Возвращайся...

"Именно поэтому ты не оставишь меня, а если и оставишь в силу неизбежных причин, то обязательно вернешься однажды. Ты придешь на рассвете, когда сумерки еще сгущаются над морем. Я встречу тебя на пороге, и обниму, что бы ни случилось между нами. Пойми, скажу я тебе, пойми все заканчивается однажды, и неизбежно приходят новые времена. Ничто в этом мире не может продолжаться вечно, даже сумерки над бескрайним морем"

/дневники Анны/

* * *

...Ветер легко пошевелил ее волосы, словно напоминая о чем-то далеком, давно позабытом. С моря доносился тихий, мягкий шум волн. Где-то закричала чайка — далеко, почти на самой грани ощутимого. Тени скользили по песку – длинные, странные, словно живые.

Анна стояла одна у самой кромки волн и долго, молчаливо наблюдала за игрой теней у своих ног. Это переплетение света и тени странным образом отзывалось в ее опустевших чувствах. Что-то беспокоило ее — легко, мимолетно, но порой ощутимо. Какой-то далёкий голос проникал в сознание — тихий, печальный голос, или, может быть, даже не голос, а шепот. Хотя, наверное... это просто ее фантазии. Это просто шелест ветра и шорох песка. Это просто дыхание моря — теплого, причудливого южного моря, которое она еще не понимала до конца, но уже училась с ним говорить на одном языке.

Впрочем… как знать, что на самом деле скрывается за этими тенями и неуловимым шелестом волн? Не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Слишком мягко, слишком нежно этот ветер касается сейчас ее волос, слишком ласковые песни поет он ей,  обнимая, словно хрупкое живое существо, которое он любит больше жизни и боится однажды потерять навсегда.

Одна вещь беспокоила ее, очень странная вещь. Она давно заметила эту странность — но такие состояния крайне редко навещали ее. Состояние, когда ты можешь быть одновременно в нескольких местах. Как описать его? Наверное, прикосновения ветра к коже несут какую-то свою магию. И шелест песка, и чуть слышный шум волн, и далекие голоса, словно приходящие из ниоткуда. И еще солнце… какое оно странное здесь, словно на другой планете. Ослепительное, яркое, пронзительное.

А происходит это обычно так — ты на какое-то мгновение теряешь нить реальности, исчезаешь из нее, начинаешь подсознательно скользить взглядом за тенями у своих ног, словно попадая в какой-то древний, еще никем не исследованный лабиринт, из которого уже не можешь выйти самостоятельно. Тени перестают быть тенями, превращаются в странные узоры на песке, слагают какие-то рисунки, влекут в пустоту, словно тонкое и прозрачное кружево. Это кружево поглощает тебя, растворяет, уносит вдаль. Как и пение, как и голоса. Голоса? Пение? Да, очень похоже. Не совсем голоса — скорее, переливы чего-то неясного, какие-то отголоски, отзвуки.

И в тот же миг тебе начинает казаться: один лишь шаг — и тебя здесь уже не будет. Ты исчезнешь, перенесешься в другой мир  — а волны и ветер останутся. На это место придут однажды другие люди, и коснутся своими теплыми ладонями этих камней, и будут говорить те же слова, что и ты сейчас, и переживать те же чувства, что и ты сейчас — но тебя здесь уже не будет.

Она улыбнулась своим мыслям и покачала головой. Потом встала и медленно пошла вдоль линии прибоя, всматриваясь в кромку волн. И все-таки... что-то очень тревожило ее сейчас. Эти глаза, печальные, глубокие. Этот шепот, голос. И эта грусть в сердце, словно теряешь что-то очень близкое, родное — и теряешь навсегда. Эти слезы на глазах…

«Странно, — улыбнулась она, — странно, но почему вдруг  слезы? Наверное, это очень больно – расставаться навсегда с мечтой. Но ведь это приходится делать постоянно. Выбирать одно — и отказываться от другого. Быть  в жизни не тем, кем хочешь быть. Делать не то, что хочешь делать. И не всегда жизнь складывается так, как тебе нужно — и не всегда ты счастлива в той степени, в которой хочешь быть счастлива. Нет, не всегда.

