Однажды, летом

 ГЛАВА ВТОРАЯ.
Утро. Солнце. Тишина. И свет.
А сквозь плотно сомкнутые и густо посыпанные песком веки, и ресницы, настойчивое, и горячее, тропическое Солнце, с его навязчивым, и абсолютно вездесущим светом, медленно, но окончательно проникает в глаза, неподвижно лежащего на спине возле самой кромки воды, светловолосого, и крупного мужчины.
Это - Игорь.
Утренняя, первобытная тишина, сквозь его уши и тело, так же навязчиво, и настойчиво, лезет, и скребётся ему в мозг.               
И то, и другое, соединённые природой сейчас в одно целое, но обладая всё же некой самостоятельностью, как бы из далека, и как бы из неоткуда, постепенно возвращают Игоря в чувства, и понемногу включают ему сознание.
Он пытается начать думать и хоть как-то осознать себя.
Ему вспоминается слово "жизнь" и оно возвращает его в реальность.
А в безжалостной реальности - у него сильно-пресильно, больно-пребольно болит и ноет всё его тело, и уже, абсолютно нестерпимо, хочется пить.
Усилием возрождающейся воли, Игорь пробует пошевелиться.
Его тело почти не слышет сейчас его голову и поддаётся ему с невероятным трудом - правая рука - левая; правая нога - левая.
Осторожно-осторожно, медленно-медленно, аккуратно-аккуратно, одну за одной Игорь
прочувствовал и прошевелил все свои, основные конечности, и у него в сознании отчётливо откладывается его первая, серьёзная мысль - он жив, и вроде как цел, и похоже, что относительно невредим.
Следующая его мысль - он в спасательном жилете.
И эта мысль тут же продолжилась вопросом:"Почему?"
Но он не может себе на него вразумительно ответить и даже не может на нём как следует сосредоточиться, потому что поверх всего, поверх всех его физических, и осмыслительных страданий, и открытий, в его мозгу шла самая главная, беспрерывно пульсирующая, и гнетущая мысль.
И даже не мысль, а мозговая, осязательная паника, под простым, человеческим названием -жажда.
От которой во рту у него сейчас было нереально сухо и нереально горько, а от этого - нереально противно, и шершаво до невозможности.
Аккуратно и тщательно Игорь стряхает пальцами с век и ресниц песок, и "со скрипом" приоткрывает свои глаза.
И его, пока что ещё, прищуренный взгляд тут же упирается в огромное Солнце.
В невероятно огромное, красное, тропическое Солнце.
Которое, то ли лежало, то ли стояло, то ли висело прямо перед ним.
От уведенного, у него в голове моментально создаётся, очень похожая на нездоровое впечатление, некая оптическая иллюзия, что Солнце находится буквально в метре от него, что надо только протянуть руку и его, это Солнце, можно будет потрогать, или даже погладить.
Не поверив этому, Игорь медленно открывает глаза пошире.
Солнце слегка отдалилось, но меньше от этого не стало.
Он медленно отрывает свою голову от песка и приподнимается на локтях.
После чего, так же медленно двигая головой, проводит глазами по кругу - туда и обратно.
Впереди был океан и Солнце.
Но с обоих от него сторон был песок.
Океан, беззастенчиво и с наслаждением, лаского шумел водой.
А весь его организм - абсолютно всё его разбитое тело, изнутри и снаружи, хотело и требовало от него воды, или хотя бы чего-нибудь, хоть чего, что можно было бы попить.
Игорь напрёгся в пояснице и оттолкнувшись локтями от песка, медленно принимает сидячее положение.
И ещё раз, но уже дважды, и уже более активно, и осмысленно покрутив во все стороны своей, раскалывающейся от боли, и жажды головой, он предельно внимательно, и придирчиво осматривается по кругу.
После чего, собрав в кулак всю свою волю, он поэтапно и со"скрипом", кряхтя, и подламываясь, и мысленно очень громко матерясь, всё ж таки встаёт на ноги в полный свой рост.
