Хочет замуж

   


      Пиво в пластиковом полулитровом стакане размягчило мой мозг.
На вдохе жадно втянул  полстакана терпкой бражности. Шумно выдохнул свежую хмельность, кивнул  бармену пивной забегаловки повторить заказ.
 
     Огляделся. В зале не густо, две хилые компашки. Полутемень. Массивные деревянные столы и лавки в стиле  «под дуб». Грязновато. Бармен - молодой рыжий, поставил к моему початому стакану свежий полный пива с  гуляющей аппетитом  пеной.
   
      Сижу один, пью; мысль зацепилась за легкий градус  и засвербела непонятным происхождением: «как-то  легко в кино все происходит - казалось бы, такая  отчаянная безысходность томит душу отдельно взятого киношного дружбана, ан нет, встречает - таки любовь, возникшую «на ровном месте», закрученную пламенными сюжетами».
      А в моей жизни что? Ничего! И кто я?! Серый сермяга: работа пустая, жена - яркий представитель алчного потребления – собрала  «чемоданы» тряпок и ушла. Теща обозвала меня халдеем, что-то типа ряженого шута и скомороха...  А мне всего тридцать один. И почему я – шут и скоморох!?

     Вот сижу, пью пиво, смотрю в зеркальный изгиб пивной колонки барной стойки – вроде ничего себе и в фас и в профиль: лоб высокий, покатый, закрытый челкой. Челка начала редеть, если ее приподнять, вот так  – я вскинул ладонью прядь волос, чуть задержал, разглядывая стрелки  залысин в отражении никелированной стойки. Нос не орлиный, это точно, в рюмку за край не смотрит. Нормальный  нос. Что еще  сказать...    Еще глаза: карие глаза, жена, когда любила, называла их «две черные смородины». Рот – обыкновенный мужской. Типичный славянин.

     Есть и достоинство – мой рост. Редко кто увидит прогалину на темечке. Сто восемьдесят четыре сантиметра – при восьмидесяти двух кило.
- Эй, друг, пивка бокальчик сделай еще!
     Молодой бармен проворно подхватил пластиковую пустышку, наклонил под никелированную лебединую шею и, не давая пене разыграться своей пышностью, ловко справился с заданием.
 Так, о чем это я брюзжал?...  О жизни: никогда в моей жизни ничего эдакового не случается и не  происходит. Может, нужно придумать? Сначала эпизод, а потом развить до состояния романа. Похоже, на роман я круто  замахнулся. Пусть будет хотя бы эпизод.
    Интересно, откуда он может появиться? Может, пора встать и пойти искать культурный артефакт на свою основу. Придется идти пешком. Машину мою угнали в прошлый четверг... страна прекрасного далека и я - в ней житель.

    Что-то рвутся мысли, в смысле, разрываются в моей голове.

    Понял, не я правитель страны приключений. Точно, не я. Как-то грустно у меня выходит. Вот предстану я перед судом Всевышнего и скажу: жил-был. И куда он меня после это пристроит – в ад или рай? Можно попытаться оправдаться, мол,  молотил по жизни «белорусским» трактором. Сижу я, эдакий тракторист жизни, а в закромах... ничего. Вроде старался молотил с утра до вечера, а чего намолотил! Урожая нет.
- Что вы сказали: еще пива? – скаля улыбку, обратился ко мне  бармен.
- Нет, я ничего не говорил, - чувствую, как мой язык стал заплетаться.
- Извините, вы что-то пробормотали, я подумал, еще пива.
- Нет,  пива хватит! – фраза неожиданно вылетела высокой октавой. Бармен резко отстранился, но тут же лукаво спросил: «извините, может водочки?». Ладно, пожалуй можно выпить  одну, много не буду, завтра с утра самолет.

   Дверь в бар раздольно растворилась обеими створками, пропуская молодежную  компанию.  Трое парней и она... высокая, красивая. В обрамлении невыразительного мужского общества.  Зашла, равнодушным взглядом окинула зал. Соломенное каре крылом большой птицы  легло на плечи черного, наверное, от кутюр,  пальто. Красная водолазка на красивой груди...

