Моя Наташка

Наташа была девушкой разбитной, весёлой и, по общему мнению, не в меру любвеобильной. Сама она, хохоча, признавалась, что в пьяном виде страдает «бешенством матки». Это не  самое легендарное выражение, которое она вставляла к месту и не к месту «Я тебя умоляю!» — оно и заставило меня вспомнить её манеры. А может, она так и говорила? Не помню...

Наташа — подвижная, как ртуть, невысокого роста, с острым носиком и хитрым прищуром. Фигурка у неё была ладная, недурственная. Красавицей её назвать нельзя, но привлекать внимание она умела: вздёрнутый нос, мелкие черты лица, упрямый тонкий рот и белые ровные зубы. Подверженная перепадам настроения. Из тех, что за словом в карман не лезут и всегда готовы дать сдачи, хотя бы словесно. Вообще, её было забавно слушать. Наташка любила уснащать речь всякими выражениями кроме вышеуказанного  «Я тебя умоляю!» такого типа:  «Мать моя женщина, папа мой мальчик!», «Суси-пуси-пассатижи», «Яйца в одну сторону оторву, письку — в другую». А ещё вечное «короче». Говорила она торопливо, будто всегда ожидала, что её перебьют. Даже в лютый мороз — в мини-юбке. Её лучшая подруга Оля как-то при мне выговаривала: «Ну ты, Наташка, и дурочка! Будешь так ходить — заработаешь воспаление придатков. Некоторые от этой боли на стенку лезут!» Походка спешная, артикуляция активная. Шумная, взвинченная, какая-то преувеличенная. Энергичная. Вот, вспомнил слово, хорошо её характеризующее: экзальтированная. Манеры дерзковатые, угловатые. И ей явно нравилось быть в центре внимания.

Войдя в наш круг, Наташа довольно быстро перезнакомилась и переспала с несколькими моими друзьями, но серьёзных отношений ни с кем не завела. Признавалась, что мужчины для неё — лишь развлечение, связи в основном мимолётные. И она об этом сожалела. Позже у неё, конечно же, всё наладилось — была любовь и замужество. Которое, правда, я чуть не расстроил своим пьяным и похотливым поведением. Выпив, она как-то откровенничала: «Я не даю мужчинам с первого раза — ну надо же поломаться! Обычно не раньше второй встречи». На что мой приятель, когда я передал ему её слова, расхохотался: «Не смеши мои тапки! Наташка так сказала? Ой, не могу! Она и пяти минут ломаться не станет, если пьяной приспичит с кем-нибудь перепихнуться».

В жизни у Наташки бывало всякое — она была «тёртый калач». Даже умудрилась посидеть на малолетке, где, как и на взрослой зоне, посылать «нахуй» было не по понятиям. Девушки там отправляли друг друга «на член».

Но при этом у Наташи были красивые ноги, которые она всегда старалась демонстрировать. Попка небольшая, но округлая, милая. А ноги… Её ножки — вообще отдельный разговор и очень важная часть этой истории. Не побоюсь сказать — они почти сводили меня с ума. Было в них что-то особенное, невероятно привлекательное. Вспоминается по этому поводу одна моя одноклассница — у той тоже были хорошенькие ноги, но лицо — прыщавое, явно ниже среднего. Хотя и натуральная блондинка. А Наташины тугие бёдра — они особенно меня восхищали, манили. И когда я встречался с Иринкой, нашей общей подругой и моей дамой сердца в то время, я частенько мечтал о Наташке. Лаская Иринкины ягодицы и бёдра, думал о более привлекательных бёдрах другой девушки, и это меня, конечно, заводило. Ну что ж, наверное, я своеобразный фетишист… А вот при личном общении — стеснялся Наташку! Вроде такая разбитная и, казалось бы, доступная девчонка, а вот… Она и не подозревала о моём страстном влечении к её ногам и попе.

Я крутил роман с Иркой, но и немного погуливал с Олей, ближайшей подругой Наташи. «Погуливал» — в буквальном смысле. У той был парень, но отношения с ним были сложные. Короче, я с ней несколько раз ходил гулять по вечерним улицам, когда они с Серёгой были на нуле. Она жаловалась на проблемы, а я слушал… Дальше прогулок наши отношения не заходили. Разве что, выпив пива, я мог прижаться к ней, обнять за талию, а она в ответ с хитрой улыбкой на меня посмотреть. Взять её за руки, поцеловать их. А она, смутившись, отдернёт. Лишь однажды, выпив больше обычного (девятиградусный коктейль на голодный желудок — штука коварная!), я практически принудил её в подъезде к страстному поцелую. Но большего она не позволила.

Мы с ней пару раз заходили в гости к Наташке, болтали о том о сём в подъезде. Та поблёскивала глазами, глядя на нас, и, наверное, была уверена, что я переспал с её лучшей подругой, пока у той проблемы с парнем. Демонстративно обняв Олю, я тайком любовался ножками Наташи. Радость моя, она опять вышла в шортах! Оля даже замечала мои плотоядные взгляды и, прищурившись, насмешливо улыбалась. Но ничего не говорила. А я так и не мог решиться завязать что-то с Наташкой, продолжая бросать в её сторону вожделеющие взгляды.

