пограничны

- Ты правда пришел ко мне? Ко мне? – Мне захотелось кричать от счастья.
- Я долго искал тебя. Когда ты пропала, это было так… странно.
- Но откуда же ты знал, что я пропала? Мы же никогда не общались. Даже в гребаном интернете у меня не было тебя в друзьях.
- Ты мне никогда не писала. Но это не значит, что я не следил за твоей жизнью.
- Меня пугает это «следил за тобой», ты же не похож на психически-больного человека.
- Наверное. Но я знаю, что с двух до четырех ты была на курсах, потом около часа тупо сидела где-нибудь одна, иногда с приятелями, а потом ехала домой. Твое лицо, когда ты едешь одна, оно такое, хм… непроницаемое. Ноль эмоций и полное отсутствие тебя в этом мире. Ты слушаешь музыку и порой оглядываешься. Иногда ты уступала место старичкам. – Он так много всего перечислил обо мне. Человек, с которым я всего пару раз поздоровалась. Он знал обо мне столько всего. И смог разгадать меня.
- Но я никогда не замечала, что ты за мной следишь.
- Это было не каждый день. Я же не совсем свихнувшийся. Но ты никогда не обращаешь внимания на других: либо на себя и своих друзей, либо просто витаешь где-то в облаках. А когда ты попала в это место, то я подумал «а почему бы и не познакомиться с тобой нормально?». Даже если этого не хотела ты, то этого хотел я. Согласись, больница – отличное место для новых знакомств. – Он немного нервничал, он достал сигареты.
- В этой больнице нельзя курить.
Он вопросительно взглянул на меня и усмехнулся.
- Да кому какое дело?
Он взял одну, а пачку кинул мне на кровать. Я не могла отказаться. Мы помолчали. Я ждала продолжения истории, ведь подсознательно чувствовала, что не пришло еще время мне говорить. И он продолжил.
- На чем я остановился? Ах да, я же рассказывал, какая ты классная. Классная игнорщица. Знаешь, я ведь много с кем встречался. Многие из них были очень даже ничего. Но мне, блин, в голову залез твой образ, я никак не мог избавиться от него. Вот такие вот дела.– Он ждал мою историю. Я видела это. Мне хотелось рассказать ее, но ведь она бы звучала так глупо: «из-за своей трусости я не могла первой познакомиться, меня смущали твои друзья, меня смущал ты сам, я лишь плыла по течению по принципу «захочет-позвонит». И, конечно же, ничего не происходило. И я забыла. Но иногда все же просматривала твои фотографии и ловила себя на мысли о том, что думаю о тебе». Неужели мне правда стоило такое рассказать. Не находя слов, не находя себе оправданий, я просто заплакала.
- Я не знаю.
-  Ну и чего же ты плачешь? И чего ты не знаешь?
- …
Я не ответила, хотя знала, что сказать. Я же боялась.
- Скажи хоть что-нибудь. Или мне лучше уйти и больше не приходить?
- Нет-нет. Я не хочу, чтобы ты уходил.
- И на том спасибо.
Мы были смущены. Не знали, что говорить и как себя вести. Тогда он начал безмерно много болтать просто ни о чем. О погоде, о себе, о каких-то клубах. Он что-то сказал о моих глазах. Потом пошутил. Потом рассказал еще о себе. Я не слушала того, что он говорил. Мне просто нравилось смотреть на него. Вдруг мне показалось, что он сейчас исчезнет.
- Не уходи пожалуйста.
- Что?
- Не уходи пожалуйста. Я же совсем одна, останься тут. Хоть ненадолго.


- С кем ты разговариваешь? – В комнату вошла медсестра.
- Что прости?
- С кем ты говоришь? – Опять повторила она. Я не понимала в чем проблема. Неужели эта глупенькая медсестра не видит, что у меня гости. Она лезет со своими уколами и лекарствами, когда мы тут вдвоем. Я на нее очень сильно разозлилась и начала кричать, ругать ее.
- Ты опять начала разговаривать с невидимыми людьми, да? Я отлично к тебе отношусь, но учти, что я обязана буду сообщить об этом твоему лечащему врачу.  - Она говорила строго.
- Сделай свою чертову работу и побыстрее уходи отсюда! – Мне так хотелось, чтобы она ушла. Чтобы мы с ним остались снова вдвоем. И она уколола меня в вену.  Готова поклясться, что я чувствовала, как силы покидали меня с каждой секундой пребывания иглы во мне.
- Отдыхай. – Медсестра ушла.
Я была одна в комнате. Это была не больница. Его не было рядом со мной. Я снова не понимала, где реальность, а где лишь мое воображение. Но я снова осталась одна.