    Она позволила коротконогому упитанному ковбою из  свиты снять пальто.  Стройные ноги обтянуты черными бриджами. Провела  ладонями по бедрам, чуть сводя и согнув колени, снимая статику синтетики.  Без каблуков... она понимает и не усугубляет положение недотягивающих по росту мужчин. Хотя один из них гораздо выше среднего. Они прошли в зал, сели за массивный стол с длинными лавками.

   Я открыто смотрел на нее. Она в ответ коротко взметнула взгляд «с зацепочкой». Хм... села так, чтобы видеть меня. Подчиняясь внутреннему животному импульсу,  подтянулся и выдал ей свое волнение, крутнувшись на барном табурете. Леди мягко  улыбнулась про себя.

     Блондинка  и ее... трое взяли пиво.   Я встал, пора было уходить.  Она обеспокоено посмотрела на меня. Показалось - могла бы чуть расстроиться, если б я ушел: мне это отчетливо показалось и я вновь сел за стойку бара.
- Ты что там мне предлагал, - обратился я к бармену, - водочку?
- Есть водочка, с пылу с жару.
- Ты чего, водку подогреваешь?
- Да нет, такая холодная - аж обжигает.
- У... а ты, смотрю,  с претензией на креатив, давай лей пол-соточки.

     Стопка водки оказалась отменной, словно плавленый лед пролился по горячей гортани. Я выпил, не отрывая глаз от моей красавицы.  Пустую рюмку поставил, не глядя, за спину, лишь ощущая столешницу  стойки.
Была причина сделать это быстро. Моя Бьюти доставала из клатча сигареты. Я споро соскочил со стула, пытаясь уверенно удерживать равновесие. И, как Прометей,  с  огнем дешевой зажигалки в полутьме зала победно прибыл первым.

    Легкий аромат свежести апельсина с какими-то замысловатыми добавками разнообразил дышащую пивными парами атмосферу вокруг нее. Волосы уже спутались в доступную атмосферу знакомства.
    «Мы с вами видимся уже четвертый раз», - сказал ей я, или подумал, что сказал.
    «Я заметила это. Извините,  не сочла сколько раз», - ответила, или я подумал, что она так обнадеживающе ответила.

     Она внесла в пламя моего огня тонкую сигарету левой рукой, правой отвела прядь каре. Благодарно блеснула глазами. Я выпрямился и откровенно упер взгляд  в глаза ее мужиков. Понял, вроде не против, чтобы я присоединился.
   «Я - Виталий», - объявил себя компании, ожидая  услышать ее имя. Она придвинулась к одному из своего окружения, освобождая мне место рядом. Мужики по очереди стали представляться: Андрей, Жан, Грэг…
- Не понял, как. Грек?
- Гриша он, Григорий, - сказала она, снисходительно улыбнувшись, показывая мне, что не очень-то дорожит его репутацией.
- А Жан тогда кто? - я развернулся к ней и смотрел, упираясь взглядом в ее  серо-зеленые глаза.
- А он просто Женька, - она стряхнула пепел с сигареты, не отводя от меня взгляда.
   У меня приятно подтянулись колени как признак возможно удачной охоты, осталось представиться Вам, прекрасная леди.

    Она глубокого затянулась, алыми губами удержала тонкую сигарету, отвела в сторону ладонь, игриво сверкнув ярким маникюром,  двумя длинными пальцами вновь захватила сигарету, выдыхая дым, сказала: «Я - Элизабет».
Под гипнозом ее действа, глупо выпалил: «Тейлор?»
- Нет, она Лизка, - манерно мстительно ответил Григорий, переводя мой взгляд на себя.
Подошел все тот же официант принять заказ. Все заказали пива, я повторил водку.
Громко заиграла музыка, исключая общение.
Я ощущал ее флюиды согласия.

