Развилка

Тот еще из меня рыбачек. С горем пополам я кое-как научился закидывать снасть подальше, манипулируя хитрой катушкой. При этом потерял парочку ромбов из свинца. Впрочем - халява.
  Все досталось от прежних хозяев. Было изъято с чердака, отчищено и приведено в рабочее состояние.
  В общем, за пару месяцев я более-менее прилично освоил эту самую закидушку или как там ее... Рыбу, правда, поймать не могу. Но это мелочи. Зато каждый вечер, четко по расписанию, иду тралить Тамиш в свое удовольствие. Как-то окушка вытащил, но в основном же бревна, водоросли и даже чья-то челюсть были оставлены на берегу в качестве трофеев.
  А уж когда в верховьях прогуливалась стихия, то ловить нечего. Если подразумевать рыбу. По реке несет такие острова и коряги, что на них можно плыть как на лодках. Говорят, тащит все с Румынии.
  Впрочем, если не слишком сосредотачиваться на течении, корягах и повадках обитателей глубин, то отдых получается неплохой. А еще аисты! Если вы слышали, мощный, свистящий гул, сдобренный реверберацией, когда низко над головой пролетает аист, то звук Феррари-Ламборгини навсегда останется искусственной ерундой для возбуждения восторга подростков.
  Солнце садится за спиной. Лучи скользят по травке, окаймляющей обрыв и, рикошетируя от мелкой волны, упираются в деревья на противоположном берегу. Разглядывая в предзакатном освещении огромную корягу с густой тенью, что по правую руку, можно даже напридумывать себе неведомых зверей. К тому же блики от мелких волн, мелькающие сквозь спутанные ветки и сухие водоросли, превращают деревяшку во что-то сказочное. Например, заяц с реактивным ранцем на спине. Или пятикрылый крокодил. Не коряга, а тест Роршаха. К вечеру я всегда вижу разные фигуры, в зависимости от настроения, ветра, погоды и времени года.
  В зарослях постоянно кто-то ворочается, щебечет и стрекочет. Иногда слышно, как аист пытается подозвать подругу. Укладывает голову себе на загривок и щелкает клювом минуты по две.
  Я тут его часто слушаю. По звуку уже отличаю даже. И всякий раз недоумеваю, почему он еще не женился? Умей я так ворочать шеей - кучу подруг бы собрал. Фрики здорово привлекают своей необычностью, если судить по многим моим бывшим симпатичным подругам и их мужьям, похожим на героев голливудских ужастиков.
  В общем, день заканчивался очередным предсказуемым провалом ловли. Последний разок попробую и хорош, домой пойду, есть охота. Да и стемнеет скоро, вообще ничего не разглядишь. Естественно, закидушка за что-то зацепилась наглухо. Это что-то было либо тяжелым, либо увязло в дне. Леска натянулась. Уже предвкушая потерю очередного грузила и поводков, я постучал по леске. Звук оказался весьма мелодичным. Варьируя натяжение катушкой можно даже было извлечь забавные мелодии.
  Вздохнув, я сделал попытку вытянуть-таки это нечто и спасти снасть. Нога съехала по мокрой глине. Судорожно попытавшись ухватиться за чахлый кустик колючки, я все же рухнул в воду.  Уцепиться за торчащий стебель тоже не удалось. Течение, почуяв мою беспомощность, тут же затащило головой вперед под эту самую живописную коряжину.
  Открыв глаза, я попробовал не паниковать, а отталкиваясь выбраться тем же путем обратно. И ведь видел размытые и тусклые блики сквозь переплетение корней. Воздух совсем рядом. Так и хочется рвануть напрямую.
Схватившись руками за скользкое дерево, оттолкнулся. Но какие-то мелкие сучки зацепились-таки за одежку.
  - Хана!
  Это была самая спокойная мысль за все время. Ожидание смерти, страх ее и ощущение неизбежности конца. Первые же были почему-то беспокойными: про сдохший навсегда мобильник и грязную промокшую одежку.
  Тонут всегда молча. Эпизоды с орущими утопающими вставляют в фильмы исключительно за ради эффекта. Утонувший в толпе купающихся никого не потревожит. Организм борется до последнего и инстинктивно перекрывает все пути поступающей внутрь воде, не выпуская наружу драгоценный воздух. И как орать с закрытым ртом?
  В общем, борьба с корешками длилась с минуту. Дальше была отключка.
  Очнулся я от холода. Полная луна светила как фонарь, гоняя по реке забавные блики. Черные зазубрины противоположного берега, плеск воды.
  Я поднялся и принялся разыскивать удочку. Почему? Не в курсах, если честно. Просто мне было нужно ухватиться за что-то реальное, чтобы ощутить себя живым.
  Сообразив, наконец, что место не то, я отправился вверх по течению. До коряжины пришлось шлепать метров сто. Голова стала потихоньку подключаться. Зашевелились мысли. Тюкнул в сердце страх из серии: а что было бы, если... Коленки противно затряслись. Загривок проняло могильным холодом, а по телу прошла волна зноя. В голове полный хаос. Я сел, пытаясь сосредоточится. Может быть даже помолиться.
  Появилось ощущение, что кто-то внимательно наблюдает за происходящим. Оглянувшись, я  обнаружил на вершине обрыва темную фигуру не слишком рослого человека. Под щедрым серебром Луны я различил даже какую-то палку у него в руках.
