Карань

   Я бегу по теплой пыльной тропинке. Стремглав проношусь мимо торговок жареными семечками, мимо старого колодца и дальше….  пьяными переулками за окраину, туда, где широко – от края и до края раскинулась бескрайняя и звенящая степь…. Туда, где на горизонте, цепляясь макушками за вылинявшее  небо,  торчат пирамидальные тополя.  Где то, за ними, прячется море, ворчащее, всхлипывающее. Оно вылизывает желто-серый песок, щекочет бока лодок и норовит стянуть песочные формочки у зазевавшегося карапуза…

   Просыпаюсь от   внезапно включенного света.   Слышу  шум  и топот, и вот уже   настойчивый стук в мою дверь:

 - Таможня. Приготовьте  документы.

   Я в поезде -  «Москва – Мариуполь».  За окном Харьков. Проверка паспортов и деклараций. До этого была наша таможня - российская, теперь еще одна,  украинская.
   Вагон полупустой, в купе я еду одна.  Ни я, ни мой багаж не вызывают у украинских таможенников никаких подозрений, как, впрочем, и у российских.  Они скользят  по мне равнодушным взглядом и растворяются в недрах вагонного коридора.
 
   Пользуясь тем, что поезд стоит долго, в  вагон вваливаются местные коробейники. Потный мужик красный от натуги втаскивает в купе челночную клетчатую сумку набитую посудой:
   - Купуйтэ! Цэ ж славянський форфор! Да ты  тильки глянь, яка гарна вазочка!

   Следом за ним материализуются какие-то откровенно  жуликоватые личности,  предлагают по «необыкновенно выгодному курсу» поменять рубли на гривны.  Какая-то баба прямо под окном  орет простуженным голосом: «Витамины А, В, С! Витамины А, В, С!».  Я выглядываю в окно и вижу молодящуюся «жинку» с пучками молодой апрельской зелени в руках.
   Мне ничего не надо. Я еду на свою малую родину.

   Поезд отправляется, и я снова укладываюсь спать. Закрываю глаза и мысленно уношусь в родные места.

    Из-под розовой вуали воспоминаний выглядывают  полустертые лица,  слышатся обрывки  полузабытых фраз…  Я вижу  дома, школу,  старую шелковицу  и  чувствую ломоту в зубах, от   ледяной воды выпитой прямо из погнутого края потемневшего от времени ведра,прикованного длиннющей лязгающей цепью  к  вороту колодца… и улочки, по которым я все бегаю и бегаю в своих снах…

   Мой поселок называется Андреевка, а железнодорожная станция -  Карань.  Сначала была только станция, ее построили в 1882 году. Тогда же были построены  немногочисленные дома для семей железнодорожников. Постепенно  население увеличивалось, постройки разрастались и  со временем слились с греческим селом Кизил Таш – так образовался поселок Андреевка.
 
   Никто никогда  из жителей поселка не скажет,  что он или она из Андреевки.  Все мы родом из Карани.  Андреевок много, а Карань – одна.  А мы – каранцы.
 
   Для проезжего человека мой поселок ничем не примечателен.  Пять стратегических объектов: элеватор, нефтебаза, почта, железнодорожный вокзал и автостанция.  Из культурных – школа (в моем детстве – русская),  две библиотеки, клуб железнодорожника и неприкасаемое поле на окраине поселка, где на Троицу проходит  греческие соревнования по борьбе  - «Куреш», а по карански просто – «Борня», в которых принимают участие не только посельчане, но и жители всех окрестных сел.  Как и в старину, детвора с утра пораньше занимает места в первом ряду вокруг круга, внутри которого местные «Мате»* демонстрируют свои доблести, согласно строгим правилам и весовым категориям. И, так же как и встарь всем миром собирают деньги на покупку призов, главный из которых – баран!   
   
  Такие  соревнования проводятся не только в Каране, но и в других греческих селах и поселках Донецкой области  со времен  их основания. А  основывались они еще при правлении Анны Иоанновны.  Тогда после разгрома Крымского ханства в Приазовье переселили  крымских христиан -  греков, когда-то обосновавшихся на берегах Черного моря, и по сей день хранящих традиции своего народа.

   Когда-то эти соревнования по борьбе венчали общественный обед - панаир. Но уже во времена моего детства никакого панаира не было, зато после борьбы были и есть - концерт и народное гуляние.   

  Позже население  прирастало русскими, украинцами,  немцами,  и еще  только бог знает   кем…?!  Смесь народов и языков!
 