И тут же, ещё сильнее, и болезненнее почувствовал всеми молекулами своего тела, как у него раскалывается, и кружится голова, как ломит, и ноет всё его тело, напоминая, и рассказывая ему о том, как он, неоднократно, и неоправдано сильно, совсем недавно бился, колотился, и ударялся обо что-то, что было явно твёрже, и крепче его самого. 
Посмотрев ещё с полминуты на океан, Игорь развернулся на месте и встал лицом к земле.
И снова посмотрел по сторонам.
Ему очень-преочень хотелось пить и он стал с надеждой, больше похожей на мольбу, высматривать хоть какой-нибудь источник пресной воды.
Он пока не знает, не догадывается и не предполагает, где он сейчас находится, и на какой земле он сейчас стоит.
Но из прожитых им сорока с небольшим лет, он точно знал, что абсолютно всегда и везде, все реки текут в море.
В непроизвольном желании узнать который сейчас час, он машинально согнул свою левую руку в локте и посмотрел на часы.
Но от его новых, китайских часов остались только браслет и корпус - ни стекла, ни стрелок на них, увы, больше не было.
Почему-то, даже не удивившись этому, Игорь молча расстегнул браслет, снял его с руки и бросил на песок.
Потом, опять переведя свой взгляд на покрытые непроходимой, тропической растительностью, высокие, многоступенчатые холмы перед собой, принялся предельно внимательно прислушиваться ко всем, звучащим вокруг него, звукам.
Странно, но его нестерпимая и порабощающая его волю жажда, каким-то своим, волшебным образом, в этот момент активировала его слух настолько, что он, наверное, смог бы услышать воду даже с той стороны холмов.
И он - её услышал!
Да! И это - ему не показалось!
Он отчётливо услышал характерный звук льющейся сверху воды.
И лилась она где-то недалеко, а возможно, что даже, где-то совсем рядом.
Да-да-да! Он не мог ошибаться и это была не галлюцинация, он точно слышал, льющуюся откуда-то сверху, воду.
"Вода!!! Вода!!! Вода!!! ", - закричал его мозг и Игорь, что есть силы, спеша, и хромая непослушными ногами, как мог быстро, зашагал в нужную ему сторону тропического леса, ориентируясь по слуху, и одновременно, с нетерпеливой надеждой всматриваясь во все стороны как настоящий, медицинский рентген.
Сейчас, его мозг мог думать только о воде.
Он очень-преочень-преочень хотел пить.
У него во рту не было даже слюны.
Её съели морская соль и песок.
Которые почти полностью заклеили ему рот, нос, горло и желудок.
Это была - настоящая, всепоглощающая и убивающая волю, солёная жажда.
Окончательно позабыв про своё избитое и уставшее тело, и не глядя себе под ноги, он шёл-бежал-летел, спотыкаясь, напролом вдоль подножья холма, и метров через сто пятьдесят пути, а может - чуть больше, между деревьями увидал ручеёк, который звонко, и весело журча, стекал по отвесным камням холма, а потом, полноводной струйкой, где метр, где два, где три шириной, нехотя впадал в океан, образуя, незаметную издалека, малюсенькую, уютную бухточку.
"Вода!!! Вода-а-а!!! Вода-а-а-а-а!!! ", - закричал весь его организм и Игорь побежал в сторону ручья.
И пробежав последние метры, он с разбегу, возле самых деревьев, шумно, и с брызгами, упал во весь рост поперёк ручья.
И сразу же полностью погрузившись в воду вниз лицом, он какое-то время пил её как насос.
Потом, вынырнул, первернулся на спину, прополоскал горло и отдышался.
Потом, он сел на дно ручья.
Воды в ручье, ему сидячему, было почти по грудь и он пил её с ладошек.
Он бесконечно полоскал горло и громко, от души сморкался, смеялся, и фыркал.
