Обманутые Крымом. Глава 10. Где он?

После волшебной ночи с Леной мне захотелось все повторить, и я ушел в самоход. Ждать, пока закончится самоподготовка, я не стал, и, задобрившись у «замка», рванул в город. Из самоволки я возвращался через «пьяный угол».
Только я выглянул из-за угла кафедры тактики и общевойсковых дисциплин, как нарвался на дежурного по училищу, а дежурным по училищу стоит новый начальник этой самой кафедры.
– Стойте, товарищ курсант! – бросился он ко мне.
Но не тут-то было! Хорошо, что стена спуска отделана крупным камнем – я по нему как по лестнице взмыл наверх. Начальник кафедры так не смог и побежал в обход склона.
А еще я порадовался своей предусмотрительности. Дело в том, что выпускной курс ходит в п/ш и фуражках, а я в самоволку пошел в х/б и пилотке, к тому же с курсантскими погонами (в смысле без сержантских нашивок). Я это х/б специально у Ромы позаимствовал.
Бежать вдоль казармы не пришлось – у третьего подъезда стоят офицеры, да и из второго как раз выходят двое. И я рванул в первый, ближний ко мне подъезд, на ходу срывая ремень и куртку х/б. Сзади тяжело топает и сопит дежурный по училищу.
Я влетел в тридцать вторую роту – на тумбочке у них, как всегда, никого не было, что заметно облегчает мне задачу. А вот в нашей роте дневальный на месте. Дневальным стоит Столб. Я ему издали показал пальцем левой руки – тихо!
В своем кубрике я швырнул пилотку, куртку и ремень под койку. Мигом выскочил из сапог, бросил под кровать брюки х/б и сапоги с портянками. Схватив полотенце и мыло, я не спеша двинулся по взлетке навстречу дежурному по училищу, точнее к умывальнику.
Дежурный по училищу глянул на меня полоумным взглядом и оттолкнул меня с криком:
– На хрен! – и уже обращаясь к Столбу рявкнул: – Где он?
– Полегче, – с решительностью, которая удивила меня самого, проворчал я ему вслед.
– Ну, ты и наглец, – с восхищением сказал Рембо из 32-й роты, который был невольным свидетелем происходящего.
– Смирно! – скомандовал тем временем Столб.
– Отставить, – тяжело сопит задыхающийся дежурный по училищу. – Где?
– Кто? – включил дурака Столб.
– Курсант, который передо мной бежал. Или, может, вы его не видели?
– Никак нет! То есть, так точно! Видел, товарищ подполковник, – сделав серьезное лицо, нарушил почтительное молчание и доложил Саша. – Так он же не наш, он первокурсник. Пробежал через наши роты и, по-моему, прямо в роту – напротив. Я ясно слышал, как дверь хлопнула!
– Хорошо, – тронутый искренностью нашего дневального, похвалил дежурный по училищу Столба и торопливо направился на первый курс.
Умывшись, я подошел к Столбу и поблагодарил его.
– Да ну тебя, – отмахнулся он, – разве могло быть иначе?
– Действительно, хе-хе, – противно гнусавит Яд, – после всего, что между вами было!
Мы со Столбом изумленно повернулись к нему, но оба опоздали. «Комод» Яда Юра Аркалюк подоспел первым и вырубил того одним ударом.
Но на этом дело не кончилось, подскочивший Миша Кальницкий сильным ударом в голову отшвырнул тело Яда навстречу Аркалюку. Но на этот раз того опередил Генка Чернов, нанесший два сильных ударов.
Безвольное тело Яда отлетало от одного моего приятеля к другому, как кукла. Мы со Столбом даже не стали бить Лекарствова. Если бы не вмешался старшина роты, то уж и не знаю, чем бы все это для Яда окончилось.
– А ну, дрянь, – зло спрашивает старшина Лекарствова после того, как его привели в чувство, – повтори, что ты сказал?
