Дети войны

Предисловие
- Желание написать книгу о своей жизни о людях с которыми мне пришлось учиться жить   и работать, преодолевать все жизненные радости и невзгоды, но всё как-то не было времени, а вот сейчас много его, И вот распечатав восьмой десяток лет решил всё же набраться сил и выполнить свою   мечту.   Насколько она будет выполнима - покажет время. Дай бог, говорят, здоровья и сил,чтобы завершить задуманное. Наверное это будет сделать не легко.Сев за компьютер, я только тогда понял, как это не легко овладеть им и научиться печатать. Но овладев им, я понял, писать черновик - это намного труднее, чем печатать на компьютере.
   
               



               
               

    
    ДЕТИ    ВОЙНЫ               
                « О, жизнь - надежды, юные года-мечты крылатые,
                всё сгинет без следа!»               
   

               

Шла Великая Отечественная война. Сколько себя помню, а это когда мне было    всего три года, мы жили с мамой на ферме Лебяжей, хотя там не было ни озера ни лебедей, а были большие леса состоящие из берёз и осин, в которых было много ягод  клубники и костяники. Мы с мамой и ещё одна женщина с мальчиком моего возраста, его звали Витя Кольяк,  жили очень бедно, но дружно. Матери уходили рано утром на    работу а мы сидели дома с Витей  одни. В какие играли игры, я этого не помню. Помню    только, что нам   ставили чашку с картошкой и  с молоком и если был хлеб то было   немного, а часто и его не было. Потом на краю поселка построили небольшой детский садик и всех детей поселка перевели туда .Возраст был разный, но это нам не мешало играть дружно .Рядом был лес и поляна на которой мы играли и откуда я однажды ушел никем незамеченный и заблудился в этом лесу. Меня искали полтора суток всем поселком. И нашла меня девочка лет двенадцати, спящим под кустом. Её звали Крутилина Лена. После службы в армии, я поехал в этот посёлок и встречался с ней. Мы долго с ней разговаривали. Она мне многое  порасказала из прошлой жизни, а она была не-из лёгких. Когда отца взяли в 1942году на фронт то у меня родился братик. Мать моя его очень любила, но он прожил недолго.Да это и должно было случиться. В таких условиях как мы в то время жили другого и не должно было и быть. Как только я выжил только одному богу известно. Запомнилось мне ещё два случая жизни в этом поселке это когда  приехал к нам мой дядя Яша.Он был старше меня на десять лет .Мы с ним пошли гулять по посёлку.А у нас в посёлке был верблюд.На нем доярки возили молоко во флягах с фермы на сливкоотделение. Я прожил в Сибири всю почти жизнь,но больше никогда не видел верблюдов в этих краях, И вот встречается нам этот верблюд и дядя Яша садится на повозку с флягами и кричит мне , что он поедет домой,а я бежал за повозкой и плакал горькими слезами. Наверное в такие годы детства всегда отпечатывается в мозгах что-то особенное которое запоминается на всю жизнь.А ещё один случай, который я вспоминал часто так как он был связан с моей будущей профессией. Мы с другом Виктором сбежали с садика на машинный двор .Там комбайнёры готовили комбайны куборке урожая,Мыподошли и наблюдали за их работой.Они что-то крутили потом что-то ещё делали и нас не прогоняли.Они опять начали большим рычагом крутить и вдруг что-то как загудит да заревёт.Мы такого не слышали никогда.С перепугу мы рванули бе-жать так,что только нас и видели там,больше мы туда не ходили.А вскорости приехала моя баба Уля на быках и привезла мне одну шоколадную конфетку, которую я до этого не то чтобы ел, но никогда и не видел. Мы загрузили в телегу жёлтый сундук, сели и поехали жить к бабе Уле в деревню Елизаветинку Чистоозёрного района Новосибирской области,где и прошли мои детство и юность.
Избушка в которую мы приехали была оче-нь старой и очень холодной. Внутри её сто-
яли три столба которые поддерживали мати-цу на которой лежали крючья т.е.палки,а на-них держался потолок .Стены были обмаза-ны глиной и побелены белой глиной котору-ю копали в лягах и запасали её на зиму.
             

ЖИЗНЬ в ЕЛИЗАВЕТИНКЕ.
«Вот моя деревня,вот
мой дом родной!»
               