И попутно разгоняя руками, и ногами разноцветных, маленьких, и побольше рыбок, которые со всех сторон кружили вокруг него юркими, неугомонными стайками, он смотрел, слушал, и удивлялся разнообразию, раскричавшихся разными голосами, потревоженных им, незнакомых, тропических птиц.
Потом, опять пил и опять сморкался, и фыркал.
В его руках, блестя на солнце как перламутр, самым настоящим человеческим счастьем, плескалась холодная и чистейшая вода, с едва уловимым привкусом винограда, и он никак не мог, и не мог насытиться этим вкусом.
Он зачерпывал её ладонями, плескал её себе в лицо, мотал головой, и тысячный раз фыркал как самый настоящий, полярный тюлень.
Но в то же самое время, сама эта вода, её изобилие, её бесконечное присутствие, ему что-то, явно напоминала.
Напоминала, напоминала и вдруг, наконец-таки напомнила!
Внезапно для него самого, вода, сама собой, напомнила ему обо всём и всё сразу.
Всё-всё-всё.               
И у Игоря, помимо его воли, неожиданно, и сразу в полную, свою силу, заработал его мозг.
Сказать точнее - его мозг вспомнил, кто он.
И этого было достаточно.
И хотя, Игорь не знал, где он сейчас находится, зато он вспомнил, где он был совсем недавно, и всё, что с этим было связано.
Обилие вокруг него воды разбудило ему, всю его память.
Игорь повернул лицо в сторону океана, который спокойно и даже лениво плескался в метрах пятидесяти по прямой, и задумался: "Так, где же я? ".   
Он неохотно поднялся на ноги, вышел из ручья, прошёл между деревьями на песчаный берег и остановился.
"Где - я?! ", - этот, один-единственный вопрос не давал ему сейчас ни одной секунды покоя и так же, не давал ни одного ответа.
И тогда он стал произносить этот вопрос вслух и сам же, всем своим существом вслушиваясь в его смысл, пытался найти для себя хоть какой-то, по-взрослому убедительный, и конкретный ответ.
Но смысла в этом вопросе почему-то не находилось, а может, его попросту - там и не было.
А вместе с отсутствием смысла, не было и ни одного, нормального ответа на этот вопрос, кроме такого очевидного, и откровенно туповатого, как - "...на земле...".
И тогда, неожиданно для себя, он произнёс вслух другой вопрос: "А как, я здесь оказался?"
Этот вопрос оказался посерьёзней и потяжелее первого, и потребовал такого же, серьёзного, и тяжёлого  ответа.
И тогда, закрыв глаза, Игорь, буквально за пару-тройку минут, реально, и с подробностями вспомнил, как прошедшей ночью, он, и ещё более семисот пассажиров, весь персонал, и команда корабля, тряслись от всепоглощающего, животного страха, и ужаса на борту "Белоснежной Красавицы".
И как они с Зубом /Сергеем Зубановым/ сидели пристёгнутые ремнями безопасности к своим диванам в каюте первого класса, огромного, и современного, круизного лайнера, и во всё горло молили Бога о спасении не только их душ, а по возможности, если конечно это у Него получится, то, и их тел, пили, не закусывая, с горла водку, и не переставая, курили сигареты.               
Но это было ночью.
А сейчас утро и он совершенно один еле стоит на совершенно незнакомом, и безлюдном берегу, его тошнит, а перед ним, как ни в чём не бывало, играется совершенно мирный, и безконечно спокойный океан, над краем которого висит, и ослепительно пылает огнём, огромное, красное Солнце.
И его тошнит. Сильно тошнит. Очень сильно тошнит.
А его длинные до плеч, светло-русые волосы и его "фирменная", шкиперская борода, только что были полным-полны песка, и всяких там, мелких-мелких кусочков чего угодно, поднятых штормом со дна океана.
И он видит обломки вдребезги разбитой, корабельной шлюпки, а на нём самом, только что был одет оранжевый, спасательный жилет, который он скинул на пути к ручью.
