Уинсон

Когда-то в поздней уже юности ходила в театр на любимого гениального Евстигнеева. Весь зал сотрясал  хохот: каждый штрих, каждое слово, движение, мимика - как под лупой, гротескно, но абсолютно точно. Настолько виртуозно он исполнял... пьяницу. А я ничего не могла поделать со слезами, потом всхлипываниями, потом воплем. Благо, в общем шуме тонула моя истерика. Это был выход тайной, постыдной многолетней детской боли от узнаваемых картин пьяного папы, от потребности и невозможности любить. И, выплёскиваясь, таяли стыд и неприятие. Помнится, вышла опухшей, опустошённой, шатаясь, ещё больной, но уже пережившей кризис. Как вовремя был спектакль. Даже названия не помню. Но точно знаю, что он неслучайно был дан мне. Вот выкричала, озвучила одиночество в проблеме, и отпустило. Помог любимый артист.
С тех пор многократно убеждаюсь: всё и все, приходящие в нашу жизнь, - уроки. Вовремя. Понять нужно: почему, зачем.
Вчера смотрела фильм "Изгой" Я сейчас не о достоинствах и недостатках фильма. Даже не понимаю, почему он так называется. Хотя я тот же изгой. Муж рано умер, в тридцать три от рака желудка. Сельская училка с двумя малыми детьми и инвалидами первой группы парализованными сначала  свекром, потом  и свекровью - я роботом почти тридцать лет. Научилась механически улыбаться, работать, даже радоваться, правда, быстро уставая. Жизнь как во сне, как  сквозь пелену. Бывает душевное одиночество...  Есть в фильме момент, настолько потрясший, узнанный, что снова то же:  в крике-вопле пережила вместе с героем потерю уже своего Уинсона. Потом в бреду безучастно ждала теплохода...

Раз пишу, значит, пришёл.