Космолет и осьминог

Наталья ПАТРАЦКАЯ
КОСМОЛЕТ И ОСЬМИНОГ


ГЛАВА 1.

    Город, состоящий из небольших домов, прятался среди огромных деревьев. Они были настолько велики, что их крона уходила в небо, и все попытки разглядеть, где она заканчивается, ни к чему не приводили. Ивина вспомнила, что ей намекали о существовании этих великолепных деревьев, но она и представить не могла, что деревья могут уходить изгибами своих ветвей прямо в небо, на котором облака особо не разгуливали.
  Насмотревшись вверх, Ивина опустила глаза до уровня домов. Это были постройки не выше трех этажей, украшенные крупными камнями округлых форм. Смеркалось. На домах засветились таблички с названием 'округ Осьминог'. Ивина подумала, что осьминогом здесь могут быть кроны деревьев, поскольку слышала шелест листвы, доносившейся сверху, но шума прибоя она не слышала и не видела.
  Как Ивина попала в этот теплый округ, она абсолютно не помнила и поэтому не представляла, где ей предстоит спать и куда надо идти. Она еще раз посмотрела на прямые стволы деревьев, и решила пойти в ту сторону, где их не было. Она шла, встречая людей только баскетбольного роста, где-то от двух метров высоты. Она сама себе показалась миниатюрной девушкой в стране великанов людей и деревьев.
  Ивина посмотрела на газоны, поросшие кустарниками крупных цветов. К ней подошел молодой человек, у девушки возникло ощущение, что она его знает, словно они случайно упали в высокую траву и стали осьминогами. Нет, она не уменьшалась в размерах, это вокруг нее был неизвестный ей доныне округ Осьминог, а она жила там, где верхушки деревьев были видны из окна. Это был мимолетный сон, но такой яркий, что запомнился.
 
   Ивина от удивления открыла широко глаза: перед ней на столе появился тройной экран по типу трельяжа. Один плоский экран монитора был перед ней, и с двух сторон он был прикрыт двумя такими же большими экранами. Кроме экранов она ничего не видела. Стало душно. Вентилятор оказался за экранами.
  На трех экранах появился самоуверенный молодой человек, его глаза насмешливо смотрели ей прямо в глаза:
  — Ревнуешь? Ревнуй! Ты мне больше не нужна, я не хочу тебя!
  Изображение вернулось и исчезло, а экран потемнел.
  Кто бы в этом сомневался, — подумала Ивина, глотая безвоздушный воздух. Экраны засветились, на них появился молодой человек  собственной персоной в трех видах: фас и два профиля. Ивина вздрогнула от неожиданности.
  — Ивина, идет проверка настройки нового поколения компьютерных экранов, как меня видите? Как слышно?
  — Хорошо, но слишком неожиданно.
  — Перед вами экраны для разработки внутреннего дизайна кабин истребителей на одного пилота. Заказ от режиссера фильма. Все в фильме должно быть реально, видимо, удобно! Не спешите с выводами. Задание серьезнее, чем можно предположить. Истребитель предназначен для космических маневров. Подъем на орбиту он будет осуществлять в капсуле с термическим покрытием, прикрепленной к ракетоносителю, а в космосе он будет летать между космическими станциями. Так что считайте себя летящей в небе.
  — Круто. Надеюсь, я не одна буду заниматься макетированием истребителя?
  — Вас будет трое, друг о друге вы ничего не знаете, ваши разработки должны быть независимые друг от друга. Все, что ты придумаешь, расхватают и растащат с экрана по своим книгам и изобретениям. Сколько раз такое уже было!
  — А, где у истребителя космические силы? Это — небольшой самолет.
  — Он будет летать по энергетическим несущим каналам между космическими звеньями.
  — Так, если он будет летать по определенному маршруту, то зачем ему три панели управления?
  — Соображаешь, сокращено до минимума число кнопок всех видов и назначений.
  — Тогда зачем мне три экрана?
  — Чтобы было, — проговорил молодой человек и исчез с экранов.
  Ивина отключила боковые экраны, загнула их на прямую линию с основным экраном, направила на себя поток воздуха. Лето. Жара. На секунду она прикрыла глаза, а когда открыла, то все три экрана на одной прямой линии изображали панель управления космического истребителя...

  Тучи, ветер, холод. Ивина пришла домой с замерзшими ногами. Вечером резко похолодало. Ее ноги в шортах обиделись за отсутствие брюк. Еще машину забыла взять, ушла гулять, вот и нагулялась. Девушка потерла ноги и включила обогреватель, работающий от солнечных батарей и ветряных мельниц. Она подумала, что редкие кадры быстро оказываются порядком устаревшими.
  Да и Мартин ее давно не волновал. Она о нем забыла, но не из-за собственной жестокости. К тому же она думала о том, что при съемках фильма в истребителе окно не открывалось, значит, опять вентилятор либо кондиционер будут изображать ветерок, а близкие люди будут находиться далеко от летчика.
  Потом в ее голове пронеслась мысль, что актеры работают на износ по двум причинам: отсутствие свежих потоков воздуха на сцене и в целом в театре, присутствие любых родственников и особенно близких людей в зрительном зале, что отрицательно сказывается на выступлении актера и его нервном состоянии.
  Эти две причины верны и для прочих профессий, — подумала Ивина, глотая кусочки кекса без изюма. А еще она мучилась от ревности и от злости, но недолго. Ее любимый Мартин опять сверлил ее глазами, стоя с незнакомкой. То ли он сильно умный, и поэтому издалека смотрит на Ивину, чтобы виднее было. На самом деле все это чушь, он ей близкий человечек.
  Кусочки кекса исчезали, настроение Ивины повысилось. Воздух дул из вентилятора и создавал нормальные климатические условия. А если бы не было вентилятора, как бы она нажимала на клавиатуру десятью пальцами, если бы пришлось махать опахалом? «Вот то-то и оно», — сказал последний кусочек кекса и исчез за забором белых зубов. Она прекрасно понимала, что стакан апельсинового сока полезнее мягкого и податливого кекса, но от сока можно язву желудка нажить, а от кекса нельзя, он безобидный, ласковый и творожный.

  С Глебом Ивина встретилась зимой. Это он был на экранах компьютеров. Там, где зима, всегда бывает Новый Год. Чем она могла увлечь молодого человека? Абсолютной случайностью, которая чаще встречается в канун Нового года. Не верите?
  В конце года ощущается общий эмоциональный подъем в преддверии неизвестности. Все чего-то ждут и этим ожиданием пересыщен воздух вечеринок всех уровней. И еще один немаловажный момент: под Новый год пьют шампанское. Ударный напиток! Разум становится веселым и позволяет влюбиться с полуслова.
  Часто употреблять его не рекомендуется — потеряет волшебные свойства, необходимые для знакомства. Вечеринка уместилась в банкетном зале. Глеб пришел в черных брюках, с ремнем,  в черной рубашке, да еще в черно — золотистом галстуке. Ремень — великолепный. Фигура — сердце Ивины замерло, запищало и растаяло от удивления. Она глаз от него не могла оторвать. Он почувствовал ее притяжение и сел рядом. На двоих он поставили одну бутылку шампанского. Публика за столом быстро перешла на крепкие напитки, стала трясти над столом бутылки, наполнять свои фужеры.
  Ивина и Глеб пили пузырьки шампанского, эти волшебные пузырьки сближали их с неимоверной скоростью. У нее в голове мелькнула мысль, а пригласить ли его к себе домой. Но как это красиво сделать?
  Она назвала ему длинное число и потом спросила:
  — Глеб, ты запомнил то, что я сказала?
  — Запомнил. Повторить?
  — Если запомнил, то можешь приходить ко мне, это код электронного замка.
  Они танцевали в общей толпе. Его тело пружинисто приникало к Ивине, он наполнялся желаниями, как бокал шампанским. Она его ощущала... Желания надо реализовывать.
  Итак, день был морозный. Солнце светило. Снег под ногами скрипел. Ивина шла и не чувствовала мороза. Крепостное право личной зависимости от Глеба рухнуло в одно мгновенье. Она вздохнула свободно от полнейшей независимости. Она весь бисер слов высыпала перед ним, и он зазнался.
  Да элементарно зазнался. Она грустила минут пять словно потерянная, потом поняла, что все в норме. Нечего было его хвалить. Перехваленный Глеб быстро испортился. А, может, она этого хотела?
  Нет, она... Незачем теперь об этом говорить! Проехала она станцию под названием 'Глеб'. И мороз быстро охладил ее невольную досаду. Чего ей не хотелось, так это писать и говорить ему дифирамбы. Она исчерпалась в этом плане, но и ругать — не хотелось. Что было, то было, и нет никого.
  На закате морозного дня появился Глеб. Он ждал Ивину у входных дверей фирмы со стороны улицы. Он ходил по скрипящему снегу, как маятник и с надеждой во взоре всматривался в выходящих из красивого здания людей. Он знал, что у него есть счастливый соперник — Мартин, и, как почувствовал, что он больше не его соперник. Ивину он любил сквозь туман отношений.
  Глеб ловко подхватил Ивину под руку и повел вдоль старой аллеи. Липовая аллея видела много пар на своем веку, и эта пара ей была знакома. Они дошли до кинотеатра и остановились. Заснеженная площадь была украшена великолепным подобием ели. Зеленый конус переливался огнями гирлянд всех цветов радуги. Людей рядом не было. Одинокая пара. Праздничный конус ели. Вечерний мороз. Машины светили фарами вдоль дорог.
  Глеб тронул руку Ивины. Он посмотрел ей в глаза. Но ее глаза уклонились от встречи. Она стояла рядом с ним, но явно отсутствовала. На автомате она выкрутилась из его рук. Она ничего не хотела ему говорить. Она боялась говорить, чтобы не перехвалить его, и пошла вдоль липовой аллеи с корявыми от времени ветвями. Он пошел рядом с ней.
  Перед их глазами возник экран. Голубоватый экран с летающими снежинками мало отличался от действительности. Ивина невольно коснулась своей перчаткой экрана. Экран поглотил ее. Глеб пытался войти в экран вслед за Ивиной, но экран его отверг.
  Ивина поднялась верх в экране над праздничной площадью. Ее исчезновение Глеб видел, но ничего не мог сделать. Он был бессилен перед непонятной силой. Ладно бы летающая тарелка забрала у него Ивину, но ее благородно унес в холодное небо экран со снежинками. Экран на секунду завис над конусом ели и исчез в темном небе.
  Одноместный летающий экран мог вместить одного человека, и он выбрал Ивину. А ей, привычной к полетам на компьютерном экране, не страшны были малые, летающие объекты. Теперь она сидела в узком кресле, в узкой кабине с прозрачными стенами. Девушка ощущала полнейшую нереальность происходящего момента.
  Удивительно, но ей было весьма комфортно. Она видела внизу свет огней города, мелькающие гирлянды автострад. Страх не успел появиться. Удивление от нереальности происходящего сменилось вопросом: где она? Но и это вопрос исчез, едва она коснулась рукой в перчатке стены кабины.
  Нет, Ивина не вылетела из кабины. Прозрачные стены с плавающими снежинками не поглотили ее вновь, она осталась внутри непонятного летательного аппарата. Летающий экран приземлился на лесную поляну среди чудесных елей, и вполне настоящих.
  Девушка почувствовала холод и встала с кресла, которое быстро отошло от нее в сторону вместе с экраном внешней стены кабины. Она оказалась в темноте ночи в старом лесу с огромными елями. Гигантские шатры елей окружали ее со всех сторон.
  Из-под шатра ели вышли два гнома в светлых колпаках. Они одновременно поклонились Ивине. Она вздрогнула от неожиданности. Гномы окружили девушку, и повели по морозной тропе. Среди елей возник маленький дворец с большим количеством шпилей на крыше.
  Ворота разошлись в разные стороны при их появлении, и компания вошла во двор морозного дворца. Ивина заметила, что шпили на домике напоминают перевернутые сосульки. Внутри дома никого кроме них не было. Плоский монитор экрана висел на одной стене.
  Ивина взяла пульт управления, включила экран.
  На экране появилось лицо с длинными, седыми прядями волос.
  — Ивина, я Добрыня Никитич, президент ассоциации нестандартных летательных аппаратов. Как тебе понравился полет в снежном экране?
  — Понравился ваш седой парик, — еле разжимая губы, вымолвила Ивина.
  — Отлично. В этом домике ты пробудешь до утра. Гномы, а точнее лилипуты из нашего отряда испытателей летательных средств уйдут по своим делам.
  Экран погас. Гномы ушли. Свет горел. Ивина осмотрела странный дом, но не нашла дверей и окон. Их не было. Пульт управления больше не включал экран. Тишина окружила ее со всех сторон. Она невольно легла на единственный диван случайно нажала на кнопку пульта. Над головой появился круглый экран, и засветился, на нем появились знакомые снежинки. Когда снежинки исчезли с экрана, возникло лицо великого настройщика аппаратуры Мартина.
  — Ивина, привет! Отдыхай, родная.
  — За что? — вымолвила она.
  — Думаешь, что я ревную? Нет, я в норме.
  — Зачем меня сюда привезли? — спросила она удрученно.
  — А ты с кем шла по липовой аллее? С Глебом. Пришлось вас разъединить таким образом.
  — И это вся моя вина? За это я ночь должна провести одна в лесу в странном дворце с сосульками на крыше?
  — Да! Надо быть последовательной в своих отношениях.
  — Это — жестоко! — со слезами на глазах прокричала Ивина.
  Экран на потолке погас. Свет ламп уменьшился. Девушка оказалась в полумгле, но страха у нее не было. Она поняла, что находится под контролем Мартина, и просто уснула.

  Глеб — человек с высшим техническим образованием, владеющий двумя иностранными языками, был специалистом в своей области. Его внешнему облику мог позавидовать любой молодой человек: рост 180 сантиметров, глаза — изумрудные, волосы темные, нос — прямой, приятной формы.
  Мышцы на теле он поддерживал трехразовыми тренировками в неделю в тренажерном зале с зеркальными стенами. Вес его был в пределах пятидесяти процентов от роста, то есть кил девяносто. Он любит таинственность, именно она окружала создателей новых летательных объектов. Да, он иногда помогал Ивине в работе, но сейчас его волновали иные проблемы. Он еще работал в корпорации, состоящей из нескольких малых фирм, производящих самые разные части аппаратов.
  Новый облик летательного аппарата знали единицы, в том числе он, время запуска всегда окружалось юмором с долей секретности. Глеб был так хорош, что его использовали в частной телевизионной линии для обработки людей, случайно попавших в закрытую область.
  Летательные средства использовали в разных областях. Заказчики — они всегда заказчики и покрыты тайной вкладываемых денег. Учитывая, что через всемирную паутину можно скачать многие тайны, назначение секретных агентов со временем несколько притупилось, но около летательных аппаратов они непременно появлялись.
  Два агента Сеня и Веня ждали выхода в свет двухместного летательного аппарата, способного взлететь с любого балкона и подоконника. Поэтому агентами были два гнома или точнее лилипута, их малый рост позволял сделать небольшое устройство с крутым двигателем. Они садились в летающий бобслей с тремя моторами, и вылетали с любого небоскреба. Крылья выдвигались с трех сторон, и летающий бобслей легко лавировал в потоках воздуха.
  Благодаря многогранности летательных аппаратов, Глеб не бедствовал. Ему нравилась Ивина, обладающая красивой, элегантной внешностью и строптивым характером.
  Ивина проснулась от трехэтажного крика. На нее кричала неизвестная особа в черном меховом колпаке, в черной шубе в виде песочных часов. Ивина посмотрела на габаритную молодую даму и не могла сообразить: за что ее ругают? В следующей порции крика прозвучало имя — Глеб. Значит и тут она виновата. Крики и ругань прекратились. Ивина встала на ноги и оказалась по ухо кричащей особе, которая неожиданно тихо промолвила:
  — Ивина, я — Надя. Я — девушка Глеба. Да будет тебе это известно!
  — Глеб мне о вас ничего не говорил.
  — О, так ты в курсе, что его зовут Глеб! Так зачем ты шла с Глебом? — нервно спросила Надя.
  — Совершенно случайно наши дороги совпали, и мы прошли метров пятьсот вместе.
  — Да, но эти ваши пятьсот метров постоянно показывали на телеэкране и добавляли о неком новом летательном аппарате! По всем каналам телевидения показывали твое исчезновение в экране со снежинками!
  — Как вы меня нашли? А я и дверей в этой избушке с сосульками найти не могла.
  — Еще бы я не знала этого дома! Добрыня Никитич — мой дядя, — добавила Надя.
  — Это имя я слышала с экрана, расположенного на стене. Но я не знаю секретов этого дома.
  — Так, деточка! Чтобы я больше тебя рядом с Глебом не видела! Иначе вновь попрошу дядю использовать тебя в качестве подопытного кролика!
  — Надя, мы с Глебом...
  — Без 'мы'. Глеб, да будет тебе известно, мой молодой человек.
  — Ведь он был...
  — Ха — ха — ха! — Раскатисто рассмеялась особа в черных мехах. — Я его привела в божий вид. Он холен, красив, накачен, обеспечен!
  — Но откуда у молодой девушки такие деньги? — искренне удивилась Ивина.
  — У меня есть корни, и весьма обеспеченные! Это тебе понятно!?
  — Простите, я вспомнила. Ваш дядя...
  В это мгновение засветился боковой экран. Благообразный Добрыня Никитич засмеялся и сказал:
  — Надя, оставь девушку в покое. Она не трогала твоего Глеба, у нее есть Мартин.
  Тут же на потолке засветился круглый экран, и показалось лицо Глеба:
  — Девушки, не шумите. Все в порядке. Хотите, мы вас прокатим на новом летающем устройстве?
  — Глеб, шел бы ты... — крепко выругалась красавица в черных мехах.
  — Разве девушки так ругаются? — удивилась Ивина.
  — Ха—ха—ха! — рассмеялся седовласый дядя. — Надя показывает свои знания во втором языке, и она еще не все сказала.
  Стены домика раздвинулись в обе стороны, и девушки оказались среди заснеженных шатров елей. На поляну опустился конус с сидениями, расположенными по периметру. Странная кабина была закрыта прозрачным, защитным стеклом. Ивина и Надя сели с разных сторон конуса. Летающий конус, медленно вращаясь вокруг своей оси, достаточно быстро стал подниматься вертикально вверх. Поляна с домиком из двух половинок осталась в лесной тишине.
  Летающий конус приземлился на городской площади с конусом праздничной ели. Набежали репортеры. Приехало телевидение. Ивина и Надя оказались в центре событий дня. Надя отвечала репортерам на очень правильном языке, она говорила красиво и без мата, чем очень позабавила Ивину. Ивина в очередной раз поняла, как важно владеть бисером слов. Вот ведь может Надя метать бисер перед репортерами! И она будет метать бисер слов перед Добрыней Никитичем, а куда деваться?
  Добрыня Никитич мог стоять на голове, он хорошо владел телом, много занимался суставной гимнастикой, легко взбегал по ступенькам. Ему ничего не стоило облиться холодной водой, эту процедуру он проделывал ежедневно. Благодаря физическому совершенству своего организма, он оставался главой корпорации летающих объектов.
  Надя меньше всего следовала примеру дяди. Она любила теплые ванны с солью и пеной, с удовольствием поедала конфеты из вычурных коробок, пила ликер, напоминающий кофе со сливками. Как она выросла, только Богу известно и ее дяде. Он приложил гигантские усилия, чтобы она окончила учебное заведение, он весь поседел от этой тягостной обязанности. Он тянул ее по жизни, сознавая, что это сизифов труд. Видимо он был гением, а на Наде природа отдыхала, чего он не хотел и не мог осознать.
  Так получилось, что Глеб мысленно давно выбрал одну девушку — Ивину. Была в ней та сила мышления, которая увлекала его своей таинственностью. А Надя была просто смазлива и энергична. Он не лез к девушкам в душу, но оберегал по мере сил, и держал ту и другую в поле зрения. Он редко посещал казино, рестораны и бары, крайне редко бывал в театрах и на концертах. Его целеустремленность в работе требовала от него полной отдачи.
  Добрыня Никитич с удовольствием бы женил Глеба на Наде, он понимал, что она порядком могла ему надоесть в первый же день несдержанностью фраз. Она преуспевала в разговорной речи, а Глебу нужна была более молчаливая особа. С этой точки зрения его привлекала Ивина. Он не был агентом, он ни за кем не следил, но был вынужден по просьбе старших по чину, вмешиваться в чужую жизнь в пределах телевидения фирмы. Он не носил с собой пистолета, знал приемы рукопашного боя, и мог уклониться от случайного удара.
  Тайными агентами и испытателями корпорации были признанные лилипуты Сеня и Веня. Добрыня Никитич, однажды побывав на их концерте, пришел к выводу, что уникальность маленьких людей плохо используется. Он отобрал десяток лилипутов, которых для всех выдавал за гномов: они носили колпаки на голове для большей убедительности. Для них были созданы курсы широкого профиля. Гномы, осознавая важность своего назначения, учились всерьез и с вдохновением. Для пущей важности их нарекли агентами, хотя два нуля перед их номером не указывали на их опасность для людей.
  И вот тут произошло странное, неожиданное: Надя молодая девушка, влюбилась в гнома Сеню. Он был постоянным лидером среди своих гномов, его авторитет не подлежал проверке. Может, повлияло на нее то, что она к ним привыкла. Сочетание высоких и низких людей ее не шокировало. Сеня всерьез их отношения не воспринимал, она была такой для него высокой! Он вел с ней светские беседы.
  Взгляды Нади и Сени при встречах теплели, голоса трепетали. Окружающие их встречи гномы, только улыбались.
  Чтобы Надя вышла из этой любви, Добрыня Никитич нашел для нее Глеба, и изо всех сил его опекал, поощрял, повышал. Он их поженил. На свадьбе Глеба и Нади, Добрыня Никитич из добрых побуждений, познакомил Ивину с известным изобретателем Мироном Петровичем. Через некоторое время сам Добрыня Никитич стал руководителем округа Осьминог.
 
ГЛАВА 2.

  В тот день белые и пушистые облака оцепенели от собственного скопления, а, оцепенев, стали мрачными и серыми. Под облаками появились солнечные участки земли, и рядом с ними, покрытые мраком туч. С одной стороны в офис заглядывало солнце. В другом окне надвигались дождевые тучи. И дождь обрушился на здание, закрыв его пеленой дождя. И совсем неожиданно из вентиляционного отверстия полилась вода. Люди вскакивали с мест, облитые грязными струями воды.
  Вода текла по окнам и по компьютерам. Мартин выключил тумблеры, отключив подачу тока. Он первым выскочил за дверь и побежал на технический этаж, успев заметить, что некто убегает в противоположную сторону.
  Действительно, надо было сильно постараться, чтобы совместить дождь за окном с потоком воды внутри здания. Некто направил воду из водопровода по шлангу в русло для потока воздуха. И на нем были кожаные штаны, — это все, что успел заметить Мартин. Он завернул кран с водой, убрал в сторону шланг. Люди медленно приводили офис в порядок.
  А перед глазами Мартина маячили кожаные штаны вредителя, если не сказать больше. Сидя, за еще влажным столом, Мартин пришел к выводу, что затопили его рабочее место не случайно. Вчера он написал рассказ, в котором использовалась вода, сегодня эту воду пролили ему на голову. Весь этот год писание в сети под своим именем, не оправдывалось, и причиняло ему постоянный вред.
  Мало того, его личная подружка Ивина постоянно доставала его прямо и косвенно. Ей казалось, что он пишет о ней. От этого его положение только ухудшилось и исключало всякую любовь. А его постоянно разыгрывали. Мартин пришел к выводу, что известность должна быть неизвестной. Он посмотрел на траурную рамку с лицом знаменитого актера, и ему показалось, что тот только теперь вздохнул спокойно. Известные люди проходят через некоторые круги ада при жизни. Грустно, но люди не бегут сдавать деньги за то, что их бесплатно развлекли. Напротив, есть те, которые пытаются унизить того, кто их развлекал. Вода с потолка — это обычная месть. Выяснять, кому принадлежат кожаные штаны, Мартину не хотелось.
  Испытания виртуального космолета из-за потопа были отложены на пару часов. Новый вид транспорта предназначался для виртуального планирования между планетой Земля и планетой Фар. Планету Фар обнаружили не в обсерватории, и не на звездном небосклоне, учитывая, что звездам и в небе жить тяжело. Планета Фар находилась в сфере. Если есть актеры, которых все видят, то есть и авторы, которых не знают.
  Планета Фар и была в роли неизвестного объекта, а на звездном небе вместо нее находилась планета Земля. Десант землян зря время не тратили. Они работали в новых для них условиях, и привыкали к новым мирам, открывающимся с Луны. Планету Фар обнаружили при перенастройке большого телескопа, она была видна не перед телескопом, а как бы сразу отражалась на экране.
  Звездочет, обнаруживший на экране следы планеты, был удивлен без всякой меры. Он смотрел в телескоп и не видел новой планеты, но она появлялась на проекционном экране. Он много раз проверил экран, но дефектов на нем не было. Тогда он сместил телескоп, ситуация повторилась на новом месте. Он протер все линзы, эффект тот же. Звездочет решил поверить и проверить новую планету, названную им планетой Фар. По аналогии, свет Фар от автомобиля отражался от окон в одном доме и передавался в другой дом. Звездочет вызвал с Земли друга Мартина.
  Мартин прилетел на космолете. Он привез с собой виртуальный телескоп, способный увеличивать отраженную картинку. На экране компьютера стал прорисовываться новый объект. Мартин от напряжения тянул сок через соломинку и смотрел на компьютерное чудо.
  Перед ним на экране была планета покрытая облаками, ему даже показалась, что он видит Землю собственной персоной. Мартин и звездочет вдвоем смотрели на экран, но знакомых земных континентов не обнаружили. Несомненно, перед ними была чудесная, неизвестная планета с атмосферой, пригодной для жизни землян.
  Виртуальный космолет был готов к полету. Мартин решил на прощание поговорить с Ивиной по межзвездной связи. Но она говорила чужим голосом, словно с посторонним человеком. Несомненно, ее вывели из реальной жизни, или забрали часть памяти. Грусть навалилась на молодого межзвездного космонавта, сжала его тисками и тут же отпустила. Не время было поддаваться чувствам. Надо сказать, что никто из жителей Земли не захотел его сопровождать на виртуальную планету. Мартин отличался от обывателей: мужественным характером, острым умом, хорошей памятью, физической подготовкой.
  Виртуальный космолет состоял из одного отсека для космонавта. Приборы были спрятаны в его оболочку, и имели выход на экран компьютера. Двигатель и вся система его энергетического снабжения занимала остальное место. Весь космолет был похож на виртуальный комплекс, с постоянно изменяющейся формой. Мартин не знал главное, его самого в полет не отправили. Перед полетом он попал в виртуальную лабораторию, где из него сделали комара.
  Мартина поместили в виртуальный космолет. Его мозг оставался в рабочем состоянии, а его самого практически не было. Он с ужасом смотрел на нечто вместо себя. Он напоминал комара, но в человеческих параметрах. Его нельзя было назвать худым, это сильно сказано. Он состоял из прутиков рук и ног, и туловища в четыре прутика толщиной. Его голова была плоской. Этой головой он и понял, почему никто из жителей Земли не последовал его примеру.
  Такое состояние Мартина не требовало особой энергии для содержания. Красавец по земным меркам, превращенный в виртуальную модель летел к планете Фар. Траектория полета виртуальному космолету была задана. Мартин следил за работой приборов только на экране компьютера, сидя в кресле, толщиной в изогнутую ножку стула. Небольшой паз в изогнутой конструкции и был его местом.
  Мартин придумал себе новое имя — Комар Мартин и улыбнулся. Под таким именем Ивина его не найдет. Он посмотрел на себя и понял, что, и межзвездные космонавты его не узнают, теперь его можно принять за кабель питания в космолете с разъемом вместо головы. Мартин посмотрел на свои ладони. Они напоминали провода, выходящие из кабеля руки.
  Зрелище не для всех, или всем все равно, кто спрятан в кабеле. На ногах он обнаружил пять более длинных проводов, выходящих их кабелей ног. Он загрустил, но ненадолго. На экране появилась планета Фар, и стала быстро приближаться. Космолет стал совершать хаотичные движения безопасности, дабы его случайно не подстрелили добрые жители планеты Фар.
  Космолет приземлился в расщелине гор. Жители планеты Фар не встречали Мартина. Он вылез через один из многочисленных люков. В этот момент он понял положительные стороны нового облика. К тому же его голова могла менять свою форму.
  «Жизнь прекрасна», — подумал Комар Мартин и посмотрел на пейзаж новой для него планеты Фар. Острые пики скал окружали космолет со всех сторон. На небе безобидно плыли облака. Мартин помнил, чему его обучили перед полетом. Его научили пользоваться новым тщедушным телом. От жары, холода и дождя его защищала термическая оболочка из прочного материала. Он посмотрел на проводки пальцев рук и ног, стирать их об скалы не хотелось. Комар Мартин достал из космолета нечто, напоминающее воздушный шарик. Он накачал шар легким газом, обвился вокруг веревки и полетел в новый мир.
  Мартин зацепился за вершину скалы. Завязал нитку шарика за выступ в скале. Он посмотрел вокруг себя и увидел все те же скалы. Пейзаж его не обрадовал. Комар Мартин посмотрел на космолет, прочно сидевший между скал. Радость существования на новой планете не имела под собой почвы. Он сел в паз камня, который вместе с космонавтом стал плавно опускаться внутрь скалы. Страха в разъеме вместо головы не было. Мартин ощутил легкий толчок. Его кабина остановилась в приятном помещении. На всех стенах висели панно с острыми выступами скал. В центре залы сидел шланг, из которого торчали провода. Вероятно, он был местным жителем. Мартин подошел к шлангу. Шланг поднялся из-за стола. Он протянул пучок проводов в знак приветствия.

  Мартин подумал, что перед полетом он видел шланг, из которого лилась вода на его компьютер. Теперь перед ним был шланг с проводами того же диаметра. Точнее это был натуральный кабель. Кабель заговорил, при этом его голова раздулась, как голова кобры. Значит, те, кто послали Мартина на планету Фар, знали, как выглядят местные жители! А Комар Мартин думал, что он первый житель Земли, ступивший на планету Фар. Он приятно удивился, что Кабель умел улыбаться. На планете Фар, по мнению Мартина не было особей разного пола. Ему все шланги с головами кобр, казались на одно лицо. Собственное тело боли и удовольствий ему не доставляло.
  Шланги, двигающиеся по городу, не раздражали, но и не привлекали. Дома, стоящие с двух сторон центральных улиц, были с многочисленными, цилиндрическими башенками. Шланги вели нормальный образ жизни. Они работали, учились. В личную жизнь местного населения Мартина не пускали. И он невольно стал тосковать о своем теле, Ивине и личной жизни до потопа в офисе. Эх, эти кожаные штаны! Если бы они не затопили его офис, может, не шагал бы он в образе шланга среди местных шлангов!
  Найти кожаные штаны! Но как, если Мартин находится на планете, удаленной от Земли в два космических перехода. Архив фильмов в местной фильмотеке оказался достаточно велик, это позволило ему в свободное от работы время смотреть фильмы. Прямой связи с Землей на планете не было, приходилось звонить через Луну. Но Ивина все еще не узнавала Мартина. Однако она могла найти кожаные штаны!
  В голове Мартина стали мелькать мысли о самом себе. В результате головоломок он пришел к выводу: он не он. Он на планете Фар влачил существование примитивного робота в образе комара из шлангов. У него появилась надежда, что он может вернуться в свой ненаглядный образ жизни. Надежда на жизнь в условиях Кризиса его порадовала бы больше, чем благополучная жизнь в образе кабеля с электрическим питанием. Мартин работал на планете Фар вместе с остальными шлангами. Внешне никто друг от друга не отличался. Поэтому он внимание не привлекал.
  И тут у него мелькнула мысль: местные шланги — это командировочные с Земли. Но почему не могли сюда послать обычных людей? И сам себе ответил: люди хотят кушать, а шлангам достаточно электричества, которое можно добыть на любой планете из чего угодно.
  Дожил Мартин до того, что сам с собой разговаривает. Знал бы — не полетел, но кто бы считался с его мнением. А, что если кожаные штаны — обычный шланг, но толстый! А толстым на фирме был Фома. Этот самоучка мог устроить потоп только так! Мартин помнил изумрудные бусы на Ивине, она их ремонтировала у Фомы и могла наговорить ему лишнего. Вот Фома и облил его водой из-за примитивной ревности!
  К Комару Мартину подошли два шланга и пригласили на местную вечеринку. Мероприятие проходило в сказочном замке, напоминающем большой орган. Вероятно, шланги любили орган за большое число звучащих труб. Их внешние формы совпадали. Мартин насладился органной музыкой в полной мере, и удивился огромной аудитории, набитой слушателями. Он уже месяц жил на планете Фар, но до сих пор не смог обнаружить различие между шлангами. Либо все кабели были кабелями.
  Мартин медленно привыкал к новой жизни. Он чувствовал себя лучше после органной музыки. Шланги занимались переработкой редкой руды, требующей огромных энергетических затрат, полученное вещество отправляли на планету Земля. Одни облака напоминали ему о земле. Растительность на планете была скорее искусственной, чем растущей из почвы. Облака плавали вокруг планеты, но не проливались дождем. А если бы пролились, все шланги бы искрили от короткого замыкания. Чем дышал Мартин? А кто сказал, что у него были легкие? Шланги питались там, где работали. Для них существовали зарядные устройства. Сантехника им была и вовсе ни к чему. Жизнь среди шлангов была слишком монотонной.
  Комар Мартин так заскучал по Ивине, что готов был улететь на Землю транспортным космолетом. Он сжал в кулак проводки пальцев, в его голове пронеслась картина посадки на планету Фар. Он вспомнил забытый виртуальный космолет, застрявший между скал. Теперь он прекрасно знал, как попасть к лифту, расположенному в скале. Оставалось получить разрешение на прогулку в скалах. Мартин решил пригласить двух шлангов, которые однажды позвали его на вечеринку. Втроем они уговорили дежурного подъемника выпустить их на прогулку среди скал.
  Три шланга вскоре оказались на вершине скалы, с которой прекрасно был виден космолет. Учитывая легкость космолета, три кабеля после хорошей подзарядки вытащили космолет на небольшую площадку. После удачной вылазки они вернулись в город для новой зарядки. Их внутренние аккумуляторы, расположенные в области головы, были заполнены до предела.
  В результате шланги почувствовали небольшое головокружение от избытка электрической энергии. Эту энергию они отнесли космолету. Через несколько ходок виртуальный космолет был готов к полету. Но они просчитались. Дежурный подъемника оказался более сообразительным, и первым зашел в космолет. Три шланга обхватили свои пустые головы.
  Дежурный проверил космолет, и разрешил лететь трем шлангам на планету Земля. В кабине Мартин обнаружил емкости с секретным веществом. Оказывается, их решили использовать в мирных целях перевозчиков, не давая возможности обрадоваться побегу.
  На планете Земля все трое были направлены в виртуальную лабораторию, из которой вышли три нормальных молодых человека из плоти и крови. Мартин поразился тому, что все они были одного возраста. Они получили бумагу, что прошли альтернативную службу в армии. Добрыня Никитич искренне обрадовался возвращению Мартина. Как оказалось, он уже служил шлангом на планете Фар, куда дважды никого не посылали. Мартин вернулся домой, и сразу пришел в офис. Его взгляд искал изумрудные глаза Ивины, но ее не было на месте...