По рассказам моей бабушки они переехали на это местожительство когда ей было восемь лет, а она родилась в 1880 году. Это значит, что    заселение было в1888 году. Как они добирались сюда баба Уля не рассказывала. Деревню назвали Пёстровка. Почему её так назвали я не знаю. Когда они приехали на место жительство каждая семья готовила для себя жилье. А жильё делали в земле т.е.копали ямы, чтобы поместилась вся семья, сверху закрывали лозой, а потом засыпали землёй. Делали отопительные печи и вот таким образом прожили первую зиму. Говорили, что зима была очень холодной и снежной, но весной получили землю, деньги на приобретение скота, орудий труда для обработки почвы, сенокосилки, грабли, плуги и др.   инвентарь. Наделили всех приезжих землёй, а земли здесь было очень много. Даже родился тогда  анекдот: ,,Сказали хохлу вот отсюда бежи, сколько пробежишь вот то и твоё. Побежал мужик а сам думает - ,,Хватило бы сил побольше ,,Бежал бежал выбился из сил упал и начал ползти ползком,совсем обессилел протянул руки и сказал:,,И це моё,,Так ему хотелось взять побольше сибирской земли. Так образовались единоличные наделы которым дали названия по фамилиям, Довыденков дол , Медведева грива, Пушкина Грива, Кучеренков дол , Крутухина грива, а так же поделили и колки (лес),который находился на той территории где была отведена земля ,Ковалёв колок,Медведев,Сергеев,Гордеев,Панюкова ляга,Крутухина ляга и мн.другие.Государство помогало приобрести посевной материал,лошадей
овец ,коров,  семена.Покупали всё это у местных жителей чалдонов,которые проживали на этой территории, называлась она  Юдинской волостью.Центром было село Юдино,которое стояло на берегу озера Чаны,
Где была церковь на всю волость. В волости было пять деревень .Это такие деревни как Юдино, Малая тохта ,Большая тохта, Старый Кошкуль,Песчаное, в последствии переселёное и названо было Ново Песчаное,а переселили его от озера Чаны, потому что его стало затапливать так как стала в озере подниматься вода,а она в нём поднималась периодами,
так рассказывали старожилы,да и мы потом это наблюдали в течении своей жизни. Когда вода поднималась в озере становилось очень много рыбы,а когда вода уходила то и рыбы становилось мало,всё зависит от природы.
Село Юдино было центром и называлось Юдинской волостью.Сообщались трактом, а от села Юдино могли плыть на баркасах через все Чаны до Барабинска.Это было, когда не было ещё железной дороги.Но вот наехали переселенцы ,построили деревни, поделили земли и стали жить,поживать да добра наживать.В этой волости много деревень, это такие как Журавка,Ели-
заветинка,Романовка,Павловка,Мироновка,Варваровка,Новокрасное, Кошкуль Новая Кулунда,Заячье,Комарье.Малиновка, Григорьевка.Георгиевка,Польяново,Юхлинка,Черемушки ,Граничное,Новая Деревня, Пушкари,Ольховка,Орловка,НовоПокровка,Чебаклы,Канавы. В настоящее время остало-сь 29 деревень из 45.Население уменьшило-сь также в 2раза. Но вернемся в Елизаветинку. В конце 19 и в начале 20 веков село строилось очень быстро. Одна улица была длиной 3км и начала строиться вторая улица. Дома строили из местного материала это из местного леса( берёза и осина),а также из глины. Глину брали в основном белую(беляк) и смешивали её с соломой. Делали так называемый замес. Месили замес лошадьми и поливали водой. Когда замес был готов оставляли его на сутки закрепиться.Кэтому времени готовили под фундамент канаву по размеру до-
ма   или  чуть  шире стены дома, потом делали опалубку вокруг фундамента из досок или из тёсаного леса и затем заливали замесом. Получалась стенка дома, которая должна отстояться не менее суток(закрепиться). А затем поднимали опалубку выше и снова заливали замесом и так пока не поднимутся стены до нужного уровня.Потом делали потолки и крышу. Дом получался прочным и тёплым. Делали ещё дома из пласта глины т.е.пахали в лягах дёрн,где была белая глина, резали лопатой пласты на определённый раз
мер и из этого пласта выкладывали стены из-бушки.Пола были глиняные. Я лично пережил три такие избушки. Избушки надо сказать были тёплыми. Белая глина не пропускала воду, а дёрн холод.Таким же способом делали сараи,где держали скот(коров,лошадей,овец) Таким тяжёлым трудом обживали наши предки суровую далёкую Сибирь Матушку.Я иногда думаю сколько нужно было вложить труда, чтобы окопать огороды канавами шириной в метр и глубиной в метр ,а огороды были по 40-60соток т.е. по полгектара. И всё засевали:луком, картошкой,капустой,свеклой,огурцами, редькой,помидорами, морковью с редиской и подсолнухами. Все эти семена были привезёны из «Росеи», так называла свою бывшую родину моя бабушка баба Уля или Ульяна Моисеевна Черторизская, которая прожила в этой деревне 80 лет, а всего 90 лет в общей сложности. Вот в эту деревню мы с мамой и приехали жить.Избушка была очень старая. Пола, как такого не было, а был земляной помазаный глиной смешанной с конским навозом. Вот такой пол высыхал .Его потом опрыскивали водой с веника чтобы небыло пыли и он выглядел в общем неплохо.Шла война - мужики почти все были на фронте, кроме раненых и подростков, которые все работали в колхозе, начиная с десяти лет. В десять лет садили верхом на лошадь в руки давали вожжи чтобы мог рулить лошадью. Уздечка которая  была одета на морду лошади имела подуздок,  который  мы  называли удилами.Удила вставлялись в рот лошади,а они были железными, поэтому любой ребё-нок мог справиться слошадью. До двенадцати лет эти мальчики работали на сенокосе, возили волокуши с сеном к стогу , а девочки лет по 13-15 накладывали с копен сено на волокуши, а женщины метали это сено в стога.У всех этих женщин мужья или воевали на фронте или погибли на войне ,а мальчики 12-14 лет работали на граблях т.е. сгребали сухое сено в валки, а затем из валков делали копны. По взрослее ребята 13-15лет на лошадях косили траву на сено,а вот если парню исполнилось 16 лет то он уже работал стогомётчиком
а это была уже мужская работа.Эти ребята работали и на других тяжёлых работах:пахали на быках,сеяли,возили зерно на поле,а осе-нью с поля в заготзерно. Мужики, которыепришли с фронта ранеными, работали в основном не на тяжёлых работах, кто учётчиком, а кто конюхом, а кто бригадиром, а так же и ихдети, которые не работали в колхозе или ра-
ботали,но очень мало. Жены этих мужиковообще не работали. А мужики не толькообслуживали своих жён, но прихватывали и на стороне, а их было вполне достаточно. Но вот закончилась наконец-то война .Стали приходить с фронта солдаты, многие покалеченные.С фронта не вернулись мой отец Долганов Александр Васильевич и мой дядя Довыденко Григорий Иванович. Вернулся с фронта только мой дядя Довыденко Леонид Иванович. Я очень хорошо запомнил этот случай в жизни.Было это накануне праздника Великой Октябрьской революции т.е.7 ноября 1945 года.Он мне помню привёз деревянные пушки,танки.Я еще помню, что соседу, Ивану Хлистунову, моему ровеснику, отец привёз железную пушку,которая стреляла и очень нравилась нам,а я обижался, почему мой дядя мне не привёз такую пушку.
7 ноября 1945 года особенно мне запомнился.Был праздник, многие вернулись с войны. Праздновала вся деревня…Мы дети сидели по домам так как выйти на улицу было не в чем. Мы жили в избушке четверо, моя бабушка Довыденко Ульяна Моисеевна, моя мама Долганова Надежда Ивановна и самый младший дядя Довыденко Яков Иванович и Я. Теперь жил с нами и дядя старший. Дома, если это можно было  назвать домом,был я и бабушка. Она взяла верёвку и пошла с ведром за водой ,напоить корову и овец,а я сидел на большом ящике у окна.На улице выпал снежок ,так хотелось на улицу,но было выйти не в чем. И вдруг откуда не возьмись на большой скорости в стену и окно влетает автомобиль.Я вместе с ящиком улетел к печ-
ке.Стена разрушена,окна нет.Я успел заскочить на печку.Машина начала задним ходом выезжать на улицу.Сбежать пьяным дружкам не удалось.Набежал народ ,прибежали фронтовики и поколотили немного пьяных дружков ,но не сильно так как они ещё были нужны для заделки стены. Быстро собрали народ и поехали за пластом чтобы быстрее заделать стену, и к вечеру стена была задела-на.Потолок как не странно не обвалился посреди комнаты стоял столб под матицей поэтому крыша и не обвалилась.Вот только окна уже не было .Было только одно окно и то очень маленькое.Вот так  зимовали в темноте,а весной построили новую избушку немного побольше и светлее старой, в которой прожили до 1959 года. Дядя Лёня, так я звал старшего дядю, придя с фронта начал заниматься спекуляцией( коммерцией). Ездил в Москву привозил товары и продавал нелегально иногда на районном рынке(базаре).Деньги копил на свадьбу.Хотел жениться на красивой девушке. Летом построили хату опять же из пласта рядом со старой. Она пригодилась для сарая, где содержали овец, кур,гусей и телят с коровой.Им было здесь тепло.ДядяЯша ходил в школу.Мы часто с ним спорили когда он приходил со школы из-за одежды.У меня её не было,а мне так хотелось погулять на улице, но он мне не давал.Тогда моя мама,отбирала у него куртку и сапоги ,одевала меня и выпроваживала меня на улицу. Какое это было счастье,  я залазил на старую избушку и там играл в соломе. Была весна ,уже прилетели скворцы, грело солнце,скворцы заливались трелью,то закукарекают,то закудахчут, как курица ,а то запоёт такой трелью заграничной,которой мы никогда не слыхали,ведь скворцы бывают в разных странах иперенимают пение других птиц,а потом поют их у нас. Баба Уля занималась дома по хозяйству,а мама работала в колхозе на разных работах.Дядя Лёня жени-лся на Екатерине Яковлевне Мамлиновой , она жила с родителями не далеко от нас и я её знал очень хорошо.Ко мне она относилась очень хорошо и я её любил и относился кней с доверием.У неё были ещё два брата Виктор и Николай они были ровесники дядиЯши и дружили с ним.Тётя Катя,как я её звал, перешла жить к нам. Им отдали одну комнату, а мы с дядей Яшей перебрались в первую комнату на печь.Мама спала на топчане около печи, бабаУля спала в углу на самодельной кравати .Вдеревне жили ещё два моих дяди – дядя Никита и дядя Миша.Укаждого была семья. У дяди Никиты было четверо детей,а у дяди Гриши трое.Дядя Гриша был старшим из моих дядек.Он тоже воевал,а вот дядя Никита был взят в трудармию.Работал во время войны в Новосибирске на военном заводе. Вскорости дядя Миша с семьёй уехали в Новосибирск. ДядяЛёня занимался спекуляцией, подключил к этому своего племянника Николая, дяди Мишина сына.Он продавал вещи на рынке и по дворам ,пока его не поймала милиция .Его осудили на пять лет. Вот тогда то
и уехала семья дяди Миши в Новосибирск. Николай не выдал дядю Лёню и он остался на свободе, также ещё кокое-то время занимался спекуляцией, а потом ушёл работать в дорстрой мастером. Прятал он деньги в чулок ах за   печкой где лежал лук.Ну я конечно уследил и решил попользоваться,хотя в деньгах ещё не разбирался,Взял одну бумажку и пошел к другуИвану.Унего была сестра Лида. Она то уже знала толк в деньгах т.к. училась в школе и ходила мимо магазина.Мы с Иваном отдали ей эту денежку,а она нам купила
конфет дунькину радость.Мы были очень рады,и потом захотелось нам ещё.А раз захотелось, то нужно было ещё слазить за денеж-
кой.Вот я и полез,взял ,но как следовало
всё сложить не сложил и это усёк дядя.На
меня конечно ни кто не подумал.Весь гнев
пал на дядюЯшу,но он был не виноват.Тогда
в ход пошол ремень да ни какой нибудь,а сол
датский.Мне стало жалко невинного дядю
Яшу, я закричал, что это я взял деньги.Тогда
учинили допрос мне.Я конечно всё расказал
и конфликт в семье был улажен.Меня конеч-но не били т.к.я был ещё малое дитё но пост-
ращали хорошо,что запомнилось на всю жи-
знь.ДядяЛёня был жестоким  и безжалост-ным человеком.Его наверно сделала таким
война .Он на фронте подорвался на мине.Его
нашли раненым румынские санитары и ска-зали местным жителям ,а территория была
занята немцами .И вот ночью одна мать с де-
вочкой пришли на то место,где  лежал боец подвергая себя большой опасности,унесли
его домой и спрятали его на крыше.Они его обмыли, перевязали и лечили. Немцы приходили разговаривали с хозяевами .Это дядя слышал и был всегда готов защищаться.А вот хозяева рисковали и могли быть расстреляны за укрывательство красноармейца.Но все обошлось .Через три дня немцев выгнали и дядю увезли в госпиталь.Там он пролежал  пол года ,а потом опять попал на фронт и встретил конец войны опять в госпитале.Я видел фотографию, где они вдень окончания
войны перевязанные бинтами, но радостные.
Дядя был постоянно в командировках стро-
или дорогу до д. Польяново.Его жена тётя
Катя жила у нас .И вот однажды вечером в
клуб приехал из д.Журавка её бывший жених
и ей кто-то сказал и она побежала в клуб вст-
речалась она сним или нет,но главное дяди
донесли ,что они были вклубе вместе.И ко-
гда приехал дядя с командировки то разрози-
лась такое, что были все в шоке.Екатерина Як
овлевна ви  зжала и извивалась как могла,а дядя не щядя своих сил бил её ремнём с солдатской медной бляхой держа её за волосы.
И вот в бой кинулись остальные наши женщины защищать тётю Катю,а мне тоже её было жалко, но я думал,зачем ты пошла в клуб, у тебя ведь есть муж .Ни кто не поймёт этих женщин,что у них иногда взбредает в головах.
Яша учился в школе последний год заканчивал семилетку и что –то стал последнее время прогуливать и хуже читься.
Кто-то донёс это дяди и опять повторилось, что было и с тётей Катей.
Дядя Яша был избит солдатским ремнём и после этого лежал неделю больной.А после окончания школы уехал учиться в РУ и окончив училище уехал по направлению в город Чирчик в Узбекистан строить новый химзавод и в деревню не приезжал восемнадцать
лет.Он обижен был сильно. Я скучал по нему.
Мы переписывались с ним и он обещал ког-
да нибудь приехать ,писал что скучает.
В 1947 году дядя Лёня уехал жить с тётей Ка
тей в Чистоозёрное.Мне казалось что все были рады и мама и даже бабушка .Я уже за-
кончил первый клас и перебрался с печки
жить в освобождённую комнату уехавшими
родственниками.Там была хорошая деревян-
ная кровать.Мать купила мне одну простынь,
где она её взяла я конечно не знаю,но в то время у нас простыней не было.Спали на са-
мотканных холстах из конопли и укрывались
ими.Коноплю тогда сеяли на огородах и ни-
кто её не курил,а пользу она давала большую
из семян делали масло.а из волокна делали ткани для одежды, юбки, штаны,куртки, ме-
шки, сумки, кстати и я пошёл в школу с та-
кой сумкой из холста конопли.Очень трудо-
ёмкая работа,чтобы сделать холсты. Попро-
бую описать.Из стеблей вяжут снопы осенью
и складывают их в копны .Так они лежат в ко
пнах всю зиму(отбеливаются).Весной их везут к  озеру и там складывают в воду и чем то
тяжёлым прижимают ,чтобы они были в воде
Там они лежат откисают с месяц.Затем их
везут домой на огород и раскладывают на
меже тонким рядком ,чтобы они высохли,а
когда они высохнут их собирают и сухими
складывают под навес.Следующий этап это
нужно мять высохшие стебли на мялке.Это
очень трудоёмкая работа ,чтобы волокно ос-
вободить  от костры и затем расчесать это
волокно,а затем это волокно нужно спряч
в нитки и скрутить в клубок,а потом на стан-
ке из ниток соткать полотно.Сотканое полот-
но ешё нужно отбелить.Его зимой расклады
вают на снег и на снегу оно лежит всю зиму.
Делается оно мягким и белым,полотно гото-
во можно из него шить что хотишь. Вот такая
очень трудоёмкая работа. Поэтому нашим родственникам приходилось много работать,
что бы выжить в этих тяжелейших сибирских
условиях и водку пить и наркотой занимать-
ся просто было некогда иначе просто они не
выжили бы в этих условиях.Нужно было заготовить корм для скота,себе корм,что бы
прожить длинную холодную зиму нужно за-
готовить дрова для отопления своего жили-
ща.Поэтому Сибиряки были закалённые и
выносливые люди и когда приходили лихие годы,такие как защита столицы нашей родины г.Москвы то были призваны защи-
щать столицу самые лучшие сибирские ди-визии. Мой отец был призван на фронт в начале 1942 года. Он писал ,что их привез-
ли в Москву и завтра повезут на фронт на
передовую. С тех пор от него не было не слу-
ху не духу.Когда я повзрослел решил розыс-
кать его через военный архив.Послал запрос
в г.Подольск.Оттуда пришёл такой ответ.

«По документам учёта безвозвратных потерь
Сержантов и солдат Советской Армии уста-
новлено,что рядовойДолганов Александр
Васильевич 1915 г.р.уроженец Новосибирск-
ой области г.Барабинск, призван Чистоозёр-
ным РВК,пропал без вести в феврале 1943 г.
Жена Долганова Над.Ив.(так в документе)
проживала Новосибирская обл. Чистоозёр-
ный р-н, с.Елизаветинка.Учтён в1947 году
по материалам Чистоозёрного РВК,так как
сведений о его судьбе из воинской части не-
поступало.       Основание:ЦАМО, док. 20158
е-47г.В какой воинской части, где и при ка-
ких обстоятельствах пропал без вести сведе-
ний в  донесении нет.
Зам.нач.   Баслядинский.
Исп. Козлова.»
Вот такой документ мне выслали.В общем
Искать прах отца не где, т.е. где лежат его
косточки ни кто не знает.
            