И тут - его стошнило!
Резко, без предварительных рвотных позывов и предпосылок.
Он даже не успел наклониться.
А потом ещё, ещё и ещё.
Горько-солёным потоком, только что без меры выпитой им родниковой воды, мощно и обильно как с брандспойда, его рвало, и рвало, наверное, целую вечность.
Совершенно обессиленный он опустился на песок и уже не мог стоять даже на четвереньках.
А в конце-концов, нелепо скрюченный рвотными судорогами, он уже попросту лежал на боку, эпизодически добавляя себе ещё одну, потом ещё одну, и ещё одну новую, неестесственную скрюченность, и уже почти ничего не изливал из себя, лишь только жёлтые слюни, и свой, откровенно вымученный, внутриутробный рык.               
Потом, постепенно затихая и успокаиваясь, рвота от него отступила, и он, скрюченный, и побеждённый, незаметно затих, и забылся.
Какое-то время Игорь спал.
И вдруг, неожиданно и внезапно, как-будто от будильника, он проснулся, и резко сел.
Перед его глазами по-прежнему был океан, но Солнца перед ним уже не было.
Игорь поднял глаза к небу - Солнце было над ним, прямо над его головой.
Он напрягся и устало встал на ноги.
И хотя его изрядно напекло Солнцем, а во рту сильно, и противно горчило после рвоты, ему ощутимо захотелось что-нибудь есть.
Постепенно, за одну-две минуты, мозг Игоря окончательно сконцентрировался и в его голове снова побежали, прерванные рвотой, осознаные мысли: "... я на берегу - живой и один.., так?.. так.., а был на корабле, в каюте, с Серёгой... и мы оба были наготове - в спасательных жилетах, и с ракетницами запазухой... так?.. так... и вроде как у Серёги была ещё какая-то сумка... и кстати - а, где моя ракетница?... но это не важно... важно, что я на берегу и живой, и надо искать Зуба... и жрать - охота... да, надо что-нибудь поесть..."
На этом воспоминания прервались и Игорь огляделся.
Всё тот же берег, тот же лес, тот же спокойный океан и Солнце над его головой.
И он один на всё это пространство.
Навязчивая мысль о еде напомнили ему, что когда он сидел в ручье, то видел, что чуть дальше в лес, там, где ручей сбегает с холма, по его склонам вьётся виноград, а высокие и большие деревья по краю леса, это - не деревья, а пальмы, на верхушках которых в изобилии висели кокосовый орехи.
И вообще, это - не лес, а настоящие, тропические джунгли.
Не представляя как достают кокосы с такой высоты, он прошёл мимо пальм по направлению винограда.
Хотя он прекрасно видел, что под пальмами валяется огромное количество самопроизвольно, видимо от сильного ветра во время шторма, самоопавших орехов, но почему-то, они не вызвали в нём никакого интереса.
И Игорь, шутливо играя с рыбками ногами, пересёк вброд ручей, попутно ещё раз умылся с него, и с наслаждением прополоскав рот, пару раз осторожно попил с ладошек холодной воды.
Он снова растревожил своим шумом каких-то, незаметных издалека, маленьких и больших, бело-жёлто-красно-сине-зелёных птичек, которые стали стремительно носиться мимо него, и что-то громко щебетать над ним на своём звонком, птичьем языке.
Ради веселья, он несколько раз по-хулигански свистнул им в ответ и птички, поднявшись куда-то на верхушки деревьев, слегка приумолкли, а он, выйдя из ручья, подошёл к подножию холма.
Слегка взбодрённый и повеселевший от своих действий, он подошёл к холму, и выбрал самый широкий участок, где рос виноград.
Росший там виноград, был абсолютно фиолетового цвета и очень-очень крупный.
Подойдя к винограднику, Игорь сразу же сорвал несколько, штук пять-шесть-семь, большущих гроздьев, попутно затолкав себе в рот, сразу несколько крупных ягод.