  Ивина шла через мост, увлекаемая толпой к очередному зрелищу. Внезапно она почувствовала взгляд, такой силы, что обернулась, продолжая идти в потоке людей. Это был Он! Любимый Мартин! Она попыталась сделать шаг вправо, но почувствовала, что любое движение кроме движения вперед — невозможно! Еще раз повернуть голову назад она не могла, надо было смотреть под ноги и идти вместе с толпой. Она его теряла. Она теряла его терпкий взгляд огромный карих глаз. Она теряла его волшебную фигуру с такой мускулатурой, что дух захватывало при одном взгляде на него.
  Господи, как он хорош! Когда ей довелось повернуть голову назад, его она не увидела. Да и как она могла его увидеть, если его нет. Или он есть? Зрелище во дворце было отменным и величественным, но мимолетный взгляд Мартина был намного сильнее целого полка великолепных артистов. Ивина после концерта вышла опустошенной, а в голове тикала мысль о Мартине. Она шла по довольно пустым улицам.

  Попасть в новую сказку оказалось чрезвычайно просто. Господин Кризис махнул своей лохматой лапой, и от его взмаха финансы фирмы Мирона Петровича улетели в трубу неизвестности. Огромный, прозрачный дом стал полупустым. Труженикам фирмы стало нечем платить за офисы. Абсурд, но люди стали тесниться в маленьких помещениях, набиваясь в них до предельной тесноты. А где тесно, там и раздору место. И господин Кризис мог процветать без ущерба для своего роста.
  В старой сказке людьми в царстве — государстве правил один царь государь. Он мог быть лысым или лохматым, но он был один. Все в царстве принадлежало ему! В ситуации с большим пустым зданием, он бы просто всех равномерно расселил и создал для тружеников условия для работы.
  А во времена царствования господина Кризиса страна округов представляла — одеяло, созданное из огромного количества лоскутов. Каждый лоскуток округа принадлежал некому хозяину, который пытался получить финансы из тех людей, которые жили на его лоскутке земли или здания. И все это страшная ерунда, но господин Кризис от нее расцветал пышным цветом. Поэтому офис, в котором последнее время работала Ивина, был небольшим.
  Ивина рванула изумрудные бусы на шее. Одно звено разорвалось. Ее глаза перестали казаться зелеными, и стали цвета — стали. Она пошла в мастерскую Фомы. Он хороший мужик, но свою мастерскую превратил в склад, по краям которой стояли сейфы.
  Среди сейфов возвышались металлорежущие станки, покрытые металлической стружкой. Помещение было насквозь пропитано табачным дымом. Ивина зашла в мастерскую местного монстра. Она  попыталась сказать слова приветствия и закашлялась от странной атмосферы.
  Фома улыбнулся, и открыл дверь, дабы позаимствовать из коридора поток свежего воздуха для дамы. Ивина попросила Фому починить порванные бусы, в которых бусинки соединялись металлическими пружинками. Дабы развеселить ее, Фома стал рассказывать об изумрудах, из которых он для своей любимой сделал брошь. Ивина натянула воротник тонкого свитера на лицо, пытаясь не дышать воздухом, от которого возникал кашель.
  Изумруды Фома нашел в хламе, который ему постоянно приносили. Люди, чтобы не выбрасывать старую аппаратуру, несли ее в мастерскую. Он был рад всему: и старым приборам, и моторам. Находки он прятал в сейфы, следуя поговорке 'Подальше положишь, поближе возьмешь'.
  Фома был крупным созданием с роскошным животом. Но при такой расплывчатой внешности он обладал умом изобретателя и золотыми руками. Он мог работать на токарном, фрезерном и сверлильном станках. Он был отличный слесарь — сборщик с чашкой чая на чертеже, который он недолюбливал. Чертеж пытался руководить Фомой, а это ему очень не нравилось. Ивина знала его такую особенность и любое руководство Фомой, сводила к дружественной беседе. Но такой табакерки у него никогда не было.
  Оказалось, что в угоду господину Кризису закрыли курительные комнаты, а от сигарет забыли отучить. Ивина получила отремонтированные бусы, и пропустила в табакерку очередного носителя даров.
   Мирон Петрович при появлении Ивины в офисе, скосил глаза на изумрудные бусы и продолжил работать. Почему он был такой молчаливый? Он был многолик по своей сущности. Главное, он знал свою работу и не особо донимал нравоучениями д.
  Ивина раскрыла тайну местного кризиса. Кризис сотворил сам себя, ему надоело подчиняться людям. Тогда он пошел на хитрость, он объявил себя господином Кризисом, с которым все должны были считаться. То есть Кризис провернул экономическую операцию на государственном уровне, и перевернул финансовую пирамиду с ног на голову.
  В результате деньги из всех карманов дождем ссыпались на землю, и провалились в подземелье неизвестности. Да, быстрее найдешь следы Кризиса, чем следы Мартина. Последний раз Ивина его видела во время потопа.

ГЛАВА 3.

  Ивина почувствовала, что она с потопом в его офисе перестаралась. Она хотела попугать друга, но он после потопа в офисе исчез совсем. Она пыталась о нем спрашивать у сотрудников, но они упорно молчали. Никто не давал сведения о месте нахождения Мартина. Она терялась в догадках, и так задумалась на рабочем месте, что на автомате съела пирожное, которое ей протянул мужчина в кожаных штанах. Вскоре она почувствовала дикую резь в желудке.
  Ивина с содроганием думала, зачем съела пирожное, ведь почувствовала странный привкус при первом прикосновении к нему губами. Пока она боролась за свою жизнь без боли, из головы выветрился человек по имени Мартин. Она стала флегматичной девушкой с медленными движениями, словно находилась под воздействием другой гравитации.

С некоторых пор люди перестали лазить по горам из-за безопасности, в качестве гор они считали космические станции, опоясавшие землю со всех сторон, которые так сроднились со своими орбитами, что даже не требовали коррекции по высоте. Богатые земляне кроме дач на земле имели свои космические комплексы.
  Океаны были полностью исследованы, как собственные ванны и бассейны. На небольших океанских глубинах выросли поселения. Нет, они не были расположены под водой, они возвышались над водой.
  Новые острова в океане удивления не вызывали, их несущие конструкции были основательно разработаны и не боялись штормов и землетрясений. Земляне давно перестали делиться на национальности и расы, существовала одна разновидность людей — земляне, потому что космические полеты расширили взгляды человечества на устройство вселенной.
  Большое число наземного, подземного, водного и воздушного транспорта позволило заселить все отдаленные участки земли. Численность населения выросла незначительно, но значительно выросли запросы землян, они уже не любили старые высотки, им нужен был простор всей земли.
  На работу, благодаря транспорту люди добирались достаточно быстро, кроме этого они могли работать дома, поддерживая связь через компьютер. То есть земляне на работу устраивались в любой точке земли, не меняя место жительства.
  Все это в равной степени относилось к Ивине, у нее существовала возможность выходить на работу в офис, либо работать дома, все зависело от задания, но достать ее могли в любом месте и проверить служебную исполнительность.
  Из принтера на столе выполз лист, Ивина взяла его. Короткое письмо гласило: 'Ивина, жду в полночь. Жесть'.
  Ивина посмотрела на сотрудников офиса: все работали, и головы в ее  сторону не поворачивали. Однако она была убеждена, что письмо написал кто—то из них. Жесть. Что это? Крыша? Ее ждут на железной крыше в полночь? О! Нет! Она не пойдет! Нет! Хоть бы написали можно или нет брать с собой сопровождение.
  «Жизнь налаживается», — подумала Ивина и усмехнулась. И правильно сделала. Она вспомнила, что дома лежит маленькая дыня под названием луна. Луна? Какая еще луна, если небо покрыто тучами? Или это жизнь покрыта темными пятнами неприятностей? Но темные пятна на солнце, а причем здесь луна? А, этой ночь будет полнолуние...
  — Ивина, вас долго ждать? — услышала она мужской голос и невольно вздрогнула, увидев Глеба.
  В помещение офиса проникали лучи солнца. Она сняла с себя пиджак с короткими рукавами, и осталась в топике. Жара сжимала со всех сторон. Вот главная несправедливость! Если уж выпала жаркая неделя, то надо всех разом в отпуск отпускать, пусть выживают в свободных условиях. Она посмотрела на три экрана. Работа над пультом управления подходила к концу. Она открыла почту и написала письмо Глебу: "Повторяется история прошлого года: пляж, любовь, молчание, и твое хождение с Надей. Отличное решение всех проблем! Счастья вам и на работе и у воды! Хорошо бы вам Мирона Петровича пригласить на просмотр ваших прогулок! Два года можете ко мне не обращаться".
  В это время в комнату вошел Глеб собственной персоной. Но она уже отправила ему письмо, и в его сторону даже не посмотрела. Кикимора болотная, — думала Ивина о Наде, но лучше ей от внутреннего выплеска злобы, не стало. На пути к Глебу всегда стояла Надя. Вентилятор дул. Глеб вышел за дверь, не прихватив ее сердце. О, похоже, все отлично! Ну почему она раньше не могла понять, что Надя — болотная кикимора.
 
  Любовное межсезонье, — это жалкое состояние накопления потребительской энергии. Ситуации еще та: и лень и некого любить, но лень в данном случае важнее любви, так не всегда бывает, но частенько. Великолепный облик Глеба Ивина вновь замечает рядом, она видит его немое внимание, но ей еще не верится, еще не хочется тревожить ленивое, вальяжное состояние любовной невесомости. Это еще не кошмар, не наваждение, это еще нечто неосознанное. Он рядом. Он все ближе. Он касается пальцев. Он смотрит на нее. Он идет рядом с ней. Ивина его не замечает, а лишь слегка отмечает, что Глеб  Петрович, не равнодушен к ней.
  И тут она видит внимание второго мужчины к своей особе, он выполняет все ее сказанные слова в его адрес, он помнит ее советы! Он не отгоняет ее! Мартин с радостью находится в ее ауре.
  Господи! Вот застоялась кобылка в стойле своего интереса!
  А это кто? Неужели еще и третий мужчина, а точнее Мирон Петрович засветился на ее горизонте? Это уже никуда не годиться! Что это мужчин прорвало с их интересами в ее адрес? Неужели почуяли нетронутую особу? Похоже, очень похоже. Вот жизнь! Ивина уже не знает, в какую сторону направить свои стопы. Думай — не думай, а три потенциальных мужчины — это ничто по сравнению с одним любимым. Замужем она почти не была, с Мартином они только шутили, что они – муж и жена.
  Ивина запнулась о собственные мысли, и опустила глаза на ярко — зеленые босоножки. А, что если мужчины реагируют на зеленый свет? Да, она хорошо выглядит в зеленом топике и юбке размером в стандартную книжку. А что такого? Жара такая! Все и вынули свои тела из тряпок и обнажили их до социально разрешенного минимума. По фигуре обнажена каждая из девушек и женщин. Зрелище для парней и мужчин — выбирай по вкусу! Ладно, сейчас не об этом, надо сосредоточиться на одном из трех. На ком? Вот вопрос дня. Зеленеть так, зеленеть! И Ивина украсила ногти зелеными стразами. Круто! Она посмотрела на себя в зеркало, окинула небрежным взглядом с головы до ног, и призналась отражению, что великолепно выглядит в летний период.
  Вопрос: кто из трех, растаял в собственном зеркальном отражении. Вот, глупая! А кто из трех был вчера в зеленой одежде? Мартин! Точно, надо его прозондировать. Ивина мечтательно посмотрела в зеленую даль листвы и нажала на телефон с его номером.
  — Мартин, это я Ивина, слушай, ты сегодня очень занят? Для меня ты свободный на всю жизнь? Жду, да сейчас.
  Мартин закрыл сотовый, повернулся на одной ноге, подпрыгнул, достал люстру ногой, прошелся колесом, и, остановился у зеркала. На него смотрели карие, веселые глаза, сияла счастливая улыбка. Он был счастлив! Ивина сама ему позвонила! Она его позвала! Какие ножки! Какие волосы! И она его ждет!
  Он стер с лица улыбку, раскрыв дверцу шкафа. Вся одежда моментально стала старой. Вчера у него было все, а сегодня одеть нечего. В зеленом он был вчера, а сегодня, какого цвета надеть одежду? Ей он понравился в зеленом, а если он придет в белом, а ей не понравится? Серое, бежевое, черное... Дожил до тупика. В магазин идти поздно, обещал быть сегодня, сейчас, но в чем?
  Уголки губ опустились. Он взял в руки джинсы, белую футболку и стал серым, безликим. Достал кроссовки одни, вторые. Посмотрел на босоножки цвета песка. Тяжело вздохнул. И это он? Он, который ударом локтя открывает любую консервную банку? Посмотрел за окно. Солнце сияло, листва шевелилась. Он стоял. Его стальная машина издала звуки тревоги. Он махнул рукой и выскочил за дверь, забыв об одежде. Его звал автомобиль.
  Мартин сел за руль, смахнул зеленую пыль, включил кондиционер, и мир поплыл перед его глазами...
  — Вот так—то лучше, — мстительно сказал Глеб, сидевший на заднем сиденье, — отдохни, дорогой, а то он к Ивине собрался. Не для тебя она, не для тебя.
  Мартин уснул от приложенной к его лицу салфетки со снотворным, с откинутой назад головой.
  Глеб вышел из машины, прошел метров тридцать, сел в свою машину и поехал к Ивине.
  — Ивина, — заговорил он со мной по телефону, — кого ты сегодня ждешь?
  — Тебя Глеб!
  «Умница, — подумал Глеб, — быстро соображает, вот если бы не прослушал ее переговоры, так ждала бы Мартина», и сказал: — И это правильно, выходи, я скоро подъеду к твоему подъезду.

  Ивина еще раз посмотрела на себя в зеркало, мелькнула мысль о Мартине и исчезла. Она посмотрела во двор сквозь полупрозрачную ткань, увидела высокий джип Глеба и вышла судьбе навстречу.
  Глеб посмотрел на Ивину, открывающую дверь подъезда. В проеме появились ровные, длинные ноги в босоножках на тонкой, высокой танкетке с зелеными ремешками. Миниатюрная юбка открывала и ноги и пуп девушки, сверху ее грудь прикрывал маленький топ. Молодой человек покачал головой, как бы говоря: ну и ну, потом махнул головой сверху вниз, в знак приветствия и открыл девушке дверцу машины.
  — Привет, классно смотришься! Волосы еще больше выросли, скоро будешь их вместо одежды носить.
  — Здравствуй, Глеб! Куда едем? Только недалеко, уж очень жарко.
  — У меня в машине прохладно, не заметила?
  — Заметила, дует со всех сторон. Что это у тебя за охлаждение в жаркий день?
  — Стерео кондиционер. Новинка. А ты сегодня Мартина ждала, оделась в зеленую одежду, как он вчера. Я видел, как он около тебя крутился. Пропусти его! Слышишь, пока советую, а там видно будет.
  — Не пугай. Я одна. Ко мне претензий быть не может. Это ты почти женат!
  — Не тебе судить. Ты — моя потенциальная девушка, а я не люблю страдать от ревности, и ты не давай мне повода!
  — Глеб, а я этого не знала! Не помню, чтобы ты мне говорил о любви. У тебя есть Надя!
  — Это еще, кто? Какая любовь? Ты — моя, и вся любовь.
  — Живем — мы врозь. Я сама по себе, — сказала Ивина и посмотрела в зеркало.
  — Не была, так будешь моя, ситуация исправима. Мне твой антураж подходит, и мою новую машину не портит. Прощаю тебе юбку длиной в мою ладонь.
  — Ты ничего не перепутал? Ты же меня слушал, ты выполнял мои требования, а сейчас командуешь?!
  — Время подчинения прошло, теперь руковожу я. Ты — моя девушка, ты еще не министр в зеленой юбке! — со смаком сказал Глеб.
  — Останови, проехали! — вскричала Ивина.
  — Села в машину, так терпи меня, — это святое правило вождения на дорогах. Я — за рулем!
  — Больше не сяду, — сказала Ивина мрачно.
  — Я тебе покажу мое орлиное гнездо, и ты сменишь гнев на милость. Немного осталось.
  Ивина посмотрела в окно: за окном мелькали машины, дома, но пешеходов не было видно. И крикнуть было некому, да и не поймут люди девушку из чужого джипа. Она закрыла ладонями голые колени.
  — Ты еще волосами их прикрой, — съязвил Глеб.
  — И прикрою, — Ивина наклонила голову на колени, волосы закрыли ноги. У меня возникла мысль, что все это было в прошлой жизни.
  Глеб взял руль в левую руку, а правой рукой сдавил ей шею:
  — Сядь нормально, держи спину ровно! — крикнул он стальным голосом.
  Ивина выпрямилась, лицо ее было непроницаемо. Они оба замолчали. Джип остановился у нового высотного дома. Они вошли в фойе подъезда, отличавшимся современным великолепием, проехали на лифте до последнего этажа, вышли на крышу. Как оказалось, орлиное гнездо Глеба было то, что надо. Хитроумное заграждение по периметру надежно охраняло покой. В орлином гнезде сверкала вода, по периметру можно было сидеть. Ивина сняла обувь, макнула пальцами воду.
  — Можно купаться, никто не увидит тебя, — сказал спокойно Глеб Петрович.
  Солнце грело на крыше сильнее, чем на земле. Ивина сбросила зеленую одежду, и вошла в орлиный бассейн. Десять метров в диаметре таков был бассейн на крыше. Ей не хотелось выяснять отношения, слишком круто было в орлином водоеме. Она спокойно плавала в бассейне
  — Одежду сними, — услышала Ивина сквозь нирвану своего состояния.
  Ивина подплыла к бортику, сбросила с себя две полоски и продолжила купанье. В ней не было возмущения, а было странное умиротворение. Глеб снял с себя одежду, и поплыл от нее в противоположную сторону. Он плавал без одежды и к ней не приближался. У Ивины появился азарт, она поплыла к нему навстречу, она прильнула к нему всем телом, по ее телу прошла конвульсия элементарного желания.
  Глеб жестко оттолкнул Ивину. Она не обиделась, а стала подпрыгивать в воде, грудь сотрясала воздух и погружалась в воду. Он отвернулся. Она подплыла сзади, обхватила его тело. Он резко повернул лицо. Улыбка его — поразила, она была омерзительная! Он был страшен!
  Это был не Глеб! Промелькнула мысль, что это оборотень в облике Глеба Петровича! Ивина быстро поплыла к одежде. Но над одеждой стояла Надя со свирепым выражением лица. Ивина не испугалась, не закричала, а вышла и села на бортик бассейна. Мокрые волосы прилипли к телу. Зубы стучали то ли от холода, то ли от страха.
  Глеб на ее глазах превратился в кентавра. Ивина от неожиданности потеряла сознание. Она очнулась в кромешной темноте под звездным небом на дне пустого бассейна, на большом надувном матрасе. Никого рядом не было. На Ивине одежды не было, на груди в золотом обрамлении одиноко светил изумруд. Ивина дрожала от холода, но была абсолютно спокойна.
  Она обошла пустой бассейн, в надежде найти полотенце или одежду. Ее знобило. Она подошла к ограждению. Внизу сиял огнями город, над ней сияли звезды, а она сверкала наготой. Ивина обошла место своего заточения, пытаясь, найди вход или выход, но ничего не нашла.
  «Голая баба в клетке на крыше», — подумала она без эмоций.
  Ивина оказалась без одежды на чужой крыше, но чувство стыда было забито стрессом.

  Нимфа Игоревна, супруга Добрыни Никитича, случайно видела, как Глеб крадучись выходил из машины Мартина, и тут же подошла к машине. Она увидела спящего Мартина, и разбудила его. Потом они вдвоем проследили за Глебом и выяснили, куда он увез Ивину.
  — Ивина!!! — издал истошный крик Мартин.
  — Мартин, я на крыше! Быстрее!!! — крикнула Ивина в ответ, ее голос в тишине ночи звучал оглушительно громко.
  Мартин подошел к своей машине, достал плед, взлетел на крышу высотки на скоростном лифте. Ивину он завернул в простыню. И только теперь Ивина разрыдалась.
  — Не реви, Ивина, тебя Глеб посадил в клетку, а меня усыпил в моей же машине, вот я и поехал искать тебя к его дому. Глеб не изверг, но что—то садистское ему присуще. Ревность и неуважение он наказывает.
  — Зачем ему это нужно? — спросила Ивина.
  — Знать бы зачем. Ты ему очень понравилась, Ивина. Он перед тобой первое время пресмыкался, до такой степени ему хотелось к тебе приблизиться. А потом захотелось взять реванш за вынужденное унижение. Такой он человек.
  — А человек ли он? — спросила Ивина, после того, как они спустились на землю.
  — Внешне он человек, но лишенный обаяния. В нем есть физическая аномалия. Он вызывает желание женщины и после этого совершает подлость очищения и мщения.
  — А если Глеб — кентавр?
  — Да, да он кентавр на четырех копытах. Ты спутала все его карты. В нем проснулось желание, но он сбежал от тебя с оскалом на зубах. Он спустил воду из бассейна, положил тебя на надувной матрац и ушел вместе с таким же кентавром, как и он. Вдвоем им легче тащить тяжесть жизни. Его подруга Надя, тоже кентавр. Она неплохо готовит, иногда убирает в новой квартире, которую они купили на двоих. Этот бассейн — идея его. У них хороший технический бизнес и деньги у них всегда есть. Эх, Ивина! Ты всколыхнула не только Глеба, но и его подругу Надю. Его подруга глаз не могла оторвать от тебя. Но они бессильная пара, мышцы у них есть и шеи, как у кентавров. Но это уже их тайна. Им стыдно, но иначе они не могут, — сказал Мартин. Я догадывался о настоящей жизни Глеба. Жесть...

  Ивина вбила себе в голову, что Глеб и Надя — кентавры, так ей было легче переживать то, что они с нею сделали. Она понимала, что настоящие кентавры на последнем этаже высотки жить не могут, но продвинутые — могут. Это утешило. Ивина была недалека от истины.
  Супруги заходили в свою квартиру людьми и превращались в кентавров, настоящих животных.  Теперь одна комната была предназначена для их человеческого образа, а вторая — для животного. Почему с ними происходили превращения, они не знали, но старались вести себя нормально и осторожно. Бассейн они использовали для выгула, набрасывали туда сена — соломы, а иногда наливали воду. Они видели, что Ивина спала, и исчезли из ее поля зрения почти во время, уже на выходе с крыши, они превратились в кентавров.
  Сквозь сон Ивина их видела, но дурман не давал ей открыть глаза. У нее появилась мысль еще раз побывать на крыше, и запечатлеть супругов в образе кентавров. Что ни говори, но Глеб Петрович запал ей в душу.

ГЛАВА 4.

  Небо покрылось серой пеленой. Солнце исчезло, словно его и не было. Посмотрев из окна на улицу, Ивина надела одежду, закрывающую все тонкости фигуры. Светлый брючный костюм из плащевой ткани сексуальностью не отличался. В офисе она отгородилась от всех мужских взглядов непроницаемым видом и отрешенным взглядом. Они не возражали.
  На столе у Ивины стояли пионы в вазе, в воду она добавила сахарный песок. Первый бутон быстро распустился. Тогда она сменила воду, поскольку два других бутона медленно распускались, а первый уже завял. Сахара переел один пион и за сутки распустился и завял. Два пиона еще радовали рваными лепестками.
  Глеб. Мартин. Мирон Петрович. Кто из них первый пион? Глеб? Он завял для отношений! Ивина посмотрела еще раз на пионы и вышла из комнаты на стрежень. Навстречу шли люди, и это было нормально. Она вышла на улицу, спустилась к набережной. Волны речные были на месте. Она подошла к чугунной решетке. Локти сами легли на перила. Она стала смотреть за жизнью на воде.
  У самого берега плавали зеленые утки. Буксиры бороздили речную гладь. Речные волны били в старый гранит.
  — Ты, что тут делаешь?
  Услышала Ивина голос Мартина.
  — Смотрю на волны. В обеденный перерыв я имею право на маленькое удовольствие, — ответила Ивина, не глядя на него.
  — Есть дело и весьма занимательное. Помнишь, ты говорила, что Глеб и Надя — кентавры? Я за ними проследил, хоть это было нелегко сделать. Сама знаешь, их высотка самая высокая. Представляешь, они превращаются в кентавров только у себя на последнем этаже. Почему? Я не знаю. Ответа нет. Ладно бы в поле превращались, а то на высоте весьма приличной. Если бы не ночная тишина — я бы твой голос и не услышал!
  — К чему ты клонишь?
  — Заинтересовалась? А мне—то как интересно! Они ведут себя неадекватно. Так вот, я купил сильный бинокль, нашел невдалеке высотку соизмеримую с их зданием. Я вышел на крышу, обычную крышу без людского вторжения, залез на надстройку для лифта и стал наблюдать за крышей.
  — И долго наблюдал?
  — Сколько надо. День был выходной. Точно, они вышли оба на крышу в нормальном виде, и вдруг их стало выгибать, и они на моих глазах превратились в кентавров! Круто!
  — Мартин, почему тебя это волнует?
  — Ты, что не понимаешь? Это сенсация!
  — Кому сенсация, а кому и горе. Я и так еле от них отошла.
  — Подожди меня обвинять. Они ездили в отпуск на Средиземный остров, чего они там забыли, не знаю, но видимо подцепили нечто древнее.
  — Умен, однако! Ездили туда многие...
  — Им кто—то привил вирус кентавра, а антивирус им не известен. Но они вероятнее всего находятся под наблюдением. Вспомни, за какие такие дела им дали эту квартиру? Не знаешь? Деньги за нее они не платили, это я точно знаю.
  — Мартин, ты чего ввязываешься в это дело? Раз дали квартиру, то люди немаленькие замешаны, не подходил бы ты к ним. Заметят — заметут.
  — Не пугай, пуганный. Честное слово забавно. Кто сказал бы — не поверил.
  По реке проплыл речной трамвай.
  — Мне пора на работу, — сказала Ивина и пошла прочь от набережной, не оглядываясь на Мартина.
  Он ведь подошел к ней со спины, так за спиной и остался.
  Ивина шла, шла...
  А он? Мартина загарпунили с речного трамвайчика, и так тихо, что он и не пикнул. Он взмыл над чугунными перилами и по воде протащился на гарпуне. Его вытащили на борт.
  — Мартин, ты чего такой любознательный? — спросил его Глеб.
  Мартин посмотрел вытаращенными глазами.
  — Отвечай!! — крикнул Глеб.
  — А, что нельзя? — ответил вопросом на вопрос испуганный Мартин.
  — Успел Ивине рассказать о том, что видел на крыше?
  — Она на вашей крыше сама была и все видела.
  — И, что она видела?
  — Бассейн с водой и без воды.
  — И это все, что она видела?
  — Вас видела.
  — В каком виде она нас видела?
  — В плавках для купанья в вашем бассейне.
  — Что ты видел в бинокль на нашей крыше!?
  — Смотрел на небо, очень оно было звездное. А на вашу крышу я не смотрел.
  — Если и врешь, то понял, что от тебя требуется.
  Мартин глазом не успел моргнуть, как его, как наживку на удочке, вернули к чугунным перилам набережной. И как они его не убили? Он покачнулся, осмотрелся. Ни одного прохожего. И кораблик уплыл. Никого. Ничего. И страх в душе.

  Ивина посмотрела на пионы и отчетливо заметила, что второй пион резко увял. Ей стало скучно и грустно. Сотовый телефон замурлыкал новую мелодию.
  — Ивина, это я, Глеб, у тебя все нормально? Не могу до Мартина дозвониться.
  — Я его сегодня видела, он был в норме.
  — Утешила. Пойдем на ночную дискотеку? Посидим, потанцуем.
  — Идем. Сам за мной заедешь, или каждый сам по себе поедет?
  — Если не возражаешь, то я подъеду к твоему дому в 21.00.
  — Буду готова.
  Мартин прослушал их разговор, подвигал от бессилия губами. В назначенное время решительно вышел из дома в направление к своей машине. Сел. Поехал. Достал костюм летающего лешего, одел его перед домом Ивины, и выплыл из машины серым облачком.
  Глеб подъехал к подъезду Ивины, открыл дверцу машины и не заметил, что в нее влетело серое облако, а уж потом села Ивина.
  Мартин притаился на заднем сиденье. Он хотел лично послушать диалог Ивины и Глеба. Удивительно, но о кентаврах они не говорили, болтали всякую ерунду. Мартин успокоился и уснул в машине.
  Ивина и Глеб ушли на ночную дискотеку. Они сели за столик, заказали по бокалу легкого вина. Музыка не дала им выпить напиток. Они пошли танцевать. Цветомузыка давила своей энергетикой. К бокалам с вином подошла Надя с темно—синим сапфиром на пальце, она провела над бокалами рукой, блеснув кольцом, и вышла из света и треска цветомузыки.
  Агента Керна черти принесли на дискотеку. Он увидел взмах руки Нади над бокалами Ивины и Глеба, и быстро направился к бокалам. Он взял бокалы по одному каждой рукой. От резкого движения в бокалах произошла непонятная реакция, и из них вырвалось пламя. Народ тут же повернулся к нему, чтобы посмотреть продолжение шоу.
  Музыка сменилась, Ивина и Глеб подошли к агенту Керну.
  — Вы выпили наше вино? — спросила Ивина.
  — Вероятно. Думаю, вам надо уйти из этого здания. Не возражайте и не спрашивайте.
  Они вышли на улицу.
  Молния просвечивала сквозь шторы. Дождь шел за окном. Ивина успела добежать домой под черным небом до дождя и грозы. Погода — закачаешься. Глеб и агент Керн разъехались. Ивина дома была одна. Гроза за окном. Мужчины за грозой. Она заметила огонь в фужерах в руках агента Керна и непонятное облако в машине, причем достаточно мягкое. Она подумала, что это новая подушка, и спрашивать не стала, не хотела глупой показаться. С нее и кентавров на крыше достаточно. Думать о непонятных явлениях в жизни ей не хотелось, и в кентавров она не верила. Она решила, что ей все показалось, чтобы там не видел Мартин в бинокль. Может у них такой театр. Ивина еще раз посмотрела на сверкание молнии и решительно включила телевизор: надо отвлечься от реальности.
  Посмотрела на себя в зеркало: не очень высокого роста, не скелет. Да. Можно добавить: одна, но с друзьями и без единой подруги. А на экране ТВ белый теплоход и богатая публика. А она богатая или бедная? Ей все равно, пока все равно.
  Ивина упала на пол.
  В распахнутое порывом ветра окно влетело облако и зависло. Снизу Ивине было видно лицо облака, это был Мартин собственной персоной в костюме летающего лешего. Он опустился на нее и нежно поцеловал. Ивина судорожно попыталась его сбросить с себя, но это оказалось ей не под силу.
  Мартин поднял Ивину с пола, положил на постель, улыбнулся и спросил:
  — Ивина, летать хочешь? Это просто.
  — Мартин, я узнала тебя еще в машине в этом маскараде, но промолчала.
  — Молодец. Я могу у тебя остаться?
  — А надо? Зачем я тебе нужна? — спросила она, закрываясь одеялом.
  — Гроза, дождь.
  — Так ты облако. Твоя погода.
  — Не совсем моя погода. Для полетов мне нужна сухая, облачная погода. Летательные свойства костюма при большой влажности ухудшаются.
  — А как ты летаешь?
  — Если бы я знал, как костюм летающего лешего летает, я был бы гением, а я исполнитель, летчик низкой облачности. Могу сказать, что вес костюма с минусовым весом, что это такое я не знаю, но я легко летаю над землей. Хочешь со мной полетать?
  — Если несложно, то можно попробовать.
  — Завтра, — сказал он и уснул в своем костюме.
  Ивина попыталась потрогать костюм летающего лешего. Но костюм на ее глазах снялся со спящего Мартина, и струйкой исчез в его кармане. Она уснула.
  Утром они проснулись одновременно.
  — Не пойму, почему я везде засыпаю в последнее время, — проговорил Мартин, — где сяду, лягу там и сплю.
  — Устал от двойной жизни, вот и спишь. А я поняла, зачем Глебу нужна крыша: это запасной аэродром для малых летающих аппаратов.
  — И это верный ответ. А то... — и он не договорив, замолчал.
  — Мартин, а где твой летательный костюм? Я видела, как он исчез в твоем кармане.
  — Это одноразовая модель, я ее испытывал. Есть многоразовые варианты костюмов, но они громоздкие, и облако в них получается значительное.
  — Зачем это надо?
  — Для того чтобы было.
  — То есть сейчас ты пойдешь пешком? Тебя подвезти?
  — Ивина, оставь меня у себя! Дай побыть одному! Я не хочу быть летающим лешим или кентавром!
  — Все-таки кентавры. Мартин, ты уверен, что сам не превратишься в кентавра в моей квартире?
  — Я ни в чем не уверен, но в грозу я едва успел влететь в твое окно. Хорошо, что оно было прикрыто, но не закрыто. Удивительно, но я ночью не превращался, ни в кого или проспал.
  — А твой костюм облака на превращения не влияет? Гремучая смесь: леший в облаке.
  — Фу, это еще не предел превращений. Кентавр хорошо бегает по лесу, при необходимости может взлететь и пролететь десяток другой километров в костюме летающего лешего. Я лесной разведчик. Могла бы и догадаться.
  — А, что в городе делаешь?
  — С тобой работаю. Мне нужна напарница, твой вес мне подходит, на тебе хорошо будет сидеть костюм летающего лешего. Твой скелет — отличный каркас для костюма одноразового облака.
  — Но я не кентавр!
  — Уже! Я сделал тебе прививку. Зря я, что ли к тебе залетел? Дело в том, что прививку кентавра изобрели два человека: Глеб Петрович и Мирон Петрович. Потом испытали на себе. А теперь пустили в небольшую серию.
  — Поясни, кем я буду после действия прививки?
  — Чего тебе не понятно? Идем с тобой в разведку. В средней полосе страны ты будешь лосем. В северной части — оленем, в степи — лошадь или просто кентавр. Это уж как нужно будет для дела, тем и будешь.
  — А у меня спросил?
  — На крыше с тебя сняли все мерки и для тебя лично готов комплект одноразовых костюмов летающего лешего. Тебе осталось выполнять со мной задания особой важности. Просто я тогда еще не все знал.
  — В век машин я буду бегать на своих двоих? Прости, на своих четырех ногах. А руки будут передними ногами? Зачем!!!? Мартин, так ты с Глебом заодно?
  — Успокойся! Тебя ждет нетривиальная жизнь. Кстати, тебе причитаются маски соответствующих животных. Насчет охотников: маска не даст пробить тебе голову, а в районе сердца тебя будет окружать пуленепробиваемый электронный жилет. Все поняла?
  — Почти. В чем смысл разведки?
  — Деловой вопрос. Нам надо найти след пришельцев. Они прибыли на землю в конусной капсуле, которая вонзилась в землю. Капсулу нашли, живых существ в ней не обнаружили. Эти пришельцы к себе технику не подпускают, видимо у них есть определенный вид радара. Нам надо определить кто они и что они. Есть вероятность, что они к нам попали через межзвездный портал с Луны. Кстати, скоро открывается новая тема по подготовке к полету на Луну. Мирные жители Луны плохо встретили наших первых разведчиков, на ней живут воинствующие жители. Если к нам прилетели мирные жители Луны — это одно, а если нет? Надо выяснить: кто к нам прилетел в конусной капсуле неземного производства через космический портал с выходом в Славных горах. Но это не мои вопросы.