Все вокруг теперь какое-то тусклое, ненастоящее. Знаешь, когда я была маленькой, мне все казалось совершенно другим — живым, глубоким, искренним, сильным. И я верила тогда, по-настоящему верила, что люди живут и умирают не просто так, что у каждого человека есть своя цель в жизни, предназначение, а сама его жизнь полна удивительных открытий, которые он постепенно постигает, становясь взрослее.

А теперь… что теперь? Все есть – но все пустое. И душа бьется, словно птица в запертой клетке — но никто не понимает ее, эту душу. И люди вроде бы близкие, родные — но не понимают моих чувств и желаний. Впрочем... я сама себя в последнее время не понимаю. Наверное, веры мне теперь не хватает. Теплых чувств… просто прикосновения руки любимого человека, с которым я готова провести вместе всю жизнь.  И ведь такой человек есть — я вижу его глаза, слышу его голос. Такой человек есть — я понимаю это. Он также грустит в эти минуты, как и я, и задумчиво смотрит на другое море, быть может, расположенное на другом конце Земли — а по ночам видит во сне мои глаза… глубокие, печальные глаза.

Да, сложно даже представить, как я хочу взглянуть ему в глаза, дотронуться до его ладони. Как я хочу сказать ему: «Я здесь, рядом — и никогда уже не оставлю тебя». И тогда он обнимет меня, и прижмет к самому сердцу, потому что я — самое дорогое, что есть у него жизни. Не будет меня — и ему жить незачем. Я буду грустить — и он будет грустить вместе со мной. А если со мной вдруг случится беда — он почувствует это в ту же минуту, даже находясь за тысячу километров отсюда, он все бросит и немедленно придет ко мне».

Анна снова вздохнула, и ветер играл в её растрепанных волосах. Она ещё долго, задумчиво смотрела вдаль, на туманную линию горизонта, зовущую в неведомое. Да, она по-прежнему верила в мечту, она все еще оставалась человеком, несмотря ни на что. Длинное белое платье трепетало на ветру, она сдвинула шляпу, чтобы солнечные лучи не скользили по ее щеке. Море было очень мелким, бесконечная нежно-лазурная отмель, а вдали были видны рифы — и там вода становилась более темной, там уже была глубина.

Да, она очень любила море. Это был близкий, родной друг, знакомый с самых первых дней ее жизни. Общаться с ним — это непередаваемое  чувство. Словно вспоминаешь прежние осколки счастья или былых обид, а иногда тебя даже тревожит боль былых утрат — но тревожит очень легко, мимолетно, не проникая глубоко в сердце.  И радуга над океаном была ей не безразлична, а дарила бурю новых эмоций. Она такая нежная, тонкая, прозрачная, эта далёкая радуга — она почти неразличима с небом. Волны легко перекатываются по песчаной отмели — а ты бежишь, едва касаясь сандалиями воды, ты теперь часть этого неба, часть солнца.
 
Ты бежишь в неизвестность — и ты счастлива. И тебе не нужно больше ничего, кроме этого ветра, играющего в твоих растрепанных волосах. Ты свободна, как птица, как ветер. Ничто не беспокоит тебя, а впереди — лишь счастье, простор и свобода полета. И жизнь кажется тебе волшебным цветком, и ты проникаешь в самое сердце этого цветка, распустившегося на восходе солнца. И странные мысли сами собой приходят в голову, и странные слова сами собой слетают с языка. И ты не думаешь больше ни о чем — а губы шепчут эти слова, возникшие непонятно откуда. «Откуда эти слова? – спрашиваешь ты у ветра, у солнца, у моря. — Что это за голос, зовущий меня в неизвестность? На каком языке я сейчас говорю?».

Она вздрогнула, словно приходя в себя, возвращаясь в реальный мир из мира воспоминаний. Да и сны у нее в последнее время стали какие-то странные, необычные.

«И мне до тебя, где бы я ни была,  дотронуться сердцем не трудно…» —  прошептала она, вспоминая, эти немного позабытые слова. Откуда они взялись сейчас, она не знала — но они пришли в голову сами собой, словно кто-то подсказал их. Может быть, есть где-то человек, который в эти минуты думает обо мне. Может, ему очень грустно, очень одиноко без меня. Может, он даже обнимает меня в своих мыслях и чувствах, обнимает глубоко и нежно —  и на глазах его слезы.

