Глава 1 Часть 71 Встреча с детством

Глава 1.71. Встреча с детством

— Повзрослела. И глаза другие стали. Раньше в них больше озорства было или отрешённости. Сколько же я тебя ставила перед классом возле доски, чтобы ты не летала в облаках, а слушала. Но всё было бесполезно. Ты с детства писала в воображении?

— Да. Я вспоминаю один момент из школьной жизни. Пятый класс. Я зашла в кабинет директора к Константину Сергеевичу Ромашову и замерла. Там были учителя, но запомнила только Вас. Вы стояли и с интересом наблюдали за мной, а потом, видя, что пауза затянулась, спросили что-то.

— Была выше преподавателей.

— Нет. Я запомнила Ваши пытливые глаза. Я и сегодня их вижу перед собой, будто это было вчера. У Вас в глазах — слёзы.

— И у тебя голос дрожит.

Кто-то позвонил. Моя наставница взяла трубку. Почти не изменилась. Красота совсем не увяла. Нос с горбинкой, тёмные проницательные глаза. Я их никогда не забывала. Думаю: если бы у нас был другой классный руководитель, я бы уже не вспоминала школу с таким трепетом. В красивом строгом светлом костюме.

— Прости, Вика. Я ждала этот важный звонок. Рассказывай.

— О чём? Я всё поведала в своих книгах.

— Нет. Так и осталась загадкой.

— А кто из нас не загадка? Почему смеётесь?

— Помню, как Влад с Тиночкой пришли ко мне с твоей первой книгой. Влад с восторгом говорил: «Вы только посмотрите, что она пишет! Это же акула, Вольтер в юбке». Вика, в школе ты была закрытой, все учителя это отмечали. А сколько Вера Петровна пыталась тебе помочь. Когда она прочитала твою «Исповедь», то не удивилась. Сказала: «Я всегда, ещё в школе, ждала от неё любых поступков».

— Как это — любых?

— Она имела в виду смелых. Ты была всегда неожиданной. Себя знаешь?

— Свои возможности?

— Да.

— Если бы знала… А Вы?

— Я в себе никогда не сомневалась. И ты всё верно подметила в первой книге. Меня это порадовало. Спасибо. Давай попьём кофе. Так и не поняла, зачем тебя Марина Александровна увезла в Петербург. И какая необходимость была отправлять ребёнка в шесть лет в школу? Скажешь, что вы с Владом были подготовлены. Однако Ромашов — парень, у него всегда была сильная защита со стороны дедов. Согласись, какая интересная у тебя среда в Москве. Твой брат Олег и подруга, живущая сейчас в Париже, были более защищёнными. А ты — возле бабушек и дядей, которые боялись тебя даже взглядом обидеть, — не дополучила главного.

— Уверенности в себе?

— Иногда мы вспоминали с Верой Петровной. У тебя было много увлечений.

— И Вы мне потворствовали.

— Помнишь, я завышала тебе оценки?

— Да.

— Молодец. Ты всегда была требовательной к себе. Даты по истории никогда не учила, но иногда рассказывала о том, что по программе от вас и не требовалось.

— Я и литературу так же учила. Ни разу учебник с восьмого класса не открыла.

— Ты любила первоисточники. И Вера Петровна это отмечала.

— Конечно. У нас библиотека собиралась тремя поколениями. Я летом сидела в ней с огромным списком литературы, который давала на каникулы Вера Петровна. Но ни одной книги из этого списка не брала — знала, что прочитаю и в течение учебного года. А с Ромашовым мы читали уникальные книги, которых в обычных библиотеках не найти. Поэтому и Вам рассказывала на уроке истории не по программе. Хотя чаще молчала, если задавали дополнительные вопросы.

— Боялась принизить ребят. За это я тебя и выделяла. Была всегда непокорной.

— А я Вам за всё благодарна.

— С любовью описываешь школьные годы. Многое уже тогда подмечала в ребятах, в их родителях.

— Некоторые из них мне очень дороги. Я заметила, что к Вам уже несколько раз заглядывали в кабинет. Мне пора.

— Удачи, родная.