  Сверху же послышались странные чмокающие и мурлыкающие звуки. Может быть, их издавал тот человек, или просто какой-нибудь ночной зверь прочищал горло. Потом все неожиданно стихло. Но теперь забурлила река. И из воды всплыла миниатюрная субмарина. Видели в фильмах как всплывают атомные лодки? Выныривают так, что на полкорпуса подлетают в воздух, а потом с плеском падают в воду. Вот один к одному.
  Гоня перед собой пенный бурун, лодка подплыла к берегу. Обшивка ярко блестела в лунном свете. Только когда машина подплыла поближе, я сообразил, что это рыбина! Огромный сомище! На вскидку, около пары сотен килограммов. Может и больше. Если исходить из гипотезы, что вес рыбы напрямую зависит от возраста, то родился сом где-то во времена сдачи Москвы Наполеону.
  Огромное существо неожиданно остановилось, легко развернулось и будто зависло на зыбкой лунной дороге, слегка пошевеливая хвостом. Странно было наблюдать столь грациозные движения у такой туши.
  Сверху снова послышались те же странные звуки. Но теперь они сплетались в странную мелодию. От нее становилось тепло на душе. Словно дома, под теплым одеялом слушаешь сказки, которые тебе читает мама. И все беды, заботы и страхи где-то там, в книжке. А впереди еще долгая жизнь. И мотылек, выпущенный на волю, говорит спасибо сквозь стекло. И глаза закрываются, предлагая сказке продлиться во сне.
  Мелодия смолкла. Я тряхнул головой, неохотно отгоняя наваждение. Даже одежка не казалась такой холодной, будто просохла.
  Сом быстро развернулся и канул во тьму реки. Абсолютно беззвучно.
  Я вскарабкался наверх и увидел паренька. Странно улыбающегося мальчугана лет пятнадцати. В драной куртке и с палкой в руке. К палке была примотана леска, должная видимо обозначать удочку.
  Парнишка с любопытством меня разглядывал, потом молча повернулся и пошел в темноту.
  - Эй, погоди!
  Вообще, меня б в его возрасте ночью в такое место только на слабо бы занесло. Дорога к реке шла между густыми зарослями и старым кладбищем. Да и сейчас закралась мысль, что по миру живых этот парень бродит только ночью. А так, коренной обитатель кладбища. Уж очень странно он себя вел. Да еще вроде как с сомом разговаривал. Вы видели хоть кого-то говорящего с рыбами?
  Затявкали собаки. Парнишка тоже весело затявкал в ответ. Псы умолкли. За поворотом обозначился свет и послышался шум движка. На дорогу вырулил древний "Юго" и заскрежетав остановился. Из машины выбрался бородатый человек. Наверное, отец парня. Он почему-то растерянно взглянул на меня и присев на корточки взял парнишку за руку. Тот еще шире заулыбался. Отец отвел мальчика к машине, открыл дверь. Подросток уселся, помахал мне палкой и закрыл дверь.
  Я добрел до дома, скинул с себя всю мокроту, влез под душ и как следует вымылся. В холодильнике нашлась бутылка местного красного, - весьма недурного, - и сыр. Хотя теперь объективно было тепло, меня снова бил озноб. Даже к концу бутылки во рту был привкус речного ила. И опять «что если…» нависало черным облаком.
  Но утром все казалось дурным сном. Будь благословенно это свойство разума. Иначе бы двинулся, ей богу.
Разбудил же меня звук бензопилы. Сосед вызвал какого-то местного профи порезать на дрова пенек в пару кубов, выловленный неделю назад из реки.
  Мастер прибыл вместе с родственником, оказавшимся отцом моего ночного знакомого.  Парнишка тоже был тут. Отключенный от мира, мычащий, он рассматривал окружающее явно под каким-то немыслимым углом. Яркие голубовато-зеленые глаза, улыбка и полное неприятие реальности так, как ощущает ее большинство из нас.
  Мальчик не выглядел больным. Просто другим. Совсем другим. Для этого человека ценна любая жизнь. Он не видит разницы между пауком, лягушкой или президентом. Он их всех одинаково любит. Для него не важна польза от создания. Достаточно того, что оно - живое.
Я был зачарован этим странным единением с природой. Оно не имело ничего общего с попытками разного рода натуралистов влюбить в себя все живое, навязав свое видение. Нет, здесь было совсем не так. Парень в своем отношении был не очень-то человеком.
  Компания закончила свою дровосечную эпопею и тихо отвалила на мотоблоке. Я немедленно стал пытать соседа.
  - Этому парню не повезло. У его мамаши съехала крыша. Она развелась с отцом, а малыша поселила в сарае с собаками, кошками и курами. Он ел с ними из одной миски почти десять лет. Говорить не умеет. Мать работала на химфабрике в Зренянине и вскоре умерла, отец забрал парнишку, но было поздно. Вот малец и может теперь общаться с животными, а с людьми никак.
  Я не очень хотел признаваться себе, что понял, каким образом удалось спастись. Все же чудеса от меня давно уже дальше, чем край Вселенной. Но увиденная ночью рыбища, парнишка и измазанные вонючей слизью кроссовки наводят меня на некоторые мысли. Впрочем, выяснить, конечно, нереально. Не у кого. Подсознание совсем ничего не подкидывало, в сознании же остались мутные желтые блики сквозь клеть из корней. Еще чаще, чем страх смерти я почему-то вспоминаю  ту песню без слов над лунной дорогой. И знаете, подозреваю, что когда-то ее тоже прекрасно знал.