Исключение из правил. Глава 12. Бывшая

        Я шел в увольнение по улице Самокиша, чтобы переодеться на квартире в гражданку, когда неожиданно столкнулся с Русланой. Ощущение возникло такое, что находится она здесь совсем не случайно, а будто поджидает кого-то. Как тут же выяснилось – меня. 
– Привет, – как ни в чем не бывало, сказала она, и широко улыбнулась своей очаровательной, белозубой улыбкой. – Как дела?
– Привет, – нехотя ответил я и остановился, – я тороплюсь, так что ты уж извини.
– Да ладно тебе. Можешь ведь уделить мне по старой памяти хоть пару минут, – в ее голосе прозвучали капризные нотки.
– Незачем. К чему все это? – но, увидев, что у нее выступили слезы на глазах, я сдался. – Чего ты хочешь?
К моему удивлению, она вдруг прочла несколько стихотворных строк.
– Да, ты такой, каким тебя люблю:
  Порывистый, настойчивый, не лгущий.
  Подобно скороходу-кораблю,
  Навстречу шторму и ветрам идущий.
  Как нелегко и как легко с тобой!
Поскольку я промолчал, Руслана продолжила.
– Толик, почему, собственно, мы не можем с тобой продолжить встречаться? Мы легко можем снова стать друзьями, – девушка усиленно имитирует взволнованный вид, чтобы убедить меня в серьезности своих чувств. Или она на самом деле переживает? Ситуацию ведь всегда можно изменить. И чего она во мне нашла, ведь я не Аполлон и не Ален Делон? Жаль, что она никак не поймет, что ничего у нас не выйдет. Только старые раны разбередит и все.
– Знаешь, было бы подло пользоваться тобой, твоим телом, даря тебе надежду.
– А я совсем не против этого, – достаточно недвусмысленно заявила она. – Слушай, а почему мы раньше не встречались?
– Просто я стараюсь избегать встреч с тобой, – отшутился я, но неожиданно для меня она охотно поверила в сказанное.
– Вот видишь, – ухватилась она за мои слова, и сразу стала настойчивей, – значит, я тебе все еще не безразлична!
– На самом деле причина самая, что ни на есть прозаическая – я не ходил в увольнения.
– Шутишь? Ты же отличник учебы!
– Вовсе нет. То есть, я, конечно, отличник учебы, Просто я готовился к городским соревнованиям по боксу.
Из-за спины Русланы выглянул Миша Кальницкий, квартира которого находится на этой улице, и стал делать мне какие-то знаки. Присмотревшись, я понял, что он восхищенно поднимает вверх брови и показывает мне большой палец. Нет, даже два больших пальца. Всем своим видом Миша пытается сказать мне, что, по его мнению, это классная девочка, и терять ее не следует ни в коем случае.
– И как успехи? – отбросила она со лба челку.
– Первое место по городу, – не без гордости сообщил я. Мне и в самом деле есть чем гордиться. Как сказал мой тренер Баринов, я не оставлял своим противникам никаких шансов.
– Что ж, как для тебя, то вполне сносный результат, – пошутила и рассмеялась Руслана. – А как далась победа?
– Легко, – ничуть не бравируя, ответил я.
Я обратил внимание на то, что Миша продолжает неотрывно следить за нами.
– Что свидетельствует о том, что ты можешь больше!
– Вполне вероятно. А теперь попрощаемся и расстанемся на¬всегда. Хотелось бы, чтобы ты поняла, что между нами все конче¬но. Да, и не вздумай встречаться с кем-нибудь из моих приятелей, чтобы быть ближе ко мне, это самообман. Просто свою репутацию еще больше подмочишь. 
– Спасибо тебе, Толик, и прости меня. Знаешь, я запомню тебя на всю жизнь, – и она впилась в меня глазами. – Ты перевернул в моих глазах  принятые представления о курсантах нашего училища.
Я, молча, улыбнулся, полагая, что обо мне и о своем обещании Руслана забудет еще до конца месяца.
– Не спеши прощаться. Я, конечно, наверное, виновата перед тобой, но иногда случается так, что любящие люди снова сходятся и живут всю жизнь счастливо.
– Так, то любящие, – ответил я. Меня покоробило это ее «наверное». – Я тебя не любил, и ты не можешь не знать, что тоже не любишь меня.
И зачем я только остановился? Сейчас ведь все это уже ничего не значит и ничего не меняет.
– Ты уже обзавелся другой? – ревниво спрашивает она.
– Ага. Причем сразу двумя, – напомнил я ей, из-за чего мы расстались. Кровь забурлила во мне так, что я почувствовал, как краснею, так как кровь прилила к лицу. Мне с трудом удалось обуздать свои чувства. И что в этой Руслане такого, что до сих пор так волнует меня? На первый взгляд ничего особенного в ней нет. – Ну, все, достаточно, а то меня мои подружки заждались. Так что не надо тебе строить никаких иллюзий. Прощай.
