Звонок другу

               
                — Без тебя проходят дни, что со мною, я не знаю.
                Умоляю, позвони, позвони мне, заклинаю…

                (Р. Рождественский, «Позвони мне, позвони»)


                Мудрых преподавателей
                Слушал я невнимательно,
                Всё, что ни задавали мне,
                Делал я кое-как.

                (Л. Дербенёв, «Волшебник-недоучка»)




              Как-то по весне мой боевой друг, вечно по-философски грустный, как ослик Иа-Иа, режимщик*, перестал приезжать на службу, видимо, заболел. Болел он, значит, болел, болел-болел, а у нас такой напряжённый график, что и «хрюкнуть» некогда: весь день на службе, домой только ночевать ездили. И однажды на совещании у Начальника штаба тот вдруг возьми да и спроси:
          — А что у нас с Ярченко? Его уже неделю нет на службе.
              И обращается ко мне:
          — Товарищ капитан, Вы, как его коллега, навестили своего боевого товарища? Что там с ним, когда он на службе появится?

              Я быстренько «перевёл стрелки» на полкового врача, который сообщил нам, что режимщик приболел, но самому стало страшно стыдно и в тот же вечер, по возвращении в жилой городок, решил навестить больного друга. Купил в магазине банку абрикосового сока, какие-то пирожные «а-ля» курабье, пяток сморщенных яблок и пришёл к нему домой. Как раз перед этим в продаже появились дверные звонки, уж не помню, то ли на двадцать мелодий, то ли на сорок… И вот стою я под дверью, вижу такой звонок и соображаю — а сколько же раз мне нажать? И тут меня посетила простая до гениальности мысль: нужно нажать 8 раз, по номеру своей службы, чтобы сделать человеку приятное и чтобы он догадался, что это именно я пришёл. Давлю «по фирме» восемь раз и вдруг, в полной тишине, на весь подъезд раздаётся знакомая до боли заунывная мелодия:
          — Гори, гори, моя звезда… У-умру ли я и на-ад могилою гори, сияй, моя звезда-а-а-а…
              Да так надрывно и слезливо… Я аж присел. В голову молнией ударила мысль — Ни хрена себе, посетил больного друга… Хуже этого мог быть только похоронный марш Шопена. Выждал с минуту и, на радости, что мне не открыли, перекрестившись три раза, поплевав через левое плечо и решив музыкальных экспериментов больше не проводить, бросился наутёк.

              Два дня я как мог прятался от Начальника штаба, а на третий, тьфу-тьфу-тьфу, мой товарищ появился на службе. В доверительной беседе он сообщил мне, что на самом деле «косил», потому что втихаря поступил на заочное в юридический институт и у него была сессия.



   
                * — помощник начальника штаба по режиму секретности



               
                M.V.




                Иллюстрация из Интернета