А она, закурив, рассказывала, как однажды ночью незнакомый парень затащил её, пьяную, в кусты. Она опрометчиво возвращалась домой с гулянки под утро одна, после серьёзной ссоры со своим парнем. Тот уехал, а она осталась гулять до конца. Бойфренд тогда оказывал недвусмысленные знаки внимания другой девушке — ну как тут не обидеться? У той — буфера, а у Наташки — миниатюрные сисечки. Уж больно откровенно, стервец, на них пялился. Незваный уличный тип задрал её и без того короткую юбку, порвал трусики, вывалял в земле перепившую с горя девушку… Засадил свою палку. Справлял половую нужду в наташкину, сухую как пустыня, пизdу и спрашивал: «Что ты чувствуешь?» — «Да ничего хорошего! Нашёл что спрашивать, засранец!»

Вообще, секса у нас с ней никогда так и не случилось… Хотя было близко! Всё та же Оля пригласила нас — её, меня и ещё одного парня — в гости. Выпивали почти всю ночь. Я замечательно общался со Славой, клавишником популярной рок-группы, эпигонски перепевающей мотивы шестидесятых-семидесятых. А вот девушки заскучали… Они ждали другого развития событий, я это чувствовал. Оля-то хотела затащить в постель Славика, у нас с ней были доверительные дружеские отношения, и как-то она мне намекнула об этом своём желании. Легкая на подъём Наташка в эту ночь предназначалась мне, ясное дело. Оля была в курсе моей слабости к прелестям Наташиной нижней половины. Разбрелись бы по комнатам, разбились бы по парам. Оля — девушка сравнительно скромная, всё взяла на себя Наташка. Но мы, парни, постеснялись. Как Наташа ни провоцировала, как ни вертела попой в прямом и переносном смысле — мы оставались непоколебимы. Наташка дошла до того, что в половине второго ночи при всех демонстративно стала снимать колготки: «Жарко что-то!» Юбку, конечно, не задирала, на это она, видимо, была не способна при всей своей откровенности. Но трусики я разглядел — беленькие, помню до сих пор!

Через несколько месяцев я оказался в компании наших трёх девиц — моей подруги Иры, Оли и Наташи. Жара. Много алкоголя. До этого я ещё на улице, по пути в гости, встретил старого друга и в темпе, даже сам удивился, выпил пару литров пива. Как мы оказались вчетвером — не помню. Но надо сказать, что был и «пятый элемент» в нашей компании — алкоголь в моей голове. Много алкоголя. А тут — три пары ножек. И все под мини-юбками. А самое главное — Наташины ножки. Две остальные — как опции или, лучше сказать, катализаторы моего похотливого поведения. Меня понесло… Потом Оля говорила: «Я думала, ты приличный парень! А ты, оказывается, такой шебутной!» Я лез ко всем трём, лапал, хватал за попы, гладил обнажённые ноги, пытался целоваться. Вёл себя оголтело. Девицы в шоке: «Спермотоксикоз у него?» — предположила самая умная из них, Оля.

Говорят, мужчины делятся на две категории — любители ножек и любители сисек. Я, конечно, из первых. Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Подозреваю — сразу три пары этих молодых ножек и свели меня с ума! Хотелось сказки и халявы! Только я и они. И никого более. Конечно, я вёл себя неправильно. Совсем неправильно! Но мне было по барабану в этом «раю». Больше такого не случалось — это неразумно. Если хочешь раздвинуть дамские ножки, надо дать понять, что она — «единственная и неповторимая». Такие дают охотнее, чем «одна из многих». Разумеется, если девушки заранее не настроены на групповуху. Надо демонстративно игнорировать другие пары ног — неважно, сколько их, две, три или десять. Не торопиться. Сосредоточиться на одном объекте, ухаживать. Доброй лаской и чуткой заботой от женщины можно добиться многого, а уж тем более от пьяной. Эка невидаль — раздвинуть и воспользоваться тем замечательным местом, что находится между ног упавшей в нравственном смысле особи женского пола.

Через несколько часов возлияний в чисто женской компании нарисовались два высоких парня — нынешний ухажёр, а в будущем муж Наташи, плюс его друг. Я попытался вести себя скромнее. Но не смог — был слишком пьян. Сделал самое худшее: наивно полагая, что никто не видит, стал под столом гладить ляжку Наташи! Мне хотели дать пизdы. «Да не той пизdы, что с волосами, а такой, конкретной, бля, пизdы, когда бьют руками и ногами…» — как поётся в грустной лиричной песне незабвенного «Сектора Газа». Но я вовремя начал блевать на пол и вырубился. После этого видел Наташу у Оли в гостях пару раз — она общалась со мной сдержанно. Как объяснила Оля, ей тогда сильно попало от парня. По крайней мере, на словах. Бедный юноша, видимо, не знал, что его почти невеста — создание весьма слабое на передок. Ну ладно — с Наташей не судьба было мне переспать, хотя в своё время мог бы запросто. Да и чёрт с ней, не думаю, что лишился в жизни чего-то важного! Ира мне и дальше частенько раздвигала ножки. А кому она их только не раздвигала! Конечно, надо поступать именно так, а не сразу всех и скопом. Не надо торопить события! Сразу троих — это только в кино бывает, да и то в кино определённого плана... )))