– Я не хотел сказать ничего плохого, – вытирая слезы, ответил Яд, – я имел в виду, что после стольких лет дружбы, учебы по-другому и быть не могло.
– Слышишь, чудак, ты уже курсант выпускного курса военно-политического училища, – так же недобро говорит старшина, – пора научиться выражаться правильно. И без этих твоих гаденьких «Хе-хе».
– Оставь его, старшина, – говорит Столб, – пусть таким остается, какой есть.
Все, включая Яда, с изумлением смотрят на Столба.
– Это в училище к этой сволочи относятся так терпимо, а за забором ему за такое поведение сунут в бок «перо». И это будет правильно!
Весь вечер дежурный по училищу портил нервы себе, офицерам и курсантам первого курса, строил весь курс поротно, пытаясь узнать самовольщика в лицо, и никак не мог, что, впрочем, и не удивительно.
Много ожидавший от встречи с наглым курсантом, он был страшно разочарован. Подполковник оказался чересчур впечатлительным и никак не хотел успокаиваться – злой он был весь наряд, как оса.
– Может четвертый курс чего напутал? – пытался образумить его комбат первого курса.
– Перестаньте нести дурь! Зачем им врать? – злится дежурный по училищу. – Четвертый курс – коммунисты, врать не будут. Да я и сам видел – первокурсник это был, а вы его покрываете! Кто-то из ваших вояк борзеет, не иначе.
Ни в чем не виноватые «минуса» на следующий день отмаршировали на плацу лишних два часа в пропагандистско-воспитательных целях. Как сказал мой преследователь, который посетил эти занятия:
– Товарищи курсанты, это очень полезно для вашей неокрепшей психики и еще не сформировавшейся активной жизненной позиции.
А я заступил в наряд по роте. Когда рота уже находилась на занятиях, в ротное помещение вошел чем-то сильно обеспокоенный ротный.
– Иванов, ну-ка поднимись в канцелярию, – бросил он с порога.
В канцелярии он, сильно волнуясь, сказал:
– Ты понимаешь, взял я в секретной части секретный приказ, чтобы спокойно изучить его здесь. Я точно помню, что положил его в свой сейф, а теперь его там нет! И сейф был опечатан моей печатью. Чертовщина какая-то. Я уже два дня не могу сосредоточиться ни на чем другом. Ты представляешь, что будет со мной за утерю секретного документа?
– Товарищ майор, а вы все вынимали из сейфа, чтобы проверить?
– Раз десять вынимал! Все по листочку перебрал! Все обшарил! – сорвался ротный на крик. – Слушай, посмотри еще ты, так сказать, свежим взглядом? Ты же у нас везучий!
Он снова выложил на стол все содержимое сейфа, и разложили на столе. Вдвоем перебрали по листочку, но нужного документа там как не было, так и нет. Я заглянул в пустой сейф.
– Да нет его там, – раздраженно сказал ротный. – Где же он может быть?
Я внимательно смотрю внутрь сейфа.
– Может, нет, а, может и есть, – улыбнулся я, заметив на стенке более светлый прямоугольник размером со стандартный листок. Ротный, затаив дыхание, ждет. Я снял этот прямоугольник и это оказался именно тот приказ, который искал ротный. К сейфу он приклеился той стороной, где был напечатан текст, поэтому и не бросался в глаза.
– Как же это я его сам не заметил? – растерянно, но радостно говорит командир роты и вопросительно таращит глаза. – Совершенно непонятно. А, я совсем забыл, что приказ этот на серой бумаге, а не на белой! Да уж, трудно представить себе такую ситуацию! А ведь я из-за этих переживаний уже последний ум потерял! Спасибо, Иванов! – захлебнулся от восторга ротный. – Жаль, что не могу поощрить тебя внеочередным увольнением. А хочешь, я тебя отпущу в город до утра?
– Хочу, – не стал я скромничать, и после смены с наряда ушел в город с ночевкой.