  Ивина обнаружила на своей постели костюм летающего лешего. Странно столько раз сегодня заходила в эту комнату и не видела костюма, и вот он перед ней! Кто мог зайти в квартиру и оставить костюм?
  — Ивина привет! — сказал Мартин, входя в комнату. — Что тебя заинтересовало в моем костюме?
  — Воспоминания, я думала это твой старый костюм.
  — Шутишь! Я сегодня по холодку влетел в твой дом. Я знаю, что Мирон Петрович опять исчез в работе. А ты где была? Ноги—то как замерзли!
  — Какой ты внимательный! Надоели белые одежды, захотелось разнообразия.
  — Ладно, есть задание. Но как ты умудрилась замерзнуть? Мне совсем непонятно!
  — Чувства. Любовь. Лунная ночь...
  — Понятно, работа для тебя и на земле найдется. Не шпиономания, а психотерапия чистой воды. А, как на это Мирон Петрович посмотрел бы? Без его участия прямого или косвенного у нас ничего не делается. Он, конечно, не Бог, но что—то умное из него исходит. Ты, что еще не поняла, что кентавры больше не существуют?
  — Мне надо надеть костюм летающего лешего? — спросила Ивина, уводя Мартина от темы о кентаврах, ей все еще было стыдно за себя на крыше.
  — Ивина, тебе давно пора надеть костюм летающего лешего и стать летающей ведьмой, но эта участь постоянно тебя обходит! Ты все ревнуешь меня? Сколько можно? Было и прошло! Мы с тобой!
  — И что? Мне нужно смотреть в чужие окна или сразу в них залетать в костюме летающего лешего? — продолжала говорить на эту тему Ивина, держа в руках странный костюм.
  — Круче. Мы пойдем с тобой на выставку космических истребителей. Один самолет уникальный, предназначен для полетов в космос через наружный портал, для него мы купим посадочную полосу.
  — Самолет чужой? Я разрабатывала макет кабины истребителя для фантастического фильма.
  — Совместное производство. На нем можно улететь на Луну.
  — Предлагаешь улететь на Луну?
  — Не спеши угадывать задание, которое напрямую связано с космическими полетами. Нас интересует материал самолета. Он обладает странными качествами, то он весь металлический и блестит на солнце, то аморфный и переливается, как гель.
  — Мартин, а ты сам не может оторвать кусочек самолета для анализа материала?
  — Материал необыкновенный и прочный.
  — А я, надев костюм летающего лешего, отрежу кусок самолета маникюрными ножницами?
  — В костюме ты проникнешь в салон самолета, сделаешь невидимые снимки, сядешь у иллюминатора...
  — А самолет превратится в аморфное состояние, и я завязну в нем, как корабль на дне Бермудского треугольника?
  — Молодец! — сказал Глеб, влетая в окно в костюме летающего лешего.
  — Слет летающей нечистой силы считаю открытым! — шутливо крикнула Ивина.
  — Ивина, госпожа Нимфа Игоревна передала тебе интересный предмет, так он такой твердости и прочности, что сможет сделать царапину на самолете. Агент Керн поможет выполнить задание, — сказал серьезно Данила Петрович.
  — Мужчины, я не слесарь. Пошлите мужика для взятия образца материала.
  — Понимаешь, тебя заменить невозможно! — воскликнул Глеб.
  — Я каскадер в фильме? — спросила Ивина. — Хорошо, снимайте фильм, но с первого дубля.

ГЛАВА 5.

  Лучи солнца пронзили серебристую занавеску, и вошли в душу Ивины, в ее настроение и ей жить захотелось, а из глаз засветились собственные лучи. Захотелось выйти из полутьмы невезения. Такая вселенская грусть иногда посещала ее светлую от волос голову, словно все прошло с зимой холодной. Это осень проходит, а зима заканчивается поражением человеческой жизни. Все зависит от того, как на жизнь посмотреть. Но лучше смотреть на жизнь с лучами солнца, ее надо пронзить светом и осветить, дабы забыть о морозных неприятностях. Первый раз, что ли осталась Ивина одна? Нет, конечно.
  Ивина еще раз посмотрела на солнце за занавеской, услышала шум приборов и вентиляторов. Голос Глеба разговаривал с любимой Надей. А ей, что до этого? Да ничего. Солнце. Ивина сегодня в его лучах оттаивала от зимних холодов. В голове промелькнул эпизод последней любви. И она подумала, что прощальный аккорд Мартин сделал правильно. Теперь он сидит дома, и на работу не выходит. А все почему? Да потому, что у него солнце появляется дома после обеда, окна у него выходят на южную сторону. Пусть лежит под домашним деревом неизвестной породы, а она будет работать, правда, после того, как мозги от любви освободит.
  Мозги нужны в работе, так вот эти переживания надо уметь сбрасывать, чтобы они не мешали работе. Переживания сбрасывают следующими способами: сигаретами, вином, пивом, едой, таблетками, прогулками. Ивина сбрасывала переживания умозаключениями на бумаге, важно, чтобы их никто из знакомых не видел, а весь мир их вполне мог бы читать. Она весь мир любила платонически, и никого не любила физически. Вот в чем великая разница между всем человечеством и ее единственным мужчиной, но его пока у нее нет. Да и она из-за него не тем делом занята, а ведь уже пора, пора работать. Ивина опустила экран с текстом, и приступила к выполнению служебных обязанностей.
  И вдруг до нее дошло, что Мартин сидит на работе у компьютера и читает ее произведения во всемирной паутине. Она допустила одну оплошность, сменив имя, оставила картинку, которую он закачал из недр паутины. Он нашел ее прозу, он просто не мог понять все ее выдумки, он все написанное, принимал на свой счет. А это неправильно, он ведь не сберкасса, чтобы счет открывать. Вот она, где зарыта собака непонимания!
  Кстати о собаках, у Ивины появился той — терьер Кросс, который покрыл своей желтой жидкостью ее подушку. Этот кобель цвета бежевой норки — домашнее животное. Он, конечно, посещал свой туалет, но иногда он выпрыскивал свое содержимое именно на подушки, расположенные в вертикальном положении. Его любовь к подушкам границ не имела. Ивина под наволочку положила непромокаемую ткань и теперь только меняла наволочки. Еще его тянуло к белым стенкам холодильников, и около их подножья то и дело появлялись желтые лужицы. О том, что он сделал, он возвещал громким лаем. Увидев Ивину, он уходил. Такая она проза жизни.
  Все к одному и Мартин к Ивине не приходил. Он нашел себе друга с вертолетом и пользовался чужим транспортным средством для перемещения по городу. Хозяин вертолета худой мужик, а Мартин крепкий человек, и они вдвоем летали над городом и окрестностями, не пользуясь костюмами летающих леших. Ивина к ним в вертолет не садилась. Таким образом, вертолеты разъединяли людей по классам машин или точнее по их цене.
  Так, что—то во всем этом квартете — неправильно. Ивина чувствовала, что ее обошли на повороте вертолеты друзей, а ее отбросили в кювет, как малоимущую. Итак, она выползла из кювета по грязному дерну наверх, где ее не ждал вертолет с летчиком. Почему она оказалась в кювете нищеты? Она!? Так получилось, что Ивина неудачно вложила деньги в фантастический материал для космических кораблей, в котором трудно было разобраться.
  Она подняла голову, рядом с ее столом стоял писаный красавец! Таких красивых мужчин не бывает, — подумала Ивина.
  А он не думал, он сказал:
  — Здравствуй! — и улыбнулся обаятельной улыбкой.
  — Здравствуйте, — недоверчиво и тихо проговорила Ивина, поднимаясь со своего рабочего места. Мужчина оказался выше ее на голову! — Вы кто?
  — Ваш сосед по этому помещению. Буду сидеть рядом с вами.
  — Я что—то пропустила. Вы, вероятно новый настройщик аппаратуры или программист?
  — Точно, я был здесь, но вас на месте не было. Меня зовут Егор Петрович.
  — Да ладно, еще скажите, что вы вернулись из межзвездного портала, — сказала она наобум. — И, что мы с вами говорили на днях по межзвездной связи.
  — О, в точку попали. Да, мы с вами разговаривали, но не встречались. Это у вас той — терьер Кросс, предназначенный для полета на Луну?
  — Да, мою собаку зовут Кросс.
  В помещение вошли два человека. Они махнули головой новичку, в знак приветствия, словно они всю жизнь были с ним знакомы. Ивина села на свое место. Егор Петрович прошел к соседнему столу, над которым накануне хлопотали сотрудники, собирая испытательный стенд для аппаратуры. Конечно, Ивина знала, что к ним идет новый сотрудник! Но она не ожидала, что он божественно красив и еще красивее, чем вообще можно представить!
  — Егор Петрович, а у вас есть вертолет? — выпалила Ивина неожиданно для всех.
  — Ивина, оставь новенького в покое! — воскликнул один из двух сотрудников.
  — Я не вас спрашиваю, а новенького!
  — У меня есть иномарка. Стоит недалеко от входа. Вас с работы домой отвезти?
  — Нет! — огрызнулась Ивина и поняла, что ее карта бита, что этот красавец и правда не для нее.
   Она уткнулась в свой тройной компьютер, не слушая разговоры мужчин. Потом она открыла всемирную паутину и нашла объявление, в котором говорилось о розыгрыше призов. И тут Ивина вспомнила, что если розыгрыш состоится в воскресенье, то ей должно повести. Она выиграет любой приз! Как ей надоело невезение и отсутствие личного транспорта!
  Дома Ивину ждала очередная неожиданность: белые шторы на окнах и тюль, при дуновении ветра из окна издавали запах Кросса. Нет, сам по себе Кросс не пах, но его желтое творение на белых шторах — это нечто пахучее. Пришлось купить шторы до подоконников. После всех дел она поехала на розыгрыш товаров, где выиграла ведро корма для собаки и четыре шоколадки для себя. Кросс ведро корма за год съест только так, если его на Луну не отправят. Он маленький, громко лающий кобель. Больше всего он любил лежать в ногах, и если Ивина ложилась, то Кросс непременно оказывался в районе икр ног с внешней стороны.
  — Ивина меня зовут! Сколько раз тебе можно говорить, что меня нужно правильно называть! — воскликнула Ивина в телефонную трубку.
  — Так, я пока выговорю твое имя, говорить не захочется, — возразил Мартин.
  — Ты меня ни разу не назвал правильно, — с обидой сказала Ивина.
  — Невежливо звучит, зато правильно, а когда я успею пожениться на тебе, если к тебе на работу пришел новый красавец Егор Петрович, и ты в него успела чего доброго влюбиться. Ивина, мне некогда! — крикнул Мартин, и бросил трубку телефона.

  Действительно, Мартину стало не до Ивины, к нему в квартиру ввалились два человека. Он удивленно на них посмотрел: его круглые глаза спрашивали, что случилось, а рот молчал.
  — Мартин, узнал? Вижу, что узнал, есть дельце. Не гримасничай, мы знакомы давно, мы пришли к тебе ради одного дельца. Ты будешь третьим исполнителем, твой отказ не принимается. Нам подходит твоя гибкая фигура. Ты силен своей гибкостью, и ты полезешь на третий этаж частного дома. Молчи, молчи, за тебя все продумано. Есть один человек, его попугать надо. Тебе его не надо не убивать, твоя задача — пугать. Идем сейчас, надевай униформу и вперед, — быстро проговорил Сеня собственной персоной.
  Втроем они поехали на иномарке с темными окнами. Мартин думал только об одном, чтобы ему не пришлось убивать самому, и не быть убитым, и уйти с места разборки незамеченным. Этих двух напарников Сеню и Веню он не выбирал, это они его выбрали, когда он очередной раз на турнике крутился для привлечения внимания Ивины. Тогда он и покорил наблюдателей совсем иного толка.
  Трех этажный дом прятался за крутым забором, из-за которого виднелись верхние два этажа. Мартина послали покорять забор с заднего двора, а что при этом будут делать его сообщники, ему не сказали. Собаки во дворе не было. Да и кто теперь держит во дворе собак, если они дорогие и породистые? Особняк был тоже дорогой и породистый, выполненный из слегка обработанных камней. Мартин перемахнул через забор и полез по стене, уступов на ней было достаточно, даже костюм летающего лешего не понадобился.
  На третьем этаже ему надо было влезть в небольшое окно ванной комнаты. Он прочертил овал на стекле алмазным инструментом, одним движением залепил стекло пленкой, продавил и влез внутрь. Интересно, что стекло было не двойное, а одинарное. Ванная комната представляла собой нечто кафельное и опрятное, подробности он не рассмотрел. Через ванну он вышел в коридор третьего этажа. Его гибкая фигура в трико, изогнулась в сторону двери спальни.
  Мартин не думал, а выполнял задание. Спальня была погружена в полумрак. Он увидел большую кровать, стоящую спинкой к стене. Он четко увидел один силуэт. Значит, его задача пугнуть этого человека. Мартин надел зеленую маску монстра, нажал на кнопку, и на нем надулась одежда. Он стал толстым. Из его кармана зазвучала мелодия из первого фильма о зеленом монстре с завернутыми ушками. Спящий человек пошевелился, но, увидев ужасную и обаятельную фигуру зеленого монстра, закрыл глаза, потом открыл и опять увидел торчащие ушки тролля, который к нему приближался странными шагами.
  — А, а, а!!! — завопил мужчина, явный клон Мирона Петровича. Он натянул на себя одеяло, потом резко его отбросил, и не обнаружил в комнате никого, но увидел, что дверь в комнате бесшумно закрылась.
  Мартин вышел в коридор, навстречу ему бежали два тощих пса, видимо они услышали крик хозяина. Собаки, увидев зеленое чудовище, приостановились. Мартин воспользовался замешательством собак, прыснул из баллончика в их сторону неизвестным веществом. Собаки отключились. Он снял с себя костюм тролля и ушел из здания по балконам.
  Деньги Мартину принесли те же два человечка, и, протянув ему конверт, исчезли. Мартин тут же пошел домой, где его ждала Ивина. Он прекрасно знал, что ей труднее других пришлось переживать банкротство, которое устроил Мирон Петрович, приобщив всех к фантастическому полету через межзвездный портал. Но фильм, снятый на тему полета, имел фантастический успех среди зрителей, и финансы нашли своих спонсоров.
  — Ивина, — сказал Мартин и замолчал, вглядываясь в экран телевизора, где в черной рамке показывали лицо человека, похожего на Мирона Петровича, который, как сказали, умер сам по себе. Мартин сжал зубы, еще немного помолчал, послушал диктора, о том, что он говорит о смертном, и сказал: — Я предлагаю тебе полететь на Луну.
  — Это шутка, Мартин? — спросила Ивина. — Где у тебя миллионы зарыты? Ты их в засушенном виде хранишь, как фруктовый чай?
  — Нет, все значительно круче. Если лететь на острова, то у меня есть наличные деньги, а если лететь на Луну, то придется продать то, что лежит в моем поясе.
  — Ты вновь захотел стать известным человеком, но за какие деньги? — спросила она, не принимая его слова всерьез.
  — Ценой юмора, — ответил Мартин со странным выражением лица, трогая пальцами сумку у себя на поясе.
  — Все свое ношу с собой? — спросила Ивина, махнув головой в сторону его сумки.
  — Нет, здесь наличные деньги для полета на острова или куда ты захочешь поехать в пределах Земли, а если ты согласишься полететь на Луну, то и деньги будут другие.
  — Я тебя поняла: в нашем Лунном парке открыли новые аттракционы. Хорошо, пойдем в парк, и на аттракционах узнаем, на что мы годимся, — серьезно сказала Ивина.
  — Ладно, пойдем на американские горки! — согласился Мартин. — Ивина, ты только скажи мне: в нашем доме не появились случайно большие головки винтов, которые ни Богу свечка, ни черту кочерга? Просто ввинченные винты или жучки?
  — У тебя вечер загадок! Я дома — женщина, и все мужское дела вплоть до шурупов, мне — чужды.
  — Звучит хорошо! Тем не менее, я пройду по дому, — сказал Мартин и пристальным взглядом просмотрел все головки винтов, но ничего необычного не обнаружил. Его внимание привлек новый шкаф, с одного бока у него виднелись коричневые, пластмассовые заглушки, на одном винте заглушки не было. Он приблизил рот к микрофону, похожему на головку винта и сказал: — Привет, Сеня, ты зачем человека пришил?
  Сеня сидел в это время на высоко поднятом сиденье стула, в помещении для наблюдений за клиентами и сотрудниками. Он посмотрел на панель сигнализации, услышал звуковой сигнал, увидел мигающий светодиод, включил трансляцию из дома Мартина, но больше одной фразы так и не услышал. Сеня и сидящий рядом с ним его напарник Веня, переглянулись. Их выразительные глаза мыслей вслух не выражали.
  — Мартин сообразительный мужик, — проговорил Сеня, коренастый мужичок со скошенной головой. — Он умный, нас не продаст.
  — Зато он продаст то, что украл. Сеня, ты, что не понял, что это он стащил пояс с товаром? А клон посмотрел, что пояс с товаром исчез и дал дуба, — сказал Веня.
  — Веня, ты думаешь, что это Мартин стащил товар?
  — Нет, его собаки украли, — издевательски протянул Веня, человечек сухощавый, можно сказать худой, несколько сутулый, с редкими, светлыми волосами на голове, но без сплошной лысины.
  — Похоже, что ты прав, — скрипнул зубами Сеня, — мы с тобой ждали Мартина в машине, и клона Мирона Петровича в глаза не видели. По ТВ сказали, что он умер своей смертью, жил один, сердечный приступ и помочь было некому.
  — Мы, что теперь Мартина пугать будем? Это Мирону Петровичу надо было пугнуть своего клона, чтобы тот товар отдал, а Мартин и пугнул, и товар взял. А двойник богу душу отдал. Мы что зря ему деньги отдали? — заволновался Веня.
  — Мы свою задачу выполнили, остальное — не наше дело. Веня, а что за товар—то мы упустили? — спросил наивно Сеня, думая, что в поясе находились изумруды с Луны.
  — Сеня, я так понял: пропало вещество, которое из собак делает людей. Если собака съест это вещество, в ней меняется набор хромосом и собака становится человеком, пусть недалеким, но все же.
  — Собак и среди людей достаточно, еще людей из собак делать. Веня, скажи, что пошутил.
  — Нет, я не шутил, это вещество такое дорогое, что мало не покажется, если его продать. Вот если оно сейчас у Мартина, то он богатейший из людей и может слетать на Луну.
  — Так, давай кинем его, и станем богатыми, — предложил Сеня.
  — Оно мне надо? — пробубнил Веня. — Добрыня Никитич говорил по телевизору, что собак готовят для полета на Луну. Собаки людьми не станут, их сделают немного умнее, натаскают и пошлют к Лунным гномам в гости. Слышал ты про лунных гномов?
  — Ты за кого меня считаешь? Видел я макет Сферы для Луны по ТВ, понятное дело лунные гномы маленькие, вот и нужны разведчики типа собак, но умнее собак. Слушай, Веня, а если я съем эту бурду из пояса, то стану умным? Нобелевскую премию мне дадут?
  — Сеня, тебе дадут премию в области наукоемких краж!

  Во сне Мирон Петрович продолжал летать. Он испытывал блаженство от парения в воздухе. Вероятно, в прошлой жизни он был птицей. В настоящей жизни он был изобретателем. Мысли о технических новинках, которые можно создать на фирме не давали ему покоя. Вот и теперь он думал о том, как сделать умную собаку, которую можно послать на Луну. Нужная собачка Кросс была у его сотрудницы Ивины, но уж очень она была непосредственная, и трудно было представить собаку разведчицей в катакомбах планеты.
  Глеб предложил использовать для Кросса сыворотку мозга, которую он использовали для биологических роботов. Мирон Петрович больше доверял электронике. Он подумал, что чип памяти — это то, что надо. В чип можно зашить нужную программу, содержащую необходимые знания для собаки. Хуже другое, у собаки не было в голове платы для установки чипа. Либо чип должен быть радиоуправляемой моделью. Теплее.
 
  Портал известности и портал забвения дружили семьями. К Ивине они никого отношения не имели, она была неизвестной. Почему? Простой женщине забвение не грозило, поскольку известности не было никакой. Она смотрела на экран компьютера, и искоса смотрела на небо за окном. Перистые облака затейливой формы тонким слоем отделяли землю от космических глубин. Вскоре глаза невольно посмотрели в сторону входной двери, при этом вся она даже не шелохнулась. В дверь вошел высокий, импозантный Мартин. Последнее время он зачастил в ее дом. Это был мужчина, овеянный легендами, которые сочиняли люди, возводя его в ранг известности местного масштаба.
  Ивина отличалось цельностью характера, мужчин не меняла и на импозантного мужчину внимания не обращала. Она, с удивлением читала в СМИ о достоинствах мужчин, особо ничего не понимая. Поэтому она обратилась к женщине весьма привлекательной, у которой было пару мужей и один любовник.
  Вот, что ответила умудренная жизнью женщина, а точнее Нимфа Игоревна:
  — Все трое моих мужчин отличались по своим достоинствам.
  — А кто из них был лучшим любовником? — спросила Ивина, краснея.
  — Кто? — переспросила женщина? — Знала бы кто из них лучший, не меняла бы. Хотя. Первый муж был моим первым мужчиной, я считала, что форма его достоинства в виде эскимо, единственная для всех мужчин. Мне с ним было комфортно в сексе, пока была между нами любовь. Когда любовь стала проходить, то его достоинство средних размеров превратилось для меня в гигантскую змею, которую я ненавидела. Потом я дружила с одним красивым человеком, который обладал кексовым достоинством. С ним было приятно в первое мгновение, потом все исчезало. Дальше дружбы мы с ним не пошли, и вскоре расстались. Мой второй муж обладал мощным сексуальным оружием, но сам по себе страстью не отличался. А достоинство его в любое мгновение могло превратиться в сдутый шарик. С кем было лучше? Скорее с чем? Со страстью, с любовь — все достоинства прекрасны. А без любви получается фантик от эскимо, бумажка от кекса, и сдутый шарик...
  В следующий приход импозантного мужчины, взгляд Ивины оттаял. Она подумала, что Мартин — то, что надо.

  Офис гудел и стонал от голоса Мартина. Он разделывал в пух и прах нерадивых работников. В конце месяца он орал на всех и вся, и особенно на очередную жертву, показывая свое подобострастие в подборе кадров. Страшный человек по сути своей, а внешне вполне симпатичный. Ивине он довольно долго нравился, пока она косвенно не попала под его выхлопные газы слов. Ужас в полной мере пришлось испытать ей, не отходя от рабочего места, и все благодаря страшному набору слов, которые произносились вполне нормальными словами.
  В очередные жертвы разборки можно было попасть за небольшое опоздание на работу, или за пропуск части рабочего дня по причине вполне пристойной, например, если вам надо было сдать примитивный анализ. Вопли Мартина — это ерунда, но постоянно портящая нервную систему, после чего хотелось просто пройти среди летящей листвы, которая шуршала, но не ругалась праведными словами. Вот в чем был ужас ругани: все слова по отдельности были правильными, но в целом — это был гимн несправедливости. Через некоторое время все люди на фирме успокоились. За окном ветер гнал дымчатые облака, между которыми проглядывало солнце и освещало золотистое оперение деревьев. Мартин молчал, пока не зазвонил телефон. Пусть говорит, это его хлеб, но какой—то невкусный.
  Тоска сжимала Ивину со всех сторон от слов Мартина, она не выдержала и вышла из его кабинета. Работа не волк в золотистый лес не убежит, а Мартин в прошлой жизни был волком, — подумала Ивина и поднялась на этаж выше. Но, посмотрев на его занятость, она решительно пошла в свой офис, понимая, что все ее метания между этажами — сплошная глупость.
  Она села на свое место, но спокойствие не приходило, тогда она открыла сеть и прочитала последнюю новость, в которой говорилось, что кондор унес с крыши человека.
  Мартина Ивина знала, как соседа по лестничной клетке и по ледовому дворцу, где она иногда каталась на коньках. Так вот почему было неспокойно на душе! Мартин был постоянным ее поклонником. Мартина она видела в хоккейной коробке, на работе, но этажом выше. Если бы она не смотрела хоккей, то и не знала бы Мартина в качестве хоккеиста.
  Ивина открыла литературную страницу, посмотрела конкурс. Все как обычно, она месяц наблюдала за активом крупного конкурса, естественно с конкурса сняли произведение, которое единственное отвечало всем требованиям конкурса. День не оказался лучшим для нее во всех отношениях. Но отрицательный результат — тоже результат. «Глобальность сети так возросла за последнее время, что охватила огромные просторы. А это значит, что очень легко стать добычей сети — коршунов», — думала Ивина, просматривая свои страницы, и, убирая их с прямых показов. Есть такая примета, если утром не спится, значит, на ваших страницах пасется Восток. Если вам плохо вечером — активизировался Запад. Безопасность бывает не всегда прямой, в век всемирной информации она может быть и косвенной, поэтому лучше иметь второе дно существования, необходимое для того, чтобы свои не узнали.
  Мартин исчез из поля доступа, его не могли найти. Связь была потеряна полностью. И, вдруг, закрывая одну свою страницу, Ивина натолкнулась на читателя, очень похожего на Мартина. То есть он вышел в прямой эфир сети, но в качестве читателя, который исподволь разыгрывал Ивину. А она от этого не спала. Вот и весь фокус общения. Она чувствовала Мартина через океан вселенной паутины!

ГЛАВА 6.

  Сидела Ивина, работала за компьютером в технической лаборатории.
  Вдруг вбегает Глеб, и кричит страшным голосом:
  — Пропала сыворотка!! Пропала!
  — Сыр, что ли у вас ворона свистнула? — спросила Ивина с наивной улыбкой.
  — Какой сыр!? Кому теперь нужна наша работа, если сыворотка пропала из контейнера!
  — Глеб, почему вы так кричите? Все будет нормально. Работу сделаем, заказ для Луны не пропадет.
  — Забыл, с кем имею дело! Прости, Ивина. Я поясню крик души. Дело в том, что сыворотка, разработанная и созданная для собак, для того чтобы они стали достаточно умными и ходили бы по катакомбам Луны, и сообщали бы информацию о лунных гномах — пропала.
  — Глеб, а сыворотка была спрятана в контейнере, а контейнер был выполнен под пояс?
  — Ивина! Точно! Ты откуда это знаешь?
  — Вчера видела такой контейнер на одном человеке, а он все хвалился, что в нем денег столько, что хватит на Луну слетать.
  — Кто он? — спросил Глеб Петрович, округляя и без того большие глаза.
  — А, что ему будет?
  — По головке погладят. А не скажешь, кто он — тебя погладят, чем надо.
  — Я пошутила.
  — Это не шутка, а преступление межзвездного значения. Пропала возможность подготовки космических экипажей для особо сложных полетов. Кто—то украл весь наработанный материал, ничего не осталось, кроме огромных химических формул. Но от формул до вещества, как от Земли до Луны.
  — А что мне будет, если я найду это вещество?
  — Если честно, то не знаю.
  — Получается, что надо найти вещество и подбросить его вам на усыновление?
  — Да, Ивина, да! Когда принесешь контейнер?
  — Завтра.
  — Это не ответ! Я тебя сейчас отвезу туда, куда скажешь. За поясом поедем и сейчас!
  — Знать бы, где он сейчас. Понимаете, я не знаю, где находятся ноги того, который на своем поясе носит вещество межзвездной стоимости.
  Глеб посмотрел на девушку и решил, что она пошутила, но он не шутил, и спросил:
  — Ивина, новую иномарку хочешь?
  — А что так теперь конфеты называются? — спросила она шутливо.
  — Я слышал, что ты знаешь, где сыворотка находится. Хочешь, я тебе скажу, у кого ты ее видела? У Мартина. Скорее всего, он предлагал тебе полететь на острова.
  — Ты откуда знаешь?
  — Ты, где работаешь? Я больше скажу, Мартин попытался улететь с секретной сумкой, но его остановили, когда он проходил турникет в аэропорту. Он обойдется без информации, пусть сам ее добывает, а мы за ним посмотрим.
  — Так, а за какие подвиги предлагаете мне иномарку, если уже нашли сыворотку?
  — За новую разработку! Луна есть Луна, но и на земле дорог много. Надо разработать прибор для определения неровности дорог на Луне, при перемещении определенных грузов.
  — Глеб Петрович, теперь мне все понятно! Датчик блокировки замкнулся, когда Мартин проходил через турникет в аэропорту!
  — Умница, но обойдешься без иномарки.
  Дома той — терьер Кросс радостно встретил Ивину, покрутился вокруг ее ног, сел. Его уши встали торчком. Умная мордочка слегка наклонилась и застыла с преданным выражением глаз. Ивина внимательно посмотрела на той — терьера Кросса, нажала на имя 'Мартин ' в своем телефоне, в ответ услышала его голос:
  — Ивина, в чем дело?
  — Мартин ты на свободе? Я слышала краем уха разговор Глеба и Нади, они говорили, что у тебя крупные проблемы.
  — А я и был на свободе. Я сбросил с себя сумку, выбежал из аэропорта, пока люди из погони не поняли, что к чему. Потом я остановил попутную машину, в ней сидела Надя, приятельница Глеба. Я сижу за рулем, а она рядом со мной сидит.
  — Надя жива?
  — Она в норме...
  — У вас произошла рокировка? — спросила Ивина машинально, она на самом деле была в шоке от новостей последних дней.
  Связь прервалась.
  — Мартин, кто звонил? — спросила Надя, повернув голову к человеку за рулем.
  — Ивина все уже знает, — ответил Мартин, останавливая машину у обочины дороги.
  — Отвези меня домой, — грустно попросила молодая дама.
  — Да ты посмотри на поле с пшеницей! Нам повезло! Летающая тарелка прямо по курсу! Ивина была бы счастлива, увидеть такое зрелище!
  — А мне оно зачем? — уныло спросила Надя.
  — Тогда сиди в машине, а я пойду, посмотрю, что там происходит! Вот повезло мне стать очевидцем написания кругов на пшеничном поле! — воскликнул Мартин. Он вышел из машины и пошел в пшеничное поле.
  Надя без эмоций на своем прекрасном лице пересела за руль и поехала в сторону города.
  Мартин не оглянулся на шум мотора. Его пленило круглое облако над пшеничным полем. Он шел навстречу неизвестности, и увидел, как из облака опустились столбы к колосьям, прочертили вензеля, потом они поднялись в облако. Он попытался позвонить Наде, но его мобильный телефон хранил молчание. Молодой человек вышел на шоссе — оно было пустынно.
  Неожиданно Мартин почувствовал, что отрывается от земли и плавно поднимается, словно его держит невидимая сила. Он поднял голову: над ним висело густое облако, и тут он заметил, что его держит это самое облако. Он сделал попытку вырваться и упасть на землю, но сила невидимых рук в облачных перчатках была намного сильнее. Земля уходила из—под ног, но его ноги не болтались над пропастью пустоты, а мягко погружались в облачную, упругую массу. Он уже чувствовал это облако, почти невидимое, но такое реальное! Он посмотрел вниз и увидел вензеля на пшеничном поле, еще мгновенье и зрелище исчезло.
  На некоторое время Мартин потерял видимость, а очнулся внутри просторной кабины в кресле из белого тумана. Он стал оглядывать странную кабину неизвестного летательного аппарата.
  — Мартин, ты нам нравишься! — раздался скрипучий голос с потолка, мы возьмем тебя в качестве производителя.
  — Вы — это кто?
  — Мы — это высшая ниша существования разумных существ. Мы тайные и явные одновременно, нас чувствуют, но не видят, мы — облачные Боги.
  — Отлично, а где вы живете? На горе или в болоте? Там жить можно?
  — Он еще спрашивает! Мы есть везде, это об одном из наших написали известную сказку. Засветился и в сказку попал.
  — Снежная королева тоже ваша дама?
  — Вероятно, и она была нашей, но давно.
  — А тролли — ваших рук дело?
  — Проехали, тролли не по нашей части, у нас несколько иное амплуа.
  — Заинтересовали.
  — Ты выполнял наше задание в образе зеленого монстра и прекрасно справился с ним, но зря упустил сыворотку для увеличения разума собак, теперь ее трудно будет заполучить.
  — Значит, и тролли по вашей части, — задумчиво протянул Мартин. — А я думал, что вы заоблачные гномы.
  — Все мы заоблачные, если пригласят, — сказал Мирон Петрович.
  — Я вас где—то видел... О, Мирон Петрович! Так вы живы?! В цирк играете?
  — Да, это я. Ладно, сыворотку в аэропорту у нас перехватили другие люди. Юмор в том, что воришка схватил брошенную тобой сумку и скрылся. Никто ж не знал: из-за чего сыр бор поднялся в аэропорту.
  — А, что это за облако, в котором мы летим?
  — Ой! Темнота! Мартин, это обычная летающая тарелка, облаченная в облако для большей конспирации. В ней все предметы и все движущиеся части покрыты облачной субстанцией.
  — Это вы круги рисуете на полях с пшеницей?
  — Естественно! Наше дело народ запугивать непонятными явлениями.
  — А меня обязательно надо было всасывать в эту облачную ловушку?
  — Ты слишком много увидел, а кто ты, выяснили чуть позже.
  — А Надю выпустили?
  — Она уехала своим ходом. Она умная женщина и нос не сует в чужие дела, и тебя кинула.
  — Что со мной сделаете?
  — Уши надерем! А если серьезно, то я заметил, что высоты ты не боишься, будешь при необходимости изображать человека — облако, хотя у тебя есть костюм летающего лешего, и полеты на небольшой высоте новостью для тебя не являются.
  — У вас все сказки работают?
  — Не все, но полезные для дела. Да, ты будешь: человек — облако, — веско сказал Мирон Петрович.
  — Летающий человек — облако?
  — Не отвлекайся от дела, у тебя будет костюм облака. Ты уже понял, что мысль вложена во все, что тебя окружает и весьма серьезная. Летать между домами ты будешь без паутины. От крыльев птиц и самолетов мы отказались. Наше амплуа — невидимая видимость, малая облачность. То есть тебя все видят, но в качестве облака. Вспомни песенку: я тучка, тучка, тучка, я вовсе не медведь. Да, Вини пух — отличный прототип.
  — А у меня будет друг в виде ослика или пяточка?
  — Дадим тебе в друзья волка.
  — Нет, мне что-нибудь проще.
  — Тогда самого меня.
  — Подождите, но по ТВ передали, что вы погибли!
  — Пролетели. Я под личной опекой небесной ауры, я всегда живой, пока жива она. Той — терьера Кросса мы хотели угостить сывороткой, тогда бы он мог стать жителем Луны, но ты потерял сыворотку. И теперь пес слаб, чтобы быть твоим другом.
  — Я, что такой простой? — возмутился Мартин. — Я не потерял сыворотку, она и сейчас в контейнере на моем поясе. А в аэропорту я подсунул в такой сумке металлический предмет в мусоре, он и заверещал, а сам я сказал, что взял не ту сумку и вышел. У аэропорта по чистой случайности стояла машина Нади.
  — Зачем вообще ты поехал в аэропорт?
  — Прочувствовать почву.
  — Мартин, хорошо, что ты не лопух. Просто отлично! — лицо Мирона Петровича исказила довольная улыбка. — Мы сейчас прилетим на облачную базу, — и он исчез в тумане кабины.