            ШКОЛЬНЫЕ   ГОДЫ               
             « Прошло их детство без отцов
              Забыли многие о школе.         
              Будили мамы сорванцов,
              чтоб шли они работать в поле.» 

В детстве все наверно  мечтают,что выу-
чатся в школе и жизнь станет лучше и кра-
ше,но это совсем не так.Самые лучшие годы
это школьные годы.Детство не возвратно.
Закончил школу дядяЯша, уехал из дома и
стало скучно.Ведь мы с ним проучились це-
лый год. Ходили вместе в школу и из школы
Нас даже в школьной стенгазете нарисовали.
Он меня тянет за руку с сумкой в школу, а я
упираюсь вроде не хочу идти, но я учиться
хотел. Учение мне давалось легко.
Школа находилась за три километра от наше
го дома и сделана она была из старой церкви.
Церковь была деревянной. Её развалили в 30-годы и построили клуб и школу.Первым директором школы был Борис Павлович Суворов, ему около школы построили домик.Он и поселился с семьёй. Там возле домика его и похоронили под сиренью. Памятник стоит ещё с тех времён. Пора бы поставить и новый. По рассказам жителей села он был очень уважаемым человеком на селе .Он первым принёс в село культуру и грамоту. Семья была  из пяти человек ; два сына и дочь.Дочь была,
как бы немного не в себе, а старший сын Бо-рис Павлович пошёл по стопам отца и стал
директором нашей школы после войны. Я учился при нём. Он был очень строг, но справедлив. Вёл предмет географию и если ты получил двойку то будешь стоять в его кабинете в руках с учебником пока не выу-
чишь. Бывало стояли до вечера. Однажды
один мальчик Ваня Зайцев даже описался.
Тогда Борис Павлович отправил нас по до-
мам, даже не стал спрашивать задание.
География была любимым моим предметом,
Я любил путешествовать по карте, любил чи
тать книги про путешествия. Отапливалась школа печным отоплением,в каждом классе
была печь обитая железом.До занятий техни-
чка протапливала все печи.Она жила здесь же в школе с мальчиком Мишей Кителёвым.
В классах было тепло и уютно.Учителя были
все молодые девушки,присланные по напра-
влению.Здесь они вышли замуж. Завели свои
семьи ,нарожали детей, выучили нас.
Моим любимым учителем был Лисун Миха-ил Емельянович, преподавал математику и физику, жена его Евдокия Иосифовна препо-
давала литературу и русский язык; Алексан-дра Фёдоровна Зубрицкая была классным ру-ководителем до 5-го класса, а с 5-го класса-
каждый предмет вели разные учителя. Мария
Ивановна Воробьёва вела немецкий язык, она
приехала по направлению откуда-то с Украи-
ны. Екатерина Яковлевна Ковалёва была первым учителем в первом классе. Я сидел на первой парте с девочкой Томой Чмыхаловой.
Мы почему-то часто с ней спорили и даже дрались,Она иногда возьмёт и столкнёт меня
с парты,когда я на уроке задремлю,но а я ей
тоже,что нибудь да сделаю,то в сумку, что-
нибудь положу,то кнопку подложу под попу,
но жаловаться учителю она не жаловалась.И
мою мать в школу ни когда не вызывали по
поводу поведения.Осенью мы любили со
школы идти по замёрзшему озеру.Лёд тре-
щит,а мы кто смелее сбегаемся в кучу и од-
нажды провалились под лёд,но там было
мелко и мы выбрались сами.Мокрыми мы
почесали скорее по домам . Но это было не
однажды .Васька Чернявский свой деревян-ный чемодан бросил и он улетел далеко .Он
стал его догонять и провалился под лёд .мы
его вытащили ремнями.А однажды я пошел
сам изашёл в камыши и увидел там раненую
уточку.Я её подобрал и принёс домой.Она
выздоровела за зиму,но летать не летала.
Летом мы ,когда нам исполнилось по десять
лет работали в поле на сенокосе.Это для нас
была чудесная пора .За мной была закрепле-на лошадь по прозвищу Кудлайка .Очень
красивая и бегала очень быстро.Я еле удер-живался сидя на ней когда мы ехали на обед
на полевой стан. Лошади умные животные.
Они понимали что едем на отдых.Они бежа-ли быстро голопом или рысью.На стане бы-ла у нас повариха .Варила нам горошницу и
затируху без мяса.Очень была вкусна, Это
нам так казалось,ведь другого ничего не бы-ло.Ночевали на полевом стане в шалашах
сделанных из палок и накрытых сеном .Но-
чью нас донимали блохи ,а днём комары и
что бы спастись от их жалящих укусов мы
устраивали свой ночлег в шалашах с помо-
щью травы полыни.Подстилали её в низу под тряпьё у кого какое было,а сверху укры-вались старыми фуфайками,которые днём
подстилали на лошадь вместо седла,чтобы
не разбить задницу,а разбивали её особенно
когда только начинали работать.А потом она
заживала на лошади и никто не жаловался и не обращался в больницу.Смажешь больное
место солидолом и хоть больно,но терпишь.
Так вот блохи не любят полынь,а комары дым.Вечером донимают комары,а ночью
блохи в шалаше.Полынь и дым было наше
спасение,но мы часто вечерами играли в раз-
ные игры.Нас было в бригаде много молодё-жи.Домой ни кого не отпускали,хотя бригад-ный дом стоял в двух километрах от деревни
Мы всегда были под наблюдением старших,
бригадира или учётчика.Кто то из них ноче-вал с нами.Уних было в бригадном доме две
комнаты,одна для поварихи и одна для бри-
гадира и учётчика. Они ночевали по очереди.
Но иногда бригадир, когда мы утихомиримся
в своих шалашах, садился на лошадь и уез-
жал в деревню к своей любовнице. И однаж-
ды, когда он уехал, мой друг Чигринцев Сашка вылез из шалаша , зашёл в комнату бригадира и на его столе мелом написал: «Гуси улетели до Дуси». А этого бригадира мы дразнили гусаком, а любовницу его звали Дуся.
После этого нам был сделан разгон. Бригадир конечно догадывался, кто это мог сделать, но все молчали, а повариха спала и ничего не видела. Взрослым кажется что дети ни чего не видят, но это совсем не так. Они всё видят и всё слышат. Мою лошадь забрали конюха под седло пасти в ночь лошадей. Она бегала быстрее всех лошадей и потом у неё заболели ноги и она совсем стала ни куда не годной т.е. произошла перегрузка и как тогда говорили: посадили лошадь на ноги.И конечный итог на бойню в мясокомбинат. Мне очень было её жаль. Мне же достался молодой толстый и ленивый конь Серко.На нём было сидеть как на перине мягко и удобно, но когда его закусывали пауты и оводы, то он ложился
и не вставал. Пауты кусают лошадей снизу за живот и за наши голые ноги и очень боль-
но до крови. И вот он решил таким способом
что бы его не кусали ложиться. Тогда я с него слазил и дёргал за уздечку, но он даже и не думал вставать пока не отлежится. Подхо-
дили девчата, которые накладывали на волокуши сено, и били его, но он был упрям как бык.
Когда нам исполнялось по 12-13лет нам до-
веряли грабли, а в 14-15 лет косили на лоша-
дях траву на сено. В сенокосилку запрягали трех лошадей, две старых и одну молодую, в пристяжку, для обучения. Окашивали в основном озёра и болота, где трава была гуще и косилась очень тяжело. Молодые лошади уросили, старые уставали. Однажды у меня молодой конь рванул так, что порвал тяж и мне нужно было съездить на полевой стан за новым тяжём. Я сел верхом на молодого коня , забросив старые тяжи на спину коню. Конь был уже объезжен и не сопротивлясь  спокойно пошёл, но когда выехали на дорогу то упал один тяж и
попал под ногу лошади. Тяж потянул хомут и лошадь напугалась и взбрыкнув задом выбросила меня. Я упал задницей на дорогу и сломал себе копчик. Долго он заживал ,но в больницу я не поехал. Так и работал всё лето с больной задницей. Много лет работая уже трактористом и шофёром боль напоминала о том случае. Домой ездили по субботам помыться в бане. У нас своей бани не было и мы ходили мыться к деду Ковалю. Он никогда не отказывал нам. Топили баню по очереди несколько семей. А в воскресенье нам давали отдохнуть и мы в основном пропадали на озере. Катались на лодках, учились плавать, ловили карасей. Меня учили плавать старшие пацаны - Мамлин Виктор и Воеводин Васька. Они завезли меня подальше от берега и выбросили с лодки. Я барахтался, захлёбывался водой, а они смеялись. Потом один выпрыгнул с лодки и толкнул меня кверху, а другой схватил за воротник рубашки и затащил меня в лодку. Я долго отхаркивался пока при
шёл в себя. Они плавали хорошо и мне гово-
рили, что и я научусь плавать. Оно вышло по
ихнему. Потом я научился хорошо плавать
сам, и в дальнейшем  переплывал озеро са-
мостоятельно. Я мог лежать на спине не ше-
веля руками и ногами часами, мог и плыть.
Впоследствии, когда мы с семьёй переехали
жить в Ордынск у Оби , то я научил плавать
и дочерей Олю и Наташу, а Наташа даже за-
воёвывала на соревнованиях конкурсные
места по плаванию и получала премии.



              ОХОТНИЧЬИ   СТРАСТИ.               
               
                «Охота - пуще неволи»
                русская поговорка.
               

