Ой-Ля-Ля или Только, Без Обид

 светлой памяти Дома Цеха Пр.Ав.               

             СЦЕНАРИЙ.
полнометражный,художественный фильм-сказка в стиле "жёсткий,русский эпос".

                "Ой-Ля-Ля или Только Без Обид"

 Начало фильма:после того, как на чёрном экране, бегущей, телетайпной лентой, ненадолго, появились и в полной тишине, быстро изчезли все титры, по очереди, представившие создателей фильма, главные, и второстепенные роли, массовку, и отдельные слова благодарности всем, кого надо поблагодарить, перед зрителем происходит следующее - на экране, на десять-пятнадцать секунд, и тоже - в полной тишине, с правой стороны к центру, появляется, и колышется как флаг, само его название - язык русский, шрифт крупный, печатный, классический; цветовой фон - белым по чёрному; потом, название, словно улетая куда-то вовнутрь экрана, тоже изчезает, и на экране, плавно возникает первый, вступительный кадр фильма.
Это - кадр-обзор с небольшой высоты, на одну-две-три минуты: Дальний Восток. Город Биробиджан. Конец ХХ века. Лето. Июнь. Суббота. Полдень. Ни ветерка. Ни звука. Очень-преочень жарко.
Точнее - запредельно жарко для этого региона, для этого города и для этого времени года.
Листья, как подвядшие цветы, уныло, висят на деревьях и кустах без какого-либо движения, и шелестения.
Трава, точно так же, уныло лежит на земле.
Асфальт и все, городские строения раскалились от вездесущего Солнца, и над асфальтом наблюдаются миражеобразные, зрительно-заметные волнения горячего, летнего воздуха.
Тополиный пух, непадающим снегом, эфирно, шевелится в этих волнениях.
А почти расплавленный свет, перпендикулярно к городу, висящего Солнца, сказочным образом, переливается в этих пушинках.
И абсолютная тишина./операторы знают, как всё это, реально и правдоподобно, показать за короткое время./
Дальше, камера, постепенно, фокусирует внимание зрителей на следующем: перед ними - крупным планом появляется, идущая от городского, железнодорожного вокзала, абсолютно прямая, асфальтированная улица с односторонним движением.
Табличка на её, самом первом доме, сообщает, что это - Октябрьская улица.
Затем камера оператора продвигается немного дальше по улице и зрители видят - Дом под номером три.
Дом этот - двухэтажный, построенный буквой "Н".
Он в стиле коллективизации и новостроек тридцатых годов ХХ века.
Рубленный из необшитых, толстых брёвен, выкрашенных в тёмно-зелёный цвет, со множеством старостильных окон, крытый листовым, гофрированным железом и без особых, архитектурных излишеств./высота и  стороны его обзора всё время меняются/   
С парадной стороны этого дома, по всей его длине, выше-ниже, висят несколько разноразмерных и разноориентированных, по смыслу, вывесок.
Одна из них, самая заметная по размеру и цветовой гамме, ненавязчиво, но однозначно гласила - "ЦЕХ ПР.АВ." /крупный,замедленный кадр этой вывески/
После чего, крупный план Дома Цеха Пр. Ав., постепенно тает и плавно переходит в перспективу, вдоль, всей Октябрьской улицы по направлению к реке Бира.
А там - в самом конце этой перспективы, со стороны городской Филармонии, сразу видится, бегущий по дороге, человек.
Вначале, он слабо различим - слишком, большое удаление для человеческого зрения /метров двести, примерно/.
Но согласно киноэффекту - камера оператора и киногерой, стремительно, приближаются навстречу друг к другу, и через две-три-четыре-пять секунд, максимум, становится понятно, что по абсолютно, безлюдной и бесшумной улице, прямо по её проезжей части, очень-очень-очень быстро, как на соревнованиях по бегу, когда ставят рекорды, что есть мОчи, бежит, чем-то, сильно встревоженный мужчина, с реально заметными волнениями, смятениями и переживаниями на своём, бородатом лице.
На вид ему - лет тридцать-тридцать пять.
Он, выше среднего роста, плотного, а точнее сказать, крупного - килограмм сто, телосложения, светлорусо-длинноволосый, с красивой, ухоженной, "шкиперской" бородой без усов, с волосами, собранными на затылке длинным, до плеч, хвостом, и с широкой, красивой тесьмой вокруг головы, контролирующей его причёску.