Может быть, я уже давно забыла о нем, а, может быть, и не знала никогда — но он обо мне помнит, он верит в меня, легко протягивая мне руку на восходе солнца. А еще он мог бы гулять со мной на закате, рассказывая, как он живет на своей хрустальной планете, если бы я пришла к нему. Нежный звон ледяных цветов всегда сопровождает его, тени скользят у его ног — и голос его такой странный, словно это и не голос вовсе. Хотя, наверное, это не голос. Это просто шелест морских волн, а, может быть, песни первых звезд на вечернем небе.

Она снова вздрогнула и оглянулась... но  вокруг не было ни души, лишь волны все так же шумели, набегая на песчаную отмель. Да, она хорошо понимала, как это бывает. Ты еще не знаешь человека, ничего не знаешь о его прошлом, о его привычках и увлечениях  —   но тебе и не нужно знать это. Ты просто понимаешь:  это близкий, родной человек. Ты можешь протянуть ему руку  —   и он поймет тебя с полуслова.  Он всегда поддержит тебя, обнимет в трудную минуту, вытрет слезы. Он может ничего не говорить —  тут не нужны никакие слова. Он просто обнимет тебя —  и ты поймешь все сама.

И ты поверишь ему — однажды и навсегда. Ты поверишь ему, и никогда не бросишь, не предашь его больше, потому что искренность и открытость — это самое ценное, что этот человек может тебе предложить. Свои чувства. Свое сердце. Свою тоску по дому. Свою тепло и свою печаль. Ваши чувства переплетаются, они больше не существуют друг без друга. Ваши чувства теперь — часть единого потока. Сверкающий, чистый поток, словно слезы на восходе солнца. Твои и его слезы, движение ваших рук, биение ваших сердец.

Она снова задумалась. А что же осталось в ее сердце от тех прошлых надежд? Прежний, родной и теплый мир незаметно исчезает, покидает ее. Уже ни солнце, ни море, ни ветер не радуют ее так, как прежде. И нет больше в сердце той легкости, тех чистых, простых, естественных чувств, что переполняли его в те далекие дни. Это море… оно все-таки немного чужое, незнакомое. И эти люди вокруг, они по-своему неплохие  — но они тоже чужие, неродные.

Весь мир меняется, ты должна меняться вместе с ним. Так, кажется, сказано? И зачем, спрашивает тебя легкий морской ветер, зачем тебе все эти новые наряды, дорогие туфли, серьги и брошки? Разве они добавили тебе  хоть частицу счастья? Разве твое счастье в этих ярких, но мёртвых вещах, а не в том, чтобы оставаться собой, смеяться и плакать, когда тебе вздумается, быть частью неба, солнца, далеких звезд?

И зачем тебе, скажи, все эти сигареты и вино, все эти красивые, но бесполезные наряды, бассейны с искусственной водой, которые никогда не заменят живого прикосновения любимого тобой океана? Разве это то, о чем ты мечтала всю жизнь? Это красивые вещи, но они ничего не добавляют к тебе, как к живому человеку. Они ничего не добавляют к тебе, но отнимают у тебя самое ценное — твои чувства, твои мечты, твою веру в прекрасное.

Заменить душу на тряпки, разменять ее на красивые интерьеры… а стоит ли это делать? Живые чувства — вот что главное. Новые находки и открытия. Нет, не коктейли, не красиво сложенные закуски, не бассейны, не вазы, не мебель. Это все пустое. Все эти вещи, вместе взятые, не стоят ни твоей совести, ни искренности, ни свободы.

Да, я знаю много таких мест. Именно в таких местах пустые люди разменивают свои души на пустые вещи, начинают жить этими вещами, потому что больше в их жизни нет никакого смысла, начинают любить эти коктейли, эти сигареты, эти красиво сложенные закуски. А однажды понимают, что их уже не радует заря над океаном, им неинтересен шум волн, что они давно уже разучились любить по-настоящему, смеяться по-настоящему — а за деньги этого не купишь.

Анна снова вздохнула, отгоняя прочь грустные мысли. А помнишь, почему-то подумала она, помнишь, что говорил этот человек, пришедший из океана, своей любимой, когда принес ей волшебный жемчуг из морских глубин, который он так долго и бережно собирал лишь для нее одной, когда она легким движением руки бросила его подарок в бушующие волны?