     Трактирщик быстро вернулся, расставил всем стеклянные бокалы с пивом, мне - запотевшую рюмку водки, наклонился ко мне и что-то сказал. Я ничего не понял. Вернее, не услышал.
     Мы все подняли алкоголь, подразумевая, что тостуем за знакомство. Потянулся рюмкой к ее бокалу, она обещающе улыбнулась, поднимая  бокал. Я врезался рюмкой в толстое стекло бокала, проливая водку за край рюмки. Она отдернулась, пивная пена из ее бокала попала  на бриджи. Я стал извиняться,  искать в  пиджаке носовой платок, не попадая в карман.  Понял, что изрядно накачался спиртным.

     Элиз привстала, показывая, что ей нужно выйти. Я сконцентрировался на равновесии, ровно встал, предоставляя возможность ей пройти. Она выпрямилась во весь рост. Ее лицо оказалось на уровне моего. Мгновенный пристальный взгляд ее глаз... и я пошел за ней.
  Она шла через зал в дамскую комнату. Я сквозь пьяную пелену смотрел ей вслед. Она шла, покачивая бедрами. Кстати, бедра мне показались узковатыми, но как говорится: с бедра воду не пить.

    У туалетной комнаты она оглянулась, улыбнулась мне и открыла дверь с маркировкой для мужчин. Я как-то растерялся, интуитивно обернулся к стойке бара. Видимо, не зря. На меня пристально смотрел рыжий бармен. Он мотал головой и показывал комбинацию «фак». Меня это взбесило. Я посмотрел на призывно приоткрытую дверь туалетной кабины, затем на официанта. Меньше всего мне хотелось устраивать разборки, но согласитесь, такого жеста я не мог простить. Я угрожающе и нетрезво пошел на него. Он выскочил из-за стойки  и к моему удивлению пошел навстречу. Его рот, артикулируя, выдавал текст, который я не слышал из-за громкой музыки. Он приблизился ко мне. Я успел первым ухватить его за лацкан пиджака, пытаясь своим лбом ударить ему в нос.
   «Она – мужик!» - кричал он мне в лицо.
   Я тупо остановился.
- Что ты сказал? Переведи!
- Мужик – она. Трансвестит. Это известная компашка. Все их знают.

    Я  стоял и смотрел на официанта. В нем я увидел отражение себя: кривая физиономия с шоковым орнаментом.

Рассчитался  за выпивку, быстро оделся, чтобы не встретиться с этой, в смысле, этим. Да, это не культурный артефакт, это сдвиг культурного контекста.
«Родила царица в ночь  не то сына, не то дочь…», - декламировал я сказочный сюжетец... поднимаясь на воздух из барного подвала. Права теща: халдей, я и есть халдей… в  бабе мужика не разглядел.
    Нет, я точно не герой ее романа.
               