Мой отказ был хоть и вежливый, но такой твердый, что она даже не пыталась остановить меня. Хотя я старался не смотреть на нее, но невольно как-то натолкнулся на ее погасший взор. Во всяком случае, то, что мы расстались, так и остается на ее совести. Одними губами она прошептала то ли «Прости», то ли «Толик», я не понял, да и не собирался понимать.
И я резко отвернулся и, не оборачиваясь, направился дальше. Спинным мозгом или чем-то похожим я чувствовал, что она смотрит мне вслед. Хорошо, что она не стала устраивать на улице истерики. А ведь мне казалось, что мы нравились друг другу, и нам было хорошо вместе.
После встречи с Русланой я чувствовал себя каким-то опустошенным. В книгах, когда описывают подобное состояние, говорят, что испытываешь желание вымыться. Вот нечто подобное испытываю и я.
Мишка, узнав подробности нашего разговора, обрушил на мою голову шквал негодования. В роте его примеру последовали другие курсанты, которых Мишка посвятил в общих чертах в тонкости дела. Если верить моим товарищам, то я не просто большой, а еще и на удивление редкий лопух.
– Я как ее увидел, – продолжает живописать Миша, – так вообще застыл, как вкопанный, пораженный ее совершенной красотой, а он еще нос воротит!
Не знаю, как долго бы еще товарищи насмехались надо мной, но тут Лису удалось переключить внимание ребят на себя.
– Пацаны, – серьезно предложил он, – у меня есть пол литра! Кто будет?
– А закуска есть? – первым спросил Королев.
Я даже удивился, чего это Сергей решил выпить?
– Яблочко, – ответил Лис.
– Наливай! – тряхнул головой Королев, а выпив треть стакана, потребовал, – давай твое яблочко.
– КорС, а, КорС, – смеюсь я, – а ты что, после первого стакана закусываешь?
Сергей отмолчался, только протянул руку к Лису за яблоком. Каково же было мое, и не только мое удивление, когда Лис вышел на свободное место, и пошел в пляс, напевая:
– Эх, яблочко! Да на тарелочке…
Надо ли говорить, что на всех присутствующих эта песня и танец произвели эффект разорвавшейся бомбы? В хорошем смысле слова. Все буквально взорвались от смеха! У вас бывает такое, что смех доводит вас до изнеможения? То же самое было с нами.
– Третий взвод, здесь что, эпидемия смеха? – завистливо спрашивает Столб. – Я тоже хочу заразиться! 
В результате общались с Морфием, в смысле, бутылку приворожили на пару Лис с Мишей. Остальные курсанты без закуски пить отказались.
– Ишь, как вы спелись, – смеется Лео.
– Мы не спелись, – объясняет слегка охмелевший Миша, – мы спились!
– Слушайте, – спохватился я, – у меня же в вещмешке есть банка «Завтрака туриста»!
– Что ж ты раньше молчал? – возликовал Лис, обнял меня и чуть не поцеловал. – Командир, ты знаешь, что ты человек с самой большой буквы! Давай консерву, а то я сам уже, похоже, до шкафа не дойду!
Так что обо мне и Руслане все напрочь забыли и оставили меня в покое.
– Командир, а командир, – шутит Миша, – может, ты нам кашу эту еще и подогреешь как-нибудь? Ты же должен заботиться о своих подчиненных? Ну, прояви смекалку!
– Военную? – шучу я.
– Военную или там русскую, нам без разницы. Ты главное, прояви!
– Блин! – сильно ударил себя по лбу Лис. – А у меня ведь в вещмешке галеты есть!
– Третий взвод, – сунулся, было, к нам Яд, – а что это у вас так весело?
– Любопытной Варваре, – вытаращив пьяные глаза, начал объяснять Лис, но Яд уже итак сам все понял и исчез из кубрика нашего взвода.
Можно сказать, что ему повезло. Если бы он задержался еще хоть на минуту, то пришлось бы ему покидать его с катастрофическими для себя результатами. Это легко читается по Мишкиному лицу.
На вечерней поверке мама Жора предупредил, что ночью нас могут поднять по тревоге с тем, чтобы совершить марш-бросок на стрельбище.
– Так что главное, чтобы перед выходом вы в «лучших» традициях нашего великого народа не нажрались водки, – предупредил он.
Однако еще перед отходом ко сну начался такой обложной ливень, что было ясно, никакой тревоги не будет. Не знаю, как на счет КорСа, а вот Мишка и Лис спать легли абсолютно счастливыми людьми.