Несерьёзная повесть. однажды, летом

НЕСЕРЬЁЗНАЯ ПОВЕСТЬ  "ОДНАЖДЫ,ЛЕТОМ."

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

Лето...Ночь...Океан...И шторм....
Самый, что ни на есть, настоящий, океанский, ночной шторм.
Шторм, который, из-за всех своих сил, старается как можно подробнее и точнее скопировать собой самую последнюю, вселенскую катастрофу на Земле.
Шторм, в котором, беспрерывные и бесконечно-огромные океанские волны, полностью
подвластные окончательно взбесившейся, и вконец распоясавшейся атмосфере, стремительно, и внезапно появляются как будто бы из неоткуда нереально высоченными, десятиэтажными,  водяными горами, и не давая опомниться, вал за валом, сразу же предстают во всю свою, необъятно-гигантскую, океанскую мощь, сталкиваются между собой, безжалостно терзают, и избивают друг друга своей агрессией, и своими  массами.
А брызги и капли всех калибров, вместе с кусками, и кусочками волн любых размеров, отовсюду, и везде, сплошной стеной, и наотмашь как картечью, жёстко, и зло, лупят друг друга, и всё, что только есть вокруг них.
А безраздельно распоряжающийся всем этим океанским кошмаром, невероятнейшей силы ветер, а сказать точнее - создающий всё это, сверх-оглушительно ревущий и фантастически
необузданый ураганище, всё, и вся сметающий сейчас на своём пути, и который, не останавливаясь ни на секунду, дует, и дует с немыслемой скоростью во все стороны сразу, и разрывая на части всё, что только можно ещё разорвать, сталкивает, и сталкивает, обезумевшие от него волны между собой, порождая, и порождая тем самым, всё новые, и новые, водяные небоскрёбы.    
А беспрерывно льющийся сплошной стеной сверху и дополняющий собой это неотвратимое,
природное варварство, абсолютно небывалый, проливной дождь, который, по своей сути даже не дождь, а зрительно сливающийся с океаном небесный ливень, со своими, бесконечными, дождевыми потоками, которые с каждым часом только усиливаются, и усиливаются, прибавляя, и прибавляя собой высоту, и без того громадным, океанским волнам, и нисколько уже не уступая этим волнам в количестве льющейся, и мечущейся туда-сюда воды, и полностью заполняя собой всё оставшееся пространство между небом, и океаном.
И темнота.
И не просто темнота, а кромешная, и абсолютно непроглядная мгла вокруг.
Потому что, ни звёзд, ни Луны на небе, таких обязательных для любой, другой ночи, здесь
сейчас нет.
На самом деле, они конечно же есть.
Но именно здесь и именно сейчас, они полностью скрыты от глаз чёрными, и абсолютно непроницаемыми, грозовыми тучами.
И поэтому небо здесь освещается только скоротечными, и сверхослепительнейшими вспышками от хаотически перемещающихся, и нескончаемых, ярко-хвостатых молний, неожиданно взрывающихся с разных сторон длинными, трещаще-сверкающими потоками электрического света, которые тут же, со всего маху, вонзаются в воющий, и кипящий под ними океан, показывая его в этом непроглядном ужасе стихии, лишь небольшими, короткими, но по настоящему страшными, сюрреалистическими фрагментами. 
И естесственно, вдобавок ко всему этому, сразу же в след за молниями, совершенно
неподражаемым, небесным хозяином над океаном носится сверхоглушительно-объёмный, настоящий космический супергром, который полностью поражает, и порабощает любое человеческое воображение своим, непостижимым космическим глобализмом, и такой же, непостижимой маштабностью своих, низкотональных звуковых вибраций.
Ну и конечно же, как и полагается в такие аномальные моменты, и в таких невероятных
ситуациях - в самом центре всего этого океанского ненастья, среди, и промежь небоскрёбов из волн, и дождя, содрогаясь от ветра, и оглушительных раскатов, и перекатов грома, то появляясь, то исчезая как поплавки в свете молний, то и дело мелькают, терпящие бедствие, два, разноразмерных корабля.
