Наталья Толстая

Полгода назад я написал этот текст.

Наталья Толстая

В 1993 году в Москве, под одной обложкой со своей сестрой Татьяной, Наталия Толстая издала совместный сборник прозы "Сестры". Я не очень люблю Татьяну Толстую, а вот сестру ее Наталью - люблю, по единственной причине, потому, что она скандинавистка, преподаватель шведского языка, переводчица на русский язык стихов Эдит Сёдергран. Сегодня мне попалась в руки книга "Сестры" и я впервые прочел рассказы Татьяны Толстой.
В одном из рассказов она пишет, как довелось - то ли ей самой, то ли лирической героине рассказа - кто их разберет, когда все они от первого лица говорят... так вот, она пишет о шведских школьниках, изучающих русский язык. У 10-классников (шведов, которые изучают русский язык!) проводился опрос, и один из школьников написал, что "Станции метро "Достоевская" и "Маяковская" названы так в честь жен писателей.

А заканчивается рассказ следующими словами:
"Я люблю всех моих шведских учеников... я не помню, как звали ту
девочку, которая написала в выпускном сочинении: "Моя школа лежит в озере". Про себя я называю ее девой Февронией, а школу, опустившуюся на озерное дно, как и всю Швецию - град Китеж"

Разве можно не любить Толстую?!"

Вот, закончил я этим риторическим вопросом.... подразумевая, что
я-то уж, люблю ее... Наталью Толстую...

Врал!....
Не люблю....
как можно ее любить?!...

Очень она депрессивная....
На всю книжку в 200 страниц(!) только и был этот позитивный абзац
о шведах... а всё остальное - сплошная чернуха!...
Нет! Нельзя такие книжки ни писать, ни читать, ни издавать...

Достаточно сказать, что когда эту книгу перевели на шведский,
рецензия в главной шведской газате "Свенска дагбладет" была
озаглавлена: "Очень жаль Россию, описанную в книге Н. Толстой"...

С чего, собственно, я сегодня решил вернуться к этому. В библиотеке увидел ее новую книгу "Одна". (После "Сестер" был еще сборник "Двое" - где она была снова с сестрой, и вот теперь - одна...)

В общем-то, это никакая не проза... Это обычные мемуары, то, что с
ней происходило в Ленинграде и в Швеции - вот это последнее меня и интересует... Именно ради этого я и читаю ее стоически, медленно погружаясь в депрессию, чтобы "навозну кучу разрывая найти жемчужное зерно" вроде этого:
"Есть у шведского народа одна черта: сидят, молчат, вида не
показывают, а потом встанут и пойдут, рискуя жизнью ради
малознакомого человека в огонь и в воду".
Вот! Вот ради этого стоило дочитываться чуть-ли не до суицида...
Потому что, если человек занимается чем-то профессионально
(скандинавистикой в данном случае), то уж будьте уверены, он
является обладателем ценного уникального знания... Не всегда он
расположен делиться своей сакральной информацией, поэтому приходится лежать в засаде долгими часами, и, иногда терпение
вознаграждается....

Что меня еще озадачило... Вот, в очередной раз ей задали
вопрос: почему она выбрала себе такую диковинную профессию -
шведский язык...
Нормальные люди во всем мире шведский не учат...
это не английский, не китайский, наконец, не русский......
И только в закрытом Советском Союзе наивная школьница могла
мечтать о том, что иностранный язык откроет ей форточку в чудесный мир "где живут умные, красивые и добрые люди. Состарившись, они ничем не болеют и путешествуют по всему миру. Там нет очередей, убожества и хамства..."

Вот, вот это меня заинтересовало.... очередей - понятно, хамства - тоже понятно... но вот, что же Наталья Никитична имела в виду под словом убожество??.....

Я помню строки Некрасова: "Ты и убогая, ты и обильная, ты и могучая, ты и бессильная, Матушка Русь!"
Но в 19 веке, убогость (есть такое слово? или только убожество?)
была, наверняка, иная.....
Что же, всё-таки, она имела в виду???.....

Снова о Толстой
Вот, например, как она пишет о своем университетском преподавателе шведского - политэмигранте из Швеции... (Ведь это очень важно учиться у настоящего носителя языка!!). Передаю ее мысль, не прямую речь... "Какой-то придурок, поверивший в коммунистическую идею, и приехавший из Швеции в СССР, и попавший там в мышеловку".
(Как будто с ее дедом графом Алексеем Толстым, приехавшим из Франции в СССР не произошло то же самое.... )
Попутно вспоминаю, как знакомые шведы - семейная пара,
рассказывали, что в Москве их русская переводчица говорила по-шведски просто блестяще, но при этом, никогда не бывала в Швеции... Результат очень хорошей советской системы образования - (преемницы дореволюционной российской - следует отметить!), и наверняка в Москве тоже был такой же идейный швед-преподаватель...

Таких иностранцев в СССР было много.
Профессор Громковская, которая изучала японский в Ленинградском университете, тоже вспоминала о японце, который создал там студенческий поэтический клуб "Невские водоросли" - название полностью соответствует принципам японской эстетики. Молодые глупые студенты в то время смеялись над этим, но, повзрослевшая и поумневшая Лидия Громковская вспоминала об этом уже со стыдом. И правильно! Потому что свойственная молодости глупость проходит, и на смену ей приходят
мудрость, понимание и благодарность.
И в Москве тоже был такой японец, носитель языка Владимир
Александрович Янушевский. Пусть вас не смущает его имя.
Янушевский-сэнсэй был японцем. Его отец переехал В Японию то ли после революции, то ли еще до нее, женился на японке и завещал своему сыну:
1) Похоронить его в России по Православному обычаю,
2) Самому поехать в Россию и там преподавать японский язык.
Его послушный японский сын так и сделал, и долгие годы был в
Москве единственным преподавателем-носителем японского языка, поставившим правильное произношение нескольким поколениям советских японистов.
Мой собственный преподаватель японского в Нижегородском инязе, который сам не учился у Янушевского-сэнсэя, но несколько раз с ним встречавшийся, всё восхищался: "Ах, как он говорил
по-японски!"
Теперь я начинаю понимать, в чем было дело. Мой сэнсэй просто не разговаривал с Владимиром Александровичем по-русски... только по-японски... Отсюда и его восторги. А поговорил бы с ним по-русски, и увидел бы, что родным языком отца Янушевский так и не овладел в должной мере.... Действительно, если человек в Японии родился, вырос и окончил университет, то что удивительного в том, что он блестяще знает японский? Там все его знают.... Когда опоздавший студент входил в аудиторию, Янушевский-сэнсэй мог спросить у него: "Сьто, трорэйбус бэндзин концируся?" и улыбка играла в его узких глазах....
Любовь! Везде любовь!
А где любовь у Толстой? Нету ее... Только полстранички из
200......