Это - Игорь/ФЕФ/.
Он в белой, с короткими рукавами и полностью расстёгнутой, шёлковой рубашке на выпуск, в чёрных, узких в обтяжку, настоящих, американских джинсах, и в белых, на босу ногу, плетённых кожанных сандалиях. /оператор показывает всё это подетально/.
Игорь, сильно потеет из-за жары и своего, очень-очень, быстрого бега.
Его лицо, борода, шея и излишне густоволосатые, грудь, живот, и руки - в потных каплях, каплищах и подтёках.
Рубаха и джинсы, откровенно, липнут к телу, а сандалии оставляют на асфальте мокрые следы, которые, через пару-тройку секунд, бесследно испаряются.
И с каждым, своим шагом, он прибавляет в скорости и уже, не бежит, а реально несётся в сторону Дома Цеха Пр.Ав.. /крупный и поступательный план, бегущего Игоря, во всех, его деталях и мелких подробностях./
А он/ФЕФ/, тем временем, стремглав, пробегает мимо эфэсбэшного управления и их сквера, которые промелькнули с правой его стороны, а с левой - городской Дворец Культуры, окружённый своим сквером.
Затем, он пересекает улицу им. Шолом-Алейхема, которая идёт поперёд Октябрьской.
Дальше - так же, скоротечно мелькают, справа - бывший Центральный гастроном с торца /там раньше была "Булочная"/, кинотеатр "Родина" с большими, и яркими афишами кинофильмов, а слева - начинается Сквер Победы, среди деревьев которого, виднеется Православная Усыпальница.
Затем, мимо него, по правую сторону, так же промелькнули - автобусная остановка, телефонные будки, деревья, ларёк, "Рыбный магазин" /в последствии - "Чарли"/, а по левую - продолжается Сквер Победы со Стеллой Победы над фашизмом на открытом пространстве с Вечным огнём возле неё.
Ну и конечно же - по ходу движения Игоря, промелькнул, и весь остальной, сопутствующий, мелкий и покрупнее, городской интерьер.
При этом - вокруг нет ни машин, ни людей, ни собак.
Вообще, никакого движения, кроме Игоря.
Нету, даже, птиц и насекомых.
На улице тихо и жарко.
Очень-очень жарко.
Сразу после "Рыбного", Игорь, на полном ходу, юзом, заворачивает направо, в малюсенький скверик, сходу перепрыгивает там через лавочку со спинкой /даже не задел/, потом, резко, на лету, поворачивает налево, в Цеховский скверик, потом, ещё раз налево, во внутренний Цеховский дворик, и бежит в сторону, настежь, открытой Цеховской двери, и на самой, допустимой, для такого, крупного человека, как он, скорости, влетает в эту дверь, и тут же, громко, и сверх-моментально, захлопывает, и закрывает её изнутри.
Большую, тяжёлую, деревянную, двухстворчатую, Цеховскую дверь, он за одну, неполную секунду, закрывает на все, что есть на ней, замки, шпингалеты и крючки, и незамедлительно бежит / стартует/, через две ступеньки на третью, по Цеховской лестнице, вверх, на второй этаж. / камера всё это время, неотступно, следует за Игорем, оператору надо будет, заранее, потренироваться, что ли; так как основной линией в сюжетном начале фильма являются - динамика действий и резвость смены событий./   
Так вот - своей левой, мокрой от пота, рукой, Игорь, быстро и цепко, хватается за перило Цеховской лестницы /на самом же деле - это капитальный, деревянный, лестничный марш, как в подъезде/ ,и мощными рывками, как, только что встретивший гоминоида, альпинист, помогает себе, подыматься /взлетать/ на второй этаж Цеха. /камера за ним/.             
А дальше, происходит следующее: камера оператора, типа, обгоняет Игоря, и тут же, на экране начинает идти скоротечный, но крупноподетальный обзор помещений на втором этаже Цеха.
Камера, за несколько секунд, показывает стильную и авангардно-уютную комнату для приёма гостей, и друзей Цеха, потом, следующую комнату, где разместились кухня, посуда, умывальник, и прочие бытовые, и хозяйственные предметы, и предметики, и плавно, слегка опережая Игоря, проникает через приоткрытую дверь в спальню, где в лёгком, ярко-красном домашнем халатике, тапочках и учительских очках, преспокойно, и в полном одиночестве, полусидит-полулежит на диване, и шёпотом, читает по-английски толстую книгу без иллюстраций, супруга Игоря - Галина.