К охоте привыкаешь не сразу, но если нет этой струнки в генах то охотника с тебя не
получится. Мой дядя Никита Иванович Довы
денко был первым охотником на деревне. У
него было два сына Вася и Коля, но ни один
из них не стал охотником, даже любителем.
У меня эта страсть была с детства  и продол-
жалась до старости. А начиналась она так.
Виктор Мамлин, который учил меня плавать
и сбрасывал меня с лодки, был старше ме-
ня на пять лет, ловил в поле сусликов или выливал весной их из норок. Для этого он брал меня с собой. Когда находили норку,  он набирал ведро воды и приносил к норке, благо воды весной в каждой канаве было полно. Меня он заставлял лить в норку воду, а сам держал руку возле норки и когда суслик вылазил, а из-за воды он ничего не видел, то Виктор хватал его за шею с верху, что бы он не укусил за руку, и вытаскивал его с норки. Но а в дальнейшем его участь была предрешена, украшать и обогревать наших женщин. Я видел в Новосибирске эти шубки на женщинах  и думал , а не из тех ли сусликов эти шубки. Вот так я становился охотником. Потом у Виктора появилось ружьё. Он мне не
давал стрелять,так как я был ещё маленьким,
а вот на охоту брал часто,что бы я набирался
опыта и давал поносить ружьё и убитых уток
Я был очень доволен и уже считал себя охот-
ником.А первый раз я выстрелил из ружья в
12 лет.Уотца моего друга Чигринцева Шурки
было одностволочка и отец его научил стре-
лять.Отец его не был заядлым охотником ,а мы с Шуркой стали ходить на охоту на уток,
если были патроны. На охоту ходили с одним или двумя патронами. Подходили к уткам из за камыша поближе и ожидали когда они соберутся в кучу и тогда делали выстрел. Убитых уток подбирали и шли дальше, таким же способом стрелял уже я. И опять собирали уток и с добычей шли  по домам. А ещё мы ходили на озеро Капитониха разорять утиные гнёзда. Уток в пятидесятые годы было очень много, гнездо было на гнезде, и даже яйца валялись на плаву т.е. на отгнивших корнях и  стеблях травы и камыша. Видно молодые утки не успевали сделать гнездо и неслись где придется. Набирали мы по ведру яиц, больше нам не надо было, так как не смогли бы донести, ведь нести надо было 3км
Дома конечно были нашей добыче рады, ведь весной было в те годы голодно. Баба Уля яйца опускала в ведре на верёвке в колодец, там было  холодно, всё лето лёд не таял и мы хранили там и молоко и мясо,ведь холодильников в то время не было. А иногда
мы ставили петли на уток. Петли делали из волоса хвоста лошади, тогда лески не было,
а волос подходил очень хорошо. Петля из во-
лоса затягивалась легко и стояла ровно. Делалось это так, находили гнездо утки и ставили на входе в гнездо петлю, а потом забирали яйца и утку. Однажды мы с троюродным братом Зайцевым Николаем пошли проверить поймалось ли что в капканы, которые мы поставили на уток, а нашли расклеванную утку.
Её расклевал коршун,который при подходе нас взлетел. Мы решили его поймать и пос-тавили около расклеванной утки капкан. На
второй день мы нашли его в капкане. Я его
поймал за шею, поднял с капканом к верху и
хотел снять с его ноги капкан, но когда я стал отжимать пружину капкана коршун своей свободной лапой, протянув её, вцепился мне прямо в глаз, двумя когтями сверху глаза и одним с низу. Когти не попали в глаз, а только сжали его. Я закричал Кольке, что бы он вытащил у меня с кармана нож и обрезал на ноге коршуна жилы. Сам же его не бросил, а ещё крепче стал держать в руках .Он вытащил нож и обрезал жилы на его ноге. Когти ослабли и Коля вытащил их из моего глаза. Глаз остался  целым только кожа была
проколота, но она зажила быстро. Коршуна мы конечно приговорили к смертной казни.
Зимой мы ходили охотиться на зайцев, куро-
паток и косачей. На заячьей тропе ставили из
стальной проволоки петли, а  на куропаток и
косачей ставили петли как и на уток из конс-кого волоса. Находили место в густой лозе, где они питались почками по их следам. При
носили в мешках половы, которую брали на
поле из копен соломы и разбрасывали её под
кустами куда куропатки прилетали на обед.
По периметру на толстой нитке привязывали
пять волосяных петель и концы нитки привя-
зывали к веткам не выше 5см от низу. Куропатки это те же курицы. Ей нужно поковыряться в полове и в это время она поподает в петлю. Куропатки ночуют зимой в  густых зарослях на ветках, а косачи с дерева падают и зарываются в снегу , иногда так глубоко что не могут оттуда выбраться, особенно когда верхний слой снега возьмётся коркой. Однажды я шёл на лыжах и попал  в такое место, продавил снег, а из под ног как начали вылетать птицы, что я даже напугался. Я стал вокруг себя топтать снег и ещё вылетело много птиц, которые наверняка бы без моей помощи не выбрались бы из под снега. Зайцев ловили петлями и капканами. Петли ставили на заячьей тропе или ставили капканы предварительно набросав веток осины. Они осиновую кору очень любят и прибегают, чтобы ей полакомиться и попадаются в ловушки. Без лыж ходить было плохо и я решил сделать лыжи сам. В школе у нас были лыжи, но домой их нам не давали. И вот я выбрал две осины загнутые на конце, обтесал аккуратно по обе стороны, прожёг две плоские дырки для ремня, а носки лыж  распарил в кипячёной воде, потихоньку загнул до нужной величины и в таком виде закрепил и поставил лыжи за печь сушиться. Когда они высохнут они ста-
новятся лёгкими, а вот с берёзы лыжи тяжё-
лые, но они крепче осиновых, но для нас малолеток осиновые были то что надо. Затем в дырки  вдевали ремни и лыжи были готовы, чтобы одевать их на валенки. После этого многие мои друзья себе поделали такие же лыжи. Но были и завистники. Так однажды я поехал кататься с горки. Молодёжи было там много и разных возрастов. Ко мне подошёл Чернявский Васька и говорит, что уменя хорошие лыжи и что он хочет покататься на них, но я не дал. Тогда он подошел и подсунул свой ва-
ленок под носок лыжи и другой ногой уда-
рил по носку лыжи. Носка лыжи как и не бы
ло. Что я мог ему сделать, да ничего. Они жи
ли рядом в соседях. Уних было 4 брата. Вась
ка был старший в семье и был здоровее всех
своих братьев с которыми я дружил и они все его побаивались, но жили между собой дружно. Я конечно ни кому не стал жаловаться, а дома сказал что сломал лыжу на горке и сделал лыжу новую, а на Ваську затаил обиду. Но вскорости они уехали на Сахалин и я их больше не видел. Охотничьи страсти не покидали меня и я решил купить ружьё. Уговорил мамку дать мне на это денег. Сначала она не хотела давать, но потом согласилась и дала. Я знал что у неё нет денег. Откуда было им взяться. В колхозе ставили за работу только палочки  «трудодни», на которые в конце года начисляли по 15-30 копеек, да ещё высчитают за обеды, так что в конце года получать было нечего кое какие  гроши или мешка два зерна. Мать на меня получала 86 рублей за погибшего отца. С этих сбережённых  денег она дала мне 120 рублей  на покупку ружья. В воскресенье мы с Шуркой отправились на базар в Чистоозёрное покупать ружьё. На базаре, как сейчас помню продавались два ружья. Мы решили присмотреться и походить за этими мужиками, но это нам ни чего не дало. Никто к ружьям не приценивался. Тогда мы решили заговорить с одним из ружьёносцев. Он посмотрел на нас недоброжелательно, но спросил, что мы хотим. Мы сказали ищем купить ружьё, он конечно сначала не поверил, а потом решил, что мы не шутим, когда показали деньги, и пошёл с нами за базар к болоту. Там мы поставили мишень из доски и два раза выстрелили. Нам не очень понравилось. В цель попало несколько дробин, но мы решили его купить, хоть может у второго мужика  ружьё было лучше, неизвестно. Никаких в то время регистраций
оружия не было, а нам было по 13-14 лет и мы считали себя полноправными охотниками. Но ведь к ружью ещё надо было
иметь снаряжение: патроны 16 калибра, порох и дробь. Патроны мы конечно нашли у дяди Никиты, а вот порох и дробь доставали с трудом. Дробь делали из свинца, сначала его нарезали тонкими палочками, потом палочки катали в прутик в 3-4 мм, а затем из палочек нарезали дробинки, которые в дальнейшем катали сковородой, что бы они стали круглыми. Заряжали патроны дымным порохом, пыжевали бумагой, а затем засыпали дробь и опять пыжевали бумагой. Ходили на охоту с 2-3-я патронами, не так как сейчас берут подсумки по 300-500 патронов. А мы в то время влёт не стреляли, а только по сидячим уткам или гусям. Выждем когда они соберутся в кучу, а потом делаем выстрел, если есть подранок стреляем вторым патроном по подранку, а потом идём собирать добычу. Бывало убивали по 4-6 уток с двух выстрелов. Дядя Никита иногда брал меня на охоту в зимнее время. Мы ставили капканы и петли на лис, куропаток, косачей, зайцев. Ездили на лошади в загон на лис. Утром рано когда лисы на поле мышкуют мы заезжаем с подветренной стороны и дядя, одетый в белый халат, соскальзовал с саней и садился
