются холсты.
деревце
с неповторимыми изгибами ветвей,
узорами листьев,
колкости иголок
средь шума вод незабываемым лиризмом.

конечно, есть вероятность появления всякого рода пустот,
которые, при желании, можно убрать,
что, правда, повлечет за собой определенные изменения,
или оставить так,
только не гадая, была ли фреска утрачена или не закончена.
если, конечно, эти пустоты не покажутся более выразительными и целостными,
чем все остальное.
процесс заполнения более сложен, требует времени
и покраснения пальцев рук, как следствия жгучего перехода от белого. но  это поиск. что во многом определяет отношение к себе и к тебе.


Отдельной строкой, наобум:
«я хочу не такого общества, где бы я не мог делать зла, а такого именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел его делать сам»
Ф. Достоевский
«Разум сердца» стр.85.9