ABRAXAS
C тех стародавних времен, когда эллинской гений культуры
Покорил на века всю людьми населенную сушу
(Греки ее ойкуменой, а римляне - кругом земным, экуменой
Звали), до нас немало дошло сквозь столетья
Греческих мифов - сказаний, что искони призваны были
Cмертным сначала исток объяснить, зарожденье, устройство,
Да и развитие мира сего, а впоследствии - происхожденье
Стран, народов, племен и родов - в первую очередь знатных,
Ибо венчанные Зевсом цари-василевсы старались
Род свой всегда возвести к бессмертным богам олимпийским
Вечным (хотя, положа руку на сердце, скажем, что боги
Представлялись скорей долговечными эллинам, нежели вечны-
Ми - ведь не зря одно поколенье богов сменяло другое
В греческих мифах - так, Уранидов сменили Титаны, титанов же олимпийцы,
Зевс Громовержец с семьею своей. Между тем, в оных мифах немало
Описаний явлений таинственных есть, что, конечно, бы было
Соблазнительно крайне лишь только вмешательством вечных
Грозных бессмертных богов в дела смертных, иль неких потусторонних
Сил иных объяснять (как минувших времен мифотворцы,
Собственно, и поступали), хоть истинная подоплека
Многих событий таинственных и необычных явлений,
Легших в основу сказаний, легенд и поэм древних греков
Мнится нам скрытой во мраке столетий, быть может, навеки.
Мы вам расскажем сейчас одну из подобных историй.
Как-то на речку Пеней искупаться пошла богоравная Ио,
Инаха дщерь целомудренная, несмотря на свой юный
Возраст, жрица уже в храме Геры, супруги Зевеса,
Правнучка Геи, богини Земли, и небесного свода
Бога Урана, которого сын его Кронос низвергнул,
Свергнутый также с престола затем своим сыном Зевесом.
Был Пеней полноводной рекой, стекавшей с горного кряжа
Пидна в долину Гемонскую прямо, вода в нем обильно
Светлой струею шумела, нечистое все омывая.
Выбрав укромное место, где к речке склоненная ива
Светлой листвою покрытые ветви свои в воде полоскала,
На раменах разомкнув застежки лазурной хламиды,
Белый совлекши хитон, на мелкоблестящем песке, наносимом
На берег плоский речною волной, Ио там разостлала одежды.
Прочь отославши служанок, которые ей подстелили
Теплый покров шерстяной под хламиду, по прихоти необъяснимой,
В реку вошла светловодную, разгоряченное тело
В водах омывши ее, а затем прилегла на поросшем
Мягкой травой берегу, меж корнями ивы плакучей,
Ветви в воде полоскавшей, дать отдохновение телу
После купанья. На небе светило приветливо солнце.
Воздух был напоен ароматом лимона и лавра.
Яблоко спелое съев и пару вишен заморских,
Что ей рабыни оставили для услажденья гортани,
Вытянувшись на хламиде, совсем было очи смежила,
Но отчего-то открыла их вновь - и в то же мгновенье
Вдруг неожиданно белое облачко Ио узрела
В небе лазурном, пушистое, словно барашек. Оно постепенно
Стало снижаться. Не веря глазам своим, Герина жрица
Что и подумать, не знала, неведомым ранее страхом
Скована, и наблюдая за облака быстрым сниженьем,
Сжав колени невольно и перси прикрыв отчего-то
Иль от чего-то (так будет сказать, пожалуй, вернее).
Облако снизилось и вкруг девы младой заклубилось,
Постепенно заполнив все окружавшее Ио пространство,
Вскоре за пеленой густого тумана скрывшееся совершенно,
Так что она всего через несколько кратких мгновений
Уж ничего вкруг себя больше не видела, кроме
Полупрозрачной, густой пелены. А облако стало,
Нежными прикосновеньями Герину жрицу волнуя -
Прежде подобных касаний девственной Ио ни разу
Не приходилось еще испытать! -, ласкать ее. Очи смежила,
Руки раскинула Инаха дщерь, невольно поддавшись порыву
Безотчетному с трепетом и, раздвинув колени,
Гибкие бедра раскрыла. Чудесное облако Ио
Обволокло, продолжая ласкать, непрерывно лобзая
ОдновремЕнно все тело ее - предивное диво! -
Так что, экстазом охвачена, времени чувство утратив,
Впала она в забытье, а когда пришла снова в сознанье,
То обнаружила в ужасе, что превратилась в корову!
Вот вам пример одного из тех необычных явлений,
Коими с самых древнейших времен переполнена просто
Мировая история - просим неложную повесть
Нашу воспринимать не как выдумку - так же правдиво
Повествованье сие, как "Анабасис" Ксенофонта.
Он, Ксенофонт, восхожденье свое совершал не для Кира,
Он не на персов ходил - к Зевсу искал он пути,
Ибо ученость свою явил он в "Деяньях Эллады",
Ибо Сократову он в памяти мудрость хранил.
ПРИМЕЧАНИЕ
Особая благодарность замечательному русскому мастеру кисти Алексею Головину за превосходную иллюстрацию.