в засаду, а я обезжал полем далеко от его засады на ветреную сторону и потом гнал лисицу на его. Иногда это удавалось, а иногда нет. Тогда дядя Никита ругал меня и учил как надо было правильно делать. Я на дядю не обижался, но когда была удача он меня хвалил и я был от его похвалы на десятом небе. Он охотился и на волков, но на волков я не разу с ним не ездил. Их было в то время очень много. Они приходили прямо в деревню и задирали овец и собак. Их во время войны развелось так много, что они заходили в деревню стаями, особенно весной, когда были голодные. Однажды я вечером пошёл в клуб в кино, а после кино мне пришлось идти с клуба домой одному, ведь мы жили самые крайние, и я увидел на огороде два светящиеся огонька, а ночь была лунной и их было так хорошо видно. Я понял  что это волки. Когда я зашёл домой то сказал об этом матери, но она на это не среагировала, а когда пошла утром в сарай то ей предстала ужасная картина. Одна овца была задрана и выпотрошены и съедены все её внутренности, остальные все овцы были целы, но были напуганы, а гуси тоже были задраны только один гусак ходил с повреждённой шеей, но был живой. Второй был случай, когда я пришёл домой из школы
 то увидел около тополей двух волков. Они сидели и смотрели на соседний двор, где на крыше сарая лежали овцы с ягнятами. Был март месяц  и сараи сравняло снегом с крышей. Овцы свободно залазили на верх крыши и лёжа грелись на солнышке. Вчера
они приходили и утащили одного ягнёнка. У
нас было две собаки звали их Ельчик и Бельчик, я их запрягал в сани и возил с поля
сено, которое выкапывал из одонков оставше
еся от стогов вывезенного сена. Так вот они и ещё одна соседская собачка лаяли на этих волков. Я поставил сумку и взял палку и пошёл к волкам. Собаки пошли следом за мной лая на волков. Когда я подошёл к ним метров на сто собаки стали жаться к моим  ногам, лаять и визжать, поджав хвосты. Волки не уходили, волчица сидела впереди волка, я стал махать палкой и кричать на собак «Куси их», это мы так   натравливали собак на скотину, которая залазила в огороды. Собаки кинулись с лаем и визгом к волкам , но в это время волки так лязгнули зубами, что собаки кинулись визжа ко мне под ноги чуть не сбив меня с ног, а у меня поднялись волосы дыбом на голове даже поднялась шапка. Шутки были плохи, волки не уходили. Тогда я стал свистеть, заложив пальцы в рот, и это оказало влияние на волков. Сначало поднялась волчица и лёгкой трусцой побежала в направлении Сергеевских колков, так у нас назывались ближние леса от деревни, а потом только за ней побежал волк. Мне стало их жаль, ведь они сегодня остались голодные. Весной дядя Никита со своим другом Кольяком Павлом, он работал в колхозе шофером, находили логово волков и привозили к нам в школу показать волчат. Они были похожи на собачат, маленькие как щенки, а потом они увозили их в заготконтору и далее по зоопаркам или ещё куда-то. А ещё один был случай, который потряс всю деревню. Охот-
ник Ерохов Антон со своим другом работали в заготконторе. Летом они ездили по деревням собирали тряпки, старые битые сковородки, чугунки, продавали всякую хозяйственную утварь, скупали меха сусликов, хомяков, тушканчиков, хорьков и водяных крыс. Этих зверьков мы ловили по многу и это занятие было для нас интересным ещё тем, что мы получали какие-то деньги. За суслика 60 коп., за шкурку хомяка1руб., за тушканчика 40коп., за водяную крысу 1руб.20коп., но это если они шли первым сортом, но у нас они шли почти всегда третьим сортом. Вы конечно поняли почему. Ведь на этом они разницу в цене ложили себе на карман. Мы это знали, но что мы могли сделать. Возмущались, но это не помогало, а жаловаться кроме мамы было некому, да мы и не жаловались. Так вот эти охотники забрали волчат у одной семьи волков, а волки наверно были старые т.к. молодые на это не решились бы,  а может на обарот. У Ерохова в деревне жила тёща. Они
заехали к тёще. Волчат в мешке занесли в кладовку, а сами сели пить брагу за удачу. Конечно какая тёща не угостит зятя хорошо. Вот они хорошо поддавши захотели поспать. Спали до утра и ничего не слышали. А волки пришли по следу охотников, залезли в сарай, задрали всех овец и сложили их в одну кучу. Хозяйка утром зашла в сарай и  чуть не упала в обморок, такого ещё в деревне ни кто не знал. С этого времени началась на волков настоящая охота. Их отсреливали, травили стрихнином, ловили капканами, а когда волки задрали учительницу, которая шла в д.Великосельку. Стая волков напала на девушку и разодрала на куски. Нашли только куски костей да одежду. После этого волков в нашем районе почти всех уничтожили. Иногда заходили они с других районов, но их быстро обнаруживали и уничтожали. Волк очень умное животное и хитрое. Он не будет уничтожать других животных без надобности. Ведь летом они не голодны и никогда не заходят в деревню или в стадо в поле, где пасётся скот, ему хватает зайчат и
мелких зверушек:сусликов, зайцев, хомяков,
крыс и мышей. Кроме охоты мы занимались
рыбалкой. По обе стороны деревни были два
озера Северное и Южное. В Северном ловился карась белый, а в Южном желтый. Летом обычно не охотились и мой дядя Никита работал в колхозе, пас за озером
свиней и ловил рыбу сетями. Мы к нему с его сыном Николаем приходили и приносили ему обед, а у него забирали рыбу и несли её домой. Когда мы приходили к нему то мы ещё и катались верхом на кабанах ну конечно на тех, которые подпускали нас к себе. Сначало его почешешь, а это они очень любят, а потом заскочешь на его спину и он прёт тебя по полю. Спина у него мягкая сидеть удобно. Он набегается , устанет тогда
его отпускаешь. Конечно он не доволен рычит, что с ним так поступили -  он думал, что его будут только чесать, а ему пришлось нас катать. Когда мне купили велосипед то мы с Борисенко Колькой или ещё с кем-то ездили рыбачить на озеро Чаны. Это 12км. от нашей деревни. Там был домик рыбаков и кругом стояли незамкнутые лодки. Мы могли взять любую из них и плавать пока не
приедет хозяин лодки. Он покричит « гони лодку» и мы конечно пригоняли. Никто из хозяев никогда не ругал нас. Мы садились в другую лодку и продолжали рыбачить. Обы-.
чно мы рыбачили до обеда, а потом ехали скорее домой, чтобы не протухла рыба. Иногда ездили с ночёвкой. Какая была беззаботная пора в жизни. Донимали правда вечером комары, но мы разжигали костёр и почти всю ночь не спали т.к. рано утром надо было выезжать рыбачить. Летом ведь ночь коротка. Ночь обычно летом тихая, комышовки (птички) встают рано и затевают свои трели так что в ушах стоит звон, а к обеду затихают. Были здесь и большие лодки-баркасы. На них бригада рыбаков выезжала в море, «так рыбаки называли Юдинский плес озера Чаны», а само озеро было очень большое, я где-то читал, что оно по величине чуть меньше Байкала только оно не такое глубокое как озеро Байкал. Рыбаки уплывали далеко в море забрасывали невод и двумя баркасами тянули невод к берегу. Рыбы было много и разной: щука, сазан, чебак, окунь, карась, а сечас уже есть судак, пелядь и лещь. Тогда этой рыбы в озере Чаны не было. Мы ловили с лодки только окуней и чабаков. Однажды приехал в отпуск с армии Мамлин Виктор, который служил во флоте, и я уже писал о нём,как он меня учил плавать, ловить сусликов и охотиться. Мы с ним поехали на озеро Чаны на рыбалку, там он взял лодку-баркас и мы поехали рыбачить, а она большая, борта высокие, сама тяжёлая и в это время поднялся ветер ,так мы ели выехали. Это он хотел показать мне, что он моряк и ничего не боится. Я понял это потом, ведь были лодки и полегче баркаса, но он специально взял баркас, чтобы показать мне, что он настоящий моряк. После службы во флоте он остался в г. Каунасе на рыболовном флоте. Во время шторма его смыло с палубы и он стал инвалидом. Вернулся домой на родину, построил в Чистоозёрке домик, женился, детей у них не было. Занимался охотой и рыбалкой. Однажды он шёл по улице и увидел, как один пьяный мужик с ножом стал приставать к другому мужику и Виктор решил заступиться, а было это около его дома. Мужик с ножом бросил другого и стал нападать на Виктора. Тот сразу удрал, а Виктор видит, что не справится с ним один бросился бежать домой. Успел заскочить в дом и схватить ружьё. Мужик с ножом заскочил тоже в дом и кинулся на Виктора. Виктор выстрелил ему в грудь и убил на смерть. Ему не было ничего, так как он защищался. Он умер на озере в день рыбака. Они сидели своей компанией, купались, загорали, пили, закусывали. На пляже было много народу. На берегу стоял чей-то челнок. Я никогда не плавал на челноке, ведь это такое судно что в нём не каждый поплывёт, а Виктор сел в него и поплыл. Доплыл он до середины озера и вдруг челнок оказался перевёрнутым, сначала особенно ни кто не забеспокоился, ведь он не один раз это озеро переплывал вплавь. Но он не показывался на поверхности воды. Тогда
все забеспокоились. Его всё не было. Пришлось мне ехать на летучке  искать бредень. Весь остаток дня и всю ночь мы таскали бредень, но так и не нашли тело. Он всплыл только на третьи сутки. Когда его хоронили тело было закрыто простынёй, а когда его открыли перед тем как заколотить гроб и опустить в могилу то с гроба смотрело чёрное лицо не похожее на Виктора. Было как-то немного жутко. Всё что связано было с ним в моей жизни закончилось.