  Поляна в лесу была огорожена ровным, металлическим забором. Мартин вышел из летающей тарелки. К нему подошли Сеня и Веня, они встали с двух сторон и повели его в его номер, расположенный не выше забора. В комнате висели несколько костюмов облаков разных оттенков для разной погоды. Сам по себе костюм не был большим. Мартину помогли надеть костюм с жестким каркасом, фиксирующим его местоположение в костюме.
   Двигатели обеспечивали плавное движение в воздухе. Это был мини самолет без больших лопастей и крыльев. Он нажал на первую кнопку, вокруг него надулся некий чехол, вокруг чехла стало образовываться облачная субстанция. Он нажал на вторую кнопку и вылетел в открытое окно. Скорость облака была так мала, что он просто завис над облачным аэродромом, если его так можно назвать. И зачем нужны эти облака? — подумал он.
  — Мартин, ты зачем в небо поднялся? Опускайся!
  Услышал он в шлемофоне скрипучий голос Мирона Петровича.
  — Я не знаю, как это сделать, — прошептал Мартин.
  — Перед тобой красная кнопка. Жми на нее! — гневно крикнул Мирон Петрович.
  Мартин лежа планировал над облачным аэродромом, перед его глазами находились кнопки и ручки управления, он нажал на нужную кнопку и стал плавно опускаться на землю. Падение было столь медленным, что он спокойно встал на ноги. В его душе осталось весьма приятное чувство от полета. К нему подбежали Сеня и Веня. Из парадной двери здания к ним спокойно шел Мирон Петрович.
  — Как ощущение полета? — спросил он с улыбкой на лице.
  — Нормально, командир, — ответил Мартин, — извините, я на кнопки нажал машинально, совсем не думал, что я полечу.
  — Сеня, мог бы предупредить человека о назначении каждой кнопки, ручки и индикатора на пульте управления.
  — Мирон Петрович, так по этой части у нас Веня. Он инструктор по низкой облачности.
  — Веня, проведи курс по изучению данной модели облака.
  — Да без проблем, все сделаем! Мартин так шустро оделся в этот костюм, что мы глазом не успели моргнуть, как он в окно вылетел серым облачком.
  — Специалисты облачные, вопрос можно задать? Я во время полета постоянно должен лежать? Я не рыба, чтобы лежать! А сидя летать можно? — спросил Мартин.
  — Варианты расположения человека в облаке находятся в работе, сейчас готово только планирующее облако, — ответил Мирон Петрович.
  — А бегающего облака нет в работе? Захотел — полетел. Захотел — побежал. Захотел — полежал. Ладно, я готов к изучению полетов в низкой облачности. Умнее Вени в этом вопросе никого нет?
  — Работайте, Мартин! — бросил на ходу Мирон Петрович, и пошел в сторону машины.
  Сеня исчез в неизвестном направлении.
  Веня и Мартин вернулись в помещение с облачными летающими объектами.
  — Мартин, пойми ты не птица, чтобы планировать в потоках воздуха. Твоя задача лететь туда, куда тебя пошлют. Моторы маленькие, но сильные и надежные. Все тонкости устройства летающего облака я не знаю, кроме того, я не знаю, как преобразуется в них энергия, но знаю назначение всех кнопок, переключателей и значение индикаторов. Управление простое. Ты поймешь сразу, но далеко не улетай. Поднимись раз десять над базой, а потом полетишь по заданию.
  — Инструктор Веня, а можете показать достоинства летающего облака на личном примере?
  — Могу. Я тонкий, звонкий и прозрачный. А ты такой же, только красивее.
  — А вдвоем можем взлететь?
  — Сядь и слушай, потом взлетим вдвоем.
  И они углубились в изучение устройства летающего облака.

  Егор пришел в техническую лабораторию, сел на рабочие место. Он был занят настройкой нового устройства неизвестного назначения. Ивина работала рядом с ним. Внезапно свет из окна исчез, и вновь появился. Она увидела два серых облака, плавно удаляющихся от окна.
  — Егор Петрович, кто сегодня облака изображает? — спросила она.
  — Твой суженый, ряженый Мартин и Веня, — быстро ответил Егор, не отводя глаз от приборов. — Ивина, ты лучше скажи, когда принесешь той — терьера Кросса на инъекции? — спросил он, вставая со своего места.
  — Собачку жалко.
  — Это работа и ты знала, что пес полетит на Луну. Кстати, и подушки твои сухими останутся.
  — Можно я с ним полечу на Луну? Пес привык ко мне.
  — Перед полетом тебе надо будет пройти серию тренировок, — это долго! Твои вариантные мозги нужны здесь. Слушай, а что если Надю послать вместе с псом на Луну? Она отважная девушка, и не откажется от полета. Кросс ее знает хорошо.
  — Отлично, пусть летят.
  В этот момент в помещение лаборатории вошел Глеб.
  — Глеб, мы думаем послать Надю с псом на Луну. Отпустишь? Она хотела улететь туда, где нет наших приборов. Сыворотка к нам вернулась, несколько инъекций и Кросс будет готов к полету, — спросил Егор.
  — Егор, спасибо, что спросил, мог бы и без моего разрешения послать ее куда угодно.
  — Ты чего такой покорный?
  — С вами станешь покорным и безропотным, — пробубнил недовольным голосом Глеб. — Почему именно Надю? Других людей нет?
  — И ты еще спрашиваешь? Задание у нее настолько секретное, что все кто с ней общается должны быть нашими людьми. Мы не можем рисковать! Сам знаешь, комплекс на Луне не только мы возводим, но и наши конкуренты. Наша задача проникнуть в катакомбы Луны. По нашим данным они невысокие, но многочисленные. Человек в них не пройдет. Предполагаем, что Лунные гномы сами по себе маленькие живые гномы, покрытые небольшим мехом. Кросс среди них будет выглядеть волкодавом или лошадью, скорее лошадью. Надо его в цирк свозить, найти дрессировщика, чтобы он мог на себе седло возить с маленькой обезьянкой. Лунным гномам понравится такой вид транспорта.
  — Егор, такое задание Кросс и без сыворотки выполнит, — сказала Ивина.
  — Первую часть задания он может выполнить после дрессировки. Но так мы решим задачу по ублажению прихотей лунных гномов. Наша задача, чтобы Кросс добыл сведения о катакомбах Луны более подробные и доставил их нам. Он наш разведчик, — серьезно проговорил Егор, глядя на приборы своего стенда. — КБ уже все это знает, о том кто и как живет на Луне. Блик — глава Луны знает много. У нас есть его портрет, мы его поставим перед псом, чтобы он его запомнил. Задача собаки — Блик! Кисельные берега — это одно, а тайны народа Луны — это другое. Кросс — лошадь для Блика, но не просто лошадь. Сыворотка даст возможность развить мозг пса до уровня необходимого для самосохранения, он не должен пугаться неизведанного, но и не должен излишне рисковать. Он должен вернуться живым и принести нам видео. Мы все запишем, весь его путь по катакомбам, — сказал уверенным голосом Егор Петрович.
  — Егор, но фото импульсный прибор еще в работе, мы его не проверяли в экстремальных условиях. Ты прекрасно понимаешь, что температура на Луне и в Луне — не комнатная, — возразила Ивина.
  — Мне не надо объяснять ограничения работы прибора по температуре. Все схвачено, за все заплачено.
  Ивина выслушала Егора и решила сама лететь на Луну с Кроссом.
 
ГЛАВА 7.

  Луна — песчаная пустыня с ровными круглыми кратерами не всегда радушно принимала космические корабли с Земли. За первые годы освоения Луны многие запуски космических кораблей с Земли были неудачными, кто—то охранял спутник Земли от вторжения инородных тел.
  Фонтаны светящейся пыли люди могли принимать за стрельбу. От первых полетов у землян возникало ощущения, что в недрах Луны кто—то живет. Это они не пускали космические корабли. Они обстреливали неизвестным оружием космические ракеты! Или землянам так только казалось.
  Из кратера с поверхности Луны вырвался светящийся столб пыли и завис на три минуты в воздухе. Ивина на миг оцепенела: зрелище было незнакомое. Она шла по Луне в скафандре. Она двигалась маленькими шагами: гравитация на спутнике в шесть раз меньше чем на Земле. Скафандр сковывал ее движения и не давал из-за своей тяжести и неуклюжести двигаться большими, легкими шагами.
  Да, первыми на Луну во времена строительства Сферы полетели Ивина и Мартин.
 
  Перед полетом они немного волновались, как-то их встретят коренные жители Луны. К этому времени было известно, что на Луне живут лунные гномы. Ходили слухи, что это небольшие существа, которых не смогли снять на фото, они словно были заговорены от магии фотопортретов.
  Рядом с Ивиной шел Мартин. Они сдружились на тренажерах при подготовке к полету. Людей на Луну отбирали по уму, здоровью и нетребовательности к пище, способных к самоограничению по многим вопросам быта. Такие люди встречались в различных слоях общества, на Земле шел поиск людей избранных для жизни на Луне. Ивина оказалась в рядах первых строителей необыкновенного космического комплекса, поэтому атлас Луны она хорошо изучила. В данный момент она шла по дну кратера диаметром двадцать пять километров. На Земле было принято решение именно здесь построить космический объект 'Сферу'. Вскоре Ивину догнал Мартин на луноходе.
  Все строительство сферы находилась в планах трех Петровичей. Глеб Петрович отвечал за работу с лунными гномами. Егор Петрович отвечал за строительство грузовых, космических кораблей. Мирон Петрович занимался разработкой Сферы. Планов было много, но скорости строительства иногда сильно стопорились расстоянием между Землей и Луной.
  Выбрали место для строительной площадки. А дальше? Без волшебной палочки не забросишь строительные материалы с Земли на Луну. Что Ивине оставалось делать? Писать в каюте космического корабля. Мартин в это время занимался планированием строительства. Ивина сидела в своей каюте космического корабля, и вспоминала свою дорогу на Луну.
  Вскоре Ивина и Мартин вместе выбирали площадку для строительства лунного комплекса. Песок поднимался от колес лунохода и быстро оседал. Солнце светило уже больше недели, до ночи оставалась еще неделя, надо было все хорошо осмотреть. День на Луне длится месяц. Интересно сколько лет будет Ивине через земной год? Но пока она была молода и верила в то, что здесь будет построен райский комплекс. Люди готовили строительную площадку для стационарной космической станции с учетом того, что здесь нет атмосферы.
  Разработчики станции во главе с Мироном Петровичем предполагали, что комплекс — это маленький городок, расположенный под колпаком сферы, что он будет построен для большей компактности несколько на муравейник, рассеченным всевозможными арками для перемещения. На Земле был собран его макет в натуральную величину, который проходил испытания по всем возможным параметрам.
  Люди на Земле знали, что такое плюс или минус пятьдесят градусов, надо было добавить еще пятьдесят градусов к своим познаниям и получить условия жизни на Луне. Бывают удачные сооружения, которые стоят века. Станция делалась не на один год или день. Комплекс был намного проще и интересней обычных летающих станций вокруг Земли. Трудности неизбежно будут ожидать его обитателей, но и на Земле есть различные типы зон, где надо проходить из вакуума в воздух, такие переходники давно и надежно отработаны.
  Маленький кусочек Земли создавался под Сферой с обычной атмосферой. Чуда нет. Если разобрать все проблемы строительства комплекса на части, то можно было увидеть, что все они имели свое техническое решение. Часть проблем была отработана на Земле. Сфера — крыша комплекса, была проверена в Антарктиде и пустыне Сахаре.
  Освоение Луны стало делом всех землян, речь шла не об отдельной нации, а о создании нового клана людей. Лунную космическую станцию предполагали построить под большой сферой. Крышу сферы, как и скафандры, делали многослойными. Задача разработчиков состояла в том, что надо было получить постоянные двадцать три градуса внутри объекта. Они учитывали и то, что температура здесь бывает в интервале от 100 градусов плюс до 100 градусов минус.
  Всем известно, как ведет себя вода при таких температурах. Следовательно, воды на поверхности Луны быть в принципе не могло. Чем поить комплекс на пятьсот человек? Разработчики должны были решить такую сложную задачу. Бурить поверхность Луны? Но где, куда и насколько? Добудешь воду, а она замерзнет или испарится.
  Как поймать воду, если температура для нее на поверхности Луны совсем не подходит? Ответ один: для начала надо построить герметичный объем в виде сферы, непробиваемый метеоритами. Для строительства комплекса разрабатывались новые технологии не только для получения принципиально новых материалов для крыши комплекса. В замкнутом пространстве сферы, необходимо было создать кислородный климат.
  Главное для создания комплекса: крыша, воздух, температура внутри Сферы, потом дело дойдет и до воды. Должна быть в недрах Луны концентрированная вода и ее компоненты! Разрабатывалась целая серия космических кораблей с большой грузоподъемностью под руководством Егора Петровича. С Земли на Луну вскоре должны были полететь целые серии этих кораблей для транспортировки огромного количества груза.
  По периметру дома — пирамиды предполагали построить квартиры с окнами, внутри огромного здания намечали расположить промышленные помещения. Райский комплекс рассчитывали построить человек на пятьсот. Большую космическую обсерваторию решено было разместить на верхних этажах пирамиды, с большим набором телескопов для наблюдения за звездными просторами, с новой точки зрения.
  Ивина тщательно разбиралась с планами Мирона Петровича по строительству Сферы. Она вышла в скафандре из космического корабля на линию терминатора. Немного привыкнув к лунному ландшафту, она заметила маленькие норки в лунной поверхности. Норки были прикрыты камнями. Ивине крупно повезло, из одной норки показался гном, за ним вышло еще двое. Она мысленно назвала их лунными гномами, и спряталась за космический корабль, наблюдая за маленькими гномами, выбегающими из Луны.
  Лунные гномы были похожи на маленьких людей с хорошо развитыми руками. Было в них нечто человеческое, но покрытое темной шерстью. Нельзя их было спутать с обезьянами. У местных жителей не было хвоста, а головы относительно туловища были больше, чем у людей. В целом, гномы вызывали симпатию. Можно их было сравнить с медвежатами, но они были более изящными. Ивине лунные гномы сразу понравились.
  Лунные гномы немного попрыгали у норки, то на задних конечностях, то одновременно на передних и задних, потом стали двигаться так же странно к ракете. Пробежав метров десять, и, заметив Ивину, гномы помахали одновременно головами влево — вправо, подняли вверх две руки в знак приветствия, затем быстро вернулись к своей норе, и исчезли в ней.
  Ивина была приятно удивлена появлением столь милых гномов и пожалела, что ее собака Кросс остался на Земле для подготовки к полету. Среди людей ходили толки о жизни внутри Луны, но описания лунных гномов до сих пор не было — ни в одном научном издании. Ивина описала лунных гномов в журнале наблюдений.
  На Земле строили космические корабли для полетов на Луну. Медленно, но верно в различных сферах производили все необходимое комплекса, думали о том, как людей обеспечить пищей. Было решено, что питание на Луне будет носить растительный характер. Разрабатывалась почва для выращивания злаков, овощей и фруктов. Все агрономы Земли были привлечены к интересным разработками и экспериментам.
  Космические корабли стали прибывать на Луну. Космодром в огромном кратере заполнился людьми в скафандрах. Подъемные краны собирались из нескольких частей. Все части конструкций крыши Сферы на Луне весили в шесть раз меньше. Сфера поднималась на глазах. Новые скафандры не мешали передвижению в пространстве, люди привыкали к новой для них гравитации.
  Герметичная Сфера комплекса была построена. Внутри заработали насосы, кислород медленно заполнил огромное помещение. Люди с радостью снимали скафандры, работать стали веселее.
  На песке строились жилые помещения и технические комплексы. Земля для посадок растений, находилась по периметру сферы. Сады обязательно зацветут внутри комплекса, — думали создатели Сферы, и Ивина вместе с ними. Работы становилось все больше, но она  продолжала писать историю о себе в качестве отдыха.
  Сфера диаметром в один километр была весьма внушительным сооружением, поэтому транспорт внутри сферы был необходим, и его запустили по окружным дорогам. Худощавые люди, способные питаться растительной пищей, здоровые и относительно молодые составили население комплекса. Семьи не запрещались, надо было создавать общество лунных людей.
  Ивина и Мартин решили остаться на Луне. Они верили в успех комплекса.
  Сфера космической станции находилась на видимой стороне Луны и легко просматривалась с центра наблюдения Земли. Комплекс был вторым космическим форпостом Земли. Климатические условия не отличались добрым нравом, поэтому была построена замкнутая система жизнеобеспечения в виде комфортабельного комплекса с несколькими крышами из разных материалов, соединенных между собой гибкой и легкой арматурой.
  Между крышами протекали потоки воздуха различной температуры, создавая нужные двадцать три градуса по Цельсию внутри космической станции. Крыши отличались гибкостью и от смены температур хрупкими не становились. Крыша — главная задача любой станции, ее герметичность и температурная стойкость, долгие годы была задачей номер один на Земле. Внутри сферы находился маленький компактный город по типу многогранной пирамиды, с плоской вершиной, для смотровой площадки.
  По периметру сферы находились места отдыха: бассейны, парки, прогулочные дорожки, оранжереи для выращивания злаков, фруктов и овощей. С Земли привезли рассаду, саженцы и дальше все выращивали сами. Если брать насыщенный питательными веществами грунт, то его надо намного меньше, чем обычной земли.
  Для прогулок существовали луноходы, скафандры. Через серию герметичных входов вполне можно было выйти на просторы Луны в маленькую экспедицию. Люди предпочитали жить семьями. Здесь были свои мини школы и мини вузы. Людей отбирали по принципу пищеварения, брали тех, кто может питаться растительной пищей. Мясо на Луне не производили. Таким образом, сформировался клан людей не по нации и языковому барьеру, а по способу питания и выживания.
 
  Люди считали, что единственно возможная форма жизни — это комплекс Сфера. Живыми на лунной станции были люди и растения. Растения преобладали необходимые для питания человека. Декоративные растения практически были запрещены. Все, что растет — должно было приносить пользу двойную: выделять кислород и давать пищу. Мясо — молочая промышленность отсутствовала.
  Недостающие микроэлементы получали, как сухой медицинский паек с Земли. Срок годности у сухого пайка был пять лет, на тот случай если прервется связь с землей, пять лет — станция могла прожить автономно. Кислород вырабатывался на кислородной станции, электроэнергия вырабатывалась из ветра и солнечного света. Жизнь на станции протекала спокойно: алкоголь, сигареты, наркотики сюда не попадали.
  По внутреннему периметру комплекса ездили высокие автомобили, по типу автобуса. Скорость передвижения зависела от пассажиров. Транспорт шел в четыре полосы, в зависимости от числа остановок и скорости. Вся эта движущаяся лента дорог, закрывалась крышей, имела свои входы и выходы. А на крыше над дорогами, находилась самая большая дорога пешеходная.
  Пирамида была пронизана дорогами, как лучами, но в шахматном порядке, по высоте. Основная задача станции — вести наблюдения за другими планетами и немного за Землей. Телескопы различного разрешения находились на площадках предпоследнего этажа. Агрономы и астрономы — основные специалисты комплекса. Остальные знания были у избранных людей, в том числе и у Ивины.
  На лунной станции приветствовались браки между людьми по расчету, считалось, что такой брак самый крепкий. Если любовь можно просчитать, то она становится расчетной, а брак по расчету разрешался. Так был создан идеал семейной жизни. Семья должна быть крепкой, и по возможности единственной. Население комплекса не могло расти до бесконечности, и было незримо ограничено.
  Коренное население — худощавые, стройные люди, не выше 180 см. Они много не требовали, были покладистые, уступчивые, услужливые, воспитанные в узком кругу общения. Развлечения на станции носили спортивный характер, рестораны на станции отсутствовали. Существовали красивые блоки приема пищи, для всех пища одинаковая, большого разнообразия быть просто не могло.
  Преобладал чистый и размеренный уклад жизни. Если случайно рождался человек, которому в пищу нужно было мясо, то при первой возможности его отправляли на Землю, а в ответ на Луну могли прислать вегетарианца. Если кто—то психологически выбивался из общего русла, его отправляли в медицинские блоки и мозги ставили на место. Безболезненно все это не проходило, но средства для успокоения всегда у медиков были под рукой, так гасились все недовольства.

  Если существовала жизнь в глубинах Луна, значит, должна была быть и вода, или ее замена. В Луне была жизнь, но очень странная. Кроты — не кроты, или живые гномы. На поверхности Луны дышать было нечем. Чем они дышали в глубинах песчаной планеты? Если внутри планеты была жизнь, значит, существовало и подобие воздуха. Или это роботы жили в катакомбах? Луна внутри была изрыта вдоль и поперек трудолюбивыми конечностями. В чем смысл их жизни? Охрана? Да, гномы охраняли Луна. Выходы на поверхность у них были прикрыты, и при необходимости они выныривали в месте стоянки космической ракеты, и вредили от души.
  Чем гномы дышали на поверхности? А чем дышали ловцы жемчуга в старые времена на земле? Тренировка, и люди какое—то время могли пробыть в глубинах океана. Подземные жители Луна обходились подобием легких, требующим малое количество кислорода, и могли выбегать на поверхность планеты, задерживая дыхание. Чем они питались?

  Луна была пронизана прожилками из питательных веществ и микроорганизмов, вдоль этих прожилок и жили коренные жители. Рост у них был маленький, не больше 50 см. Глаза, приспособленные к темноте, различали предметы. Они могли ориентироваться по запаху, осязание было хорошо развито. В качестве орудий труда Лунные гномы использовали камни, найденные в глубинах планеты. Они были покрыты шерстью, но животных не напоминали, было в них нечто, или что—то от разумных гномов, в целом гномы были весьма симпатичные.
  Дороги внутри Луны соответствовали росту гномов, местами встречались большие помещения, в них находились предметы, излучающие свет. Жили гномы с некоторыми удобствами. К себе они переносили остатки интересные предметы из ракет, поэтому им нужны были ракеты, которые с Луны не могли улететь. Светящиеся предметы — гордость гномов, чем их было больше, тем больше был ранг Луна — гномы.
  Власть нужна внутри любой живой системы. Гномы были обязаны находить новые питательные жилы, и охранять их от разрушения. Они давно заметили, что прибывшие на ракетах люди, не стремились покидать Луну, как это обычно происходило раньше. Они возводили огромные сооружения, и их было так много, что лунные гномы примолкли и не высовывались. Самосохранение у них работало. Иногда гномы утаскивали к себе в катакомбы маленькие предметы.
  Поверхность Луны замерзала ночью и оттаивала днем, меньше всего это было заметно на песке. Лунные гномы опытным путем нашли линию терминатора, линию утра и один раз в день выбирались на поверхность, но эту линию знали и большие люди, так что эта линия пользовалась большой популярностью среди Лунных гномов и людей в скафандрах.
  Кто бы знал, как Сфера понравилась гномам! О, они оценили преимущества нового строения больших людей! Лунные гномы в районе овощных посадок прокопали отверстия и с великим удовольствием выходили на поверхность внутри станции, когда люди спали по законам земного времени, а освещение в целях экономии практически выключалось. Гномы были счастливы в эти минуты, и строго соблюдали очередь внутри своего сообщества на появление в сфере.
  Ивина заметила выходы гномов внутри станции, она ожидала их появления и внимательно присматривалась к посадкам овощей. Она, заметив специфические неровности на овощных плантациях, стала ждать появления гномов. Для приманки оставляла им вкусную еду у входа, очень ей хотелось еще раз увидеть милые рожицы, которые являлись коренными жителями Луны.
  Раньше других лунных гномов заметил маленький Кросс, прибывший с Земли после подготовки. Ивина с Кроссом гуляла в районе посадок. Она увидела рожицу гнома. Кросс был немного больше гнома, вылезшего на поверхность. Пес был мал, и это привлекло внимание гномов, они решили послать одного гнома для знакомства. Знакомство состоялось. Кросс лапкой погладил гнома по голове, и тому это очень понравилось.
  Ивина рассказала Мартину о том, что видела местного жителя, лунного гнома. Да, теперь надо было заводить официальное знакомство с гномами. Вскоре все жители комплекса знали о том, что в Луне есть жизнь. Главное — надо было местную жизнь не испортить, а изучить и найти в ней выгоду для жителей станции. Правила правилами, но всегда найдется нарушитель. Кто—то на космической ракете тайно провез маленького теленка. Нарушителя поругали, но жители комплекса так были рады животному, что пришлось разрешить теленку жить на станции. Теленку пришлось отвести место для еды и прогулок на овощном огороде. Нашлись умельцы, посыпали клевер, и он вырос между капустой.
  Той — терьер Кросс знал своего хозяина и вел домашний образ жизни, иногда с ним гуляла Ивина, чем радовала всех жителей. Лунные гномы стали чаще появляться на станции, им отвели место для встреч с людьми. Позже для них построили маленький домик в месте выхода их на поверхность. Детей к гномам близко не подпускали. Для безопасности место выхода гномов огородили сеткой. Нашелся человек, который добровольно стал общаться с гномами внутри сетки, пытаясь выработать общий язык понимания.

ГЛАВА 8.

  Проникнуть в катакомбы люди не могли, дороги внутри планеты были слишком малы. Но чудеса всегда случаются. Кросс вместе с Ивиной пришел к домику под сеткой. Кросс при первой возможности, ринулся внутрь Луны дорогами гномов. Происшествие немедленно обошло весь комплекс. Народ стал подходить к домику. Советы слушались и обрывались, из-за нереальности выполнения.
  Лунный гном, который в это время был на станции, побежал внутрь катакомб. Кросс побежал за ним, встречные гномы прижимались к стенкам при виде странного животного. Светящиеся камни указывали дорогу псу, ему не было страшно, а было очень интересно. Маленькие гномы собаку не пугали, и в какой—то момент Кросс устал и сел у питательной жилы. Кросс ел пищу гномов, которые столпились вокруг собаки. Подошел один из гномов, который объяснил остальным, что Кросс сбежал с нового комплекса больших людей. Собаку пытались гладить. Кросс выгибал спинку. Все были довольны. На своем совете Лунные гномы долго думали, что делать с таким большим гномом, как Кросс.
  А Кросс и не думал, он поел, отдохнул, и побежал по своему следу назад.
  Лунные гномы побежали за собакой. У домика гномов скопились люди, они радостно наблюдали, как из норки выхода гномов вырвался наверх Кросс, и вскоре за ним вылетели десять гномов. Лунные гномы смотрели на людей, люди — на них, а Кросс подбежал к Мартину, чумазый, но довольный. Руководство ЛКС приняло решение увеличить место для прогулок лунных гномов. Им сделали мини парк, но сверху закрыли сеткой.
  Лунные гномы еще не были изучены полностью. Комплекс на Луне себя постепенно окупал. Наблюдения с Луны, так отличались от наблюдений из обсерваторий Земли, что принято было решение о модернизации комплекса, а не о роспуске. Думали уже о том, чтобы с Луны производить запуск космических кораблей на другие планеты.
  Жизнь стала веселее. Появилось живое молоко. Появились лунные гномы. Все это развлекало жителей комплекса. Люди ко всему привыкают: и к долгой ночи, и к длинному дню. Главное: Сферу надо было содержать в порядке. Любое отверстие в сфере могло нарушить земной рай на Луне, поэтому были штатные наблюдатели и хранители сферы.
  Новость о лунных гномах достигла Земли, нашлись люди, которых они заинтересовали. Был создан мини луноход для изучения жизни гномов в их катакомбах. Мини луноход оснастили освещением, фотоаппаратурой, видеокамерой, — все это прочно закрепили, проверили на Земле с помощью гномов Сени и Вени и отправили на Луну.
  На мини луноходе было место для одного гнома. Ивина предложила самому любознательному из лунных гномов сесть на мини транспорт. Она показала действие аппаратуры. Лунного гнома назвали Миль, надели на него одежку, отличающую его от остальных, и отправили в путешествие по дорогам гномов.
  Лунные гномы разбегались по стенкам при виде ярко освещенного лунохода, на котором сидел Миль. Его знали многие, но не все знали, что Миль является личным разведчиком главы Луны...
  Луну обживали ни первый год, по всем параметрам она смахивала на Землю, кроме того, что имела несколько иные размеры. Чтобы прилетающие ракеты не приземлялись, где придется, придумали космическое поле с радарными установками, которые улавливали подлетающие корабли, затем включалась магнитная ловушка, и все корабли приземлялись в установленные для них места.
  ...Самое большое помещение занимал глава Луны. Миль на Луноходе приехал к главе с докладом и показал новый вид транспорта. Блик, так звали главу Луны, одобрил действия Миля и разрешил снимать помещения гномов, но при этом не показывать съедобные пласты, и не показывать военные части гномов, не показывать технику.
  Дело в том, что жители Луны сотрудничали с жителями Марса. Марсиане раньше землян посетили Луну, они установили в углублениях на поверхности планеты пушки для защиты от прибывающих космических кораблей. Пушки служили исправно и люди долго не могли освоить Луну, они боялись того, что космические корабли с Луны редко возвращаются.
  Марсиане привозили Блику одежду, предметы роскоши, еду и технику. Все это было только у главы Луны и его приближенных, остальные гномы ходили в своей шерсти и питались питательными жилами. Поэтому земляне, впервые увидевшие гномов, ничего не знали о связи Блика с марсианами, они считали, что лунные гномы — темные гномы и наивно полагали, что Миль снимет на пленку все секреты местного царства.
  Совершенно случайно на пленку видеокамеры попал сам Блик, проверить отснятую пленку они не могли, но в запретные места Миль не заезжал и лишнего не снимал. Ивина ждала Миля у выхода на поверхность в районе комплекса. Миль показался на поверхности. Она поприветствовала его и передала пленку органам разведки, на этом ее миссия заканчивалась.
  Изучением пленок занялись люди, прибывшие на Луну. Естественно больше всего их заинтересовал кадр, на котором было видно шикарное помещение, отделанное красивым материалом, с роскошной мягкой мебелью, со странным предметом, похожим на экран. В кресле восседал в мантии Блик. Бедные лунные гномы, стоящие по стенкам дорог резко от него отличались и их пещеры были убоги, а еда скромной и непонятной.
  Космическая разведка с Земли, решила, что надо выйти на связь с главой Луны, его сразу так назвали и угадали. Лунные гномы признавали одну Ивину, и только ее приказы выполняли. Разведчики показали Ивине самые интересные кадры. Этот интеллектуальный Миль стал произносить звуки, напоминающие человеческую речь.
  Ивина показала Милю снятые им кадры, он не удивился, возникло ощущение, что он знает больше, чем он снял на пленку. Удивительно, но ему шла одежда, сшитая портными комплекса. Однажды Миль принес Ивине изумруды, он сказал, что в его подземелье таких красивых камешков много.
  Транспортные ракеты Земля—Луна летали по расписанию, приземляясь на Луне в районе линии терминатора. Первый форпост в космосе притягивал к себе людей Земли. Каким—то образом кадры с Луны постоянно появлялись на телеэкранах Земли. Земляне с нетерпением ждали демонстрации фильма о внеземной цивилизации.