Ей, примерно, лет тридцать, она - тёмно-русоволосая, симпатичная, хорошо сложенная  женщина с умными глазами и красивой улыбкой.
А так как, больше никого вокруг нет, то вокруг - тишина.
Только, лёгкий-лёгкий шумик /одинокий шелест/, работающего напротив её, вентилятора и разгоняемого им по кругу, воздуха.
Причёска Галины /волосы до плеч/, слегка, реагирует на эти дуновения.      
И тут - неожиданно, и трижды внезапно по невоспитанности, и почти сорвав с петель одновременным ударом обеих рук, их бело-зелёную, слегка приоткрытую, фланелевую дверь, в комнату врывается, запыхавшийся от бега, Игорь, предельно копируя всей своей аурой, энкэвэдэшного омоновца, или даже, гестаповца, конкретно опаздавшего с обыском, арестом или расстрелом.       
Их, бело-зелёная дверь, сильно и более, чем громко, бьётся об угловую стену так, что все большие предметы, и предметики поменьше, стоящие, и лежащие на комоде, полках, и столе, а так же - все висящие во множестве на стенах, и потолке, картины, и картинки /все подлинники/, и всё-всё остальное, что было в комнате - включая "гнездо" /жёсткая, деревянная конструкция над диваном и дверью - уютное место для уединённого сна и отдыха/, и саму Галю, вместе с диваном, зашевелились, закачались, подпрыгнули, и зашатались.
Дверь, по обратной инерции удара, возвращается в дверной проём и наглухо захлопывается. Надрывно и истошно, почти как живая, щёлкает металлическая собачка замка.
Некоторые их личные вещи /на усмотрение режиссёра/ падают со своих мест на пол.
У Гали полностью сбивается зрительный прицел глаз на текст книги.
Вот таким вот, значит, образом, Игорь врывается в их спальню и прямо, с самого порога, конкретно запыхавшимся фальцетом /сиплая истошность/, и на самых своих, высоких, и истерических тонах, кричит/орёт во всё горло/: "Галя!!! Галя-я-я!!! Галя - вставай!!! Вставай - Галя!!! Вставай - быстрее-е-е-е!!!".               
Тут, воздух у него в лёгких заканчивается, он замолкает и останавливается на одну-две-три секунды, смотрит на Галину, горящими от перевозбуждения, глазами, переводит дух /востанавливает дыхание/, и явно, о чём-то, очень, и крайне напряжённо, всё время думает/
Потом, совершенно, не давая Гале опомнится и переварить увиденное, Игорь, как гибон - одним, очень резким и интенсивным телодвижением, без разбега, и подготовки, подпрыгивает к дивану /это - метра три с поворотом в воздухе/, и обеими своими руками хватает Галину за ту руку, которой, она в это время, держит книгу.
После чего - неоправданно сильным и резким рывком, ставит её на ноги.
В результате чего, распушив, напоследок, страницы, книга, тут же летит, далеко в сторону, а тапочки с её обеих ног - один за другим слетают с её ног.
Одновременно с этим, её учительские очки сползают у неё с переносицы и падают на пол.
Халат, при этом, эротически /по-взрослому/ распахивается и  медленно, так сказать, опускает свои крылья.
Но Игорь, ничего этого, как бы даже и не заметил.
Типа, он не видит всего этого, потому что мозг у него, полностью, занят чем-то, очень и очень, важным. /камера в метре от них и показывает, сразу, их обоих/.
Галина, откровенно и это - естесственно, не понимает, что же, именно, происходит с её мужем, и начинает волноваться.
Она, предельно недоверчиво, смотрит на Игоря и в её глазах, появляется страх.
Она тут же, спешно начинает, по православному, креститься свободной рукой, попеременке, осеняя Святым Крестом - один раз себя, один раз Игоря.
И так, она делает несколько раз, непроизвольно шепча губами: "Чур нас,чур..." /секунд пять или десять на экране идёт крупный план Галины, её встревоженного лица, особенно, выражения её глаз./
В глазах же Игоря /теперь на экране - крупный план его лица и глаз, особенно зрачков/ явственно читаются, можно даже сказать - пульсируют эмоциями: принципиальные гнев, ярость и возмущение.