    НАЧАЛО ТРУДОВОЙ ЖИЗНИ.
               
                « О!Жизнь! Надежды юные года-
                мечты крылатые!
                Всё сгинет без следа!»
      
Закончили мы учёбу в Елизаветинской семилетней школе и задумались куда идти дальше? Многие пошли продолжать учиться в Чистоозёрную среднюю школу, в том числе и я, другие остались работать в колхозе. Мать мне купила новый костюм и мы на память сфотографировались. Летом после окончания школы завфермой Ковалёв Петро стал уговаривать меня пойти на лето пасть телят, но я не хотел идти, как будто  чувствовал, что будут какие-то неприятности, так и получилось. Только я  начал работать, а работа была без выходных, как началось в колхозе массовое заболевание скота бруцелёзом. Это страшная болезнь. Кругом деревни поставили заслоны. Без дезинфекции в деревню не въехать, не выехать. Начали болеть и мои телята. Выгонишь утром их на пастбище, которые ходячие, а вечером загоняешь не всех. У животных заболевают ноги, распухают суставы. Начинают гнить копыта т.к. они постоянно находятся в грязи. Грязь попадает в раны и идёт заражение. Вечером, когда загонишь телят, запрягаешь лошадь в телегу и едешь собирать оставшихся в поле больных телят. Ездили собирать с завфермой. И это продолжалось всё лето. Больных телят привозили на ферму и сгружали на солому, а потом ветеринарный
врач их лечил. Если телок выживал, а лечение было долгим, то он уже больше не болел, и  мы его забирали в стадо. А если он подыхал то мы же с него  обдирали шкуру, так как шкуру нужно было сдать, иначе будет недостача голов, а это грозило тем что кому-то тогда нужно было отвечать, куда делась голова. И это было очень строго. Врач должен был сделать заключение от чего он подох, составить акт и мы с завфермой подписать его. А потом загрузить тушу телёнка в телегу и увезти на скотомогильники там его сжечь. Вот так прошло всё лето. Только когда настала осень меня освободили, чтобы я мог пойти учиться в восьмой класс. Я был рад, как говорят до ужаса. И зарёкся, что больше никогда в жизни не буду работать скотником или пастухом. И своё слово я сдержал. Мне хватило одного лета на всю жизнь. Первого сентября 1954 года я с Борисенко Колькой, Косенко Витькой, Кольяк  Витькой, Кольяк Борькой, Ковалёвой Зинкой, Ковалёвой Валькой стали учениками 1-й школы в Чистоозёрном. Все девушки закончили эту школу. А мы ребята нет, у каждого была своя причина. Я заболел гриппом и схватил воспаление лёгких. Отлежал в больнице один месяц и выйдя с больницы отстал в школе по учёбе, особенно по математике. Пришлось о школе забыть. Я вернулся в свою родную деревню и стал работать в колхозе. Работать приходилось на разных работах: возили сено или солому с полей на лошадях, рубили кочки в болотах на корм скоту, возили навоз на поля, обучали молодых лошадей езды в санях и под верхом, а когда наступила весна выехали в поле. В поле на посевной работали прицепщиками на тракторах. Тогда были плуги, лущильники, культиваторы, и др.при-
цепной инвентарь без гидравлики и приходилось на каждом орудии держать прицепщика, чтобы на повороте или при транспортировке поднять орудия труда. А поднимали их с помощью автоматов. На плугах стояли реечные автоматы, нужно было ногой прижать рейку к звёздочке, а рычаг с противовесом прижать, чтобы когда
поднимется плуг крючок зашёл за ось плуга, а в это время на рейке отбойный молоточек выведет рейку из зацепления только тогда плуг поднимется и будет находиться в поднятом состоянии. А чтобы опустить его нужно рычаг с противовесом сбить ногой, все эти процедуры опасны были, а делать надо было, чтобы не покалечиться, особенно рейкой, когда она выходила из зацепления. Вот такая была раньше техника. На плугах сидений не было. Сидели на раме подстелив соломы под зад. Спать не разрешалось ни в коем случае. Технику безопасности никто нам не давал, и мы никогда не расписывались за неё в журналах. А осенью я решил пойти учиться в школу механизации сельхоза, что послужило в дальнейшей моей жизни основной профессией. Курсы были краткосрочными, так как тебовались в колхозах трактористы и комбайнеры. Учили отдельно по 6 месяцев на трактористов и по 6 месяцев на комбайнёров, чтобы пополнить колхозы механизаторскими кадрами, т.к. в это время технику начали передавать из МТС в колхозы. Я поступил учиться на тракториста. За 6 месяцев нас научили разбирать и собирать узлы тракторов, а так же их ремонтировать, изучили механизацию трудоёмких процессов в животноводстве, элекрификацию совхоза т.е. то, что требовалось в то время для подьёма сельского хозяйства, а этому в то время правительством уделялось большое внимание: поступать стала новая техника, стали давать кредиты для покупки семян и скота и выплаты заработной платы. Я помню, когда получил первую зарплату 15 рублей. Мы с друзьями Колькой Борисенко и Ванькой Хлистуновым пошли в магазин купить конфет и пряников. Нам встретился наш учётчик Матвей Егорович Евтухов - отозвал нас в сторону и нам обьяснил, что он нам завысил выработку и что мы должны ему отдать часть денег, т. е. по 5 руб. Мои друзья сразу отдали, а я не отдал. Мои друзья были мной недовольны, а учётчик тем более. Но я им обьяснил, что это самое простое вымогательство. Учётчик был инвалидом войны. У него не было обоих ступней, а были протезы. Он ходил, но с тросточкой. Частенько был пьян и мы его уносили домой. Меня за это ругал мой дядя Лёня. Говорил, что огреет костылём и будет прав, но этого не случилось, а нам было жалко инвалида. Окончив учиться на тракториста весной меня посадили на трактор С-8О, на котором до этого я работал два года прицепщиком и знал его хорошо. А прицепщиками у меня были мои одноклассники, которые не пошли учиться на трактористов это Колька Борисенко и Дорошенко Мишка. Однажды мы лущили около озера Капитонихи целину и у трактора застучал двигатель. Я быстро заглушил его и пошёл на полевой стан, чтобы сказать бригадиру Литвинову Ивану Антоновичу, что трактор застучал. Он спросил, что случилось и сказал: «спасибо ты меня обрадовал. Другим трактором мы притянули мой на полевой стан и сразу же стали снимать поддон картера и обнаружили, что выплавился 1-й шатунный вкладыш. Хорошо что вкладыш не провернуло. По рации, а в то время они были на полевых станах, заказали вкладыши в РТС, и вскоре нам их привезли и в ночную смену трактор ушёл работать с другой сменой. Вот так тогда мы работали. Трудовая дисциплина была на высоком уровне. Бригадир был рядом с нами пока трактор не ушёл работать. Повар Степан Лялько «целинник» накормил нас хорошим украинским борщём и напоил витаминным чаем из стеблей шиповника и мы завалились в вагончик на нары спать. Лялько приехал к нам на поднятие целины по призыву партии и правительства. К нам прибыло несколько семей и одиноких ребят и девчат с Бело русии, Украины и Воронежской области.
Потом эти целинники почти все разьехались. Остались у нас в деревне семья Степана Лялько да Ивана Печёрина. Николай Белоусов женился на моей двоюродной сестре и увёз её в Воронеж. Одна девушка с Белоруссии вышла замуж за нашего парня Самойленко Михаила и осталась жить у нас.
А вот второй случай был ещё каверзней. Закончили мы пахать одно поле на заимке, по ту сторону железной дороги и стали переезжать через железнодорожный переезд около казармы на 61-м км. На казарме уже никто не жил, а несколько домов ещё стояли пустыми. Когда мы стали переезжать переезд, я включил первую передачу и дал малые обороты, а надо было дать средние обороты. Переехав рельсы трактор резко опустился передком вниз и заглох. С правой стороны из выемки в гриве показался в километре от нас  поезд. Но мы не растерялись и не убежали. Я одного прицепщика послал в сторону поезда махать вкруговую шапкой, а сдругим стали заводить трактор. Как назло нам, пускач трактора не заводился. Тогда я включил вторую передачу пускача и четвёртую передачу трактора, мы в двоём с прицепщиком, один стоя на гусенице, а второй на капоте трактора, стали крутить пускач, чтобы сьехать с переезда. Машинист заметив нас включил гудок и стал тормозить. К этому времени трактор потихоньку стал сьезжать с переезда. Когда мы освободили переезд, почти сразу гудя всей мощью своего гудка проскочил мимо паровоз с составом. Когда поезд проскочил мимо и авария была предотвращена, мы вздохнули с облегчением. Упали на траву, кругом стояла тишина, только жаворонки пели свои весенние песни высоко в небе. Так мы пролежали с час, приходя в себя. Когда стали заводить трактор, то он завёлся, как говорят с полоборота и мы поехали дальше. Если бы не наша слаженность в действиях на переезде быть бы катастрофе. В таких ситуациях главное надо не растеряться и быстро принять верное решение. На зиму меня направили  в д. Воронецк работать на тракторе ДТ-54. Со старшим трактористом Фельзинг Александром мы возили на тракторных санях солому и сено с полей. Жил я на квартире у Иващенко Ивана,  так как мы с ним были хорошо знакомы по школе в Елизаветинке. Деревня Воронецк была маленькой, стояла окружённая лесом, а вдали виднелось озеро Табулгинское, где водилась рыба карась и было много пернатой
дичи, а в лесах водилось много куропаток и косачей. Летом было много грибов и ягод-  клубники и костяники. У Ивана был патефон
и несколько пластинок. И вот вечерами от безделья мы крутили пластинки. Он жил с матерью и со старшей сестрой, которая приехала из г.Новосибирска и пока нигде не работала, потом приехал к ней её друг, от которого она убежала и стал жить с матерью.
А потом у них произошёл дома скандал и зять застрелил тёщю и сам пошёл сдался в милицию, но это случилось позже, когда я у них уже не жил. Зима кончилась и мы перебрались на Стрелку в вагончики за два км от деревни. Здесь нас было трое трактористов. Все только закончили учиться и получили по трактору ДТ-54. Трактора были не новые, но капитально отремонтированые. Я был среди них старшим т.к. я уже почти год работал трактористом. Все мы были с одной деревни и знали друг друга хорошо. Это были Соломкин Лёня и Воеводин Валентин. Мы на своих тракторах выполняли разные работы: пахали, лущили, боронили т.е. готовили почву под посев зерновых. Сеял более опытный тракторист Фельзинг Александр. Спали в вагончиках. Был у нас свой повар Нечкина Галя, бригадиром-механиком был Кольяк Илья-дотошный был мужик, но справедливый. Работали в одну смену, но с утра и до позднего вечера. Утром вставали тоже рано, а в это время выйдя из  вагончика сделать зарядку и умыться, мы слушали пение косачей и разных птиц. Косачей было очень много и их токовища были совсем рядом с нашим вагончиком. Мы их не тревожили и они  нам утром пели свои любовные песни. Куропатки тоже кричали своё «кб, кб-кб-кб-кб». Перепёлки кричали спать пора, спать пора. Жаворонки в небе заливались такой трелью, что в ушах стоял звон. В те времена птиц было много разных.
Летом я на своем тракторе таскал пять сенокосилок. На каждой косилке сидел из моих ровесников или чуть моложе косарь, который смотрел за сенокосилкой, чтобы где-то на кочке приподнять косу или подать сигнал мне, что бы я остановился. Делали загонки побольше, чтобы до обеда выкосить, а это делалось для того, чтобы в конце загонки оставались все сбежавшие сюда перепёлки и мы при последнем заезде резали косами. Затем подбирали их и отдавали поварихе. Какой был вкусный суп с них, что и до сих пор помнится. Летом мы  почти каждый день ездили домой в Елизаветинку на танцы в клуб. Я немного умел пиликать на гармошке. Играл танго, вальсы и фокстроты. Тогда не было твистов и рокенролов. В те годы нам было по16-17 лет и мы уже начинали поглядывать на девочек и если понравится какая-то старались как-то ухаживать, а это было заметно на танцах. Старались чаще приглашать на танец и потом проводить домой и постоять с ней возле забора иногда по разную сторону забора, а если повезёт то постоять рядышком
и поцеловать в щёчку, а потом и в губки, если разрешит девушка. Унас не было такого, что бы кто-то наглел, это было не принято, но инициатива всё равно была за мной. Я начал провожать с клуба Ковалёву Зину. Её пытались провожать многие из наших ребят, но она всех отвергала и ещё им давала прозвища, за что от одного парня получила затрещину. От меня она не стала убегать и мы с ней подолгу стояли около дома у забора или катались на велосипеде. Первые чувства всегда горячие. Мы крепко обнимались и целовались до умопомрачения. Ведь мы были молоды, горячи. Я всегда уходил от неё опьянённым её запахом молодого нетронутого тела. Потом как-то она не пришла в клуб и я пошёл домой с молодёжью нашего края и остановился с Машей Кольяк возле её дома. Зина узнала об этом и решила мне отомстить и на одной свадьбе, где она была, познакомилась с будущим своим мужем Кравцом Александром из д.Комарьево. Наши дороги на долгое время разошлись. Она закончила школу и уехала к сестре в Кулунду работать кассиром на вокзале. Я однажды решил сьездить в г.Экибастуз и нужно было делать пересадку в г.Кулунда. Мне нужно было ждать несколько часов в вокзале и я подошёл к окну кассы, чтобы закомпостировать билет и увидел в окне сидела Зина. Она стала ещё красивее: хорошая причёска и одежда ей придавали вид тургеневской женщины. Мы поздоровались и я подумал, что она выйдет и мы с ней поговорим, как старые знакомые, но она не вышла. Я вышел на перрон, походил, подождал и когда поезд подошёл я сел и уехал в Казахстан. На обратном пути её в кассе не было. Так мы с ней ни о чём и не поговорили. Но поговорка не зря говорит «господни пути неисповедимы». Встретились мы опять у нас в деревне в клубе и я пошёл её проводить домой. Она приехала домой, чтобы встретиться со своим женихом, которого ждала с армии. Он служил во флоте и должен был приехать в отпуск. Мы дошли с ней до знакомых ворот и вдруг в далеке показался свет фар от мотоцикла. Зина что-то занервничала и вдруг сказала , что это на мотоцикле едет Кравец и действительно подьезжает мотоцикл и двое поддатых мужиков кидаются ко мне. Один лезет ко мне в драку, а второй в бескозырке и в форме моряка нас растягивает. Ему это удалось и мы стали вести диалог. И когда я спросил у Зины: ждала ты его. Она сказала, что да и я сказал, что я тогда ухожу. Так мы с ней расстались ровно на 30 лет, а потом, через 30 лет встретились, сошлись и прожили 18 лет в браке.