И один из них, конечно же, это ультра-современный, круизный лайнер, типа транс-атлантик-сервис-пассажир, огромный, и белый, многопалубный, и нарядный, но с уже окончательно разорёнными штормом прогулочными палубами, и переломанно-гнутыми, декоративными конструкциями на них, а другой, соответственно, раз в десять короче пассажирского судна, и во столько раз ниже его, откровенно старенький, но всё ещё крепкий, рыболовецкий сейнер, очень скромный, и однопалубный, с тремя, одиноко торчащими, искорёженными остатками мачт, и уже без какого-либо такелажа по всей своей длине, но с до сих пор, как бы ещё целыми ютом, баком, и рулевой рубкой, и который, когда-то давным-давно был выкрашен в ярко-синий цвет.
И оба этих судна, уже много часов подряд, совершенно неуправляемы, и абсолютно ничего уже не могут сделать сами самостоятельно в этом ужасе, и хаосе нереально рассверепевшей, и взбунтовавшейся вокруг них природы.
А ощутившая без меры свою безграничную власть, невероятно разгулявшаяся стихия, как будто играясь и куражась, совершенно свободно, и одинакого легко швыряет их во все стороны, топит, и подбрасывает вверх так, как этого сейчас хотят волны, океан, и ветер.          
И их, естесственно, несёт навстречу друг к другу.
Даже более того - они ведут себя так, словно они намагниченные и их, как это обычно бывает во сне, совершенно необъяснимо, сквозь волны, и ветер, высшее океанское провидение, самым неотвратимым образом, притягивает навстречу друг к другу.            
И в конце концов, они уже стали видеть друг друга во время вспышек молний!
И с каждой новой секундой расстояние между ними всё тает, и тает прямо на глазах.
И вот - они встречаются!
Между ними уже остаётся всего-ничего - метров пятьдесят-шестьдесят, небольше!
И конечно же, именно в это время, и именно сейчас, происходит именно та, роковая, но вполне закономерная случайность, которая обычно, и происходит, именно в таких, роковых ситуациях - большое, белое, современное, пассажирское судно, резко, как оборвавшийся лифт, за одно мгновение срывается вниз с огромной океанской волны, и со всего маху, стремительно как в пропасть, падает плашмя в бесконечно-глубокую, океанскую, водяную бездну.
И все его, многочисленные бортовые эллюминаторы, ряд за рядом, а затем, и нижняя прогулочная палуба, а за нею, и его закрытые палубы со своими эллюминаторами, одна за другой, включая, и его рулевую рубку, моментально погружаются в океанскую пучину, оставляя над поверхностью воды только дымоходы, и самую верхнюю прогулочную палубу с её надстройками, гнутыми антеннами, и последними остатками её былого, и роскошного убранства.
И уже начинает казаться, что всё - ему уже не выбраться, и что оно, на этот раз, неминуемо пойдёт ко дну, как вдруг, это судно, словно в сказке, постепенно, метр за метром, выныривает из своего океанского плена, и как бы появляясь ниоткуда, снова полностью оказывается на поверхности воды.
Правда, во время своего, такого неправдоподобного подъёма из бездны, нос лайнера в полном, своём объёме зачерпывает океанскую воду, которая, агрессивным, два метра в высоту, кипяще-бурлящим потоком проносится по всей его длине до конца кормы, беспредельно снося, выламывая и доламывая вдоль его бортов всё то, что ещё не было доломано, и смыто океаном раньше.
И в тоже самое время, прям в тот же самый момент, когда пассажирский, круизный лайнер
вынырнул, и вновь оказался на поверхности бушующего океана, некогда ярко-синий рыболовецкий корабль, почти вертикально, как памятник самому себе, возносится на самый гребень, самой ближайшей, и огромной волны, и очень-очень красиво зависает прямо над пассажирским судном.
А через несколько мгновений, та же самая, громадная и сумашедшая волна, виртуозно
закручиваясь калачиком, несёт его стоя как по ледяной горке вниз, и нереально, словно цирковой жонглёр, переворачивает его в воздухе вверх тормашками, и на полном взмахе, чётко втыкает сверху, его, уже не совсем ярко-синим носом, в самую середину, самой верхней, белоснежной, прогулочной палубы на современном, океанском, круизном лайнере.
И в результате этой невероятной манипуляции, полностью подчинённый стихии рыболов,
абсолютно легко, как в фантастическом кино, не останавливаясь, и не тормозя, проламывает своим бульбом все подряд палубы транс-атлантика, и как огромный, синий нож, полностью погружается в его, так сказать, комфортабельное, корабельное тело.