  Нимфа Игоревна, супруга Добрыни Никитича, никогда не скучала. Она смотрела передачи с Луны, а в ее голове мелькали собственные воспоминания, далекие от освоения Луны.
   В середине декабря поземка крутилась на асфальте вдоль очень длинного стеклянного здания офисов электронной магии. Здание своим торцом стояло в ста метрах от монолитного памятника у шоссе, по которому в олимпийские времена часто ездили правительственные кавалькады, из-за этого машины скапливались под окнами здания. Люди высовывали свои любопытные носы в окна, чтобы посмотреть, как проедут черные и большие машины. В этом длинном, длинном здание обитали три фирмы.
   Нимфа шла по поземке в демисезонном темно — синем пальто. Ее голову украшала серая вязаная шапка петельками по моде тех времен. Ветер кружил вокруг девушки и слегка подталкивал ее вперед к проходной средней фирмы. Она зашла в проходную, посмотрела на указатели. Нужная фирма располагалась справа. В отделе кадров в стопке бумаг нашли все ее документы. Ее проверили по всем статьям, теперь она могла выходить на работу. КБ находилось в тупике второго этажа. Она вошла в огромное помещение, в котором обитали три лаборатории без видимых перегородок. При входе в помещение сидела женщина и стучала на огромной пишущей машинке. Остальное пространство занимали кульманы, столы, стулья и люди на стульях.
   На Нимфе было надето платье серо — голубоватого цвета. Ей достался третий кульман от двери. Подошел начальник лаборатории Николай Павлович, дал Нимфе первую работу. Нарисовать педаль для станка — автомата в четырех вариантах, так и началась конструкторская жизнь Нимфы с вариантов конструкций.
   Стоять у кульмана приятно, но прорисовывать удобнее сидя. Посмотрев вокруг себя, девушка постепенно стала различать людей сидящих рядом. Руководство на ее счастье сменило кульмана и мебель через месяц, после ее выхода на работу. Из-за новой мебели все передвинулись в пространстве, а рядом с ней часто останавливался симпатичный Николай Павлович. Вьющиеся волосы у него были коротко подстрижены, такая повальная мода у остальных мужчин настанет только через тридцать лет.
   Николай Павлович приходил на работу в очень красивом джемпере, снимал его и укладывал аккуратно на тумбочку, надевал белый халат, и после этого с ним можно было говорить о работе. Николай Павлович по совместительству выполнял функции первого справочного бюро. Если кому-нибудь что-нибудь было не понятно, то спрашивали у него, а если не знал он, то знали другие. Постепенно Нимфа поняла, кто из сотрудников и на какие вопросы может ответить.
   Нимфе нравился шеф, но он любил совсем другую женщину, он в ту пору был увлечен экономистом отдела Анной. В душе Нимфы мелькала маленькая ревность, но она про нее быстро забыла. Общению на работе Анна не мешала, этого Нимфе было вполне достаточно. У нее своих проблем было выше крыши от жизни с молодым и сильным мужчиной, Добрыней Никитичем, тогда он работал в этой же фирме, но этажом выше.
   Мужчины быстро поняли и часто подсмеивались, что стоило с Нимфой заговорить, как с третьего этажа прилетал ее муж Добрыня. Он сделал одну большую глупость, кроме своих прямых обязанностей по работе, его кто—то втянул в общественную работу, а этого делать было нельзя. Он стал пунктуально выполнять свои общественные поручения, то есть проверять фирму на вредность условий труда. Аппаратуры было много, и многие установки излучали совсем ненужные человеку лучи, и токи высокой частоты, вот муж все это замерил и согласовал все СЭС.
   Руководству фирмы исследования Добрыни Никитича не понравились, начались судебные тяжбы. Ему пришлось тяжко на работе, хоть он, и был прав, и суд подтвердил его правоту. Именно в этой фирме он оформил свои многочисленные заявки на изобретения по работе, но общественная работа нанесла непоправимый урон его основной работе, мало того, она ему понравилась.
   Недалеко от кульмана Нимфы находился кульман Мирона. Он и был вторым справочным бюро по непонятным вопросам, но она не злоупотребляла его знаниями. При входе в комнату сидела экономист Анна, потрясающая женщина с белыми волосами, она диктовала поведение в комнате конструкторов, все хозяйственные вопросы решала она. У нее был поклонник — Николай Павлович. Их общеизвестная любовь приятно скрашивала рабочие дни. Дома у них были свои семьи, но на работе, они были семья.
   Вероятно, свое дальнейшее поведение Нимфа копировала с экономиста Анны, кроме одного — Нимфа не умела продавать, чтобы жить лучше, чем не зарплату конструктора. В свое время Анна и ее муж заработали деньги на кооперативную квартиру весьма странным образом. Она работала швеей дома, поскольку была портнихой от Бога, а на работе она была экономистом. Как-то раз ее муж, работая машинистом, привез ей лоскутков целый мешок, отходы одного швейного производства, которые ему надо было выбросить, или точнее отвезти на свалку. Муж не выбросил отходы, а привез жене. В то время с купальниками в городе было плохо, а лето выдалось жарким.
   Анна выкроила купальники и из лоскутков, сшила и продала. Купальники ее производства покупали очень хорошо. Так и повелось, муж привозил домой мешки с отходами швейного производства, жена шила вечерами купальники, а в воскресенье ходила на рынок и продавала. Худо-бедно, накопили они так на кооперативную квартиру, а потом и мебель купили хорошую, на кухню приобрели гарнитур из натурального дуба, или он был сделан из шпона под дуб, что, в общем—то, не имело значения. Вскоре кримплен вышел из моды, его перестали производить, и машинист поезда стал привозить домой меховые обрезки.

     Серебристые кроны деревьев. Темное зимнее утро. Аллея. Аллея города. Чудо, какая она хорошая! Серебрятся от инея ветви лип. Голубоватые ели прикрыты пышным снежным покровом. Снег скрипит под ногами. Небо совершенно неопределенного цвета — темное и все, но как прекрасно идти по аллее, когда над головой до горизонта видны кружева серебристых крон деревьев! Спокойно бьется сердце. Вместо мучительных мыслей о работе, в голове возникают песни.
   И Нимфа поет:
   — Висит на заборе, колышется ветром...
   И все прекрасно. Мир светел и чист. Чудеса. И хочется ей в вальсе кружиться, и радостно петь. Зачем сердечные капли? Надо только идти пешком на работу, и мир окрашивается в чудесные краски зимнего утра. Кружева серебристых крон удовлетворяют потребность в красоте на рабочий день. И вот она, работа!
   Но нет, мысли с неприятностями опять исподволь выползают из закоулков мозга. Вновь расцветают пышным букетом нервные мысли. Нимфа даже решает уволиться! Но видения зимнего утра спасают ее! Незаметно для себя она втягивается в работу и уже с удовольствием читает местный технический перевод с немецкого языка. Мысли ее в работе. Все нормально.
   Спасибо великому актеру Константину Райкину, благодаря его выступлению у фирмы есть Греческий зал в столовой. Чем зал  примечателен? Любая очередь быстро и незаметно рассасывалась — это как чудо. Не надо было думать о еде, 60 копеек в кассу и за всех все обдумал местный шеф-повар. Нимфе оставалось взять обед и сесть за прекрасный стол, достойный украсить любое кафе, а стулья здесь стояли такие тяжелые и добротные, что она согласна иметь их у себя дома.
   А публика? О, что здесь за публика! Это самые здоровые люди с предприятий. Это самые нетерпеливые люди. Это те, которым все надо быстро и сейчас. Какие здесь красивые мужчины и независимые женщины! Сколько здесь знакомых и совсем незнакомых людей! А глаза? Они так и светятся, они так и ищут объект для внимания! А, вот и тот, из-за которого этот греческий зал кажется лучшим рестораном в мире! Свет очей, в котором мир преломляется.
   Нимфа не видит окружающих людей, они ей совсем не мешают. У нее обед! И не беда, что на подносе разлиты щи, а тефтели под интересным соусом! Все мелочи! Сияющие глаза окупят все. А если нет глаз, которые ей сияют? Надо искать. Вон их, сколько ждущих и вопрошающих! И обед станет чудом!
   Именно в залах общепита происходили свиданья в обед. Нимфа ушла уже из двух фирм, люди из которых обедали в этом огромном помещении, в котором было много раздач. Несколько плит - печей варили разную пищу для разных столовых. Мужчины остались в прежних фирмах, но здесь их можно было увидеть при необходимости.
   Владимир Высоцкий выступал пару лет назад в двух километрах от этой столовой. Нимфа на концерты Высоцкого не ходила. Он приезжал выступать со своими концертами, и был рядом с длинным, длинным зданием. Кто не поленился — его слышали живого. Николай Павлович его слушал лично.
   На фирме дисциплина была железная, работы много, дорога от КБ до цехов на заводе была неблизкой. Нимфа некоторое время сидела во втором ряду кульманов, потом пересела в первый ряд у окна. Но и здесь не обошлось без общественных работ. Часть конструкторского отделения как-то отправили с места работы на колхозные грядки для прополки свеклы. В добрые старые времена на колхозные грядки вывозили проветриться и поработать людей любых организаций и рангов.
   Через некоторое время Нимфа почувствовала свободу от общения с людьми. Из окон фирмы хорошо просматривалось знаменитое шоссе, но однажды это счастье закончилось. В фирме появился новый директор, он купил вычислительные машины, тогда они были огромными, и выселил конструкторский отдел из длинного, длинного здания. В их комнатах поставили вычислительные машины, которые требовали хорошего помещения и ухода, но они быстро морально состарились.
   Но конструктора к этому времени были выселены в здание на задворках, к которому приходилось ходить по грязной дороге. В качестве компенсации за неудобства, директор в окна конструкторов поставил кондиционер, дующий прямолинейно кому-нибудь в ухо, и по этой причине являлся страшным раздражителем общества. Теперь, чтобы пойти в цех или столовую, надо было одеваться и идти по плохой дороге, все это мало радовало и отвлекало от работы.
   Начальник КБ эквивалентной аппаратуры заставил поставить столы так, что люди смотрели друг на друга, и только повернувшись к кульману, получали уединение в коллективе. Анна, женщина мудрая, в своих руках держала распространение на работе туристических поездок. Она заметила внимание Мирона к Нимфе, и от ее взгляда не укрылись их разговоры. Женщина решила, что надо закрепить их служебные отношения, дабы ее любимый Николай Павлович не увлекся еще и Нимфой. Анна предложила Нимфе и Мирону две путевки в Древний город. Они согласились...
 
   На желто—оранжевую листву падали липкие лохмотья снега. Люди вышли из остановившегося экскурсионного автобуса, ехавшего по федеральной трассе. Они смотрели на осеннюю погоду, природу, и друг на друга. Природа напоминала Подмосковье в чистом виде. Рядом с Нимфой, одетой в красную куртку, на которой висели хвосты длинного темно—синего шарфа, быстро оказался высокий мужчина в темно—синей куртке — Мирон.
   Нимфа посмотрела Мирону в глаза, и перевела взгляд на носки своих блестящих черных сапог. Молодой человек что—то говорил, как будто сыпал мокрый снег на душу молодой женщины, которая вырвалась из домашней повседневности, и тут же оказалась в плену чужих желаний.
   Их поверхностное знакомство ни к чему не обязывало. Вкусы и привязанности Нимфы и Мирона практически совпадали, их взаимная симпатия замечалась окружающими. Три дня Мирону и Нимфе предстояло провести вместе. В длинном автобусе со шторами на окнах они сидели рядом. Звучали песня: 'Папа подари мне куклу'. Как из простой симпатии рождается любовь? Оказывается нужна экскурсия в новые места среди незнакомых людей. На экскурсию едут отдыхать, развеяться и узнать о стране, и о себе.
   Остановка автобуса на Валдае оказалась сугубо исторической. Вот, где берет начало древняя Русь! Именно здесь у Нимфы возникло огромное и странное ощущение истории! Низкие каменные здания, выбеленные белой краской, вызывали бурю неподдельных эмоций. Воздух исторического прошлого пропитывал приезжих, и сжимал их в дружеских объятиях. Монастыри и церкви покоряли своей естественностью вместе с окружающей средой. Озеро поразило своей прозрачной гладью и большими гальками.
   Нимфа чувствовала, что она находится не в Подмосковье, пронизанном современностью, перед ней простирался его Величество Валдай! Мощь исторического прошлого вызывала восхищение. Старинный маленький музей мог продемонстрировать предметы старины и утвари. Темной отличительной особенностью музея и его гордостью неизменно считались и считаются озерные колокольчики. В ресторане, расположенном в каменном доме, на стол подали маленькие, но вкусные котлеты.
   Маленькие колокольчики можно было видеть и в музеи и в продаже. Они звонко звонили, и все звонче становились голоса при разговоре, появилась теплота в общении, вместе с теплыми котлетами. Следующая остановка у озера, большого и чистого. На катере, всю экскурсионную группу, переправили в монастырь. Идут двое в толпе и это приятно, им рассказывают историю этих мест, а они рядом и эта история становится волшебной. Хорошо! Небо ясное. Снег подтаивает на жухлой траве вокруг стены древнего монастыря.
   Двое все спокойнее чувствуют себя рядом друг с другом. Просто рядом. Следующая остановка оказалась медовой. Народ ринулся на рынок вблизи Древнего Новгорода, куда не дошли в свое врем люди хана. В руках у многих пассажиров автобуса оказался мед в сотах. Нимфа впервые видела медовое чудо. Она сходила одна на рынок и купила мед в сотах.
   Разговор за разговором и автобус подвез людей к месту ночевки. Гостиница находилась рядом со стенами монастыря. Нимфа и Мирон пошли гулять по берегу озера, окантованного белыми стенами монастыря. Проваливаясь в холодном песке, все ближе прикасался темно — синей шарф, к темно — синей куртке.
   Руки встретились. Губы встретились. Глаза — оттаяли. Мирон по природе своей осторожный мужчина, лишнего себе в отношении Нимфы он не мог себе позволить. Она именно с этого момента стала писать стихи. Ночь прошла в разных комнатах. Весь следующий день был заполнен экскурсиями. Совершенно верно, что Валдай посетили до Великого Новгорода! Новгород — само историческое совершенство!
   Памятник Тысячелетию Россия завораживает и отпускает на просмотр исторических достопримечательностей города и его окрестностей. Соборы, церкви, колокола не давят своей значимостью, а возвышают туристов. Кованые ворота, церковная утварь не порабощают, а вдохновляют к новым свершениям. Раскопки городища, берестяные грамоты приближают к книгам по истории, словно становишься их соавтором, а не учеником жизни. Впечатления от встречи с древней Русью на фоне желтой листвы — самые положительные!
   Домой Нимфа и Мирон вернулись в меру влюбленные с ощущением поцелуя на губах. Мирон все свои чувства высказывал необыкновенно красиво, он писал стихи на листочках, вслух много не скажешь, кругом стояли другие кульмана и сидели конструктора. Нимфа на память стихи о любви не знала, и отвечала своими стихотворными строчками, которые на удивление быстро появлялись в ее голове в ответ на послания Мирона. Стихотворная переписка не мешала работать, зато в голове не скапливались ненужные для работы мысли, а сразу реализованные, занимали минуты, а длительные часы были оставлены кульману.
   В КБ, где работали Мирон и Нимфа, разрабатывали оборудование для получения твердого материала. Чертежи были достаточно большие и сложные, оборудование должно было выдерживать... об этом не стоит писать. Анна постоянно наблюдала за парой влюбленных, и тихо радовалась, что ни она на месте Нимфы.
   Нимфа с Анной однажды поругалась, и в качестве женской ревности Анна бросила проклятье:
   — Чтоб ты Нимфа, влюбилась!
   С этого момента все в жизни Нимфы покрылось новыми чувствами.
   И еще, каждый сотрудник имел значок, по которому, через спутниковую связь узнавали место нахождения любого служащего. Но в корпорации не доглядели Мирона. Встреча его и Нимфы на берегу пруда была более чем случайной. Но и эта встреча была зафиксирована на пленку, можно сказать очевидцем с ближайшего здания. Между Нимфой и Мироном стал устанавливаться любовный, эмоциональный мост отношений. Мирон выделялся из толпы, как цинния среди цветов, вроде и цвет тот же, да благородства больше.
 
ГЛАВА 9.
 
   Судьба послала Нимфе романтическую встречу на природе. Листья еще желтели, снега не было. Сияло солнце. Надо было конструкторскому отделу подготовить летнюю базу отдыха к зиме. К работе хорошо подготовились: стол ломился от еды и крепких спиртных напитков. На этот раз Нимфа пришла в красной куртке, с ней рядом за столом сидел Мирон в темно—синей куртке. Осенний холод согрели русской водкой. Костер сверкал огнем. Звучало танго. 'Ты промедлил темно—синий'.
   Напротив глаз Нимфы вновь сияли серые глаза Егора. Она быстро попала в его объятия, в его огромные и крепкие руки под предлогом обычного танца. Красно — синяя пара, покинув танцплощадку у костра, ушла в сторону реки. Берег реки в объятиях желтой листвы деревьев, красная куртка — в сером окружении... Поцелуи вознесли их в серые небеса. Мир оказался оранжевым.
   Мирон вернул Нимфу на землю, он подошел к ней, они сели у костра.
   В чем основная разница между конструктором Мироном в темно—синей одежде и Егором, разработчиком в светло — серой одежде? Мирон — интеллектуал, он хорошо разбирался в конструкциях, в поэзии, в живописи. Он был нужен Нимфе, как университет многочисленных знаний. Поцелуи на берегу реки быстро не забывались, и появилась потребность писать стихи. В нем была мужская сила. Это был крупный, красивый голубоглазый инженер. Именно он стал для Нимфы на многие и многие годы объектом для физического притяжения.
   А, что же Егор? Он пригласил Нимфу в золотые дни бабьего лета поехать в ближайшую деревню на пикник. Она была в красной, а он в светло—серой одежде. Любовь у них продолжалась. Иногда он заходил в КБ к Нимфе показать, кто здесь хозяин.
   На Новый год сотрудники собрались на квартире у шефа, Николая Павловича в новой башне. Квартира большая, народу набралось прилично. Нимфа не отказалась от приглашения. Она пришла в длинной черной юбке до полу, в белой блузке и с красной ажурной шалью на плечах, а в квартире не оказалось знакомых поклонников, ради которых она вырядилась. Все лица новые, хотя по работе и знакомые. Все снова? Да, в процессе празднования из толпы явно выделился один крупный мужчина, Николай Павлович, ее шеф. Танцы они и на Новый год танцы, и танго соединило их души.
   Из квартиры в новой башне Николай Павлович и Нимфа ушли вместе. Жили они в соседних кварталах, машина в таких случаях не нужна. Как они оказались на мосту, который находился в стороне от домов вообще не понятно! Николай Павлович стоял рядом с Нимфой, смотрел на проходящие поезда, и все пытался чмокнуть ее в щечку. Шампанское, верный напиток, стал выветриваться из головы, мысли пришли в норму, и она настояла на дороге по домам. Кончилась ли на этом история? Пожалуй, нет. Бывают супружеские, гражданские браки. У Нимфы был брак — дружественный. Что это значит? А кто его знает?!
   Летом фирме выделили землю под сады и огороды. Землю делил Николай Павлович, и от его щедрот участок Нимфы оказался намного больше, чем у других, но в конце сезона она вернула земельный участок фирме. Случайно или нарочно шеф после новогоднего праздника попал под напряжение 1000вольт. Его откачали, спасли. Скорая помощь появилась во время.

   Яркое, июльское солнце пригревало спины людей, шедших с тяпками по грядкам с маленькими всходами свеклы. Рядом с Нимфой шла Анна, которая была лет на 15 старше Нимфы. С другой стороны по своей грядке шел Мирон, высокий мужчина с пышной шевелюрой волос, и с большими глазами. Эти глаза, то обращались к своему соседу по грядке с другой стороны от себя, то постоянно смотрели в сторону Нимфы. Судьба их постоянно сводила. Вероятно, начинало действовать любимое проклятье Анны: 'Чтоб ты Нимфа влюбилась!'
   Желтый купальник, надетый на Нимфу, очень привлекал внимание Мирона, или тело в этом купальнике не давало ему покоя. Анна, половшая свеклу рядом с Нимфой, стала вводить ее в курс женских дел конструкторского отделения, она была не из разговорчивых особ, и просто решила предостеречь девушку от соседа с другой стороны грядки. Июль грел своим теплом, а мужчина своим взглядом. Анна — охлаждала.
   Грядки закончились. Толпа со всех сторон ринулась одеваться и отправляться по домам. Мирон предложил подвести Нимфу на машине до ее дома. В его машину со всех сторон сели люди, которых он знал. Анна с тревогой смотрела на молодую женщину, которая села в машину красивого мужчины. Машина проехала по проселочной дороге, потом выехали на знаменитое шоссе, по городу машина развезла всех сотрудников. Хозяин машины даже и не думал даму из машины выпускать. За последним человеком закрылась дверь. Машина на приличной скорости поехала в сторону речки.
   Мирон был в своей стихии: скорость, еще раз скорость. Проехали пост автоинспекции достаточно медленно. Свернули с одной дороги на другую дорогу и оказались на берегу речки, которая за последние годы так обмелела, что трудно представить, где это было. Жизнь к тому времени Нимфу научила выживать, и с крупными мужчинами в борьбу не вступать, а Мирон был высокий. Вылезли они из одежды до купальников и вошли в воду. Охлаждение не было длительным. Вскоре он сидел на берегу, и говорил про свою дачу и вишню в саду. Потом они сели в машину, и поехали по другой дороге. Машина неожиданно резко свернула в лес.
   Будучи относительно спокойной женщиной, Нимфа не ожидала такой внезапной любовной атаки со стороны высокого и красивого человека, с которым уже давно встречалась, и никакой любви между ними особой не было. Между ними возник каскад любовных действий разгоряченных тел и рук, и губ... Натиск был стремительным. Желание возникало мгновенно. Расслабление абсолютное. Видимо, здорово Мирон на Нимфу на грядке насмотрелся, он был готов к любви, и к любовной игре. И все. Описывать подробно действия каждого смысла не имеет, этого будет мало для воспроизведения событий. Чувство оказалось огромным, и быстро прошло. Все, осталось уехать домой, куда ее довольно быстро он отвез...
   Так у женщины появился любовник. Что дальше? Они вошли в зацепление чувствами. Женщины на работе изо всех сил говорили об опасности, что Нимфа у Мирона не из первого десятка.

  Солнце светит. Золотая осень за окном. Погода плюс два градуса, а вспомнить Нимфе Игоревне захотелось зиму в маленьком городе, с невысокими домами, но и до них надо еще доехать. В черном, длинном, высоком здании на шестом этаже находилось конструкторское бюро, возглавляемое Николаем Павловичем. КБ занимало длинное помещение, в котором в три ряда стояли обыкновенные деревянные кульмана. Окна здания огромные, мало того, они могли открываться, чем непременно производили много врагов выяснениями кому и куда дует ветер. В этом зале находились три лаборатории и кабинет начальника отдела.
   В этот кабинет и приехал молодой и шустрый зам. темного инженера большого завода маленького Горного города. Звали его Коля, рост 180, стройный, волосы тонкие, темные, голова небольшая, но умная. Он был одет в костюм и черную рубашку.
   Вопрос шел о разъемах, точнее прямоугольных соединителях. Коля постоянно добывал золото для контактов, а его не давали. Нимфа и Коля участвовали в одной разработке, разрабатывали одни изделия, третьими были инженера с республики, где есть необычное радио юмора. Общая работа связывала три страны, аналоги прямоугольных соединители гуляли по свету, но изготовить свое изделие всегда не просто, даже если кто—то в какой—то стране на это потратил десятилетия.
   Соединители чертили, изготавливали и испытывали три организации. И люди, сопровождающие эти процессы, ездили по свету и иногда по пути заезжали в фирму. Так получалось, что все пытались с Нимфой заигрывать, хотя это мало кому удавалось, но Коля превзошел всех, его волновала одна мысль: 'Почему Нимфа нравится всем мужчинам? Он решил всех обойти.
   Первая его просьба была простая для многих, но не для нее:
   — Нимфа, пойдем в ресторан 'Темный лес'. И они пошли, но не в ресторан, а на прогулку в лес. За рестораном погуляли среди снежных елей, поговорили.
   В следующий приезд Коли огласился звонками на весь отдел: он просил ее приехать в столицу, в великолепную гостиницу, с шикарным номером, где он ее ждал, так как приехал на съезд великих людей. Лето было за окном. Она оделась при полном параде: юбка, изящная обувь на высоком каблуке. Фигура в норме. Едет Нимфа по нейтральной дороге до развилки дорог: одна дорога на работу, другая дорога в гостиницу к Коле. Рядом, как из—под земли появился Мирон, ему уже напели про звонки Коли.
   Понятно, Нимфа с Мироном поехали в свою фирму, хоть и разные у них были отделы, но это спасло ее на этот раз. Звонки гремели по отделу из телефона в телефон, а она сидела за своим кульманом и чертила свои вечные чертежи, Нимфа работала инженером — конструктором первой категории нестандартного оборудования. На следующий день Коля вновь был в отделе, но Нимфу в сторону гостиницы не сдвинул, разговоры были по работе. Общая работа потихоньку подходила к завершению.
     Все участники разработки прямоугольных соединителей должны были зимой встретиться в маленьком городе, где Коля не был маленьким человеком. Для приемки изделий была создана комиссия. Нимфу назначили председателем приемной комиссии по изделиям, а их было достаточно много. В маленьком городе съехались участники разработки соединителей. Первая задача Нимфы была выкрутиться от председательства, бразды правления она передала второму представителю своего города.
   Нимфа обошла завод Коли, и была изумлена сочетанием автоматизированных цехов с цехами, без намека на автоматизацию, труд ручной на сто процентов. Стояли столы, вокруг них сидели женщины, и контакты забрасывают в соединители вручную. Для членов комиссии сделали экскурсию в партизанские землянки. 'Шумел сурово ...лес'.
   Землянка была огромных размеров, чуть меньше конструкторского бюро, а лес здесь был в два раза больше подмосковных лесов по высоте и обхвату стволов. Естественно соединители были одобрены и запущены в серию. А что было с ней? Умный Коля вписал Нимфу в две гостиницы, и когда вечером она пришла в свой номер, ее вещей там не было, он их перенес в другой номер. Ничего, не подозревая, она закрыла дверь и легла спать.
   Вдруг в полной зимней темноте, повернулся ключ в замочной скважине, в комнату входит... кто входит не видно, просто страшно стало, и Коля сказал любимую фразу:
   — Я хотел узнать, почему ты всем мужчинам нравишься? — Свет он так и не включил, но сказал: — Если закричишь, завтра об этом все узнают, у меня здесь все люди свои.
   Оказалась Нимфа на полу в своей комбинации, темно—синей с огромными кружевами. Бои и на полу различные бывают.
   Его слова:
   — Нимфа, какая у тебя фигура! Ясно, почему мужчины к тебе не равнодушны.
   Одним словом нарушение всех норм морали было налицо. На следующий день участники мероприятия отбыли в свои края. Насилие не сразу излечилось, долго оставалось физической и моральной травмой у Нимфы.
   Добрыня, что Добрыня он оставался рядом, но об этой истории не узнал, а у нее язык не поворачивался сказать, что с ней было в далеком городе. Нимфа попала под избыток шампанского. Ресторан в маленьком городе, в зале одна компания по приемке темы. На столе коньяк и шампанское, и много всякого мяса. Компания чисто мужская, а у Нимфы в тот момент не работал стоп — кран под названием рюмка — вечер. Ей наливали шампанское, она его пила, и бокал заполнялся под каждый новый тост. Мужчины пили коньяк и ели пять разновидностей мясных блюд.
   А теперь представьте, что все они с Нимфой захотели танцевать! Ладно бы танцевали, так стали отбирать друг у друга.
   Один не выдержал и сказал:
   — Ну, я теперь знаю, почему мужчины любят женщин!
   И убежал из ресторана, так как Нимфа ему досталась всего на один танец. О, она впервые поняла, как женщина переходит из рук в руки согласно должности мужчин! Естественно в танце, но все так прозрачно в середине января!

   — Есть серьезное задание: создать секретное оружие под названием 'Астра'. Прибор стреляет магнитными лучами в металлические предметы на человеке. С таким прибором легко можно обезвредить любого человека с оружием в руках, — проговорил Николай Павлович.
   — А почему астра?
   — На кончике прибора находится шарик с отверстиями, из которых могут выйти лучи, то есть получается цветок, типа астры или хризантемы.
   — Чем отличается астра от хризантемы? — спросил насмешливо Мирон.
   — Принципиальное отличие состоит в том, что хризантема потомок астры. Хризантема самая одомашненная культура для срезанных букетов, а астра уличный цветок, который расцветает поздно, когда наступает осень. Общая черта — множество лепестков весьма похожей формы. Люби — не люби. Так почему нельзя хризантему астрой назвать? Астра на улице цветет, хризантема в квартире в вазе стоит до трех недель. Могут друг на друга смотреть в окно, могут дать название приборам, — высказал свои суждения начальник КБ.
   Коля стоял под окнами любимой женщины с букетом белых хризантем. Нимфа вышла из здания с Мироном, и прошла мимо белого букета. Коля посмотрел ей вслед и опустил букет в сугроб. Нимфа обернулась, посмотрела на цветы в сугробе.
   — Коля, ты, почему стоишь у проходной? Здесь тьма людей проходит, меня многие знают.
   — Нимфа, я люблю тебя! Влюбился я, понимаешь? Хожу за тобой, а ты мимо меня с разными мужиками проходишь.
   — Я иду с работы! На работе я в основном работаю с мужчинами, поскольку работа носит технический характер. С ними иногда выхожу из здания.
   — А мимо меня, почему прошла?
   — Мы разговаривали, надо было фразу закончить. Бери букет из сугроба, и идем со мной. У меня есть полчаса времени.
   — В ресторан пойдем на часок?
   — Коля, я в рестораны не хожу, — раздраженно проговорила Нимфа.
   — Хорошо, просто пройдем по улице.
   Снег поблескивал в вечерних лучах уличных фонарей. Коля пытался взять Нимфу за руку или под руку, но она выдергивала свою руку из его плена.
   — Здесь люди, неудобно идти за руку.
   — Ты хоть цветы возьми, — проговорил Коля недовольным голосом.
   Нимфа взяла букет цветов из рук Коли, и понесла их цветами вниз. Она знала все тропки и дорожки, ведущие в сторону дома. Ей ничего не оставалось, как часть дороги пройти по людному кварталу. Вместе со спутником она свернула в сторону лесопарка.
   Коля остановился, пройдя десять метров среди сосен и елей.
   — Нимфа, постой немного! — взмолился он.
   Молодая женщина остановилась по велению мужчины. Он схватил ее руку, потом обнял. Из ее рук хризантемы плавно опустились в очередной сугроб, вслед за букетом в сугроб опустилась и женская сумочка. Коля поцеловал губы Нимфы, если бы они были из металла, то он бы к ним примерз, но теплые губы женщины, после краткого и неожиданного поцелуя, дернулись и отвернулись.
   — Ой, Коля! Не надо! Ты хотел поговорить, так говори!
   — А что с тобой разговаривать! Ты все молчишь и на все предложения говоришь: нет!
   — Пройдем немного по дорожке, — сказала Нимфа, достала цветы и сумку из сугроба.
   Коля шел рядом с Нимфой, но недолго. Он остановился и вновь попытался приблизиться к женщине, но женщина отгородилась от него букетом и сумкой.
   — Нимфа, ты как собака, но не на сене, а на снегу. Нас здесь никто не видит!
   После его слов в конце лесной аллеи показались парень с девушкой. Девушка бросила сумку в сугроб, и они обнялись.
   — Посмотри, ты говоришь, что нас никто не видит, да нас уже копируют! На месте моей сумки в сугробе лежит сумка девушки, и они целуются!
   — Пойдем, Нимфа в ресторан!
   — Не пойду, ты чего от меня хотел?
   — Дай свой домашний телефон и адрес.
   — Коля, хватит тебе и моего рабочего телефона.
   — Нимфа, тогда ты ко мне приезжай в командировку. Мы тему закрываем, изделие в серию пойдет.

   Алюминиевые профили были новинкой, достойной внимания руководства фирмы. Группа конструкторов разрабатывала алюминиевые профили, используя большой опыт мудрых стран. Что интересно, в одной восточной стране делали такой прочный алюминий, что его инструменты перепилить не могли, а химики при всем своем оплаченном желании, не могли полностью понять химический состав алюминиевого сплава.
   Шеф сидел на своем рабочем месте, у него была изумительная, окладистая борода, и он любил повторять, как его встретили в городе Горном, где запускали в серию алюминиевые профили:
   — Нимфа, приехал я в город, а навстречу мне идет мужик и говорит: 'Ой, Карла Маркса идет!'
   В командировку в город Горный, Нимфа приехала летом, скорее не приехала, а залетела с восточным ветром на самолете в столицу Славных гор, а потом на автобусе доехала до города Горного. Ночь в чужом городе. В час ночи Нимфа оказалась в гостинице при вокзале города, куда взяли ее по командировочному удостоверению. Коля о приезде Нимфы в город не знал.
   Утром Нимфа с технической документацией поехала на завод. Город полукругом был окружен крупными заводами. В один из них надо было попасть Нимфе. Она села в автобусе близко к кабине шофера. Ее профиль отражался в темном стекле кабины. Автобус столкнулся с машиной, которая резко затормозила перед автобусом. Вмятина в автобусе была с той стороны, где она сидела. Шофер только успел открыть дверь, как Нимфа выбежала из автобуса одной из первых. Потом она пошла на ближайшую остановку и опять села в автобус.
   В задачу Нимфы входила встреча с главным инженером завода. Заводоуправление размещалось в старом двухэтажном здании. На втором этаже находился кабинет директора и главного инженера. Директор был на месте, и из его кабинета иногда доносились слова, если кто-нибудь дверь открывал.
   Судя по всему темной задачей директора на тот момент было... разведение свиней для заводской столовой. Главный инженер, красивый, высокий, пожилой мужчина спокойно встретил Нимфу, они подписали нужные бумаги. Завод брал на себя выпуск алюминиевых профилей, но далеко не всех. Остальные заказы позже поместили на других заводах. Нимфа вышла из заводоуправления.
   С букетом астр ее встретил Коля.
   — С приездом, Нимфа!
   Нимфа взяла астры, она любила эти поздние цветы лета, но не знала, как ей отреагировать на внимание Коли.
   — Привет! Я сегодня же уезжаю.
   — Хорошо, что мне сообщили о твоем приезде, а то бы совсем не увидел.
   — У нас есть время на прогулку.
   — Ресторан не предлагаю, я на работе. Пройдем по территории завода.
   Коля, заместитель главного инженера, на своей территории вел себя весьма официально. Нимфа достаточно быстро оказалась одна и поехала в гостиницу взять свои вещи, потом села на электричку, которая доставила ее в столицу Славных гор. В городе Горном ее поразили люди, они в основном были невысокого роста, и только когда стали подъезжать к столице Славных гор, в электричку стали заходить высокие парни.