Осенью1958года в период уборки урожая мне пришлось на своём железном  коне таскать прицепную жатку и комбайн в сцепке. Косили пшеницу и овёс на свал в валки. В эти годы, по указанию сверху, а это было в те годы часто, что скажут сверху, то попробуй не выполнить, начали внедрять раздельный метод уборки урожая. Сначала косили зерновые в валки, чтобы они подсыхали быстрее, а затем их молотили комбайнами РСМ-8 или Сталинец-6 на зерно. Но этот метод не всегда оправдывал себя. Этод метод был хорош, если осень была не дождливой, но если пошли дожди, то потери были ещё больше. Зерно прорастало в валках и уже теряло своё качество, но если погода была сухой, то зерно убиралось сухим и качество было отменное. Иногда косили напрямую т.е. не скашивая в валки - это делали тогда, когда начинались дожди и была поздняя осень. В те годы убирали хлеба до поздней осени, иногда уже и выпадет снег, а на полях идет работа. С райкома партии закреплялся уполномоченный, который жил на полевом стане или в деревне. Мы со своей сцепкой переехали на Бычкову гриву косить овёс. Поле было огромно и мы его косили долго. Отдыхали по очереди оставаясь на краю поля по одному на обед. Повариха привезёт обед оставит на краю поля и уедет. Чтобы скорее скосить овёс работали допоздна. Спали в стогу сена. Выроем нору и заткнём её, чтобы было тепло, а утром выскочим из норы и вокруг стога бегом греться, а один раз вылезли, а на улице снег лежит, но он быстро растаял и мы, дождавшись повариху позавтракали. Подьехал заправщик и мы заправив технику опять поехали работать почти на двадцать часов. За эту работу меня наградили «Похвальным листом».  «Чистоозёрный РК ВЛКСМ награждает Долганова Геннадия за хорошие показатели на уборке урожая 1958 года».      
После уборки мы пахали поля, поднимая зябь, к весенним работам. Приехал как-то главный механик колхоза Воробьёв Михаил ко мне на поле, где я пахал. Он был изрядно подпитой и давай ко мне придираться, а придраться собственно было не к чему. Тогда он начал кричать на меня, чтобы я снял велосипед с капота трактора, я его повесил через выхлопную трубу на капот. Я сказал ему, что снимать не буду. Тогда «Цибулька», такое было у него прозвище, встаёт на гусеницу трактора, сам он ростом был не большой, и попытался скинуть велосипед, но у него ничего не получилось, через выхлопную трубу он не смог поднять. Рассверипев, хотя он был человек не злобный, загнув несколько матов, прыгнул в телегу,стеганул кнутом свою лошадь, умчался по своим делам. Меня вызвали в военкомат. Когда я приехал в военкомат старлей Семенов сказал мне, что хотели меня направить учиться на шоферов, но ваш председатель колхоза сказал, что в колхозе некому работать, а сейчас надо пахать зябь. Тогда я спросил у него, а если я поеду учиться меня там не выгонят. Он дал мне направление и сказал, что он ничего не знает и действуй самостоятельно. Я так и сделал. Приехав в бригаду сказал бригадиру- механику, что меня направляют учиться на шоферов в г. Карасук и завтра нужно быть там. Он засомневался сначала, но я его убедил и он сказал давай сдавай трактор. Я передал по акту трактор сменному трактористу и свободный, с актом в кармане, умчался в г.Карасук в автомотоклуб учиться на шоферов. Это была моя давняя мечта выучиться на водителя. Механик мог бы позвонить председателю, но в то время телефона в д.Воронецк не было, а ехать 9 км не было ему ни какого смысла. Он поверил мне на слово. Вот таким обманным образом я сумел выучиться на водителя 3-го класса и здесь же сдать на водителя мотоцикла. Мы с Колесниковым Мишкой и Купцовым Володей приехав в г. Карасук устроились на квартиру к хорошим людям-пенсионерам, где прожили 3 месяца. Учиться было мне легко т.к. я уже что-то соображал окончив школу механизации. Попали сюда учиться из Татарского района двое ребят с которыми я учился в школе механизации. В то время я умел ездить только на велосипеде да на тракторе. И вот первый раз я сел за руль машины ГАЗ-69 с инструктором и сразу по городу. На первом же перекрёстке я чуть не сбил автомобиль полуторку. Инструктор предотвратил наезд и спросил у меня, а тренировался ли я на стенде. Я сказал что нет. А как же, говорит он, мастер направил тебя на езду без тренировки на стенде. Поехали, говорит он за город, будем тренироваться там. У меня получалось езда неплохо и я быстро научился езде. В основном учились ездить на полуторке и «захаре» т.е. на ЗИС-5. Самое сложное было заводить их по утрам. Аккумуляторы были очень слабые, машины стояли на улице. Заводили рукояткой по очереди, кто сегодня должен проходить практику езды. Через две недели в выходной мы ездили домой за продуктами. Ездили на товарных поездах, в вагонах-углярках. Там было грязно но теплее чем в открытом тамбуре, а ехать надо было 170 км. Так мы ездили три зимних месяца. От станции Чистоозёрная нужно было идти до нашей деревни 10км, но мы никогда не ходили пешком, а доезжали до деревни и прыгали на ходу с поезда. Мы раньше делали это когда учились в школе механизации. Практика в этом уже была хорошей. Сначала прыгали в снег, а потом и научились прыгать когда не было снега. Это было сложнее т.к. по краям линии были столбики по 100 метров друг от друга. И вот в этот промежуток нужно прыгнуть не напоровшись на столбик, да ещё и не расшибиться упав на щебень. Но мы уже имели хорошую практику и сьёжившись в клубок, поджав ноги под себя, сделав их пружиной прыгали за два км от деревни. А в дальнейшем приходилось ездить на крышах электричек и прыгать с их подножек. Это намного сложнее чем с товарного поезда. Окончив учёбу в автомотоклубе  и получив права на вождение автомобиля я вернулся в колхоз опять работать на тракторе. Увидев меня председатель колхоза сказал, что здорово ты обвёл всех нас, но ничего нам и шофера будут нужны. Я подумал почему он так сказал, а потом узнал, что вышло постановление правительства о сокращении пенсионного возраста и моя мать попадает под пенсию, а значит я в армию не буду призван, а мне хотелось пойти служить. Но прошло два года и правительство опять вернулось к прежнему решению и мать пошла работать, а меня призвали служить. А пока нужно было идти работать. Я было хотел вырваться из колхоза и пойти учиться в техникум, но мне в сельском совете стандартную справку для получения паспорта не дали, а сказали, что нужно идти работать т.к. некому работать в колхозе, ты же ведь колхозник. Я сказал, что я не колхозник и в кохоз заявление не подавал, но мне сказали, что твоя мать колхозница, значит и ты колхозник. Получается, что моя мать раб колхозный, и я становлюсь пожизненно рабом в колхозе. А куда было деваться. Без паспорта было не устроишься не на работу не на учёбу. Пришлось идти работать в колхоз. Дали мне разбитую машину ЗИС-5. Прокопался я около неё два месяца, но слепил, нашли поршневые кольца, подтехничили, заменили масло, а вот резину заменить было нечем, залатали старые камеры и мучился я на этой резине до осени пока не заменил на новые. Работы было много:возил доярок на дойку три раза в день, в период между дойками, возил разные грузы: кирпич, песок, сено, саман, перегной,
глину, а когда началась уборка урожая - возил от комбайнов зерно на ток, а когда ночью комбайны остановятся, то с тока везём зерно на элеватор в заготзерно. Спали очень мало. Колектив шоферов был дружным. Нас было не много Медведев Леонид, Кудинов Виктор, Кудлаёв Виктор, Воробьёв Геннадий и мой двоюродный брат Довыденко Николай и я. Мы с Николаём работали на машинах ЗИС-5, а остальные на ГАЗ-51. К уборке урожая машину подготовил неплохо:заменил деревянную кабину на железную, конечно не новую, но неплохую, переделал рулевую колонку на колонку ГАЗ-51 со списанного комбайна С-4 которую обрезал по размеру старой. Стало управлять намного легче. Когда приезжал в заготзерно, то шофера со всего района подходили и смотрели на мою конструкцию.
За период уборки урожая меня за хорошую работу премировали модной сорочкой- безрукавкой. Однажды встретил старого своего знакомого старлея Семёнова, который
когда-то помог мне сбежать учиться на шоферов и он мне пожаловался, что нечем кормить куриц и поросят. Я решил ему помочь, и однажды ночью в последний рейс от комбайна загрузив один бункер я увёз ему домой. Он был рад, но когда увидел, что столько много, то испугался. Но мы быстро выгрузили, распили бутылку, и я уехал во свояси. Он мне ещё дважды помог в моей не лёгкой жизни, я это опишу в дальнейшем. Зимой для шоферов работы почти не было. Иногда ездили в соседние города - Татарск или в Купино. Дороги были плохие и чистить их было некому. Кабины в машинах были без обогрева. Машины стояли в боксах, гаражей не было. Утром нужно было, что бы завести машину, её разогреть - картер двигателя, коробку передач, задний мост. Двигатель у ЗИСа, в разогретом состоянии заводился хорошо от рукоятки. В кабине было холодно. Одевали шубы, валенки, рукавицы-лахмашки из собаки. Прорезали в кабине окно к двигателю,чтобы шёл тёплый воздух в кабину. Я уверен что сейчас бы на таких машинах никто не ездил бы. В свободное время работали на разных работах. Возили сено грузчиками на тракторах с Цыганского берега. Цыганский Берег - это уникальное место в Чистоозёрном районе. Это тысячи гектар свободной государственной земли, многочисленными мелководными озёрами с камышами и осокой, где гнездились и разводились утки, гуси, лебеди, чайки, чибисы, по краям озёр гнездились спутники этих птиц:коршуны, совы, журавли и цапли. Места были глухими. Граничил Цыганский берег с Омской областью, Казахстаном и Чистоозёрным районом Новосибирской области. В 50-е годы был на Цыганском Берегу полигон, а вЧистоозёрном районе около деревни Журавка был военный аэродром, откуда бомбардировщики взлетали и улетали на Циганский берег бомбить макеты танков и другой техники. От нашей деревни до аэродрома было, где-то около 20км. Гул бомбардировщиков был слышен днём и ночью. Но потом аэродром ликвидировали, самолёты улетели, а земли на Цыганском Берегу поделили между колхозами. Там были хорошие пастбища и на лето колхозы гоняли туда на откорм скот и заготавливали сено на зиму. И сено, которое не смогли вывезти летом, вывозили зимой. Туда было 70км от деревни Елизаветинки. Готовились к поездке дня два. Готовили дрова, вагончик, воду, для тракторов ГСМ. Поездка длилась по четыре дня, если всё было нормально. В рейс готовили трактора качественно по 5-6 штук. Трактор С-80 тащил сани и вагончик, а трактора ДТ-54 сани. Туда обычно доезжали быстро, а оттуда ехали медленнее. А однажды приехав за сеном, была хорошая погода, мы наложили на сани сено и тронулись в обратный путь. Но в это время поднялась буря со снегом. Что такое буря в степи, где вокруг за 30-50км нет ни одного кустика и деревни. Но мы ехали до тех пор пока поняли что сбились с дороги, да никакой дороги и не было. Мы решили остановиться. Сани с сеном поставили  так, чтобы заслонить вагончик от ветра. Трактора не  глушили, чтобы они не замёрзли и не перехватило горючее. В таком положении мы простояли двое суток. Вокруг выло и стонало. Все находились в вагончике. Кончались дрова и еда. Горючее было тоже на исходе. Трактора заглохли, а буря не прекращалась. Мы вышли из вагончика. Кругом только пурга и нечего не видно. И вдруг мы услышали где-то залаяла собака. Значит рядом где-то жильё. Мы быстро давай сливать с бочки последнюю солярку в один трактор, зацепили вагончик, и решили ехать на ветер откуда был слышен лай. Вскоре мы выехали прямо на хутор в Ново-Красное колхоза имени Дзержинского. Этот хутор был от нас всего метров 500. Пурга  продолжалась ещё сутки. На хуторе был один сторож. Мы обьяснили ему откуда мы появились. В избушке было тепло и мы попадали кто где мог и заснули на сутки. Ведь мы не спали уже трое суток. Отоспавшись мы вышли на улицу и увидели, что стоит тишина как будто и не было никакой бури и вдали виднеются наши сани и трактора. Сторож нас накормил и мы начали собираться в дорогу. Загрузили бочку солярки, дров и воды. Ведь нам было ещё ехать 70км. Когда подехали к нашему обозу то увидели все сани и трактора были занесены снегом. Пришлось откапывать снег где лопатами, где бульдозером на котором мы ездили на хутор. Проделав эту работу мы заправили трактора, завели их и двинулись в дорогу домой. Мы доехали благополучно. Уставшие, но довольные, что всё обошлось нормально, мы разгрузили с саней сено и разошлись по домам. Вот такое было тогда с нами приключение. В марте мы сразу получили три машины Газ-51. Ездили получать старые шофера Медведев Леонид, Кудинов Виктор и я. Я конечно был рад, что мне доверили получить новую машину. Я на ней проработал до осени, когда пришла в колхоз легковая машина «Волга», то предложили работать на ней. Я конечно не хотел, но мне сказали сдать машину, на которой я работал Хлистунову Михаилу. Пришлось подчиниться, так как шла уборка урожая. Я сдал машину и ушёл домой на три дня. На третий день за мной приехали и пригласили в управление колхоза на беседу. Я уже знал что меня осенью возьмут в армию, так как вышел новый указ о продлении пенсионного возраста от 50 до 55лет и мать пошла работать в колхоз и уже не была пенсионеркой. Я согласился поработать на «волге» до армии. Три месяца я катался на машине, побывал в Павлодаре, Омске и других местах Сибири. Поднабрался хорошей практики и в ноябре месяце был призван служить в армию. Когда я увидел своего друга старлея Семёнова то он спросил меня, куда бы я хотел пойти служить. Я сказал, что если можно, то направьте служить в Москву. Хотелось посмотреть столицу. Он мою просьбу выполнил и 16 ноября я уехал служить в Москву. Нас с колхоза призвали служить троих, но двое не работали шоферами, но выучились на шоферов от военкомата. Жалко было расставаться со своей ласточкой, я так её звал, хорошая была машина Газ-21.
