В котором он, без каких-либо остановок, как по маслу, достигает своим носом, уже казалось бы, самых нижних его трюмов, но вдруг, неожиданно, всё-таки останавливается и застревает в его, повреждённом собственной атакой чреве, по очерёдности, во время своего погружения, жёстко цепляясь остатками своих матч, бака, юта, многократно пробитыми, своими бортами, и своими гребными винтами за самую нижнюю, и самую крепкую, искорёженную им же, закрытую палубу круизного лайнера, и за наиболее прочные, внутренние перегородки его трюмов.
И от этого, поистине катастрофического соития, на обоих кораблях, с одинаковым, истерически-рваным треском-скрипом, начинают моментально ломаться, и разрушаться их внутренные конструкции.
Правда, на более крупном в своих размерах пассажирском судне, его самые страшные поломки и разрушения происходят только непосредственно вокруг корпуса вонзившегося в него рыболова, а дальше - в стороны носа, и кормы, они сходят на нет, и полностью прекращаются.
А вот на маленьком, по сравнению с ним, рыболове, от удара, все его внутренности рушатся и деформируются по всей его длине, и содержимое его кормы, смещая всё на своём пути, оказывается в середине его корпуса.   
И как следствие - ослепительными, электросварочными бликами, и вспышками на обоих
кораблях, тут же рвётся, и взрывается снопами искр, находящаяся под высоким напряжением, их, корабельная электропроводка, воспламеняя внутреннюю обшивку обоих судов.
Но самое главное и самое страшное, здесь было то, что в результате этого, совершенно
непредвиденного, и так неожиданно возникшего из ниоткуда кораблекрушения, сразу же стали массого травмироваться, и так же массого погибать, находящиеся на обоих кораблях, и не ожидавшие такого поворота событий, окончательно уставшие, и одуревшие от всех этих, океанских ужасов, абсолютно беззащитные люди.
И всё-всё-всё, и целое, и повреждённое, на обоих кораблях, тут же превращается в некую
адскую мешанину, и неразбериху, а от разорваной в клочья электропроводки на обоих судах происходят активные, но пока что локальные, возгорания внутренних помещений.
А буквально через несколько минут, все уцелевшие на круизном лайнере люди, и пассажиры, и команда, не до конца понимая, что же именно случилось с их кораблём, но тем нем менее, все как один одетые в оранжевые, спасательные жилеты, начинают беспорядочно, в сильной коллективной панике, выбираться из своих кают, и трюма на все подряд, оставшиеся целыми по краям, открытые, и закрытые палубы.
Через какое-то время, более-менее пришедшая в себя команда, под руководством своих
офицеров, пытается хоть как-то успокоить напуганых пассажиров и навести относительный порядок.
В стремлении спасти людей, из-за всех своих сил борясь со штормом, матросы пытаются спустить на воду шлюпки, предлагая всем единственно-верную эвакуацию, но большенство пассажиров их не слышет и со страху, опрометчиво прыгают за борт.
Хотя, тут же выясняется, что тех, кто не сделал этого сам, или не удержался, схватившись
мёртвой хваткой за что-либо, через секунду-другую, всё равно, неотвратимо смывает в океан очередной, захлестнувшей их с головой, мощной и губительной, штормовой волной.
У экипажа, вертикально стоящего и зажатого со всех сторон, рыболовецкого судна шансов на спасение, к сожалению, не было уже, практически, никаких.
Тем более, что положение попавших в беду кораблей, с каждой минутой усугубляется ещё тем, что на обоих судах, особенно на рыболове, во время столкновения были сильно
повреждены, а местами - просто в клочья разорваны их топливные системы и дизельное топливо, обретя неожиданную свободу, мощными фонтами хлещет отовсюду на искрящую электропроводку, и уже загоревшуюся от неё, внутреннюю обшивку, и тоже, незамедлительно воспламеняется.
От чего, вырывающееся изнутри и постепенно захватывающее, и обволакивающее корабли со всех сторон пламя, всё усиливается, и усиливается.
И не более, чем через час, не взирая на все усилия шторма, и дождя, они превращаются в
единый, прыгающий, и пылающий в окружении воды, и непроглядной ночи, негасимый, и огромный факел.
Потом, они взорвались и их поглотил океан.........