Ягоды моментально взорвались у него во рту и переполнили его своим соком.
Игорь с неохотой выплюнул половину этого сока на землю, хотя при этом реально осознавал, что вкуснее и сладче винограда, чем этот, он ещё не ел никогда в жизни.
Он оставил у себя в руке одну, самую крупную гроздь, а остальные аккуратно положил на камни.
После чего, выбрав себе рядом большой и плоский камень, снизу, и по краям покрытый зелёным, и густым мохом, он сел на него, и развернувшись лицом к океану, вытянул ноги.   
И глядя на океан, поглощая одну виноградину за другой, он стал опять вспоминать, так ужасно прошедшую ночь: "... целые сутки, а может и больше, нас сильно, и беспорядочно, кидало, и швыряло по каюте... сильно-сильно тошнило... особенно, меня... потом, мы с Зубом пристегнулись ремнями к своим диванам и пили водку прямо из бутылок... нас тошнило и рвало, а мы блевали прямо на пол каюты, но всё равно - пили водку, и почему-то не пьянели... и ещё - наверное со страху, мы всё это время курили, не переставая, сигареты... что-то, тоже видимо со страху, всё время говорили друг другу, молились, орали, и причитали от ужаса перед неизбежным, и неизвестным.., а вокруг нас были только -бесконечные шторм, дождь, и ночь... а потом, как будто бы что-то взорвалось и нашу каюту несколько раз очень сильно тряхнуло, и всё вокруг, стало ужасно скрипеть, и запахло дымом... а потом, вся наша "Белоснежная Красавица", прямо на наших глазах стала разваливаться на куски и гореть,... мы отстегнулись от диванов и выскочили с Серёгой из своей каюты.....".               
У Игоря закончилась виноградная гроздь и он, прервав свои воспоминания, поднялся с камня, подошёл к своей кучке винограда, и взял оттуда ещё две гроздьи покрупнее.
После чего, он вернулся на свой камень, снова расположился на нём поудобнее и продолжил свои воспоминания: "так, что дальше - ... мы выскочили из своей каюты и сразу же побежали вверх по лестницам на палубу... точнее - мы собирались побежать по лестницам, но мы были не одни... кроме нас с Серёгой, людей, бегущих наверх, было более, чем предостаточно... и лестницы не смогли вместить всех сразу, и поэтому, все кто там был, толкали друг друга локтями, плечами, ногами, и руками..., и даже - царапались, и кусались... но лезли как могли наверх... все стремились побыстрее покинуть внутренние помещения и выскочить на открытую палубу, видимо, чтобы залесть в шлюпки... это была - жесть... а ещё - все всё время и со всей силы как в дебильном доме что-то орали на своих языках... и это тоже было ужасно... мы кстати, тоже во всё горло матерились на всех по-русски и так же как, и все, толкались изо всех сил всеми своими частями тела, били кулаками направо, и налево всех, кто нам мешал, и более-менее стремительно, и целенаправленно, пробирались наверх.., хорошо, что в нас с Серёгой по сто килограмм, а в Зубе - даже реально побольше... да..., а бил он всех подряд тогда, вообще наглушняк... бедные люди - они, наверное, там так и остались лежать... кстати, никогда раньше не видел Серёгу таким злым... потом, мы выскочили наконец-то наверх и увидели, что на искорёженную, и проломаную по центру палубу нашей "Красавицы" тоннами льётся горящее горючее из вертикально торчащего из неё другого, кого-то небольшого, и всего в дырках, странного корабля... откуда, он там взялся - не понятно... с неба, что ли прилетел?... а на палубе - все вокруг, всё время падают, но тут же встают, или точнее - пытаются встать, что-то, или кого-то всё время толкают, что-то, или за что-то цепляются... в панике хватаются друг за друга и всё время, то там - то там, вспыхивают как факелы, и горят один за другим... команда пытается хоть как-то помочь пассажирам, но это у неё почти не получается... потому что нашу "Красавицу" очень сильно качает в разные стороны, а волна за волной сводят на нет все их усилия.... люди дико кричат от страха и боли, и порой, целыми группами сваливаются в океан... потом, я потерял Зуба... в одно мгновение он куда-то пропал, куда-то делся и всё - я его больше не видел... потом, и меня самого с головой накрыла волна... потом, я чудом оказался в большой лодке с мотором... и там были ещё люди... и из туристов, и из команды... и все, абсолютно все, были страшно напуганы... но Серёги среди них не было... и я разволновался до предела... один из матросов пытался запустить мотор лодки... и вроде, у него это даже получилось - не помню... потом, опять была волна... но я вроде, тогда удержался в этой лодке... а потом, снова волна, потом, ещё одна, потом - не помню... ну, а потом вот - этот берег и я один... невесело..."