                2

    Аэропорт гудел звуками или... мне казалось. Я заткнул уши. Гудит.
 С жадностью выпил воды из бутылки и на глазах у инспектора по досмотру выбросил пустышку для компании в груду запрещенных предметов. Прошел таможенный досмотр.
     Времени до открытия гейта предостаточно. Уселся на скамью в зале ожидания. Настроение так себе.
     Странно, почему так бывает, когда начинаешь думать о будущем, представляешь, как хорошо было бы, если случилось что-нибудь хорошее. 
И это не происходит.
      Сбегал в свое нарисованное будущее и тут же вернулся. Как будто уже свершилось то, что захотел. В смысле догадался у жизни и она - жизнь тебе это уже не предоставит. Вот, например, подумал, что обязательно получу хороший денежный заказ. Напридумывал, куда потрачу деньги. Но как бы не так. Заказа нет, какой-то срыв у клиента. А зарплата подходит и с тебя премию срезают за низкие показатели. А если представишь что-нибудь плохое, которое не хотел, чтобы произошло. Получай, обязательно, чтобы лично пережить, раз догадался и это тебя пугает...   
    Всё, лучше о плохом думать не стану.
    Не заметить Михаила было невозможно. Он ковылял к терминалу накопителю на костылях, выставляя вперед загипсованную левую ногу. Спортивная сумка, перекинутая через плечо, с каждым шагом бомбардировала его зад. Помочь страждущему – закон божий, не взирая на собственное «тяжелое» состояние. Тем более, он уже увидел меня и призывно улыбался.
— Миша, привет. Тебе, как всегда, повезло. Давай сумку — я попытался внести позитив в его состояние.
— Да уж, конечно, повезло! —  с сарказмом ответил Михаил.
— Не сомневайся, точно повезло. Мог бы сломать шею.
— Ты опять со своими приколами.
— Не, я серьезно – улыбаясь, детализировал, - а что случилось?
— Представляешь, кирпич на ногу упал.
Я сдержано засмеялся, чтобы не стрясти мозги: «Ты это серьезно, я думал, только головы кирпичи притягивают!»
—  Представляешь, - заняв передо мной очередь к стойке на посадку, стал вещать Михаил, - в обед, на стройке, в смысле сдаем объект одному крутому воротиле, прилег у винтовой лестницы на первом этаже, так хорошо вытянулся, во весь рост. Не успел глаз сомкнуть, как сверху на ногу падает кирпич...
Я непроизвольно зажмурил глаза, ощущая физически эффект приземления кирпича.
 — Кирпич здоровый такой в два ложка, ну как бы два обычных сложить вместе.
 — Красный? - спросил я.
 — Причем тут красный? – оторопело уставился на меня Михаил.
 — Просто спросил, поддерживаю беседу.
 — А... Так представляешь ему лень было спустить лишний кирпич, он решил его сбросить вниз. Ладно кирпич от пола рикошетом попал в  меня.
— А кто «он то»? Нечистая сила? Полтергейст?
— Точно нечистая сила. Немытый мигрант.
— Ты поосторожнее с терминами, мы транзитом летим. Так то, Миха, тебе дважды повезло, что лег головой под лестницу.
— Почему дважды-то, - простодушно удивился Михаил.
— Ну, первый раз понятно: кирпич обычно приземляется на голову, а второй, очевидно, появилась возможность отдохнуть, ты же летишь в Израиль не стройкой руководить?
    По лицу Михаила заблуждала улыбка Моны Лизы: «К маме еду, на юбилей».
    Он что-то еще говорил по стройку, про дураков подчиненных и заказчика. Я продвигался по очереди, удерживая его сумку и думал: «Странно, никогда не задумывался о национальной принадлежности своих знакомых, что их может связывать личная история жизни с другими странами. Вот бывает же такое: мама в Израиле, бабушка в Тель-Авиве, а мой род сформировался в Косулино в области. Я - made in Kosylino. Везет же людям. А я что? Виталий Иванов! Если, конечно, ударение ставить на первую букву фамилии, уже сказочно будет звучать, но в паспорте ударений не ставят. Придется жить многомиллионным Ивановым.

    Мы предьявили посадочные талоны, дохромали по телескопическому трапу в самолет. Я усадил Михаила на место в одиннадцатом ряду. Удобное место размещения, впереди нет ряда кресел - для ног полезно.
    Я посмотрел на Михаила и взбрело на ум, детский стишок: «Мишка косолапый по лесу идет, шишки собирает, песенки поет. Вот упала шишка прямо Мишке в лоб, Мишка рассердился и ногою топ».
   А Михаил точно косолапый, среднего роста, кряжистый сорокалетний мужик, с окладистой бородой и мясистым носом. Он у нас в офисе ремонт делал, а я курировал. Так и сдружились. Изредка не часто встречаемся на волейболе. Кстати, хороший игрок и добрый человек.
   Я прошел по салону самолета к месту "А" в 23 ряду. Пытаясь приладить спортивную сумку между туго набитой ручной кладью в багажном отсеке, почувствовал со стороны спины ожидающее нетерпение. Развернулся с желанием ввернуть слабо-колкое словечко и... прельстился фееричным образом молодой девушки. Молча освободил проход и она словно птичка впорхнула на мое место у иллюминатора.



                To be continued