А вместе этим, на его лице, тут же проявляются - запредельная забота, и такое же, запредельное бесспокойство за кого-то, или что-то, но точная адресность этих его чувств, пока, до конца непонятна.
Он более, чем перевозбуждён.
Можно, даже, сказать - он перевзбудоражен.
Но, это перевозбуждение у него - понастоящему сосредоточенное и я бы, даже сказал - нацеленно-направленное на что-то важное, в смысле - он не пьяный. /в это время, вся их комната, примерно 27 квадратных метров по площади и высоким, четырёхметровым потолком, показывается со стороны входной двери, и они оба, всё время в кадре; эпизодически кто-нибудь из них показывается крупнее, в смысле - акцентированее и детальнее, но ненадолго, особо не зацикливаясь на ком-то одном./
- Игорь?!?!?! Милый!!! Что - с тобой?! - вдруг, неожиданно громко, но при этом очень-очень неуверенно, спрашивает, а скорее всего, просто восклицает, морально парализованная таким, необычно бурным поведением мужа, Галина.
А Игорь, как бы попрежнему, не видя и не слыша Галиной реакции на такое его поведение, и видимо, считая его нормальным, отпускает её руку, быстро наклоняется, и быстро-быстро подымает с пола своей левой рукой её очки, а правой рукой - одновременно, оба её тапочка, собирая их в пригоршню.
И так же, быстро-быстро, не разгибаясь, присев на корточки, обувает на Галины ноги, один за другим, её тапочки, а молнееносно разогнувшись, и встав в полный рост, надевает ей на лицо очки.
И тут же, попрежнему ничего не объясняя ей, бросается /один прыжок - гибон/ к стоящему в углу комнаты, большому, старомодному комоду, реальным рывком открывает там нижний ящик /выдёргивает его совсем, ящик падает на пол/, и достаёт из него чёрную, солдатскую каску немецкого образца /вермахт/, времён Первой Мировой Войны /с рожками/, и две большие, настоящие, противотанковые гранаты с длинными, чёрными ручками, которые он ложит вовнутрь перевёрнутой каски, и ставит каску на её рожки рядом с собой на пол. Затем, он очень резко открывает в комоде следующий ящик и достаёт оттуда большую, двухлитровую примерно, аллюминевую, туристическую фляжку зелёного цвета, по смыслу сюжета, естесственно, под завязку, заполненную чем-то жидким.
При этом, он неосторожным движением одной из своих ног, переворачивает чёрную каску, противотанковые гранаты выпадают из неё, и откатываются чуть-чуть в сторону.
Но он, в этот момент, занятый доставанием зелёной, аллюминевой фляжки, не обращает, пока, на это внимания.
И всё это, он делает до смешного /гротеск/ очень-очень быстро, как мультипликационный конвейер, и абсолютно - без лишних движений. /здесь,главное - сверхдинамика совершённых и законченных действий героев, при киношном минимуме их телодвижений, потому что, как-то надо, с самого начала, чем-то, сразу привлечь внимание зрителя.а камера, попрежнему, одновременно, показывает их обоих, но Игоря на первом плане, более подробно и подетально./
Чуть погодя, камера плавно переходит на Галю, ставя, теперь, её на первый план.
Она, полностью парализованная и напуганная происходящим, неотрывно, а скорее всего - заворожённо, смотрит /следит/ за руками своего мужа, её зрачки увеличиваются с каждым его движением, и в конце концов, достигают своего предела, после чего - она больше не может сдерживаться, и у неё на глазах появляются, и накатываются горячие слёзы, которые -одна за другой, обильным, солёным потоком, текут по её щекам, а затем - крупными каплями впитываются /мокрые пятна/ в её красный, домашний халатик.   
Игорь же, достав все эти, вышеописаные штуки из ящиков комода, тут же - одним, обширным, круговым движением обоих рук, сгребает их на полу, и типа - охапкой, ложит всё это хозяйство, на стоящий рядом с ним, полированный стол.
То есть - на их, антикварного вида и стиля, круглый, с гнутыми ножками, письменно-обеденный стол.
Кстати, их комод и диван, тоже выглядят как, подобраные со вкусом, и изыском, конкретные раритеты из одной, и той же, временной эпохи, уходящей в глубь истории лет на пятьдесят-шестьдесят, может быть, даже - семьдесят.