ГЛАВА 10.

   О положительных результатах командировки Нимфа доложила заместителю главного инженера фирмы, который руководил работами по разработке, изготовлению и внедрению алюминиевых профилей. На доске почета завода весел профиль Нимфы, всю конструкторскую группу сняли, за последние достижения в разработке и использовании алюминиевых профилей, изготовленных в Славных горах.
   Мирон приходил в КБ, вставал рядом с кульманом и смотрел на Нимфу. Он был веткой сирени на асфальте. Напряженная работа Нимфы всегда сопровождалась влюбленными мужскими глазами. Из алюминиевых профилей в течение одного месяца сделали сто шкафов для контрольно—измерительной аппаратуры. Сборочный участок работал необыкновенно быстро. Шкафы не сваривали, как это было со стальными шкафами, их просто свинчивали.
   Нимфе предстояло за месяц разработать несущие конструкции семи блоков для одного из этих ста шкафов. Семь блоков за месяц — это много. Подобные задачи получила еще двое мужчин конструкторов. Когда на сборочном участке собирали три шкафа с контрольной — измерительной аппаратурой, народу набежало необыкновенно много. Кто—то сказал, что при сборке шкафа Нимфы были допущены ошибки, на что рабочие сборщики ответили, что у нее было меньше ошибок, чем у других конструкторов.
   Мирон всегда появлялся бесшумно, и еще он умел ждать. Если Коля, был командировочным человеком, то Мирон был свой, с того же отделения НИИ, где работала Нимфа. Его можно сравнить с веткой сирени.
   Рядом с Нимфой, слева от нее сидела Арина, молодая женщина с полу длинными волнистыми волосами, которая сменила несколько фирм и вновь вернулась в КБ Нимфы. Арина приходила утром на работу, садилась за стол, снимала кольца, смазывала руки кремом, надевала кольца и поворачивалась к кульману, словно исчезала из поля зрения Нимфы. Она была явно не равнодушна к Мирону.
   И Нимфа иногда не могла понять, на кого он больше смотрит: на нее или на Арину? Арина была изящней Нимфы, ходила стремительно на высоких каблуках, пользовалась хорошими духами. Арина показала в магазине духи Нимфе, которыми она пользуется. Нимфа купила эти духи.
   И Мирон потерял ориентацию окончательно между ними. Вероятно, с этого момента он стал смотреть на Нимфу, или он приходил вдыхать знакомый аромат? Весна влетала в окна, а на кульман Нимфы кто—то положил ветку сирени. Она увидела уходящий силуэт Коли.
   Мирон предложил Нимфе разработать каталог алюминиевых профилей, но сказал, чтобы эту работу выполнила она сама. Он был вхож к руководству фирмы. Сам он часто к Нимфе не подходил, но дополнительно оплачиваемая работа к ней поступала не без его участия.

   Молнии не дремлют и над зонтиками. Женщина шла мимо здания под зонтом. Молния ударила в зонт. Женщина погибла. Коля и Мирон разговаривали о грозовых трагедиях, когда мимо проходила Нимфа.
   Коля, как всегда приехал в командировку, но на этот раз к Мирону, у них была общая работа, но пропустить Нимфу мимо себя они не могли. Коля менял города, где жил и работал, но не менял место своей постоянной командировки. На Коле была черная рубашка, на Мироне рубашка была ярких осенних цветов в полоску. Нимфа удивленно посмотрела на рубашки, она слышала их тему разговора, но прошла мимо них без лишних слов. Одно к одному.
   К Нимфе подошла Арина и стала рассказывать, что ее кузину убило молнией через розетку, но это произошло в другой стране. Нимфа удивленно посмотрела на Арину, что это все сегодня о молниях говорят? А что могла добавить в эту тему Нимфа? Что один ее родственник, был убит шаровой молнией, которая влетела в открытое окно. Коля подошел к Нимфе, его интересовали каталоги о каркасах. Каталог был уже почти готов.
   Техника по изготовлению каталогов была на таком уровне: пишущая машинка, клей, калька и тушь. Нимфа писала текст, делала чертежи, копировщицы копировали чертежи, машинистки набирали текст, корректор — руководила работами. Каталог был выпущен в количестве 500 штук, и разошелся по фирмам. Через некоторое время выпустили еще столько же каталогов, которые взял с собой Коля в один из своих визитов. Черная рубашка Коли стояла перед глазами Нимфы, но говорили они только о работе.
   Удивительное было время: постоянно менялось руководство страны или города, каждому руководителю от фирмы полагался подарок в виде очередной технической новинки. Несущую конструкцию любого подарка выполняло КБ. Работа считалась почетной, за нее немножко доплачивали. Может, поэтому так быстро менялось в те годы руководство страны, чтобы Нимфе перепал лишний червонец?

   Самым большим развлечением для сотрудников фирмы был сбор картофеля или сахарной свеклы. Все отделение выезжало на поле. Погода бывает доброй, а бывает, и нет. Если работать в здании, то дождь не помеха, если собирать картофель под проливным дождем, надев на голову мешки для сбора картошки, то это уже развлечение не для слабых здоровьем людей. Мешки намокают быстро, куртки от дождя длительное время не спасают, зонт не раскроешь. Но осень на осень не приходиться, и бывает осень ослепительно золотой и теплой. Бабье лето.
   Мирон после того, как собрали картофель со своих грядок, подошел к Нимфе, и они ушли с поля через зелено—золотой лес. Листва слабо шуршала под ногами, трава еще зеленела, они шли по проселочной дороге и разговаривали. Мирон говорил и говорил. Нимфа слушала его необыкновенно красивый тембр голоса.
   До чего он был красив! Огромные, просто огромные глаза! Тонкий нос. Крупные губы. Чистый лоб. Форма лица такая, что нет такого актера, который мог бы его сыграть, ну разве что, один американский актер, который играл с Мадонной. У них еще была любовь у перевернутого дивана.
   У Мирона и Нимфы не было совместного дивана, даже перевернутого. Был лес в первой стадии осени. Волшебный лес. Они вышли на маленькую поляну. Он сбросил с себя плащ палатку, которую брал на случай дождя, но день был безоблачный и теплый.
   И почему Мирон любил Нимфу? Но он ее любил в безумном порыве наслаждения. Любовь на природе у них вообще хорошо получалась. Казалось бы, они устали от сбора картофеля с колхозных грядок, но усталости не было. Была радость обладания друг другом среди первозданного леса.
   Безбрежное небо просвечивало сквозь еще почти не упавшую листву. Серые глаза Нимфы лишь иногда смотрели в бездонные глаза Мирона. Они целовались! О, как Мирон мог целовать! Казалось, весь рот до последней клеточки участвует в этом великом наслаждении! Язык, его язык совершал чудеса в маленьком рту женщины.
   Господи! Так никто не мог целовать! Два рта объединялись в сексуальном танце щек, губ, языков. Проникновение друг в друга с помощью эротического поцелуя, сильнейшее чувство! Под прикрытием поцелуя, руки совершили обряд обнажения.
   Еще не холодно, еще бабье лето! Нимфе нравилось его тело! Его приятно было коснуться, в него хотелось вцепиться, впиться всеми частями своего тела. И она извивалась в танце лежа. Они лежали на плащ палатке среди золотых листьев и зеленой травы.
   Мирон умел любить, и он мог любить! С ним блаженство Нимфа испытывала в полной мере, все ее внутренности стремились ему навстречу. Они любили друг друга, каждой клеточкой своих организмов...
   Мирон за выполнение секретной работы получил столько денег, что ему хватило на новую отечественную машину. Редкость такой удачи по тем временам не комментируется. Арина и Мирон жили в одной кирпичной башне, но на разных этажах. У них были крошечные однокомнатные квартиры.
   Арина в своей квартире смотрелась естественно, она была худощавой женщиной. Нимфа несколько раз была в квартире Арины, но к Мирону она никогда не заходила, ее только волновал вопрос: как он спит в такой маленькой комнате, если его человеческая высота почти ровна длине комнаты? Мирон стал подвозить Арину до работы на своей машине.
   Отношения между Нимфой и Ариной несколько натянулись. Арина привыкла к машине Мирона, и утром специально ждала, когда он выйдет из дома, чтобы с ним поехать. Любви обильный Мирон не мог пропустить Арину мимо себя, если она постоянно у него под боком: или живет, или сидит в машине.
Нимфа на рабочем месте скорчилась от сильной боли. С каждой минутой ей становилось хуже. Не принято было в то время уходить с работы во время рабочего дня, надо было подписать ни одну бумажку на разных этажах огромного здания. Боль у Нимфы становилась нестерпимо острой. Работу покидать нельзя, но если боль за пределами человеческого терпения?
   Из последних сил она написала заявление, подписала его на этаже руководства, и, сгибаясь в три погибели, отдала его, только после этого поехала домой. Дома боль превзошла все ожидания. Нимфа пошла в ванну, в ее руке оказался... маленький ребенок, сантиметров 15 длиной.
   Состояние жуткое — держать в своей ладони создание, которое не выжило в борьбе за производственные успехи. Ощущение страшного момента позже преследовало годами. Интересно то, что все стареет. Фирма в последние свои годы стала снижать дисциплину, появилась возможность прийти на работу чуть раньше или позже, но и уйти с работы со сдвигом во времени. Ребенка Нимфы в 15 сантиметров длинной, можно назвать в честь космической станции и плащ — палатки в лесу «Кумир»...
   Естественно, Арина первой узнала, что у Нимфы был выкидыш довольно поздний по сроку беременности. Она посочувствовала в первую минуту, а во вторую спросила, то, что больше всего ее интересовало:
   — Нимфа, а чей это был ребенок?
   — Чей? Лесного лешего в плащ палатке.
   — Но плащ палатка есть только у Мирона. Он отец ребенка?
   — Да! Арина, а у тебя тоже был выкидыш, но ты в этом не призналась. Мы сами догадались.
   — Раз он отец твоего ребенка, так он отец и моего ребенка, чего тут рассказывать?
   — Понятно, обе влюбились, а дети не получились. А ты не в курсе, у Мирона вообще есть дети, или одни выкидыши?
   Женщины помолчали и разошлись к своим кульманам. Одинаковые духи разошлись по местам работы. Работа поглотила их полностью до следующего перерыва.
   Нимфа врачам о случившемся выкидыше, ни слова не сказала, да и мужу она ничего не сказала. Это только вездесущая Арина узнала, а если она узнала, то узнал и Мирон, но не Добрыня Никитич. Мирон страшно расстроился, но не из-за Нимфы, а из-за себя, оказывается, такое происходит со всеми его женщинами: они его детей не донашивают. Вот тебе и любовь.

   Несколько разработок Нимфы попали на выставку ВДНХ, так тогда назывался лучший выставочный комплекс. На выставку Нимфа поехала с Колей. Посмотрели они на свои изделия и пошли смотреть, а что интересного есть в других павильонах. Приятно с приятным человеком ходить по выставке: тут посмотришь, там поешь, здесь погуляешь, а то и проедешь на местном транспорте. Выставка такое место: гуляй, с кем хочешь, все равно знакомые растворятся в общей толпе и ты там никому не нужен. Но мир тесен.
   На обратной дороге проходили Нимфа и Коля мимо павильона со своими изделиями и столкнулись с Мироном и Ариной. Перестрелка четырех глаз закончилась тем, что все сели в машину Мирона и поехали домой, а Коля, как всегда в гостиницу.

   Фирма в период своего расцвета была огромной. Чтобы управлять большим числом очень умных людей, работающих на вершине науки и техники, была введена суровая дисциплина. Рабочий день на всех этажах начинался одновременно в восемь часов утра. Инфаркт у проходной был нормой, а не исключением из правил.
   Напряженная работа, связанная с разработкой контрольной измерительной аппаратуры, необходимой для контроля изделий, разработанных для космической станции 'Кумир', даром не прошла.
     Совершенно случайно Нимфа узнала, за что Мирон получил такую большую премию. Его подразделение разработало секретное оружие: магнитный луч попадал в металлическую часть на одежде человека и пронзал его насквозь, человек погибал мгновенно на глазах, стреляющих...
   Нимфа задумалась, так значит, а то и значит, что свою первую жену Мирон сам и убил из своего секретного оружия, ведь она погибла напротив его окон, именно там находится его подразделение! А сделал он это во время грозы. Умный мужик.
   Так, а не мог ли он быть той самой молнией, которая достала сына Коли? Нет, здесь все серьезней. Мысль Нимфы оборвалась. Страх пронзил ее насквозь: и она его любила? Любила.
     На следующий день Нимфа услышала о смерти еще одного человека. Люди сказали, что у него произошел инфаркт рядом с проходной. Нимфа поняла сразу, кто стрелял в длинный зонтик, который был у погибшего человека. Зонт он всегда носил с собой, даже если не было дождя. Окна Мирона недалеко от проходной, просто они на два этажа выше. Нимфа посмотрела на себя в поиске металлических частей, увидела сережки...
   Но не в сережки ведь он будет стрелять? Жутко. Просто жутко стала девушке. Она поднесла магнит к сережкам, но они не магнитили, и она успокоилась.
   Охранники никогда не переходили проходную, в здании царили свои законы и своя охрана. Смерти у проходной были столь естественны, что родственники уголовных дел не возбуждали, и расследований никто не проводил.
   Смерть от магнитного луча больше всего напоминала инфаркт.
   Мирон позвал Нимфу в кафе, ему надо было сказать ей, что у него скоро будет хорошая иномарка. Она сразу подумала, что Мирон опять что-нибудь придумал. Вся любовь в ней к нему умерла, она больше не стремилась с ним к близости, ее задача была одна: выжить, не говорить ему того, что ему неприятно: опасно! Нимфу вновь загрузили новой работой, целую серию блоков она разрабатывала, потом унифицировала, дел было много.
   Нимфа отошла на второй план Мирона. Арина заметила, что Мирон ее больше не возит на своей машине.
   Как-то Мирон ждал Нимфу в машине с открытой дверцей. Когда она проходила мимо, он так вытянул вперед ногу, что она вполне могла споткнуться. Женщина села в машину, как в ловушку. Ловушка — легковушка... Машина сразу тронулась с места и повезла Нимфу на новую квартиру Мирона. Теперь у него была двухкомнатная квартира.
   В квартире сидел вечный командировочный — Коля. Нимфа поздоровалась с ним, и ей тут же предложили приготовить ужин. Она ушла на кухню. Мужчины беседовали. За столом они открыли ей страшную тайну, о которой частично она уже знала. Нимфе предлагали разработать дизайн нового оружия. Практически оно работало, но внешний вид у него был неприглядный.
   Коля выступал в роли поставщика металла для оружия. В качестве аналога ей дали пистолет, который мог бы лежать на ее рабочем месте, для всех это просто игрушка, но новое оружие не должно напоминать внешне пистолет. Из нового оружия пуля не вылетала, из него выходил магнитный луч, вызывающий инфаркт человека. Луч прекращал работу сердца. Он работал, как тромб. Внешних повреждений на человеке не было. Нимфа согласилась работать над новым оружием. На этот раз мужчины ее пальцем не тронули: ее ум им был важнее ее тела.
   Как-то Нимфа забылась, взяла в руки пистолет и пошла к Мирону, показать новые прорисовки. Люди давали ей дорогу. Она не сразу сообразила, что другие в пистолете видят пистолет, а не образец которому и надо и не надо следовать.
   Арину в подробности новой работы Нимфы никто не посвящал. Нимфа вышла из конструкторского зала за водой. Вода находилась в титане, эта такая нержавеющая конструкция вместо самовара. Арина взяла пистолет со стола Нимфы и прицелилась в кульман, потом повернулась и выстрелила. Грянул выстрел. Выстрелом Арина разбила чайник, который несла Нимфа.
   Кипяток разлился. В руках Нимфы осталась ручка от чайника.
   — Нимфа, я думала это игрушка у тебя на столе лежит!
   — Арина, это аналог конструкции нового прибора.
   На выстрел из-за всех кульманов высунулись лица людей, посмотрели, что все живы и уткнули носы в свою работу.
   Новое оружие назвали 'Астра'. Зачем нужно было это название? Для того чтобы в разговорах звучало название цветка, о приборе в явном виде говорить было нельзя. Внешне прибор напоминал фотоаппарат с выдвинутым вперед объективом, необходим он был для защиты власти от демонстрантов. В стране нарастал кризис, расстрел демонстрантов дело негуманное, но иногда необходимое. Фотоаппаратом убирали наиболее ярых поборников демократии и лозунгов. Фотоаппарат направлялся на кричащего человека, или несущего неправильный лозунг, человек умирал сразу или через день, все зависело от его здоровья.
   'Астра в действии', — передавали информацию друг другу люди в штатском.
   Нимфа после выполнения этого задания тут же была загружена другой работой. Ее не пускали на демонстрации, ей мало давали выходных. Она работала. Она никому ничего не говорила.
   Мирон купил себе иномарку, которую хотел. Нимфе таких денег не платили, ей платили больше других, но меньше избранных. Мужчины держались от нее подальше. Через три дня после демонстрации, в конструкторский зал в гневе ворвался Мирон и закричал так, что все конструктора вздрогнули и на него посмотрели:
   — Нимфа, ты, что издеваешься?! Ты подсунула фотоаппараты вместо 'Астры'!
   — Успокойся, Мирон! Я, действительно, отдала пару фотоаппаратов.
   — А я глупец не проверил. Я тебе верил! Где 'Астра'?
   — Слушай, в этой демонстрации участвовал отец Арины. Он написал ужасный лозунг, его бы одним из первых сняли 'Астрой'!
   — Что ты мне про отца Нимфы говоришь! Мне нужна 'Астра'!
   — Сядь, все готово! Первый образец Астры сегодня можно испытать. У тебя дома мышки нет?
   — Нет, только две мухи залетели в окно, а больше никого нет. Ты мне столько вариантов Астры показала, что я даже не представляю, как сейчас выглядит моя разработка!
   — И, правильно, варианты есть, но мне больше понравился вариант, выполненный в виде приборчика с антенной. На маленьком жидко — кристаллическом экране видна цель. Антенна служит дулом, она полая внутри, через нее луч проходит и попадает в цель. Если сделать 'Астру' в виде пистолета, то все сразу поймут, что в руках у тебя, оружие, а так прибор больше похож на портативный приемник. Прибор с магнитным лучом готов.
   — Нас за обман по головке не погладят!
   — Победителей не судят! А мы победим! По этажам кошки бегают, возьми одну.
   — Не возьму.
   — Пойдем в подземелье, пока гражданская оборона отдыхает, воспользуемся стрельбищем. Надо взять с собой представителей заказчика.

ГЛАВА 11.

   Нимфе по ее заказу сшили летнее платье. Подол платья был выполнен волнами, обшитыми тесьмой. Стройная женщина с новым оружием в руках и в новом платье спускалась в подземелье.
   Мирон шел следом в сопровождении суровых мужчин в костюмах. При виде облегающего платья с уникальным подолом мужчины закрыли рты и ничего Нимфе не сказали по поводу ее обмана с фотоаппаратами, сами виноваты. Мужчины в штатском принесли с собой клетку с мышами. На мышах торчали различные металлические предметы: ошейник, антенна, монетка. С первого взгляда могло показаться, что луч от металлического предмета оттолкнется и вернется в того, кто стреляет, то есть луч будет являться бумерангом, но в этом был весь юмор изобретательного Мирона.
   Металлический предмет, даже если он не магнитный, притягивал странный луч, в области воздействия луча возникало странное поле, которое воздействовало на сосуды человека, и они перекрывались мгновенно. Первый выстрел сделал Мирон, чтобы показать и доказать, что для него оружие не опасно. Мышка бежала, хвостиком вильнула. Антенна на ней качнулась. Мышка дернулась и упала. Люди в костюмах заулыбались и встали в очередь пострелять. Мышки бежали, но все упали. Звука выстрела не было слышно, испытания проходили бесшумно.
   Нимфу и Мирона поздравили с большим успехом, и сказали, чтобы даже слово 'Астра' лишний раз они не произносили. В серию изделие запустят в другом месте.

   Довольно часто в шахтах всех стран происходят неприятные события, человеческие жизни из-за загазованности подземелий висят на волоске от бытия.
   Нимфа приехала посмотреть шахту, на которой произошли трагические события: выход метана погубил шахтеров. Смелая женщина не спустилась в шахту. Она с ужасом посмотрела на шахту, на черный лифт, или его еще клетью называют, на все снаряжение шахтера. Она решила, что лучше разработать прибор, удобный для каждого шахтера, и поместить его рядом с фонариком на каску, пусть он пронзительно пищит в случае обнаружения малейшей дозы метана. Важно, чтобы прибор не был дорогим, иначе его не дадут каждому шахтеру.
   Разработчик для такого прибора нашелся, он стал лучшим другом Нимфы на время разработки. Датчики обнаружения метана были разработаны, существовали разного типа пищалки.
   Предстояло объединить: электронику, датчик, пищалку и поместить во взрывозащищенный корпус, который бы мало весил и был на голове шахтера, то есть на его каске. Женщина разговорилась с симпатичным шахтером, оказалось, что ему для отдыха после шахты нужны рыбки в аквариуме. Дома он держал огромные аквариумы с разными хитростями и большое число рыбок, очень любил смотреть на водоросли.
   Новый прибор, призванный защитить любителя аквариумов, назвали 'Хризантема'. Первый образец прибора попал на западную выставку. Прибором заказчики остались довольны, но Нимфе предстояло подготовить серию этих приборов, чем она и занималась, успев влюбиться в разработчика 'Хризантемы'. Стройный мужчина с небольшой сединой приятно действовал на впечатлительную женщину. С ним хорошо работалось, изделие получалось высшего класса! Вот в чем беда Нимфы: она вместе с мужчинами разрабатывала изделия, и эти изделия становились ее детищем, но не больше 15 сантиметров в длину! У разработанных приборов оставалась одна проблема, как бы удачно они не получились, каждому шахтеру их никто не выдавал. Приборы засекретили. Слово 'Хризантема' запретили. До любви с разработчиком дело не дошло. Нимфу срочно перевели работать в другое место.
   На новом месте Нимфе предложили разработать очень серьезный прибор, до нее его уже разрабатывали, но главный  разработчик погиб и прибор завис. Прибор в семь раз был сложнее 'Хризантемы'. Задача Нимфы: сделать то, чего другие сделать не смогли. К работе приступила группа разработчиков. Один мужчина частенько подходил к Нимфе не только на работе, но и на улице. Как-то шел и улыбался, до Нимфы оставалось метров пять, но мужчина странно завалился на глазах женщины. Она заметила быстро уходящего мужчину в костюме, который ловко сел в машину и уехал. 'Астра' — подумала она, и прошла мимо трупа влюбленного в нее мужчины. Она не могла остановиться рядом с ним, только мельком посмотрела на пожелтевшее лицо.
   Отсутствие рядом явной соперницы вдохнуло в Арину адреналин. Работа конструктора приносила ей относительный доход, одна ее приятельница занялась помимо основной работы продажей бижутерии из стекла и камня, Арина стала с ней подрабатывать. На новый имидж денег она наскребла. И они решили с Мироном ни много, ни мало пойти под венец, благо церковь к ним ближе, чем загс. По телефону Арина сообщила Нимфе, что она теперь венчанная жена Мирона, что теперь их союз на всю оставшуюся жизнь. Нимфа не особо поверила новости Арины.
   И, действительно, через пару месяцев Нимфа сообщила, что Мирон от нее ушел в свою двухкомнатную квартиру, а ее с собой не взял. Оказывается, Мирон тоже подрабатывал эти два месяца: он сдавал свою квартиру Коле. Нимфа закончила секретную и срочную работу, но богаче от этого она не стала, просто дальнейшая работа была более привычной и не сопровождалась набегами проверяющих комиссий.
   Родители Арины старели на ее глазах, и она не молодела. Коля, словно услышал зов ее сердца и приехал к ней домой, наперекор всем и вся. Она, зная, что Мирон ее венчанный супруг не равнодушен к Нимфе, приняла Колю должным образом, не оглядываясь на слова своих родителей.

   Отец Арины некогда был главным разработчиком отечественных фонов, и так получилось, что квартира в данный момент у них была четырех комнатная. Брат и сестра ее выросли, обросли семьями и уехали из квартиры. О большой квартире Арины, Коля услышал от Нимфы, она бывала у нее дома. Коля решил, что такая квартира не должна пропасть, он не просто снимал квартиру у Мирона, он опутывал сетями Арину, в которые она и попалась.
   Это Коля надоумил Мирона пойти под венец с Ариной и объединить свои квартиры. Цель была достигнута! Мирон охладел к ней. Коля был в квартире Арины! Ее родители жили в одной комнате. Оставалось еще три комнаты! Коля искренне пел любовные рулады Арине, подкрепленные жилищными условиями. Женщина не устояла, да и, что стоять, годы бегут.
   Одна комната Арины была зимним садом. В центре комнаты стоял диван нараспашку, больше ничего не было, кроме светильников и многочисленных цветов, которые росли по периметру комнаты и свисали с потолка. В эту комнату и привела женщина мужчину. Любовь среди домашнего леса — это что—то! А, впрочем, ситуация напоминала любовь с Мироном на плащ палатке в настоящем лесу.
   Коля оценил любовные условия, вожделенные комнаты окружали его, а цена их была рядом — любовь к Нимфе, и желательно до загса. В качестве любовника он проявил три свойства: хвастливый, суетливый, верткий. Поцелуи Коли были переспелыми, чувственность в них явно была утеряна. Арине хотелось встать и уйти от него подальше, и она ушла в ванну. Струи воды успокоили, и женщина вернулась на место.
   Предложение руки и сердца последовало незамедлительно. Смешно, но Арина согласилась. Она поняла одно, что такой муж сексом ее не будет допекать, а в качестве мужа без претензий он ей подходил. Коля оказался разведенным мужчиной, все документы у него были с собой. Путь к законным отношениям был открыт. Родители не возражали.
   Законная супружеская жизнь началась со слов Коли, что у него аллергия на цветущие домашние цветы. Арина любила цветы всеми фибрами своей души, и они разошлись спать по разным комнатам. Так бы они и вымерли, но у отца наступил юбилей, все его дети и внуки съехались в квартиру Арины. Коля вынужден был вновь стать супругом: одну комнату заняли родственники брата, вторую родственники сестры, и в результате Арина и Коля оказались вместе в комнате без домашней растительности.
   На празднование юбилея пришли их друзья: Мирон и Нимфа. В доме появились журналисты, вспомнили про первые серийные отечественные фоны, отец Арины не вынес популярности, через день после юбилея его не стало. Публика еще и разъехаться не успела, и юбилей перешел в похороны, газета посмертно опубликовала о нем статью о фонах. У матери Арины на почве таких проблем, произошел срыв в головном мозге. Она осталась жива, но ее сообразительность сильно ограничилась.
   Семьи брата и сестры захотели получить свой кусок наследства, но этого мать уже не понимала, зато всю ситуацию понял Коля. Он поговорил по телефону со своей очередной женой, объяснил, что происходит в семье Арины. Его жена развелась с ним формально из-за этой квартиры, а теперь кусок наследства становился таким малым, что не за что было и бороться. У мужчины была еще и дочь, посмотрел он на ажиотаж, да и решил вернуться в свой дом, благо прописка у Арины у него была временная, на постоянную прописку не дали свое согласия ее родители, пока были в полной памяти.
   Собрал Коля свои вещи и уехал, оставив Арину среди ее родственников и наследников. Квартиру решено было разделить на четыре финансовые части, две части доставались тому, кто брал на себя уход за больной матерью. Как из—под земли, в самую трудную минуту, перед Ариной появился Мирон.
   — Арина, я знаю все о твоей ситуации, есть предложение: бери на себя уход за матерью.
   — Она и так со мной остается.
   — Объединим усилия, я знаю, что Коля сбежал от тебя, моя квартира пойдет на погашения наследства твоим родственникам, а я остаюсь в твоей квартире, на правах мужа.
   — А Коля?
   — Разведетесь.
   — А Нимфа?
   — Я ей не нужен.
   — А я?
   — Ты спрашиваешь? Да я люблю тебя!
   — Ты уверен? А если ты только мечтаешь о повторении того, чего давно нет?
   — А мы повторим!
   Родственники разъехались. Мирон перешел в дом Арины. У него не было аллергии на домашнюю растительность. Квартирные дела и разводы за год каким—то образом, но были решены. Мирон жил с Ариной на круглой кровати посреди домашних цветущих цветов. Мать ее вышла из кризиса, и мыслила вполне адекватно.
   Арина, каким—то образом взяла в свое время пистолет со стола Нимфы, когда еще разрабатывали 'Астру', пистолет поискали, не нашли и забыли. А Арина взяла в привычку ездить по выходным одна в лес и стрелять по нарисованным мишеням, которые она с собой привозила. В ней затаилась злоба против Нимфы и Мирона, но внешне вида она не подавала.
   Счастливые улыбки пары, которые она случайно заметила, оскоминой сводили ее челюсти. На проходной большие сумки часто просматривали до дна, маленькие сумочки не проверяли. Арина стала ходить с маленькой кожаной сумкой, в сумке она носила пистолет. Мирон носил с собой 'Астру' во внутреннем кармане пиджака. Один образец, под предлогом усовершенствования, оставили разработчику нового оружия 'магнитный луч'.
 
   Арина знала привычки Мирона, и решила пугнуть его пистолетом. Утром, когда он первым приходит на рабочие место, она не могла простить ему улыбку, адресованную Нимфе. Позвонила она ему по внутреннему телефону, который точно не записывается нигде, и пошла в его служебное помещение. Мирон, словно, что почуял по голосу Арины, и достал 'Астру', положив приборчик рядом с собой. Арина, хоть и работала рядом с Нимфой, но конструкцию и назначение 'Астры' так и не знала. Нимфа умела разговаривать с людьми, держа в секрете свою работу. Надо сказать, что она вернулась на свое рабочее место, после выполнения срочного и секретного задания на другой фирме.
   Арина зашла в комнату Мирона, села против него на стул, слегка отодвинулась от стола, внимательно посмотрела на него, достала из кармана белого халата пистолет.
   В это время Мирон взял в руки 'Астру'.
   — Арина! Спрячь пистолет, или верни мне! Это я его дал Нимфе! Он у нее пропал!
   — Опять, Нимфа! Молись, я стреляю на счет три!
   Мирон, видя разъяренное лицо брошенной и любимой им женщины, не знал, что и делать! У него было время ее убить, но убивать ему не хотелось. Тут Арина еще раз подняла на него пистолет. Мирон, не поднимая 'Астру' нажал на ней кнопочку, луч вылетел на пистолет Арины.
   Рука женщины лежала на курке, но нажать не успела, так с пистолетом ее рука и опустилась. Она вся обмякла, и грохнулась на пол, как мешок картошки, но поле, при сборе урожая под дождем.
   Мирон убрал в карман 'Астру'. В это время в помещение подразделения зашли две его сотрудницы. Они увидели, лежащую с пистолетом в руке Арину, посмотрели на бледное лицо Мирона.
   — Мирон, что случилось?
   — Она хотела выстрелить в меня, подняла на меня пистолет, да видимо сердце не выдержало, она только что упала.
   Одна из женщин подошла к Арине.
   — Она мертва. Что будем делать?
   — Вам виднее, мне надо подышать.
   — Идите, конечно, идите, вызовем, кого надо.
   На следующий день в проходной появился траурный портрет Арины, с надписью, что она скончалось от сердечного приступа. На столике перед портретом стояли астры в вазе.
   Нимфа поняла почти все, когда вечером Мирон пришел к ней, тогда она достала прибор из его кармана, пока он был в ванне, посмотрела на счетчик лучей в 'Астре'. Счетчик показывал, что прибором пользовались, на нем стояло время, убийства Арины. Нимфа ничего не сказала Мирону, она вообще чаще молчала.
   Мирон заметил все, и сказал:
   — Знаю, ты залезла мне карман и посмотрела на счетчик магнитных лучей, не оправдывайся, я знаю, что ты знаешь про убийство Арины.
   — Дальше...
   — Иди ко мне работать!
   — Опять пистолет в астре или хризантеме?
   — Умница! Надо 'Астру' модифицировать. Прицел должен находиться на экране. Без тебя дело плохо идет.