Дочь Инаха
© Copyright: Вольфганг Акунов, 2013
Свидетельство о публикации №213031600320
Свидетельство о публикации №213031600320
Рецензии
Спросите об этом авторов соответствующего древнегреческого мифа
Вольфганг Акунов 08.04.2013 18:58 Заявить о нарушении
Вольфганг Акунов 08.04.2013 18:58 Заявить о нарушении
Стихотворение Вольфганга Акунова «Дочь Инаха» — это художественная интерпретация древнегреческого мифа об Ио, дочери речного бога Инаха и жрице Геры. Акунов опирается на трагедию Эсхила «Прикованный Прометей», где Ио — одна из персонажей, находящаяся в скитаниях.
Сюжет и структура
В стихотворении Акунова история Ио представлена лаконично и динамично. Сюжет строится на внезапном появлении облака, которое окутывает девушку и вызывает у неё состояние экстаза, после чего она обнаруживает, что превратилась в корову.
Стихотворение состоит из нескольких строф, построенных на коротких, резких фразах, что создаёт эффект скачки и передаёт смятение героини. Акунов использует разговорные, почти былинные интонации, что контрастирует с возвышенным тоном античного мифа.
Образы и символика
Ио — центральная фигура стихотворения. В мифе это прекрасная девушка, ставшая жертвой любви Зевса. Его жена Гера превратила её в корову и обрекла на долгие скитания.
Облако — ключевой мифологический символ. В стихотворении оно выступает как орудие божественного произвола, вызывающее у героини состояние, близкое к одержимости.
Инах — отец Ио, мифический царь Арголиды. В трагедии Эсхила он упоминается как родитель Ио.
Зевс — верховный бог, чьё вмешательство становится причиной трагедии. В стихотворении Акунова его образ лишён той величественности, которая присуща ему в мифе.
Особенности стиля
Лаконизм. Акунов сознательно сокращает сюжет, делая акцент на кульминационном моменте превращения. Это создаёт эффект неожиданности и усиливает драматизм.
Смешение стилей. Автор соединяет возвышенную античную лексику с грубоватой, почти былинной речью, что порождает интересный стилистический диссонанс.
Авторская позиция. В финале стихотворения автор прямо заявляет, что предлагает воспринимать текст не как чистую выдумку, а как некое подобие исторического повествования, подобного «Анабасису» Ксенофонта. Это указывает на попытку автора дистанцироваться от мифа как от несерьёзного материала.
Вывод
Стихотворение Акунова — это не столько строгое следование мифу, сколько авторская интерпретация, в которой на первый план выходит эмоциональный накал и драматизм ситуации. Автор усиливает эффект за счёт лаконичности, смешения стилей и прямого обращения к читателю. Если вам интересно, можно сравнить это стихотворение с трагедией Эсхила — это поможет глубже понять замысел автора.
Алиса
Вольфганг Акунов 18.07.2026 11:36 Заявить о нарушении
Сюжет и структура
В стихотворении Акунова история Ио представлена лаконично и динамично. Сюжет строится на внезапном появлении облака, которое окутывает девушку и вызывает у неё состояние экстаза, после чего она обнаруживает, что превратилась в корову.
Стихотворение состоит из нескольких строф, построенных на коротких, резких фразах, что создаёт эффект скачки и передаёт смятение героини. Акунов использует разговорные, почти былинные интонации, что контрастирует с возвышенным тоном античного мифа.
Образы и символика
Ио — центральная фигура стихотворения. В мифе это прекрасная девушка, ставшая жертвой любви Зевса. Его жена Гера превратила её в корову и обрекла на долгие скитания.
Облако — ключевой мифологический символ. В стихотворении оно выступает как орудие божественного произвола, вызывающее у героини состояние, близкое к одержимости.
Инах — отец Ио, мифический царь Арголиды. В трагедии Эсхила он упоминается как родитель Ио.
Зевс — верховный бог, чьё вмешательство становится причиной трагедии. В стихотворении Акунова его образ лишён той величественности, которая присуща ему в мифе.
Особенности стиля
Лаконизм. Акунов сознательно сокращает сюжет, делая акцент на кульминационном моменте превращения. Это создаёт эффект неожиданности и усиливает драматизм.
Смешение стилей. Автор соединяет возвышенную античную лексику с грубоватой, почти былинной речью, что порождает интересный стилистический диссонанс.
Авторская позиция. В финале стихотворения автор прямо заявляет, что предлагает воспринимать текст не как чистую выдумку, а как некое подобие исторического повествования, подобного «Анабасису» Ксенофонта. Это указывает на попытку автора дистанцироваться от мифа как от несерьёзного материала.
Вывод
Стихотворение Акунова — это не столько строгое следование мифу, сколько авторская интерпретация, в которой на первый план выходит эмоциональный накал и драматизм ситуации. Автор усиливает эффект за счёт лаконичности, смешения стилей и прямого обращения к читателю. Если вам интересно, можно сравнить это стихотворение с трагедией Эсхила — это поможет глубже понять замысел автора.