«Ты не хочешь принять от меня такую малость — значит, ты меня не любишь».

Нет, улыбнулась Анна, вспоминая его слова, нет, любит она тебя, поверь. Иначе не выбросила бы жемчуг в море. Ведь он стоит больших денег — а ей не нужны были от тебя никакие деньги. Ей вообще не было ничего нужно, кроме твоих мыслей и чувств, кроме твоей руки и твоего тепла.

Да, это глубокое чувство, пришедшее к ней сейчас, было ей хорошо знакомо. Знакомо, понятно, вызывало лишь симпатию и привязанность. Жемчуг — какая в нем вообще может быть ценность, кроме той ценности, которую вложил в него любящий человек? Ценность только в его чувствах — и ни в чем больше. А сам по себе жемчуг — бесполезная, мертвая вещь, если она не согрета живыми чувствами любящего человека.

Да, неожиданно подумала она, только мы, люди, пришедшие из океана, понимаем эти вещи. Это характерно только для нас — увлечения, игра, погоня за иллюзорным, когда всю жизнь можно отдать за один лишь взгляд и прикосновение руки. В этом и есть смысл… а больше в жизни нет смысла, если исключить из нее чувства людей, а оставить только конкретные вещи, имеющие цену, выраженную в деньгах.

«Знаешь, милая… — тихо сказал ей ветер, осторожно и ласково обняв ее. — Знаешь, иногда люди не могут общаться друг с другом в силу разных причин. Но если они небезразличны друг другу — они всегда найдут возможность для общения. Видишь, я тоже твой друг — и ты сейчас понимаешь меня. Быть может, я просто передаю тебе свои чувства и интонации — и для этого не нужны никакие слова. И мне не обязательно идти с тобой рядом и держать тебя за руку, чтобы ты поняла меня. Я просто нарисую тебе ряд картин, скажу тем языком, на котором говорят солнце, небо, океан. Передам, что я думаю и что чувствую, — и ты поймешь меня значительно лучше, чем если бы я был рядом с тобой…».

Анна еще долго стояла на пустынном берегу, внимая этим близким, родным словам, подсознательно глядя на туманную линию горизонта.

«Но что это за человек? — снова спросила она себя, глядя на вечернее море и заходящее солнце. — Что это за музыка, откуда эти тексты, чей это язык? И откуда эти чувства, природы которых я не понимаю? И где сейчас этот человек, который все время думает обо мне, руку которого я всегда чувствую в своей руке, даже когда нет никого рядом?».

Ей показалось в эти минуты, что где-то вдалеке звучит какая-то музыка, то приближаясь, то отдаляясь — и даже шум волн незаметно стих, и отголоски этой музыки незаметно превратились в слова, которые зазвучали в ее сознании, и ее губы сами собой шептали их, словно знали всегда.

«И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю, с тобой не расстанемся мы…»

Она вздрогнула, словно от прикосновения ледяного холода — но откуда вдруг взяться ледяному холоду в жаркий летний вечер? Кажется, впервые в жизни она по-настоящему ощутила эту безысходность, эту темную, холодную бездну, которая навсегда разделяет людей, за которой уже не будет ничего и никогда. И все, что ей так дорого сейчас  — ее сердце и душа, ее слезы и надежды — все это исчезнет навсегда, словно ничего и не было.

А еще она впервые почувствовала это — легкое прикосновение теплой ладони любящего человека, бросающего вызов этой смерти и пустоте, протягивающего ей свою руку, почувствовала через многие километры, расстояния, ледяной холод вечности. Она поняла, что он теперь всегда будет с ней и никогда не оставит ее, что бы ни случилось между ними. И еще она с удивлением поняла, что сердце переполняет странное тепло, которое сложно передать обычными словами. Тепло, смешанное с грустью и сожалением.

Она еще раз улыбнулась своим мыслям, словно обнимая кого-то близкого, родного, пока поднималась по ступенькам к человеку в соломенной шляпе и темных очках, ожидающему ее за небольшим столиком. Ее длинное белое платье развевалось на ветру, словно крылья причудливой птицы, волны провожали ее, и на сердце впервые за долгие годы было тихо и тепло.