  Летающие, блестящие снежинки — бальзам на душу и настроение. По краю асфальта под легким снегопадом Нимфа могла идти и идти, без всякой конкуренции: люди предпочитали ехать в машинах и в автобусах. Пусть едут. А она проходила по краю снегопада, пока она шла, аура — очищалась, она возрождалась, набиралась астральных сил без всякого человеческого обмена энергиями. Сейчас модно искать крайнего в изъятии внутренней энергии, так вот, Нимфа энергию брала из космоса летающих снежинок.
   А вчера она встретила долгий и продолжительный взгляд любимых глаз Мирона. Дал ли этот взгляд дополнительную энергию? Неизвестно, но нечто человеческое — дал, остатки любви или начало новых Нимф на отношения между нами. Кто бы знал, как она не хотела его любви в свое время, но потом привыкла, и он оказался снежным бальзамом ее души.
   Часть дороги весьма пустынна, хотя шоссе от ее дороги недалеко находилось. Однако в одном месте своего снежного пути Нимфе всегда было жутко: из-за этой внутренней жути ей иногда идти не хотелось по этому пути. У дороги находился выход теплоцентрали, точнее, выход колодца больших размеров, прикрытого решеткой. Сквозь решетку дул теплый воздух, поэтому на решетке часто лежал человек в драповом пальто. Остановка автобуса от его лежанки находилось метров в двадцати, но этот человек всегда внушает ей ужас.
   В душе леденело, когда она по кромке дороги обходила лежбище этого человека. Недалеко от этого страшного места, стояла фирма: ухоженная, украшенная, но до нее еще надо было дойти...
   Струйка крови ярко выделялась на белом фоне, выпавшего снега. Нимфа готова была пробежать бегом мимо страшного колодца, но краем глаза она увидела, что на решетке сидит не конь в драповом пальто. На решетке сидел Мирон! Это был он! Нимфа остановилась, как вкопанная, с ужасом взирая на кровь и Мирона.
   — Нимфа, остановись, я ранен! — сказал Мирон, держа руками ногу ниже колена.
   — Мирон, какими судьбы ты здесь, да еще весь в крови? Скорую помощь или такси вызвать? — спросила Нимфа, не зная, что делать в такой ситуации. — Кто тебя ранил?
   — Не поверишь, но я увидел тебя из автобуса одну среди снега, выскочил на остановке, решил подождать, сел на решетку и в ногу мне вонзился острый предмет. Я вытащил из ноги металлическую шпильку, заточенную с двух сторон, одной стороной она была вставлена в этот колодец, а другой торчала, но сквозь снег я ее не заметил и напоролся.
   Мирон показал Нимфе острую шпильку в крови. По телу Нимфы прошла дрожь. Совсем недавно она встречала такие острые, черные шурупы, и эта шпилька была того же качества: острая и жесткая. Буквально два дня назад она, не думая о Мироне, сама вбивала такой шуруп молотком в стену. Она била по шурупу с размахом, со всей силы, с ожесточением. Шурупы требовали вкручивания, но на это сил у нее не хватало. Шуруп вылетел из уголка, с закрепленными на них лесками для сушки белья. Вылетел примитивный, жирный и мягкий шуруп, а вбила она вот такой острый, черный...
   Почему она испытывала ужас, но не испытывала жалости к мужчине? Ей не было его жалко, вероятно потому, что еще живо его пренебрежительное отношение к ней. Остаточная деформация его унижений.

ГЛАВА 12.

   Нимфа пошла на свое рабочее место на заводе. Кто любит запахи парфюмерии, а она любила запахи механического цеха, запах станков, масла и стружки. Любила тихий гул работающих станков, любила рабочих за станками и технологов их опекающих. Любила чертежи, и даже перечеркивание ошибок.
  Она шла мимо цехов, смотрела на станки, дышала заводскими  запахами и насыщалась астральной энергией производства. Здесь производили новейшую технику. В эпицентре производства отличная — аура. Ее рабочее место находилось дальше механического цеха, она  поднялась на второй этаж, прошла длинный переход, соединяющий два здания, и оказывалась в здании, выполненном из листов неизвестно чего, но всегда холодном.
   Окна по периметру излучали холодный воздух из всех щелей. Здесь и сидели технологи и конструктора, они — морозоустойчивые. Нимфа не вынесла холода и в обед стала скатывать газеты в плоские трубки и втыкать их во все явные щели. Потеплело.
   Ее любимой прической стал парик, она его держала в тумбочке стола. Она приходила на работу, снимала шапку, надевала парик и работала. На работу лучше всего было приходить в пальто, в нем можно работать и даже чертить. Зато было всегда приятно от собственных ошибок или проблем на производстве. Можно было снять с себя пальто, надеть халат и идти в цех по вызову технолога. Во всех цехах значительно теплее, потому что установки и станки хорошо работают при определенной температуре.
   Шла Нимфа в белом халате по переходу, а навстречу ей шел Мирон, прихрамывая. Он посмотрел на нее и прошел мимо. Он вновь работает на основном производстве, и у него свои задачи. В данный момент они по работе не пересеклись. Нимфа шла по вызову технолога механического цеха. На фрезерном станке последнего поколения обрабатывали корпус для сложного изделия, который ей был необходим в ее работе. Он был такой сложный и прихотливый, что фрезеровщик от гордости из себя выходил, так он был доволен, поставленными допусками на чертеже. Чем меньше допуск, тем дороже изделие, что фрезеровщику выгодно. Он — элита в области оплаты, поэтому он получит в два, три раза больше Нимфы. Но Нимфе не обидно, ее отец был рабочим и получал всегда по верхней планке. А она конструктор, у нее оклад.
   Фрезеровщик Нимфе улыбнулся, в душе он был доволен изделием и своей работой. Как он любил свой станок! Не пересказать.
   Нимфа подозвала к себе технолога, и они пошли на второй этаж разбираться с чертежами. Здесь стояла пара деревянных кульманов, на которых делали чертежи для доработок изделий. Технологи всегда держали себя важно и с большим достоинством, а Нимфа ничего, она с ними соглашалась с небольшими уступками в допусках, размерах или материалах изделий.
   Нимфа спустилась с пристройки второго этажа, ее перехватил другой технолог и с великой гордостью показал новый гигантский станок, познакомил с его особенностями, чтобы она в чертежах их учитывал, чтобы станок не простаивал. На столе Нимфа заметила знакомые детали, посмотрела, как их изготовили, и медленно ушла на свое место, за свой деревянный кульман. Только она села, взяла карандаш, как подошел разработчик. С ним она просмотрела еще раз устройство прибора и соответствие ему корпуса, который уже обрабатывался на фрезерном станке.
   Разработчик красивый и умный мужчина, с любой точки зрения разработчики просто умнейшие из умнейших людей. Нимфа в них влюблялась с первой их умной фразы, с первого блеска глаз. Она любила с ними говорить о работе, и в очередной паре рождался очередной новый прибор. К Нимфе подошел Мирон и недовольно глянул на разработчика, но руку ему пожал. Разработчик ушел. Мирон добавил пару фраз в технические требования чертежа, сказал, что зайдет за Нимфой в конце рабочего дня, и ушел, даже не прихрамывая.
   Спокойно чертить Нимфе не дали, подошел умный заместитель главного технолога. У него появился заказ на уникальное изделие, они начали на кульмане прорисовывать габариты изделия и говорить о том, как его можно обработать и вообще сделать. Тут же подошла женщина из ОНС, и сообщила об изменениях одного ГОСТА. Святое дело, изменения надо вносить в чертежи.
   Все же наступает момент, когда Нимфа чертит на кульмане очередной чертеж. Час чертит. Два чертит. Затачивает карандаш, проводит тонкие и толстые линии. Циркуль делает в дереве дырочки. Все нормально. За окном темно, рабочий день подошел к концу. Мирон идет Нимфе навстречу, и они едут каждый к себе. Она выходит на своей остановке автобуса, смотрит на плакат в книжном киоске и проходит мимо. Поворот, дорога, магазин, дом.
   Звонок. Голос Мирона:
   — Нимфа, я иду к тебе...
   — Нет.
   Он бросил трубку и правильно, не хочет она его прихода, нет. Сама, лучше все сама, хотя, надоело ей быть мужчиной в доме. Она вспомнила, как много мужчин на основном производстве, и как мало их в ее домашней жизни, просто ноль, обычный нуль. Иногда она думала о том, что зря влезла в эту мужскую профессию, но сдаваться она не собиралась. Она решила пройти путь обаятельной и привлекательной женщины на производстве, что не хуже общения с королями и шахами.
   Рабочие будни к любви мало располагали, но еще существовала коварная пятница, в этот день возможны всплески чудес. Мирон явился в пятницу вечером. Пышный букет подсказывал о его серьезных намерениях. Они смотрели друг на друга и не пылали любовью, что они друг друга не видели? И тут из—под него вывернулся коврик. Как это произошло не понятно, но он грохнулся на пол. Пес держал конец коврика в зубах, и сверкал глазами:
   — Кто пришел к моей хозяйке? — спрашивал его свирепый взгляд.
   Нимфа запрещала собаке лаять на гостей, но терпеть в доме мужчину, собака не смогла. Букет при падении рассыпался. Мирон лежал в цветах. Пес выпустил конец коврика и важно ушел из прихожей в комнату. Мирон проводил пса злым взглядом, встал, нагнулся, собрал цветы. Его взгляд любви не выражал. Они ходили по квартире втроем. Пес урчал на мужчину, и он не выдержал: собрался и ушел до весны.

   Весной высыпали зеленые листочки на деревьях, и Мирон опять засверкал глазами в сторону Нимфы. Но засверкал не он один, засверкало озеро, к которому вся компания пришла делать шашлыки в устройствах для шашлыка, с собственными дровами из магазина. Шашлык! Звучит хорошо, а весной еще и обладает тревожными чувствами пробуждения. Вот и Мирон — пробудился. А соль — была. Мирон и Нимфа смотрели вдаль зеркальной поверхности озера и не думали в нее окунуться. Рано купаться. На полиэтиленовой скатерти появились дары магазина, на тарелках появился шашлык.
   Вино лилось из бумажных пакетов, и вытрясалась водка из бутылок. Хорошо! Правда Нимфа ради дезинфекции выпила пару глотков вина, то же сделал и Мирон. Они сидели трезвые и насыщались мясом. О! Мясо! Мясо и вино пошло гулять по жилам, а они пошли по краю озера в обратную сторону. Они немного заблудились, и шли долго, очень долго. Они прошли поляну с ландышами. Ба! Они прекрасны, ландыши конечно. Белые цветы.
   Пройти по краю поляны с ландышами! Здорово.

   Лохмотья снега, в темно—синем небе, догоняя друг друга, увеличиваясь в объеме до маленького снежка, нежно опускались на землю. Женские чувства от дум, могут увеличиваться, как снежный ком, но, падая на теплую землю, немедленно растают. И чего он спрашивает у женщины, то чего ей не надо? А, спросить у нее то, чего она хочет, он не может! Ну, вот опять, забежал, посмотрел, убежал, словно он в Интернет зашел и вышел. А вот еще один, по тому же принципу, зашел, посмотрел, вышел. Смотрины сегодня что ли? — думала Нимфа, глядя на темную синеву за окном, где снегопад, наконец, прекратился. 'Если женщина просит'. Да, ничего она у них не просит, пусть входят и выходят. А, что если? Не надо.
   У сердца есть забавное качество, оно может любить, но многократное обиженное любимым человеком, закрывается герметично, как люки на МКС. Миниатюрные МКС продаются в виде пластмассовых игрушек, а может и чувства бывают пластмассовыми, легко обижаемыми? Настоящие чувства дольше терпят обиды, хотя, все оплачивается любовью, абсолютно все. Где компромисс, там любовь и деньги, или их смутная замена, о которой человек себе не признается, но любая любовь в принципе, меркантильна. Уши от таких мыслей заалели, или это ее кто—то из входящих — выходящих вспоминает. А она их не вспоминает, она думает за жизнь, на фоне темных стекал зимнего вечера.
   Сквозь темные очки мир смотрится добрее, серое небо приобретает веселый оттенок, и жизнь катится, не смотря на состояние здоровья, настроение и прочие факторы индивидуального существования. Белая страница не кажется белой, и не ест глаза своей яркой правдой, а всякую правду и надо рассматривать сквозь темные очки. А заглядывать в любимое прошлое, лучше через темные стекла существования, что—то приукрасив, а что—то и оголив, за давностью лет. Но первую половину двадцатого века трудно рассматривать даже через очень темные очки времени и приукрашиваешь события.

   Ивина пришла на работу в лабораторию, где работал мудрый Мирон. Что тут говорить? На самом деле она его не сразу и заметила. Женщина всегда замечает того, кто занимает высшую ступеньку в коллективе. Правильно, она заметила начальника лаборатории — шефа, Николая Павловича. С ним очень легко было общаться по работе.
   Шеф был чуть выше ее, чуть полнее, смешливее, и при этом весьма умным человеком в своей области. У него существовало правило: до трех часов дня никаких личных разговоров и переговоров. В три часа разрешался чай и анекдоты, и опять работа. Очень комфортная для работы обстановка.
   Для поощрения сотрудников существовала доска почета. Лицо Ивины стало на ней постоянно появляться. И все было хорошо до поры до времени, пока она не увлеклась Мироном в день всех влюбленных. И он исчез. Снег. Холод. Темно. А его нет нигде. Дома нет. На работе нет. Тишина.
   День влюбленных отметили у Ивины дома всей лабораторией. Хорошо посидели, потанцевали, разошлись по домам, но один человек из компании исчез. Когда все разошлись по домам, Мирон вернулся к Ивине для продолжения банкета. Но вернулся не он один, вернулся и шеф, забывший ключи в кресле.
   Ивина оказалась в щекотливой ситуации. Но шеф спокойно забрал свои ключи и удалился. А Мирон остался, объясняя ситуацию расписанием электричек. В день влюбленных они без любви не обошлись, поэтому Мирон спешил на последнюю электричку.
   Как он на электричку спешил? Из своих родных и близких людей очередной изменой он насолил: жене, любовнице — Нимфе и шефу, которому нравилась и Нимфа, и Ивина. Вкусы у них были одинаковые.
   Остался вопрос: куда исчез Мирон?
   Мирон пошел на электричку, но не дошел. По дороге его встретил шеф. Они поговорили. Их разговор видела ревнивая блондинка Анна, которая ждала возвращения шефа от Ивины. Она знала о празднике, но ее на него никто не приглашал. У блондинки была связь с шефом еще до прихода  Ивины.
   Почему? Муж у Анны был лежачий больной, и она искала чувства на стороне.  Может все дело в блондинке? Если бы не она, то не было бы измен у приличных мужчин? Что было, то было. Мало того в эту игру втянули и Ивину, и одного игрока потеряли.
   Следующие дни на работе протекали обычно, если не считать отсутствие одного ведущего инженера. Его разработка одиноко висела на доске. О нем вспомнила табельщица, она решила, что Мирон заболел. Все так и решили, что человек заболел. Коллектив в массе своей очень тактичный. Все шито — крыто, ни у кого никаких сомнений не возникло, пока не зазвонил телефон.
   Позвонила жена Мирона. Она просила позвать его к телефону. Ей ответили, что он заболел. Она не поняла ответа. Стали выяснять суть дело и запутались окончательно. Николай Павлович взял трубку и сказал, что видел Мирона, как тот уходил в сторону станции.
   Через пару дней в лаборатории почувствовали отсутствие одной умной головы. Нимфе пришлось делать работу за Мирона. Потом ее шеф послал на неделю в командировку в другой город.
   В отсутствии Нимфы на работе был следователь. Он искал следы Мирона по просьбе его жены. Но он ничего не понял и закрыл дело. Внешне в отделе дела шли хорошо, все люди были толковые и семейные. Найти измены в дружном рабочем коллективе практически невозможно. Врагов у Мирона не было в принципе, он был слишком умный и тактичный.
   Но человека не было.
   Нимфа вернулась из командировки, и никто ей ничего не сказал о следователе. Блондинка Анна стала проявлять к ней свой бубновый интерес. Две молодые женщины после трех часов дня стали разговаривать о женских делах. Так они отводили душу и свою тоску о Мироне.
   Любой человек постепенно забывается, даже очень любимый. Пусть с болью в сердце, с нервами, но забывается. Только лист, с последней работой Мирона, продолжал висеть на его доске. А это был серьезный заказ, и он забирал все умственные способности Нимфы и шефа.
   Что они делали?
   Что—то очень серьезное в техническом плане. О шпионах Пионах в таких делах думать не принято.
   Больше всех тосковала блондинка Нимфа, работа у нее была такая, что оставляла мысли в свободном полете. И еще, у блондинки была дача, на которой она и встречалась с Мироном. Заметьте, Мирона к Ивине никто не приписывал, он лишь однажды у нее задержался, и то его шеф на улице дождался. То есть Ивина успела влюбиться, но до большой любви не дошла.

   Итак, блондинка.
   На выходные дни блондинка Нимфа поехала на дачу, сердце ее туда позвало. Нет, Мирона она не увидела. Ей просто показалось, что на даче кто—то был. Она тщательно уничтожила все следы пребывания Мирона, которые они оставляли вдвоем. Пропал секретный разработчик.
   Блондинка ревела на даче довольно долго, ее никто не утешал. Она сама успокоилась. Вечером вышла на крыльцо и увидела свет в соседних окнах. На выходные кто—то приехал отдохнуть, — подумала она и вернулась в свой дом. Нимфа родилась в семье военного, одно время они много ездили и жили за границей. У нее было много золота серьезной пробы. С мужем только ей не повезло, Добрыня Никитич заболел и лежал дома. Когда приходила его мать, то Нимфа уезжала на дачу.
   Нимфа звезд с неба не хватала, окончила институт и работала на подхвате у разработчиков, выполняя качественно свою работу. Утром она обнаружила, что свет у соседей продолжает гореть. Она пошла в дом соседей, дверь оказалась прикрытой. Она вошла в дом и увидела — Мирона.
   Прошло две недели со дня его исчезновения. Он был бледный, если не синий, но живой. Он лежал на постели и смотрел на Нимфу, но ничего не говорил. Говорила она много и без толку, пытаясь его поднять. Но сил не хватило. Он оказался тяжелым, хоть и худым. И она, вдруг, поняла, что у него случилась та же болезнь, что, и у мужа! Мирон превратился в лежачего больного!
   Он рассказал, что уйдя от Ивины, пошел в сторону станции, встретил шефа. Они поговорили. Николай Павлович, как и Мирон, после праздника был навеселе, но сами по себе были не веселыми. У шефа в глазах сверкали искры, отдавать молодую сотрудницу Ивину Мирону он не хотел.
   Они крупно поговорили о морали и человеческих отношениях. В голове у Мирона рубильник отключил светлые мысли. Он, чувствуя, что может быть уволенным и остаться без новой квартиры из-за своих отношений с Нимфой, и наметившихся отношений с Ивиной, помутился разумом, или в его мозгах забулькало выпитое вино.
   Мирон сел на электричку, но перепутал направление, и был вынужден выйти на остановке, где находилась дача Нимфы. Мирон не смог открыть дом, но случайно увидел, где соседи прячут ключи, и пошел к соседям. Утром он почувствовал, что ноги его не слушают. Дальше — больше. Ему становилось все хуже под общее угрызение совести.
   Нимфа знала, что болезнь практически не излечима. Нет, она никого не хотела заразить, это только сейчас она поняла, что причиной болезни Мирона является она. Ее мужа проверили полностью, но никакой заразной болезни не обнаружили. Хотя, люди не все еще знают о степени передачи болезней. Или Нимфа зря причислила плохое состояние Мирона на свой счет. Нимфа нашла Мирона, но на работе ничего о нем не сказала. Она перенесла его на свою дачу и лечила лекарствами своего мужа. Для тепла включила пару обогревателей, и ездила к нему через день. На работе его практически не вспоминали.
   О Мироне помнила Нимфа, но вслух слов на эту тему не произносила. То, что она часто стала ездить на дачу, заметил шеф. Он знал ее повадки и заметил постоянную усталость, нервозность, раздражительность. Если красивая женщина перестает смотреть на мужчин и увядает, — это становится для них заметным.
   Шеф проследил за Нимфой после работы, он поехал той же электричкой, вышел на ее остановке. Она его не заметила, так была погружена в свои мысли, неся в руках две увесистые сумки. Нарочно не придумаешь, Мирона на этот раз в доме не было. Нимфа сбросила на снег сумки и завыла.
   Тут подошел к ней Николай Павлович и спросил:
   — Нимфа, почему на Луну воешь? Это дело волков.
   — Мирон исчез! — сквозь слезы проговорила она.
   — Мирон исчез давно, уж месяц прошел, — заметил шеф.
   — Он жил в этом доме последние две недели.
   — Я заметил твои поездки, но и предположить не мог, что ты Мирона скрываешь!
   — Я его не скрывала! Он был болен и не мог ходить!
   — Слабо было вызвать врача?
   — Это деревня, здесь врачи не особо разъезжают.
   — Мне ты могла сказать? Зачем такую тяжесть в себе держала?
   — Я нашла его через две недели после его исчезновения у соседей на даче. Он к ним сам залез в дом. Вот и лечила, как могла.
   Шеф ее уже не слышал, он посмотрел ту сторону, куда потянулись следы от домика. Темнело быстро. Следы растаяли в темноте.
   — Собаку с проводником надо пригласить, — промолвил шеф.
   От его слов Нимфа разревелась еще больше.
   — Он слабый, он в сугробе замерзнет, — пролепетала она сквозь слезы.
   — Вот бабы! Мирону проходу не давали, а теперь ноют по углам.
   — Нимфа, давай покричим: "Мирон".
   Они кричали, кричали, но в ответ услышали дачную тишину.
   Это сегодня за Нимфой поехал шеф, а двумя днями раньше за ней поехала Ивина, она знала о поездках блондинки Нимфы в сторону дач, и помогала ей продукты покупать и лекарства. Поскольку Нимфа до конца ничего не говорила, то Ивина решила за ней последить. Но следила она только до электрички, дорогу на дачу она знала.
   Ивина знала, что Нимфа ездить на дачу через день. Поэтому за день до приезда шефа, именно она вывезла с дачи Мирона и отвезла его в больницу, а из больницы врачи сообщили его жене, где он лежит. Ивина не сочла нужным говорить об этом Нимфе и шефу. Жена Мирона на них очень была обижена и ничего не сказала шефу о том, что Мирон нашелся в больнице.
Прошла неделя, вторая. На третью неделю Мирон стал подниматься, потом стал ходить, его выписали домой. Дома у него было так тесно, что ему захотелось на работу, где он не был почти два месяца. Ситуация! Его больничный не закрывал все время его отсутствия. Но этот вопрос решили другим путем, и Мирон вернулся на работу.
   Что с ним было? Болел человек.
   Шеф загрузил работой ведущего инженера. Дамы поутихли. Мирон старался ни с кем не разговаривать, сидел тихо и работал.

ГЛАВА 13.

   Нимфе приснился дивный сон, будто бы на небольшом самолете она летала ни куда—то там, а в прошлое. Все в жизни повторилось. Ее муж, Добрыня Никитич выздоровел и ушел из дома. Смысл его последних слов был такой, что он не мальчик по вызову и к ней он скоро расхочет вообще возвращаться, что ее мужем является ее работа, а он для нее не муж, а любовник.
    Нимфа подумала, что муж живет у своей тетки, у которой точно нет пистолета, а его коллекция холодного оружия осталось у нее дома. Добрыня Никитич любил собирать декоративные сабли, кинжалы, шпаги. Нимфа очень боялась его коллекции. Он так мастерски крутил в воздухе саблями, шпагами, что ее в дрожь от страха бросало.
  Муж, вероятно, жив, но для Нимфы он перестал существовать. В ее квартире ему места не было, что ли? Пусть он выходит из трех сосен, а Нимфа его подождет, когда вновь наступит ее время в его судьбе.
   Шел четвертый день со дня отсутствия Добрыни Никитича. В полиции Нимфе в поиске мужа отказали, ей сказали, что мужчины возвращаются домой, когда снег начинает падать на землю. Что они имели в виду: седые волосы с головы? Добрыня Никитич еще не совсем седой, чтобы вернуться. Почему она его с первого дня не искала? Она его сразу не искала, потому, что он был сильно вредный перед отъездом. Он так ее достал, что ей надо было еще забыть все плохое, вспомнить все хорошее, и только потом начать поиски уникального мужчины.
   Нимфа посмотрела на себя в зеркало и решила, что не является столь же красивой, как ее уникальный во всех отношениях Добрыня Никитич. Франт. Точно он франт, и всегда им был на ее памяти. Не имея больших денег, он так выглядел, что с ума сойти можно было. Господи, и куда он делся? Его нельзя было отпускать на шашлыки с его сотрудницами, он приходил тогда домой с оторванными пуговицами, и с растерзанным женскими ногтями телом.
   В этом случае Нимфа пришивала пуговицы на рубашке, прихватывая края оторванной ткани. Новую рубашку так могли порвать страстные женщины, словно она сто раз стиранная. Нимфа лечила его шрамы на теле, которые пробороздили женские ногти. Она лечила его, поила, кормила. Она готовила для него еду ту, которую он просил. Это он сделал из нее домашнего повара, короче домработницу.
   Но сейчас не об этом.
   Нимфа, забыв все плохое, вспомнив все хорошее о своем муже, пошла к агенту Керну, хорошему знакомому, который взял фотографию Добрыни Никитича. По мнению Нимфы, агент Керн и пальцем не пошевелил, чтобы найти ее мужа.
  — Ха, ха — рассмеялся Добрыня Никитич, когда ему агент Керн доложил, что его ищет жена.
  Нимфа почувствовала смех мужа, и, как-то одновременно вычеркнула из головы Добрыню Никитича, Николая Павловича и Мирона. Ей захотелось сменить работу, она чувствовала, что Ивина ее заменила во всем.
  Забавные кучевые облака с любопытством взирали на новое чудо людей, которое не нарушало спокойствие облаков, а летало под ними. Летательный аппарат вертикального взлета, типа вертолета, но без огромных лопастей, стоял на взлетной площадке. Внешне он был похож на летающую тарелку, похожую на приплюснутую юлу, именно поэтому его назвали диско-лет.
   Мирон давно хотел изобрести нечто подобное, идею ему дала Ивина. Она крутила юлу, а придумала новый тип летательного аппарата. Куда ему без нее? Только домой, а если дело касалось работы и изобретений, то без нее ему трудно было обойтись.
   Диско-лет летал тихо, не более 200 км в час на высоте не выше 1000 км, — это было индивидуальное транспортное средство. Ивина со временем перестала использовать ступу для полетов в свою болотную резиденцию, где у нее был двухэтажный терем на болоте.
   Комнатные растения привыкли к лампам дневного освещения, и воспринимают их как солнце. Что делать, если лампы рядом, и светят чаще, чем солнце в метели. А люди сидят и работают. Они доехали, дошли, добежали до своих рабочих мест. И сейчас, как комнатные растения сидят и ходят под лампами дневного освещения. Случайно или нарочно включили центральную вентиляцию. Зеленые растения от ветра и холода пришли в движение.
   Компьютеры светили экранами на лица людей. Шел рабочий сеанс: человек вводил в компьютер информацию. Таким образом, он общался, лишь изредка разговаривая с другими сотрудниками. А за окном — мела метель, мороз морозил. В компьютерах рождались новые платы и новые устройства. Очень быстро их изготавливали, и вот они уже лежали на столах монтажников и одевались электронными элементами.
   Вот и все, куда спешила? Работай, работай и работай. Вечером Ивина думала, что Мирон зайдет, и непременно откроет дверь в ее тереме на болоте. Она поставила чайник для кофе, новый пластиковый чайник. Во всех последних моделях есть одна недоработка, они текут, то там, то здесь, а назад в магазин их не принимают, так как заполнен товарный чек. Ивина пыталась вернуть чайник, но это оказалось невозможно. Одно к одному, у нее дома куда—то исчезла холодная вода, горячая шипит, холодная капает.
   Несколько раз смотрела Ивина смесители в магазинах, а они везде с одной рукояткой. И вдруг смотрит на витрину, и видит смеситель для ванны с двумя ручками! И не такие ручки, которые заставляют пальцы складываться тюльпанами, а нормальные, как штурвал на корабле. Глаза Ивины разгорелись от металлического покрытия, от маленьких штурвалов для регулировки воды. Она взяла смеситель в ванну, держатель для душа с таким же штурвалом и смеситель для кухни, принесла домой.
   А кто их поставит? Позвала Мирона, он пришел, посмотрел на покупку, сказал, что смеситель из бронзы, но поставить он его не сможет. Ивина стала звонить Мирону, дозвонилась в восемь вечера. Он сказал, что он не сантехник, но придет к ней до двадцати трех часов вечера. Ждала она, ждала, да вода зашипела в кранах от полного отсутствия, хоть и терем стоит ее в болоте.
   Второй способ добыть себе мужа на час, надо просто посмотреть в газету, найти сантехника по вызову. Позвонила Ивина по одному номеру, трубку взяла женщина, пообещала перезвонить, сообщить, когда придет сантехник. А чего ждать? Пришел на следующий день, все, что он смог сделать с первого захода, это установить смеситель в ванне, потом он стал в позу, и сказал, что трубы плохие, он ковырял в трубе отверткой, чтобы пошла холодная вода. И потребовал двести зеленых за замену труб от ванны до стояка. На этой ноте они разошлись и не только с ним.

   За рулем прекрасного автомобиля ехала Ивина в поисках нового дня. Серое небо над головой и желтые листья, на еще зеленых деревьях, стремительно пролетали мимо. На тонком, темно — зеленом свитере, обтягивающем ее, мерцало колье из зеленых изумрудов чистой воды. Длинные каштановые волосы струились по тонким плечам. У нее была странная проблема, все вокруг нее требовали, чтобы она вышла замуж и оставила в покое Мирона, который к своей жене совсем забыл дорогу. А зачем ей это надо?
   Не очень сладко, но достаточно комфортно жить с мамой. С ней все само дома делалось. По моде столичных пробок Ивина была такая худая, что не страдала от сексуальных потребностей. Она общалась с молодыми людьми на правах друга, но не подруги. Она училась, работала, отдыхала с субботы на воскресенье и в отпуск в теплых странах. Все, как положено.
   Ивину удивляли люди, постоянно говорящие ей о замужестве. Она сама начинала привыкать к этой мысли, но не видела человека своей мечты. И мечты никакой не было. И желания не было. И она ехала. Но куда? Зачем? Справа от машины она увидела стаю бродячих собак. Они ринулись к ее машине, как стая волков. Ивина нажала на педаль и оторвалась от стаи собак разных пород. Зря спешила. Бассейн не работал. Профилактические работы нужны и здесь, а не только в досадной мысли о замужестве. Нет, замуж идти она не собиралась.
   А на работе — диско-лет Юла совершал свой тренировочный взлет. Ивина теоретик по сути своей, она могла придумать, но не любила риск, и на диско-лете еще не летала. Ум изобретателя Мирона закрутился в нужном направлении.
   Для полетов выделили две специальные полосы вокруг города. Летать над домами не разрешали. Получилось новое транспортное средство для периметра города. Кольцевая, воздушная дорога быстро завоевала популярность у тех, кто не боялся летать. Нимфа быстро поняла преимущества нового вида транспорта и пересела со своей машины на диско-лет Юла. Если Ивина изобретала, то Нимфа легко проводила испытания новых средств передвижения. Ступу она тоже хорошо использовала.
   Мирон после проведения испытаний, передал диско-лет в серийное производство. Замечательный вид транспорта не требовал вложений в дороги и дорожные развязки. Теперь конструктор думал над созданием новой модели, который можно будет использовать, как общественный транспорт. А Ивина думала над новой моделью диско-лета Юла.
   Зима обиделась на то, что ее назвали теплой. Она раскинула метели по всей своей зимней стране. Зиме глубоко безразлично, где границы земных стран: метет и морозит. Метель остановила в дороге автомобили, они встали в вереницы. Поезда остановились перед занесенными рельсами. Кто—то сказал, что на земле потеплело и все растает через десять лет!
   Совсем нет!
   Если три недели были зимой с оттепелью, то теперь стояли три недели метелей и морозов. И кому тепло в метели — морозы, пусть на морозе повторят свои слова о потеплении на земле. Холодно. Снег блестит. Цветы в помещении одобрительно кивают. Они комнатные, но и им в морозы с ветром холодно бывает. В окна стучаться метели. Они находят микро щели и проникают к комнатным растениям на свидание, но комнатные растения не сдаются и зеленеют.
     Воздушные трамваи не могли сойти со своего пути, они практически плыли в воздухе по невидимым рельсам, выполненные из материала пятого поколения. Раньше такие дороги использовали для подъема в горы, при этом кабина вполне могла зависнуть. Воздушные трамваи имели индивидуальную систему доставки, а не простой мотор для прокрутки полупрозрачных канатов.
   Нимфа сидела во втором вагоне трамвая, и смотрела на город, проплывающий за окном. Она привыкла к таким полетам, к плавности перемещения, к беззвучной работе двигателей. В данные момент она ехала — летела в магазин, где продавали семгу, форель, креветки и икру от производителя. Дома намечалась славная вечеринка под названием 'Рыбный день или возвращение'.
   Совершенно неожиданно появились два диско-лета и обстреляли канаты, расположенные за трамваем. Нимфа только теперь сообразила, почему канаты сделали прозрачными, чтобы их никто не испортил. Она видела, как пули отлетали от препятствия, и чувствовала покачивание трамвая. Диско-леты, постреляв, улетели. Покачивание прекратилось. По канатам прошла струя восстанавливающего материала.
   Нимфа не полетела дальше, а вышла из трамвая на первой остановке, и услышала оживленные голоса людей. Оказывается, некий парень попытался на руках повисеть на невидимых канатах, а его дружок снимал его на камеру. Парня сняли с канатов.
   Домой она пришла нервная и без рыбных деликатесов. Дело в том, что последнее время она жила со своим другом, Егор Петровичем, и в знак примирения хотела купить рыбные деликатесы, но все сорвалось. Вскоре воздух квартиры Егор Петровича сотрясала ее ругань, состоящая практически из одного слова. Это универсальное слово, передающееся по наследству в семье Нимфы, преследовало Егор Петровича в том случае, если он совершал благое дело.
   Егор Петрович совершил страшный поступок: он сделал косметический ремонт помещения за время отсутствия Нимфы. Она не оценила его ремонт и выкрикивала это жуткое слово. Куда пойти молодому мужику, если его выгоняют из дома за великолепный ремонт, который он сделал сам? Он лежал пластом, обиженный несправедливыми обвинениями, которые еще доносились из-за закрытой двери кухни. Так он и уснул.
   Проснулся Егор Петрович ночью в полной тишине, под дверью виднелась полоска света, эта полоска мешала ему уснуть. Состояние обиженного человека требовало реабилитации. Он подумал, что если бы у него в этот момент была капсула с ядом, он бы ее непременно съел. Он закрыл полоску света, и этого оказалось достаточно для продолжения сна.
   Светило солнце. Кучерявые, рыжие деревья виднелись со всех сторон. Егор Петрович шел мимо травы, покрытой изморозью, смотрел на проезжающие автомобили, и совсем не думал о ремонте и наказании за него. Надо было что—то предпринять, но он знал, что выхода у него нет. Ему от нее, то есть от Нимфы, не избавиться. Когда—то все было наоборот. Теперь у него ничего нет, все у нее.
   Были непродолжительные промежутки времени, когда Нимфа вела себя адекватно, и жизнь казалась прекрасной, поскольку готовила она великолепно. Что она терпеть не могла, так это любого изменения в ее окружающей среде. Он обновил ей кухню! Она покрывала его бранью.
   Вечером предстояло Егор Петровичу вернуться домой, что он и сделал с великой неохотой. Как ни странно, но Нимфы дома не оказалось. Квартира была пустой, не было ничего из мебели, одежды, посуды. Голые стены с новыми обоями, которые он наклеил, смотрели на него весьма безобидно. Искать, исчезнувшую даму Нимфу с мебелью у него не было ни малейшего желания.
   Счастьем казалось ее отсутствие. Он вспомнил про антресоль, где хранил спальный мешок, палатку, надувную лодку. Туристическое снаряжение оказалось на месте. Егор Петрович почувствовал себя богатым! В рюкзаке лежал котелок, кружка, ложка. В кухонных встроенных шкафах осталась крупа, в холодильнике нашлись замерзшие пельмени. Жизнь холостяка вступила в свои права. Как все хорошо окончилось, а он хотел покончить счеты с жизнью! Надо было только немного подождать, сделать паузу в общении ...
   Безоблачной жизнь не бывает. Если нет облаков, то есть жара, холод или еще что-нибудь непредвиденное. Нимфа обиделась. Что за ерунду Егор Петрович наклеил на стенах?! Какие—то разномастные обои! Ужас! Все знакомые будут потешаться от их вида! В гости никого нельзя пригласить, все будут рассматривать художественное творение Егор Петровича.
   Нет, чтобы купить обои с одним рисунком, и необходимое число рулонов и заклеить стены равномерно! Но он так не делал. Он купил три рулона с рисунком, один белый рулон и однотонные обои в цвет рисунка. Потом все это художественно наклеил на стенах. Как только она увидела его творчество на стенах, вся ее нервная система тут же вышла из берегов. Нимфа от ярости забыла все слова, кроме одного святого: блин.