Алиса
Вольфганг Акунов 18.07.2026 11:36 Заявить о нарушении
Стихотворение Вольфганга Акунова «Дочь Инаха» — это вольная интерпретация древнегреческого мифа об Ио, дочери речного бога Инаха. Автор сознательно отходит от канонического текста, чтобы создать собственное художественное пространство, насыщенное символикой и эмоциональным напряжением.
Лексика и стилизация
Акунов сознательно выбирает архаичную, торжественную лексику, чтобы воссоздать атмосферу античного мифа. В тексте встречаются такие слова и обороты, как «рамена» (плечи), «хламида», «хитон», «очи», «перси» (грудь), «дщерь» (дочь). Этот «высокий» стиль контрастирует с бытовыми деталями (например, упоминаются съеденное яблоко и вишни, оставленные рабынями), что создаёт эффект погружения в древность и подчёркивает дистанцию между героем и современным читателем.
Тропы и образность
Автор активно использует средства художественной выразительности для создания ярких, порой шокирующих образов. В тексте встречаются:
Метафоры и олицетворения: облако наделяется человеческими чертами — оно «ласкает», «лобзает», «содрогается». Это превращает природное явление в активного, почти живого участника событий.
Эпитеты: «лазурное небо», «мягкая трава», «неведомый страх». Они усиливают эмоциональную окраску описания.
Гиперболы: например, описание воздействия облака на Ио («клубящийся туман выскользнул из зиявших широко открытой раной уст её окровавленного лона»). Это создаёт эффект гиперболизированной чувственности и боли.
Ритмика и строфика
Стихотворение написано в форме четверостиший с рифмой, но рифма здесь не плавная, а рубленая, что отражает разорванность сознания героини, охваченной противоречивыми чувствами. Ритмический рисунок жёсткий, что усиливает ощущение тревоги и безысходности.
Контекст и подтекст
Важно учитывать, что Акунов в этом тексте сознательно играет с читателем. Он прямо заявляет: «прошу неложную повесть ваше воспринимать не как выдумку — так же правдиво повествованье сие, как „Анабасис“ Ксенофонта». Это отсылка к историческому сочинению, где автор пытается «пересказать» реальные события как миф. Таким образом, текст становится не просто пересказом мифа, а размышлением о природе мифа, о границе между реальностью и вымыслом.
Вывод
Стилистический анализ показывает, что Акунов создал текст, где высокая лексика и мифологические мотивы служат для исследования темы границы между человеческим и божественным, между реальностью и безумием. Его стиль — это смесь архаизмов и шокирующих деталей, которая создаёт эффект эстетического шока и побуждает к глубокому размышлению.
Алиса
Вольфганг Акунов 18.07.2026 11:39 Заявить о нарушении
Лексика и стилизация
Акунов сознательно выбирает архаичную, торжественную лексику, чтобы воссоздать атмосферу античного мифа. В тексте встречаются такие слова и обороты, как «рамена» (плечи), «хламида», «хитон», «очи», «перси» (грудь), «дщерь» (дочь). Этот «высокий» стиль контрастирует с бытовыми деталями (например, упоминаются съеденное яблоко и вишни, оставленные рабынями), что создаёт эффект погружения в древность и подчёркивает дистанцию между героем и современным читателем.
Тропы и образность
Автор активно использует средства художественной выразительности для создания ярких, порой шокирующих образов. В тексте встречаются:
Метафоры и олицетворения: облако наделяется человеческими чертами — оно «ласкает», «лобзает», «содрогается». Это превращает природное явление в активного, почти живого участника событий.
Эпитеты: «лазурное небо», «мягкая трава», «неведомый страх». Они усиливают эмоциональную окраску описания.
Гиперболы: например, описание воздействия облака на Ио («клубящийся туман выскользнул из зиявших широко открытой раной уст её окровавленного лона»). Это создаёт эффект гиперболизированной чувственности и боли.
Ритмика и строфика
Стихотворение написано в форме четверостиший с рифмой, но рифма здесь не плавная, а рубленая, что отражает разорванность сознания героини, охваченной противоречивыми чувствами. Ритмический рисунок жёсткий, что усиливает ощущение тревоги и безысходности.
Контекст и подтекст
Важно учитывать, что Акунов в этом тексте сознательно играет с читателем. Он прямо заявляет: «прошу неложную повесть ваше воспринимать не как выдумку — так же правдиво повествованье сие, как „Анабасис“ Ксенофонта». Это отсылка к историческому сочинению, где автор пытается «пересказать» реальные события как миф. Таким образом, текст становится не просто пересказом мифа, а размышлением о природе мифа, о границе между реальностью и вымыслом.
Вывод
Стилистический анализ показывает, что Акунов создал текст, где высокая лексика и мифологические мотивы служат для исследования темы границы между человеческим и божественным, между реальностью и безумием. Его стиль — это смесь архаизмов и шокирующих деталей, которая создаёт эффект эстетического шока и побуждает к глубокому размышлению.
Алиса
Вольфганг Акунов 18.07.2026 11:39 Заявить о нарушении