  Разговорным языком здесь считается русский, присутствует украинская мова, местный греческий диалект, но на самом деле, большинство населения ховорит на суржике.   Именно ховорит! Ведь твердый звук «Г»  для каранца - настоящая удавка, особенно когда нужно произнести самое труднопроизносимое  на свете слово -  «Гюго»! И нет полной уверенности, какое слово русское, какое украинское, а какое – местный жаргон.

  Здесь влезают на лестницу, а слезают  с дробыны, выворачивают пустой карман, а прячут  в кишеню.  На столе украинский борщ, заправленный толченым салом и  греческая алушка. Вареники  и  кубетэ. А   от названий станций  веет турецкими набегами: Чермалык, Волноваха, Тавла, Кальчик,  Кичексу и моя – Карань.
 
   Когда  в середине семидесятых я приехала в Москву  -  со мною случился лингвистический казус. Послали меня в магазин за баклажанами. Что такое баклажаны я не знала, спросить постеснялась – боялась  показаться невеждой - есть такой грешок у провинциалов, -  но решила, что вычислю загадочный овощ  методом исключения. Увижу то, что не знаю, это и будет  - баклажан! Так вот, в магазине были все знакомые овощи-фрукты: лук, буряк, морковка, помидоры, синенькие и так далее… и никаких баклажанов. Так и ушла бы ни с чем, если бы впереди стоящая покупательница не спросила эти самые баклажаны – синенькие, по-нашему.

  Я представляю степь. Степь, которая дышит полынью, чебрецом, где  волнуется ковыль и ветер гоняет шары перекати-поля.  Степь вольную, не обузданную – Дикое поле,  где только скифы, половцы да печенеги когда-то кочевали по  бескрайним просторам! Ту степь, про которую моя бабушка рассказывала нам с братом бесконечные сказки.
 
   От тех времен остались лишь половецкие  «каменные бабы», одиноко стоящие вдоль дорог. Каково было мое изумление, когда таких « баб» я увидела в  Подмосковье, в  музее-заповеднике «Абрамцево».  Привез туда их владелец усадьбы – известнейший меценат Савва Иванович Мамонтов, принимавший активное участие в строительстве донецкой железной дороги. Такой привет из родных степей.
 
  Сегодняшняя донецкая степь –  укрощенная, распаханная и... заброшенная. Она морщится оврагами, испещрена гранитными карьерами,  иссечена  посадками – три - четыре ряда ветвистых жерделей с подбрюшьем  из шиповника и терна -  отличный  щит от майских суховеев и летних  пыльных ветров  которые, как встарь,  совершают свои набеги, чтобы   потрепать  тяжелые, налитые солнцем подсолнухи…
 
   Проехали Волноваху. Наконец за окном замелькали  знакомые пейзажи. Я выхожу в тамбур. Стою, прильнув к окну,  и жадно шарю глазами.  Вижу электроподстанцию,  водонапорную башню, «казенные» дома железнодорожников…  Те же дома, тот же базарчик у вокзала, те же бабульки с бумажными кулёчками из газет, c горкой наполненные жаренными семечками…
 
   И, кажется, что за прошедшие десять лет – ничего не изменилось.  Ни-че-го.
Время застыло, как муха, на клейкой ленте над кипящим  оранжевым вареньем из диких абрикос - жерделей….

*Мате Илья Федорович, двукратный чемпион мира, чемпион олимпийских игр 1980 года по вольной борьбе, родом из Донецкой области.

2013г.


Рецензии
Лена, рассказ очень теплый и душевный и кажется , что у вас прямо облегчение от того, что ничего не изменилось- и про степь- все правда - я заметила , что люди, которые любят степь, также самозабвенно любят и море- нам нужен горизонт- иначе мы задыхаемся..- я живу рядом с Каранью, из которой уехали ваши предки - урумы, в ней есть и степь и море и вообще она на обрыве над морем- приезжайте , не может быть , чтоб не всколыхнуло гены - и мы в прибыли будем- почитаем еще что- нибудь чудесное от вас

Анмамалия   23.08.2018 11:57     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв и приглашение, Анмалия.
Обожаю Крым, правда мои предки не урумы, а донские казаки, но море люблю беззаветно)).
Рассказ, вернее зарисовка, написан в 13 году до известных событий. Теперь там стоит Ато. Дикое поле стало Беззаконными землями. Думаю не надолго.
С уважением,

Елена Лозовая   23.08.2018 14:14   Заявить о нарушении
ну я тоже из Азова родом - так что почти земляки

Анмамалия   23.09.2018 01:23   Заявить о нарушении
На это произведение написано 77 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.