И сразу же после этого, вообще не останавливаясь ни на секунду в своих движениях, он двумя руками хватает чёрную, немецкую каску, и тут же, подбегает /прыжок/ к неподвижно стоящей Галине.
Она же, если сказать по мягче, сейчас, запредельно расстроена, происходящим у неё на глазах, сумашествием её мужа и просто - молча плачет.
Игорь же, не смотря на эту, ярковыраженую, Галину реакцию на его поведение, тем не менее, продолжает свои, приводящие её в недоумение, необъяснимые действия.
Он, предельно быстро и неожиданно умело, одевает эту немецкую каску ей на голову, и сразу же - одним коротким и сильным движением /очень резким/ затягивает касочный ремешок у неё под подбородком.
И это - как раз в тот момент, когда она собиралась /в смысле - настроилась/ у него что-то спросить.
Но рот у неё не успевает открыться, её язык замерает в полудвижении и на неё находит окончательный психологический столбняк.
Теперь Галя, может только плакать и просто, смотреть на Игоря.
Но мимолётом, Игорь, всё ж таки, увидел Галины слёзы и прочитал в её глазах её тяжёлый вопрос, но не понял его, и успокаювающе, поцеловал Галю, поочерёдности в каждый рожок на этой каске, потёрся, как бы в тяжёлой грусти и печали, одну секунду бородатой щекой, а лучше - даже, две секунды, о сферическую поверхность новой, Галиной "причёски", и ещё раз заглянув ей в глаза, вытер на её лице ладошками слёзы, после чего - глубоко-глубоко вздохнув, сказал:"Не сей-час, малыш...извини...".
Затем, тут же, быстро развернулся к столу и тут же,- обратно к Гале, и как бы довершая свой ответ, сунул ей в её небольшие карманчики /их на халате у Гали два/ по одной длинноручковой гранате в каждый карман.
И опять, моментально, как покойный М.Джексон, развернувшись на месте, он очень широко шагнул к столу, и достал /выхватил/ из-под фиолетовой скатерти на их круглом, антикварном столе, незаметный /типа/ до сих пор, большой, сверкнувший чёрным металлом, пистолет "Маузер С-96 Боло" без кабуры, и опять, моментально /М.Джексон/ развернувшись на месте, тут же, сделал обратный, широкий шаг, и оказался рядом с Галей.
Взял её за правую руку, согнул её в локте ладошкой кверху и с размаху, вложил этот пистолет ей в руку.
А потом, аккуратно, но очень плотно и очень быстро, обвил Галины пальцы вокруг пистолетной рукоятки, и громко, по-ковбойски лихо, присвистнул.
После чего, снова, молнееностно вернулся к столу, и буквально, двумя движениями, пристегнул фляжку /по смыслу - она полная/ себе к кожаному, брючному ремню за спину.
И тут же, не прерывая движений с фляжкой, он делает шаг вправо, и берёт /хватает/ обеими, только что осводившимися от фляжки, руками, лежащий на комоде, ещё нераспечатанный блок сигарет "Бонд стрит", и одним, каратиским ударом об колено разламывает его пополам. Выпотрашивает с обоих половин пачки на комод, и обеими руками, очень-очень поспешно и суматошно, распихивает семь пачек по карманам своих джинсов, и рубашки, а последнии три пачки, резко переместившись, засовывает в Галины карманы, рядом с гранатами.
Галя, молча, смотрит на всё это, своими, вытаращенными глазами и попрежнему - не пошевелится.
Она - в шоке. /камера, всё это время, в метре-полуметре от них и они, оба - смотрятся крупным планом/.
А тем временем, справившись с сигаретами, Игорь ловко берёт /подхватывает на ходу/ со стола одной рукой под мышку "Мишку" /японский двух-кассетник "Сони", давно ставший членом их семьи/, смыкает пальцы другой своей руки на левом Галином запястье, смотрит ей в глаза и военно-приказным тоном, как буд-то перед ним плац, и там стоит тысяча человек, кричит ей в лицо /опять орёт во всё горло/ : "Лэтс гоу, Галя! Бегом! За мной! Марш!!!".
И они стали, очень стремительно, подыматься по вертикальной, похожей на шведскую, в пару метров в высоту и столько же в ширину, деревянной лестнице в своё "гнездо" - в свой спальный отсек под потолком комнаты, красиво и надёжно выполненный из светло-жёлтого, залакированного дерева, и снизу, похожий на террасу для прогулок лилипутов. /камера пошла за ними/.