                СЛУЖБА в АРМИИ
    «Служить бы рад, да прислуживаться тошно»
         
Провожали нас в Советскую Армию всем селом. Вечер проводов был у каждого дома откуда уходили служить в армию. Молодёжь переходила из одной хаты в другую, а потом пошли в клуб на танцы. Была у меня девушка Зайцева Таня, которая училась в 9-м классе. На следующий день нас на машине увезли к поезду. Сборы были у колхозной конторы. Шли по улице и я играл на гармошке. Дойдя до дома моей сестры Скрипкиной Вали я увидел племянника Витю в окне. Он стоял и плакал. Я пошёл к нему и отдал гармошку, чтобы он не плакал и помнил меня. Вечером поезд увёз нас в город Новосибирск на сборный пункт на «холодильник», так назывался сборный пункт, который находился на улице Холодильной, он завётся и сейчас так. А из Новосибирска нас загрузили в вагоны и повезли в Москву. Ехали северной дорогой 2,5 суток. В купе я попал к ребятам из деревни Ольгинка - Дьяченко Грише, Мамула Витьке и Моисеенко Сашке. Компания подобралась дружной. Сначала было не скучно. Травили анекдоты, делились охотничьими байками, а когда стали скучать, то решили поговорить с проводником, а он жил в соседнем купе, не смог бы он нам достать водочки. Он дал согласие и на ближайшей остановке купил нам по бутылке водки, конечно за определённую мзду. Мы конечно пили понемногу и очень осторожно, так как офицеры и сержанты иногда проходили по вагонам и нам не было смысла им попадаться на глаза. Высадили нас на Казанском вокзале, как сейчас помню было холодно, а потом на машинах увезли в часть в Томилино под Москвой. Нас на второй день повезли в баню, а после бани переодели в военную форму и строем мы пошли в часть. После переодевания мы почти не узнавали друг друга пока не привыкли. Когда нас высаживали на вокзале у нас ещё осталось полбутылки водки. Пить уже никто не хотел, а Витька Мамула решил её допить и окосел так, что мы его вынесли с вагона на руках. Всё обошлось нормально. Майор, обративший на нас внимание, как будто не заметил этого, но потом когда были на разводе он подходил к нему и всегда говорил
ему «подтянись Мамула» и всегда брал за ремень, а у него был животик. Потом у него всё слетело и я всегда завидовал его фигуре. Плечи широкие, живота не стало, ну настоящий стал атлет. Мы все изменились в лучшую сторону. Строевая подготовка за полтора месяца в карантине многому научила, а нас было там 170 человек. Было больше половины сибиряков. Были грузины, с Закарпатья и латыши. Сибиряков уважали все кроме закарпатцев. Я лично сдружился с грузинами. Когда всех разобрали по ротам и дивизионам - нас осталось немного грузин и сибиряков. Мы ещё месяц прожили в карантине. Грузины нас учили своему языку, а мы их учили говорить по-русски. Они были родом из глухих грузинских деревень и русский язык почти не знали, ну а мы их язык тем более не знали. Я и сейчас некоторые их слова помню. Им часто приходили посылки из дома. Присылали им в основном фрукты и в резиновой грелке чачу или по нашему самогон только из фруктов. Конечно вкуснее чем наш самогон. Тогда мы уединялись где нибудь вечером и вели беседы. Они расказывали про свою Грузию, а мы про Сибирь. Никаких распрей между нами никогда не было. В то время ни кто и не думал, что через какое-то время развалится СССР и мы с Грузией станем врагами и дело дойдёт до войны. Потом нас разобрали по дивизионам. Я попал в роту тяги в хозвзвод на должность шофёр-пожарник. Хозвзвод состоял из пожарников, поваров, сапожников, плотников. Так как пожарной машины в части не было, то я исполнял работу пожарника. Нас было три человека. Старшим был у нас старшина-сверхсрочник Соколов.  Очень ответственный и порядочный человек. Мы после завтрака обходили все свои обьекты: пожарные щиты, проверяли пожарные гидранты, заряжали огнетушители, если вышел их срок. В караул мы не ходили, но на кухне иногда дежурили. Наша часть была зенитно-ракетной и перевооружалась на ракеты по низко летящим целям, но так как ракет не было то мы стояли в резерве пока дивизионы не получили ракеты, отстрелялись в Капустином Яре и только тогда становились на боевые точки на защиту нашей столицы - города Москвы. В начале службы нас водителей прибывших на службу 15 дней обучали езды по Москве с инструктором. В последний день сдавали зачёты. Так как я езду сдал на отлично капитан мне предложил, я подчёркиваю предложил, заехать на высоченную эстакаду. Мне приходилось заезжать и раньше на эстакады на элеваторах, но на такую высокую было страшновато. Ведь капитан никому из нас не предлагал заезжать на неё. Я конечно виду не подал, что страшновато, сел за руль, капитан сел рядом. Все остальные наблюдали за нами. Я развернул ЗИЛ-157 против эстакады, отьехал метров на 10, выравнял колёса и поехал потихоньку к эстакаде ровно направляя машину к эстакаде. Затем перед эстакадой я прибавил газу и машина взревев залетела на эстакаду и я нажав на тормоза остановил машину. Капитан, помолчав, глянул на меня сказал лиш одно слово-отлично и разрешил сьехать с эстакады. Так сдал я зачеты  и получил путёвку – разрешение езды по  Москве. Так как пожарной машины не было меня вызвал зампотех к себе в кабинет и предложил мне принять ассенизаторскую машину, что бы очистить за лето все наружные туалеты. В армии думать не полагалось, но я все же сказал, что я очень брезглив и наверное не смогу. Но сидевший рядом подполковник по хозчасти заверил, что с гаубвахты будут давать проштрафившегося солдата для работ в туалетах. Приняв машину мы опробовали её в работе. Поначалу я не мог выдерживать и бежал за бруствер поблевать, но человек превыкает ко всему, адаптируется. Вот и я постепенно привык и мы с одним парнем с гаубвахты стали чистить туалеты. Нам даже понравилось. С нами никто не ездил. Да и кто поедет в такой машине. И мы были предоставлены сами себе. Сначала возили по четыре машины в день, а потом поняли, что так мы быстро очистим все туалеты и решили возить по две машины. Свободное время тратили на оказание помощи частникам по выкачке туалетов в посёлке Томилино. За что получали 10 рублей. А если не было «калыма» то ехали на речку к   старой мельнице, где был небольшой пляж. Там мы купались и загорали до обеда, а потом ехали в часть на обед. Пообедав снова загружались и ехали за  Москву сливать отходы. Когда кончилась у парня гаубвахта, я попросил старшину, чтобы мне  оставили его до конца выкачки туалетов, он сам был не против, и мне пошли навстречу и оставили его работь со мной. Но скоро старшина заметил, что лето идёт к концу, а туалеты чистятся медленно. Но мы заверили его, что к началу зимы туалеты будут вычищины, а что мы редко ездим потому-что на свалке большие очереди. И так мы закончили эту службу с почётом. Мне обьявили отпуск в день ПВО с поездкой домой на Родину. В отпуск поехал только в марте, а демобилизовался в мае 1963 года досрочно, по семейным обстоятельствам. Служба в армии меня научила многому. Мы часто были в увольнении, ездили в зоопарк, в цирк, ездили в парк им.Горького. Однажды были на встрече с чехами в доме Красной Армии, где я встретился с земляком Геннадием Лукиным. Мы обнялись, как родные братья. Весь вечер мы сидели рядом, слушали выступления генералов, потом посмотрели концерт ансамбля имени Александрова. Мне пришлось побывать в цирке на выступлении Карандаша и Юры Никулина. Вот это были настоящие артисты цирка. Память о них осталась на всю жизнь.
Весной в марте я приехал в отпуск домой. В военкомате, становясь на учёт, мой друг старлей Семёнов сказал мне, что я должен ждать его с военкомом Жабиным к себе в гости с особым сюрпризом, а с каким не сказал. И однажды они приезжают ко мне вдвоём домой на лошади, раньше в военкомате машин не было. Посмотрели как мать с бабушкой живут в землянке, а потом достали чистый лист бумаги и говорят моей матери чтобы она написала заявление, что она уже пенсионерка и что ей трудно жить без помощника т.е. без меня и чтобы меня отпустили  из армии. Мать и я конечно обрадовались такому обороту дела, но мать писать не умела и я под диктовку написал заявление, а мать его подписала. Потом мы пообедали, хорошо выпили и они уехали  в Чистоозёрное, а когда я поехал сниматься с учета, чтобы ехать в часть, то они мне продлили отпуск ещё на 10 дней. Так что я даже успел сходить с другом Мамлиным Виктором на охоту на косачей и мне посчастливилось тогда убить двух штук. В отпуске в основном проводили время вечером в клубе, где собиралась молодёжь. Моя подружка меня не дождалась и задружила с Гончаровым Володей. Я в их дела не стал влазить и пошёл провожать Ботову Валю, но у  неё был парень, который служил в армии и она сказала, что будет ждать его, но мы каждый вечер с клуба шли домой вместе т.к. было по пути. Она дождалась своего парня  из армии, получила педагогическое образование, вышла замуж, нарожала ему детей, стала заслуженным учителем, проработав всю трудовую жизнь в одной родной школе.