Игорь доел виноград и почувствовал себя относительно сытым.
Он встал с камня и пошёл вдоль ручья на берег океана.
Дойдя до берега, он остановился и огляделся по сторонам.
Никого.
Он встал лицом к океану и стал с надеждою вглядываться вдаль.
Но ничего кроме воды, он там не увидел.
Тогда, он опять развернулся лицом к лесу и внимательно слушая все, присутствующие вокруг звуки, простоял так минут пять, но ничего примечательного, похожего на человеческое присутствие, так, и не услышал.
Не зная, что ещё можно сейчас ему предпринять, он тупо выбрал произвольное направление своего пути и медленно пошёл вдоль берега.
Но по ходу своего движения, он часто, буквально через каждые тридцать-сорок шагов, обязательно останавливается, внимательно и подолгу, с надеждой вглядывается в лес, и прислушивается ко всем звукам.
И примерно минут через сорок или пятьдесят, ему стало казаться, и слышиться, то одно, то другое, и он сам уже хотел было начать кричать, и подавать различные, звуковые сигналы, как вдруг, ему показалось, что где-то там - прямо по направлению его пути, далеко-далеко впереди, движется какая-то точка, которая, то появлялась, то почему-то исчезала, то опять появлялась.
От нахлынувшего на него волнения в его висках резко застучала кровь и он почувствовал как сильно, и громко застучало его сердце.
Игорь остановился и прищурился.
Для пущей видимости он прикрыл глаза от Солнца ладонью и несколько минут, не отрываясь, и почти не дыша, внимательно-внимательно смотрел в ту сторону.
Так и есть! Эта точка росла и судя по всему, двигалась в его сторону.
И хотя не было пока понятно, кто это, или что это движется в его сторону, Игорь убрал от глаз руку, и как можно быстрее пошёл навстречу этой точки, не отрываясь, смотря на неё.
Из-за этого непрерывного смотрения вдаль, он совсем перестал смотреть себе под ноги и то, и дело цеплялся ногами за всякие, валяющиеся на берегу предметы, выброшенные в разное время океаном на берег, некоторые из которых были крепко прилипшие к земле за счёт затянувшего их наполовину, прибрежного песка.
Несколько раз он сильно спотыкался и больно ударяя ноги, падал.
Но тут же вставал и уже почти бежал навстречу этой таинственной, но живой точке.   
Точка же, в свою очередь, постепенно оформлялась вначале в реальный человеческий силуэт, а потом - и в отчётливую, мужскую фигуру, движущуюся ему навстречу.
В какой-то момент, сильно запыхавшись от быстрой ходьбы и бега по песку, Игорь на минутку остановился, чтобы хоть на чуть-чуть восстановить своё дыхание, и ещё раз прикрыв от Солнца глаза ладонью, внимательно посмотрел далеко-далеко вперёд.
И то, что он увидел, обрадовало его до глубины души.
Он стоял и смотрел, не отрываясь.
Он не мог ошибиться - ему навстречу шёл Сергей.
Потому что такой, как у него походки, не было больше ни у кого....
продолжение следует.