Стремительность и скоординированность движений, и действий Игоря, их логическая последовательность, поражают Галину до глубины её психики, и она вынуждена, полностью подчиняться ему /последствия шока/, и повторять все его движения, с его же скоростью.
Они моментально залезли /взлетели/ по лестнице в "гнездо" и на согнутых коленках - Игорь первым, Галя за ним, быстро, и смешно семеня ногами, и вульгарно виляя ягодицами, побежали в правый дальний угол "гнезда". /главное здесь - динамика/.
По пути у Гали со ступней слетают её домашние тапочки, а Игорь, на ходу, и сходу, толкает "Мишкой" /крупный план толчка/ на боковой стене "гнезда" восьмую справа облицовочную доску-вагонку, и на потолке, в самом его углу, без какого-либо скрипа, быстро, как мышеловка, сразу же открывается секретно-потайной люк на чердак, умело замаскированный под небольшую, метр-на-метр, живописную картину маслом /подлинник/ в стиле экстремистко-сюрреалистической эротики, написаную известным, русским художником О.Черновым. /на экране крупный, акцентированный кадр этого открывания/.
Галина, прожившая с Игорем больше пяти лет, про этот люк, даже, не знала, и увидев его открывание /эмоциональная вспышка на её лице/, окончательно впала в депрессуху, в смысле - перестала удивляться поведению мужа, в принципе.
Дальше - протолкнув /закинув/ в люк первыми, Галину, потом магнитофон, Игорь сверх-стремительно и динамично, словно он - спецназ-профи, одним рывком рук, тоже залетает на чердак.
Он появляется на чедаке, как Бэтмэн - сразу и неоткуда, и тут же, едва коснувшись ногами чердачного пола, захлопывает одной из них /любой/ дверцу люка, обратно.
Со стороны комнаты, замаскированный под картину люк, абсолютно незаметен и зрительно, никогда даже, не подумаешь, глядя на это место, что там есть люк. /крупный, придирчивый стоп-кадр этого места из комнаты, секунд на десять, с высоты среднего человеческого роста/.   
А по ходу всех этих, только что показанных, действий, событий и их, семейных телодвижений, всё это время, с улицы в открытые форточки окон, в комнату, идёт такой вот, звуковой фон - вначале полная тишина, но примерно, как только Игорь вбежал /ворвался/ в комнату, постепенно-нарастающе, как бы из далека, и как бы из-под земли, стал доноситься /проникать в уши/ гудящий, и волнующий, как приближающееся землетресение, лёгкий, и вибрирующий шум.
По-первости, еле слышный, скорее - просто осязаемый нервами, шумок.
Но с каждой секундой этот, как бы земляной шумок, всё усиливается и усиливается в громкости на какую-нибудь одну сотую тона /понадобится хороший звукооператор/, и постепенно превращается в реально слышимый шум.
В конце концов, всем сидящим в зрительном зале, становиться понятно, что этот шум исходит от движущегося по обширной территории, преогромнейшего колличества людей.
И судя по усиливающейся громкости, все эти люди, движутся в направлении Дома Цеха, и что они, явно, чем-то возбуждены, и явно, чем-то более серьёзным, чем водка.
В общем - этот фон, должен, как бы нагнетать нервозность, страх и неопределённость на зрителя, тем самым, ещё сильнее, подогревать его интерес к фильму.
Теперь вернёмся к событиям на экране - после того, как Игорь, Галя и "Мишка"оказались на чердаке, происходит следующее продолжение этих событий - ...от бесчисленных и типа, бесконечных как звёзды /ассоциация/ дырок, и дырочек в раскалённой Солнцем, железнолистовой крыше, на чердаке царит обстановка поздне-вечернего, экваториального полумрака.
И повсюду, и везде, насколько это было видно /небольшая подсветка/, стоят высоченные, метра два, и больше, загадочные пирамиды из, как бы больших ящиков, тщательно накрытых пыльным брезентом неопределённого цвета. /двух-трёх-пяти-семи-секундный обзор чердачной обстановки без заглядывания в тёмные углы./
И всё это смотрится, в определённом смысле, очень романтично, примерно, как в кинофильмах про Индиану Джонс - гробницы, лабиринты, фараоны и настоящая африканская жара...
продолжени следует.