О языках

взял в  библиотеке Мертвые души  в  шведском  переводе,
сразу  две книги взял,  2 разных перевода
(обалдеть - Мертвые души аж 2 раза на шведский перевели)

обратил внимание как фамилии переведены:
в одном переводе - оставлены - Manilov   и   Sobakevitj - т.е. шведский читатель не поймет игру слов, а в другом - переведчик их образовал от шведских слов: получилось Krusov и Hundevich ))))

Фамилия Tjitjikov  оставлена без изменений  в обоих переводах.
В одном  он Pavel,  в другом Pavel Ivanovitj.
Фрагмент у Манилова:
"Позвольте мне вас попотчевать трубочкою".
   "Нет, не курю", отвечал Чичиков ласково и как бы с видом сожаления.
   "Отчего?" сказал Манилов тоже ласково и с видом сожаления.
   "Не сделал привычки, боюсь; говорят, трубка сушит".
   "Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак.
В последнем предложении  - нюхательный  табак  заменен  в шведском переводе  на традиционный шведский сосательный табак - снюс.

Как это часто  бывает, перевод совершенно не передаёт ни  игру  слов, ни те заковыристые обороты, на которые особенно богат Гоголь:
"Хозяйка вышла, и он тот же час поспешил раздеться, отдав Фетинье всю снятую с себя сбрую, как верхнюю, так и нижнюю, и Фетинья, пожелав также с своей стороны покойной ночи, утащила эти мокрые доспехи."
"Сбруя", "доспехи" по-шведски названы обычными словами, обозначающими одежду.

"Надобно сказать, что у нас на Руси если не угнались еще кой в чем другом за иностранцами, то далеко перегнали их в умении обращаться. Пересчитать нельзя всех оттенков и тонкостей нашего обращения. Француз или немец век не смекнет и не поймет всех его особенностей и различий; он почти тем же голосом и тем же языком станет говорить и с миллионщиком и с мелким табачным торгашом, хотя, конечно, в душе поподличает в меру перед первым. У нас не то: у нас есть такие мудрецы, которые с помещиком, имеющим двести душ, будут говорить совсем иначе, нежели с тем, у которого их триста, а с тем, у которого их триста, будут говорить опять не так, как с тем, у которого их пятьсот, а с тем, у которого их пятьсот, опять не так, как с тем, у которого их восемьсот; словом, хоть восходи до миллиона, всё найдутся оттенки."
Совершенная  правда. Европейские языки в этом  смысле куда как  проще. Русский язык - совсем  иное, а всё потому, что русский менталитет - азиатский... Если представить некую линейку, где  будут располагаться языки по степени сложности проявления отношения к собеседнику средствами языка, то с одного края будут языки европейские, русский  поместится где-то  посередине, а с другого конца - как самый сложный  в  этом  отношении - будет японский язык. Он всех переплюнул. Чемпион мира.
По-японски в учтивой речи следует изо всех сил принижать себя и всё, относящееся к себе. А собеседника и всё, относящееся к нему, надо изо всех сил возвышать. Требование логичное - но беда в том, что все эти принижения и возвышения осуществляются сугубо грамматическими средствами. Существуют такие специальные глагольные формы - отдельно для себя и для собеседника. Сами по себе они ничего не значат, поэтому в разговоре их легко перепутать. Возвысить себя и принизить собеседника. А это не дай бог. Это оскорбление. Иностранцам вообще не рекомендуют говорить очень вежливо - от греха подальше.

Вот.  Как  говорится,  начал за здравие...  то  есть, нет....
совсем наоборот.  Начал  с  Мертвых душ...  а  закончил  чем?
Японией...  С чего ни начну,  непременно  упрусь в Японию.


с Коробочкой интереснее -   тот переводчик,  который  Павла Ивановича лишил отчества, почему-то  не  стал  проделывать этого с Коробочкой...  она у  него Nastasja Petrovna.    Korgova.  Korg - по-шведски - корзина, и добавлен русский суффикс -ов-.
Короче,  получилась "Корзинкова".....

Ноздрев  -  Snytov.   Snyta - по-шведски - "сморкаться"....
как  это  будет - Сморкальщиков? Сморкальников?