   Теперь Нимфа сидела с телефонной трубкой в руках, и жаловалась на жизнь своей маме среди обновленных стен. Мать предложила ей вернуться домой. Нимфе грузчики помогли вынести мебель, которую она заработала за жизнь с Егором Петровичем. Даром она ему готовила? Нет, конечно.
   Живя с Егором Петровичем, Нимфа совсем забыла, что у мамы небольшая квартира. От жадности она прихватила не только мебель, но и посуду, и одежду свою. Куда все это деть в небольшой квартире матери, она и не подумала. Всю свою злобу она выложила на голову матери. Иногда она произносила обычные слова, состоящие из набора претензий разного рода. В конечном счете, она отдала посуду на кухню, а мебель пересмотрели, и лишнюю сдали в комиссионку.
   Неназойливо Нимфа села на кухне в квартире матери, и практически ее не покидала. Она была твердо уверена, что мать обои на кухне не переклеит.
   Егор Петрович лежал в спальном мешке на полу по центру комнаты и осматривал стены. Это он на кухне сменил обои, а в комнате еще и не начинал творить. В его голове стали рождаться идеи, которые носили геометрический характер в цветовом исполнении. Он придумывал, как можно художественно оформить стены, пока у него нет никакой мебели.
   Молодой человек забыл обиды, он придумывал, и был счастлив. Найдя решение, он приобрел материалы для продолжения ремонта, который делал по утрам до работы, или по вечерам после работы. Он наслаждался тем, что творил на стенах. Ему было хорошо.
   Естественно, что он стал часто бывать в магазине с кратким названием 'Обои'. За прилавком стояла худенькая девушка, которая легко его понимала, и находила те обои, которые он просил. Надо ли говорить, что Егор Петрович и Милочка, девушка из магазина 'Обои' встретились у него дома? Она с любопытством рассматривала стены, восхищалась его творчеством. Он был рад общению на любимую тему. Они сидели на спальном мешке, и пили чай из алюминиевых, походных кружек.
   На другой кухне сидела Нимфа, смотрела в окно на пролетающие в воздухе воздушные трамваи, и в буквальном смысле тосковала о Егоре Петровиче. Без него ей было скучно, если честно она успела отвыкнуть от мамы, ее тянуло в его грубоватые, сильные объятия. Она физически ощущала его отсутствие, словно земля ушла из—под ее ног, будто она все время летела по воздуху в воздушном трамвайчике, и никак не могла долететь до остановки на башне.
   Бывает однотонное, безликое небо серого оттенка, иногда так тянутся бездонные дни. Вспышки чувств, как свет солнца в сером небе, бывают крайне редко. Егор Петрович, после того, как осуществил свой замысел по изменению цветовой гаммы стен в квартире, загрустил неизвестно о чем, или о ком. Ему вдруг надоели игры с обоями, захотелось съесть что-нибудь вкусное, с пылу — с жару, приготовленное его единственной женщиной.
   — 'Кто может сравниться с Нимфой моей', — пропел он неожиданного для самого себя.
   Его призыв закружил вокруг Нимфы. Она встрепенулась у плиты, стала готовить, жарить, парить, резать, укладывать еду в герметичную тару. Забыв о гордости, она думала только о своем голодном, единственном мужчине. Она взяла в руки кладь с едой, и внезапно опустилась на стул, словно раздумывая о чем—то горестном, потом улыбнулась себе любимой, и вышла из квартиры с едой для любимого человека.
   Егор Петрович ждал ее. Он физически ощущал, что его любимая еда сама к нему едет, идет, взлетает в скоростном лифте. Он просто подошел к двери и открыл ее. Точно, его Нимфа шла к нему из лифта. Он схватил ее тяжелую сумку, прижался щекой к ее щеке, вдыхая ее запахи косметики и, приготовленной пищи.
   'Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок' был проверен Нимфой на личном опыте. Любовь после хорошей еды — святое дело, даже естественное. Спальный мешок так и лежал по центру комнаты с великолепными стенами, украшенными по замыслу дизайнера, сытого до последней степени. У спального мешка есть хорошее свойство — он не скрепит, он безразмерный, поскольку части тела, не вмещающиеся на его поверхности, спокойно могут касаться пола.
   Нимфа подошла к двери, посмотрела в глазок, увидела нечто тощее и невысокое. Открыла дверь. Перед ней стояла худенькая женщина. Нимфа даже не удивилась, ведь она только, что вспоминала ее худым словом.
   — Простите, Егор Петрович дома? — сказало нежное создание.
   — Милочка, зачем он вам? — сурово спросила Нимфа, извергая пламя ненависти из глаз.
   — Я не Милочка, меня зовут Людмила, — сказала молодая женщина голосом снегурочки из сказки. — Нимфа, так это вы вывезли у Егора Петровича мебель из комнаты, — сказала она храбро.
   — Не пищи, уши режет! — возмутилась Нимфа. — И уходи отсюда!
   — Фу! Какая ты злая! Егор Петрович на полу спит? Так нельзя поступать с ним! Он хороший, — проговорила жена Егор Петровича, отступая к лифту.
   Из лифта вышел Егор Петрович. Увидев Милу, он закричал:
  — Мила, опять ты к Родиону ходила? Я тебя предупреждал, чтобы ноги твоей не было у его порога. Я следил за тобой, — проговорил он гневно.

ГЛАВА 14.

   Нимфа, увидев, что опасность в лице соперницы миновала. Она захлопнула дверь квартиры. Оставшись наедине с Егором Петровичем, она почувствовала угрызения совести. Мебель надо было возвращать, но возвращать было нечего, она прочно встала на другие свои места. Ничего не оставалось, как купить нечто новое. Нимфа прошла по квартире, мельком взглянув на цветовую гамму помещений, и полетела на любимом воздушном трамвайчике в магазин с кратким названием 'Уют'.
   Кто бы удивился, но она не выразила удивления, обнаружив в качестве продавца мебели молодого человека Милы. На нем висела табличка с именем 'Родион'. В голове у Нимфы всплыло в памяти, что она правильно назвала Милу Милочкой — одиночкой. Есть у нее чутье на такие вещи. Купила Нимфа новую мебель, посмотрев на образцы в магазине. Пока она ехала домой, к ней со всех сторон от производителя везли мебель. Прибыли они к дому практически одновременно. Егор Петрович проснулся от шума. Рабочие в униформе вносили в дом новую мебель.
   За окном пошел первый снег.
   Сам Егор Петрович редко пользовался воздушным транспортом, он не любил чувство страха, но мог вызвать его у людей.
   У Нимфы с Гошей был винный роман. Он любил букет виноградных вин. Она любила его. Она покупала вино, и, заглушив свою совесть, летела к нему. Любовь зависела от качества вина, чем лучше вино, тем лучше любовь.
   Зачем Гоша ей был нужен? У Нимфы был такой период в жизни, когда вокруг звенела пустота от неудовлетворенности жизнью. Мир был полон красок, а в ее душе жила серость его одежды. Вино убивало микробы во рту, и поцелуи становились безопасными, ангины после винных поцелуев не проявляли свою активность, а ей нужны были его поцелуи, для получения состояния удовлетворенности жизнью.
   Нимфа любила огромное кресло, которое стояло у Гоши в комнате, покрытое искусственным мехом под тигра. Кресло стояло в центе комнаты, и в нем вполне можно было сидеть и тянуть потихоньку из хрустального бокала виноградное вино.
  Вино играло в бокале, бокал можно было крутить в руке в лучах люстры из горного хрусталя.
  Гоша не любил закрывать портьеры, на окнах висела прозрачная легкая ткань с блестками. Количество блесток к низу ткани резко возрастало, и они мирно уживались на красивом рисунке, как танцующие капли вина на дне хрустального бокала. Он мог долго и много говорить, он ждал ее, ему нужна была ее способность слушать, поддакивать и не перебивать ход его мыслей.
 
  Нимфа покорно слушала и играла с бокалом вина. Он с вином не играл, он пил вино, как гурман. Он чувствовал каждую каплю, вина в бокале и испытывал истинное наслаждение от его вкуса. В доме у него всегда было вино.
   Ее задача, заключалась в том, чтобы купить вино не только из нужного сорта винограда, не только знать страну производитель вина, но еще не полениться и прочить, где разлито по бутылкам это вино. О, как Гоша следил за всем этим! И только изучив все надписи на этикетке бутылки, и посмотрев ее на просвет, он замечал даже, как приклеена этикетка, и что на ней написано со стороны вина. Если, что ни так, то он начинал ворчать, и до любви дело не доходило.
   У Гоши еще была странная особенность, Нимфа ему больше нравилась в брюках, чем в юбке. Ему нужны были ее накрашенные глаза и уложенные в прическу волосы, ему нравилось смотреть на ее ухоженное лицо и пить вино. Ему нравился вид преуспевающей женщины, сквозь бокал с вином.
   Ее все устраивало, она ждала финиша винной церемонии — любви. Винная идиллия нарушалась ее длительностью, она начинала от нее уставать. И появилось разнообразие в их отношениях, появился третий нужный человек. Он нашел себе друга, теперь они пили вино втроем.
  Другу Гоши, Нимфа очень нравилась, и Гоша этим обстоятельством был очень доволен. Он издевался над ними. Нимфа ушла в ванную комнату, встала под душ, и сама стала, как бокал вина с капельками вина на стенках. Она появилась сияющая из ванной комнаты.
   Гоша пошел с Нимфой в другую комнату, оставив третьего человека с бокалом виноградного вина. Ой, как ему нравилось солить третьему, чтобы тот завидовал их любви! Он любил любить при слушателях его любви, его успеха, его мужской возможности. О! Ни с чем несравнимое чувство победы.



   Самое предсказуемое будущее, это не непредсказуемое будущее, а почти существующее, но неосуществленное в настоящее время, по причине несовершенства системы существования. Такой каламбур хорошо известен. Однажды, лет через пятнадцать работы в НИИ Нимфе крупно повезло, она попала на кафедру, при которой, была научно исследовательская часть, лаборатория в которую был нужен конструктор ее уровня.
   Не всегда мужчины ведут себя раскованно, в учебном институте все сотрудники были таинственными и воспитанными, влюблялись они исподволь и виду особо не показывали, но выгоду Нимфа извлекала из любых хороших отношений. Например, на кафедре открывалась новая тема, первым пунктом идет анализ существующих конструкций. А где найти эти конструкции?
   Существовали книги, учебники, авторы этих учебников ходили рядом, по кафедре. Можно было еще поехать в патентную библиотеку на набережную, и Нимфа ездила в нее не один раз, там действительно могла найти аналоги конструкции, которую еще предстояло ей разработать. Несколько этажей с папками чертежей со всех стран мира. Несколько поездок в библиотеку по разным темам, не прошли для нее даром, были найдены и аналоги, и патенты на изобретения, да и Нимфа сама имеет патент на изобретение, в соавторстве с членами кафедры.
   Но без мужчин — преподавателей все это было бы не возможно. Одни, на добровольных началах, вводили ее в курс новых наук, другие в область микросхем, третьи занимались с ней герметизацией корпусов, четвертые вкладывали мысли в вакуумные установки, с пятыми она разрабатывала координатные устройства перемещения, с шестыми работала над измерительными приборами, с седьмым студентом вела его дипломную работу.
   Жизнь в плане умственной нагрузки была очень насыщенной и еще десять лет Нимфа была на предзащите всех дипломных проектов кафедры, т.е. знала все или очень многое, что в этой области науки вообще разрабатывается и конструируется в городе.
   Вот такая была ее жизнь. Но и это еще не вся ее работа. А командировки на Волгу, в один из умных волжских городов, в компании 2—5 преподавателей или сотрудников кафедры! Новые заводы, новые возможности! И новые прогулки по набережным Волги и города на Волге. И появлялись новые стихи, новым сопровождающим Нимфу лицам. Надо отдать должное мужчинам кафедры, все к Нимфе хорошо относились, и никто не переходил границ дозволенности.
   С одним доцентом произошло лирическое отступление. Столы стояли рядом: Нимфы и доцента, и случайно, глядя на него, она написала стихотворение 'Белые цветы'. 'Подари мне цветы, только белые, белые, чтобы мы на заре, были честностью смелые', — такие там были слова. Потом, один раз доцент был в составе делегации в волжский город, всего было человека четыре.
   Через несколько лет, после этой поездки, он заболел, ему сделали сложную операцию, и вот в ночь, когда его должны были выписывать из больницы, в ручке входной двери квартиры, оказался огромный белый букет цветов, а доцент умер, но перед смертью послал ей огромный букет белых цветов.
 
   Неумолимо настал период, когда кафедра в учебном институте, стала резко уменьшаться по числу сотрудников. Первыми покинули кафедру крутые доценты. Страна переходила на новый экономический строй, через проблемы во всех слоях общества. Последняя работа была разработка электронного изделия. Работоспособность у изделия была хорошая, и через десять лет оно работало. Нимфа какое—то время существовала за счет этой разработки. Образовывались первые маленькие частные организации.
   Директор уже хотел построить отдельную фирму, но все деньги, полученные за изделия, вложил в частный банк. В этот период все столбы украшались плакатами с наименованиями банков, которые все обещали золотые горы. Банкрот стал директор вместе с банком, и все сотрудники вместе с ним.
   На кафедре был интересный человек, занимающейся хозяйственной работой, ему же звонили с медпункта по поводу прививок от гриппа. Человек он более чем ответственный. Звонят из медпункта, чтобы все шли делать прививки — надо идти, а преподаватели идти отказываются, и он пошел сам и сделал себе две прививки с разницей в пару дней. Завлаб, бывший отставник, бывший военный, плохих привычек, кроме исполнительности и усердия у него не было. После двух прививок от гриппа он поехал на три дня, на родину, в ближнюю к столице губернию, там заболел, сказали воспаление легких, умер в течение двух недель, после двух прививок от гриппа!
   Был еще один интересный профессор, рожденный в глубинке, к шестидесяти годам он стал профессором современной науки, созвучной с названием кафедры. Последний раз Нимфа видела его за два месяца до его смерти в автобусе, он очень обрадовался ей, а ему было уже семьдесят лет, она из своей сумки достала свою новую книгу и отдала ему.
   Профессор сказал, что его внучка, и ее ровесники Нимфу знают. Через два месяца она узнала, что профессор, и в семьдесят лет пытался быть на высоте науки, он освоил компьютер, так вот, когда он последний раз ехал в институт, в этот день он должен быть выйти во всемирную сеть, его сбила машина. Профессор в сеть так и не вышел — погиб.
   Нимфа десять лет на защитах дипломных проектов, которые вел именно он, и другие доценты, профессора. Могли бы оставить его живым. Зачем профессора сбили? Он и в семьдесят лет был стройным и подвижным мужчиной, по понедельникам он не ел. А не в понедельник ли его сбили?
   На кафедре была одна женщина доцент, с великолепной гривой светлых волос, она была правой рукой, сбитого машиной профессора. Умная и энергичная женщина. О заведующем кафедрой, того периода, можно сказать, что профессор умнейший и красивейший мужчина своего времени. Его книги и книги, сбитого профессора весят или висели на стене, на последнем повороте перед кафедрой.
   В комнате перед входом в кабинет заведующего кафедрой, сидела потрясающая секретарша, на столе с двух сторон стояли огромные, электрические, пишущие машинки. Секретарша все в серебряных изделиях и в запахах духов, улыбалась входящим к профессору людям, и простым студентам. Когда машинки пишущие исчезли, она перешла работать в киоск, и многие бывшие сотрудники кафедры забегали к ней купить бутылку воды.
   Жизнь долго длиться, но быстро проходит.
 
   Намотана катушка жизни, если потянуть ее за кончик, еще можно размотать, пока есть Нимфа.
   А теперь по делу. Сегодня ночью в ее окне маячила звезда. Нимфа не поленилась и выглянула в окно, но звездного неба и луны не обнаружила. Но звезда висела на месте, что ли она одна вышла сегодня погулять? Она взяла очки и нацепила их на нос. Звезда не приблизилась. Муть какая—то видно сквозь очки, тогда она взяла бинокль деда. Но в бинокль она увидела в небе не звезду, а мини фургон, и в нем горел свет!
   Что мог делать фургон в небе? На летающую тарелку он был не похож.
   Через три часа после ухода с фирмы, Нимфа пришла на большой завод. Позвонила с проходной по местному телефону, услышала красивый мужской голос, потом знакомый женский голос, ее узнали по ее разработкам. Осталось оформить документы. Конструктор Нимфа без перерыва вышла на другое место работы. Начальником отдела был необыкновенно красивый и умный мужчина, работать с ним было хорошо, но его быстро повысили, и дали целый завод в подчинение, но в области.
   Попала Нимфа в женский коллектив. Комната вся в цветах, картинах и кульманах. Пять женщин. Работа более чем интересная и достаточно сложная. Женщины — это особый клан, они работают с мужчинами. Зубы у всех белые и ровные, фигуры стройные, характеры — мужские. А пять женщин в одной узкой и длинной комнате — это очень серьезно.
   Через четыре месяца Нимфа пересела в холодный зал без цветов и людей. Раньше в этом зале сидело много конструкторов, но из-за холода в помещении, и холода в экономике страны конструктора исчезли, как мамонты или разбрелись по работающим еще организациям.
   Окна ее выходили на север. Солнце сюда не заглядывало. Ель перед глазами за окном составляло ее единственное развлечение. Через пару месяцев в этом помещении появились конструктора — мужчины, пришли сразу четыре человека, но сели они от Нимфы в отдалении, на более теплом пяточке.
   Жизнь в КБ забурлила и бурлила года два, потом опять все стали уходить по другим фирмам. Все зависит от условий труда и зарплаты.
   Эта фирма была настолько большая, что неповоротливость ее в новой экономике сказочно на людях не сказывалась. Станочный парк отменный, а все остальное, в плане оргтехники ни сразу появлялось. Климат — 14 градусов на рабочем месте, отрицательно сказался на здоровье Нимфы. Одним словом, в больницу Нимфу увезли прямо с работы. После больницы она попала в санаторий.
   Санаторий, принадлежащий заводу, где Нимфа в это время работала, состоял из двухэтажных домиков застройки шестидесятых домов. Лечебный корпус встретил ее просторным холлом и велюровыми темными креслами. Медицинский администратор проверила санаторную карту и дала номер в лучшем корпусе. Большая комната ее вполне устраивала. Она приехали на 24 дня отдыхать и лечиться, ей надо было разогнать острые боли в спине, наследие конструкторской работы.
   Ноябрь в первых числах месяца снегом не баловал. Трава зеленела. Часть листьев еще висела на деревьях. Лечение выбрали минимальное, основное развлечение — бассейн через дорогу от корпуса обитания. День в санатории заполнен с утра до вечера, самое темное занятие — постоянно одеваться и раздеваться, сапоги снимать и одевать. Завтрак — оделась и пошла в столовую. Еды много. Потом надо одеться и идти в лечебный корпус, там пару раз раздеться до последней или предпоследней степени. Потом бежать в свой корпус, взять все для бассейна и опять раздеваться и одеваться. Из бассейна отнести в свою комнату вещи, повесить сушить полотенца и купальники, переодеться и пора на обед.
   Перед обедом минут двадцать все прохаживались перед столовой. Собаки и коты занимали места у лестницы в столовую. Обед — замечательная еда, много и сытно, но все съесть — трудно. Фрукты часто берут в руки и выходят на свободу. В это время Нимфа брала пустые пластмассовые бутылки и поливала в огромном холле столовой — цветы. Зимний сад требовал ухода, но видимо штатной единицы для этого не было. И затем личное время: спи, отдыхай. Чаще в это время она занималась стихами, работала над ними.
   После тихого часа постепенно люди приходили в холл столовой, именно там стояли два теннисных стола, огромные шахматы и шашки, и в отдельной комнате — бильярд. Нимфу притягивал теннис. Скучно не было. Вечерами можно было в красивом холле смотреть телевизор, или кино в клубе, или приезжих артистов рассматривать из прохладного зала.
   Однажды Нимфа упала на спрятанный под снежок лед. Она не просто упала, она засмотрелась на Добрыню Никитича, который приехал ее навестить. Правую руку Нимфы пронзила страшная боль в месте сгиба кисти и руки, там тьма мелких жилок, и связок, и косточек. К врачу Нимфа пошла не сразу, не верилось, что боль такая сильная после падения. Руку разминала с мазями, а потом пришла к врачу дежурному, ей наложили шину и сказали, что завтра на скорой помощи увезут в город делать снимок. Где это видано, что она поедет делать снимок?
      Нет, конечно, через день она сама сняла шину, размяла руку, и стала играть в теннис. Партнеры — сильные. Рука заболела так, что пришлось бросить эту милую игру, которая украшалась партнерами. Она пошла в бассейн. Здесь резвились общие знакомые. Плавать с забинтованной рукой очень больно, но выйти из бассейна, поднимаясь по лестнице и держась за поручни, просто нереально.
   Но Нимфа вышла из такой ситуации. Руку вечерами и в свободное время мяла и разминала с мазями для спины вопреки всем канонам гипса, потом заматывала бинтами. Рука болела достаточно долго, но на работу после санатория она вышла.
   Повреждена была правая рука, и чертить на кульмане надо правой рукой, а линии требовали яркие и четкие, а чертежи шкафов — большие. Больно, но руку забинтовывала и чертила.

ГЛАВА 15.

   Нимфа работала инженером на фирме. Наступило джинсовое лето.
   День осветился солнечной прохладой. Нормальное лето. Ничего необычного и интересного. Нимфа с модельной стрижкой чувствовала себя уверенной, и жизнь стала спокойней. Она вышла из отрицательного состояния. Сейчас она была близка к полнейшему безразличию к происходящим вокруг нее событиям.
   Реальность, а если в ней сейчас странная полоса, то естественно хочется уйти в зеркало искаженной действительности. Свое отражение в зеркале ее почти устраивает. Ее не устраивает отсутствие высоких материй без новых технологий. Нужно маленькое чудо.
   Пусть квартира сама придет в божеский вид, а то пыль мешает приятному состоянию. Но зеркало тут не поможет и надо действовать ручками или нанимать постороннего человека для домашнего труда.
   Проще. Погодите. Надо стереть зеленую пыль цветущих деревьев со всех поверхностей зеркала искаженной действительности...
   Есть один период в природе, который любят практически все — это период золотой осени. Она парит в виде желто — красных листьев кленов, она царит в виде зелено — золотистых монет листьев березы. Она украшает дома, она застилает светлой листвой дороги. Лучи солнца, и любой цвет неба добавляют свои краски и оттенки в щедрое таинство лиственной красы.
   Чувства людей на фоне волшебного великолепия усиливаются в лучшую сторону. Любовь людская расцветает вместе с листвой, если ее нет, то может нахлынуть небывалое вдохновение, или простое трудолюбие. Люди цветут изнутри, их души подпевают благородной осени. Они тождественны. Хорошие и светлые чувства множатся и превращаются в новое творение. Пусть небо слегка хмурится, но неведомые лучи освещают золотистую листву. И вид огромных, царственных букетов, состоящих из целых деревьев — вкрадчиво облагораживают людскую душу.
   Как обойтись без парикмахерских услуг, когда финансы поют романсы? Когда в кармане две копейки серебром. Задача медленно, но выполнимая. И не сразу об этом, вначале о том, как Нимфа дошла до такого состояния, когда нет денег. Жизнь офисная чревата увлечениями, падениями, удачами и неврозами. Во времена социализма на Руси в одном офисе родственники не сидели. А сейчас человек — хозяин, а не начальник лаборатории, как раньше, теперь он может сидеть в помещении по диагонали от супруги. Он всем судья и отец родной.
   Небольшой фирмой управляют супруги вдвоем, он — принимает на работу, она увольняет на правах отдела кадров. Так и развлекаются. А каково быть между ними, когда они ссорятся? Ужасная ситуация. Во время ссоры жена кричит больше мужа. Невроз передается окружающим, в частности — Нимфе. И все это страшная ерунда, но из-за того, что она не выдержала их очередного скандала, она ушла с работы и осталась без денег.
   И, работая в такой фирме, деньги не очень ее радовали своим наличием. Когда фирма получала приличную прибыль, начальник пускал деньги в дело: покупал квартиры себе и родственникам, делал детям ремонты на европейском уровне. Почему — то пустить деньги на дизайн изделия ему было бесконечно жалко. Но он мог развернуться и взять в аренду огромный офис, или несколько помещений, сделать в них руками сотрудников скромный ремонт. Набрать лишних человек двадцать — тридцать.
   А потом заказ накрывался. Почему? Он у одной фирмы покупал изделия, наклеивал на него свой ярлык, и продавал по другой цене. После того, как деньги из реки превращались в ручеек, супруга на правах отдела кадров по одному начинала увольнять сотрудников. Работы у нее было много, и она в награду от супруга получала — норковую шубу. Как все просто. По одному начинали сдавать назад офисы, денег на их аренду не хватало. Офис, где они сидели, имел мраморные колонны, видимо они и просили денег.
   А у Нимфы возникал вопрос, как привести голову в порядок, не имея на это денег?
   Заколебали они ее, заколебали.
   Уж лучше дома вы б друг другу глотки рвали.
   Цены в парикмахерских — забубенные, а у нее крести козыри давно не выпадали по жизни. Да, если шеф не думает о дизайне изделий, то и на дизайн внешнего облика сотрудников никаких денег не хватит. Фигаро — Нимфа здесь сама покрасит. Фигаро — сама и подстрижет свои волосы. Фигаро — сама себя и полюбит. А у шефа — есть супруга, которой ничего нельзя говорить, дабы не испортить настроение. А ей все можно, даже ходить в хламиде времен далеких, цвета неопределенного. Нимфа ушла от них. Сама себе волосы подстригла, покрасила и успокоилась.
   У Нимфы была подруга, которой она верила, и доверяла свои секреты и мысли. Сколько лет они разговаривали в трудные или хорошие минуты. Но и тут не все просто было. Подруга жутко любила унижать Нимфу скользкой фразой. И далеко не сразу Нимфа поняла, что подруга обливала ее грязью перед другими людьми, ей дорогими. Если бы она отмотала назад время, то с ней бы не дружила. И она все хотела быть ее цирюльником, показывая, что она делает все лучше Нимфы.
   Не, — Нимфа лучше. Цвет волос и стрижка — удались. Волосы, когда она их первый раз покрасила, были темнее, чем надо. Очень хотела перышки сделать. А парикмахерская не по карману. Пришлось купить светлую краску и еще раз покрасить. Вместо обещанного цвета на три тона светлее, получила нужный цвет. Как сама стригла? Одно стационарное зеркало сзади, второе в руке спереди — и подстригла неровности. Поразительно, как хорошо ровные волосы лежат! Они цепляются друг за друга и усиливают сами себя.
   Нимфе предложили поехать в санаторий, на обдумывание этого вопроса дали 10 минут, и она согласилась поехать дней на десять. Ее посадили за столик в углу огромной столовой санатория, за этим столиком уже сидел седой, очень крупной мужчина, в его внешности было нечто иностранное. Окно слева, окно прямо, и прямо перед ней сидел необыкновенный представитель мужского пола. Породистое лицо, неспешные движения, импортная одежда. Весил он явно больше 130 килограмм, но на нем они достаточно равномерно распределились.
   Он занимал один квартиру в элитном домике, приходил в столовую, потом шел пешком по одному маршруту. Однажды ее вынесло на его дорогу, пройдя с ним, Нимфа узнала, что он приехал из западной страны, но бывший житель нашей страны. Пенсию он складывал на книжку и раз в год, на пенсионные деньги приобретал путевку в санаторий.
   Санаторий был некогда номенклатурный, но и сейчас в нем было весьма неплохо. Мужчина шел по своему маршруту с одной скоростью, его возраст... ему уже 80 лет, но Нимфа бы и предположить не могла, что так мужчина может выглядеть в 80 лет. В прогулках он потерял 3 килограмма, что на нем заметить просто невозможно. Его дети уехали в западную страну, он не знает местного языка, его внуки почти не знают своего языка.
   А Нимфа, зная в свое время немецкий язык, так им и не пользовалась, но из этого мужчины, не хочется его называть — просто дедом, иногда вылетали знакомые слова. Надо сказать, что одна одноклассница Нимфы вышла замуж за иностранца и уехала в западную страну, и Нимфа у нее была перед отъездом. Они и здесь жили явно хорошо, Нимфа ее помнила по школе, но и в школе она бедной не была.
   В свое время у них почти в один день родились сыновья, вместе лежали в больнице, но ехать в другую страну она не очень стремилась. Квартира у одноклассницы была большая и отделана, как музей, но муж ее уезжал, и она возможно с ним уехала. Это была крупная женщина, дочка заводского начальства. Еще у Нимфы был учитель по немецкому языку, той же национальности. Маленький худой мужчина, полная противоположность тому человеку, которого Нимфа встретила в столовой санатория.
   Немецкий язык он, похоже, хорошо преподавал, потому, что в институте особых проблем с языком у Нимфы не было. В институте немецкий язык, преподавала строгая женщина в коричневом платье, той же национальности, и в ее подгруппе, было, пять западных студентов. Немецкий язык они знали просто хорошо, с ними легко было учиться. Таковы скудные, непосредственные знания.

   Через некоторое время ситуация на работе несколько изменилась.
   — 'В том краю, где бродят метеоры, космонавты в небо держат путь, вот они альпийские просторы, если хочешь, можно заглянуть...' — пела мысленно душа Нимфы, и смотрела на бескрайнее небо, как ее глаза.
   Почки на деревьях готовы были выстрелить листочками в пространство, согретое теплыми лучами. Земная благодать окружала ее со всех сторон, кроме одной. А где солнце не светило? В ее душе солнце не светило, душа летела в космические просторы, где почки на деревьях не распускаются. Зачем ей сдался алюминиевый космос? Начинка космолета, — это приборы, спрятанные в герметичных алюминиевых кружках. А где нужны такие кружки? В лесу у костра, значит она на земле, аксиома жизни и настроения доказана. Кому доказано? Паршивое настроение не соответствовало весеннему настроению земли. Следовательно, пора уходить в подкорку сознания, в темноту своих мыслей.
   Алюминиевый прибор стоял на столе, он уже совсем сформировался несколько лет назад в чужих мозгах, да так и не заработал, теперь это чудище земное надо было переделать так, чтобы оно заработало в космических просторах, и работало до тех пор, пока будет в космосе космический корабль. Прибор отвечал за внутреннее, воздушное пространство корабля. Сложный приборчик, многофункциональный.
   Почему у прежних разработчиков прибор не заработал? Вот он стоит и не дышит, не работает, он не доработан. Автор этой разработки некто А..., одним словом он давно лежит в земле, не смог разработать космический прибор для космолета, и его душа тут же, личной персоной посетила космос. Его убрали за невыполненное космическое задание. Кто убрал? Это вопрос не ее компетенции.
   Рядом с Нимфой сидел еще совсем недавно некий Б..., окончивший институт с красным дипломом. Он разрабатывал этот прибор с предшественником А.... Его имя в данный момент украшает институт золотыми буквами и его скромную могилу. Спился мужчина, и красный диплом ему не помог. После смерти своего друга он стал пить в обед джин с тоником. На работе этот запах кажется омерзительным, он не соответствует рабочей обстановке. И однажды он стал пить в день по бутылке водки, без закуски, через пару недель он умер.
   Значит, люди умерли за этот прибор, а он треклятый стоит и не дышит, не мигает своими светодиодами, не замеряет положенные параметры. Они умерли, Нимфе осталась их работа. От таких дум прибор не заработает, и настроение не поднимется, не смотря на почки на деревьях, которые с рабочего места не видны. Прибор такой сложности в одиночку не разрабатывают, она не одна, их двое: Она и Он. От них зависит дыхание этого прибора и космонавтов в космосе...
   Нимфа перелистала конструкторскую документацию, оставшуюся на этот прибор, отобрала то, что можно использовать в новой версии. Чертежи были выполнены на компьютере, но по ним чувствовалось, что они еще сыроватые, но некоторые вполне можно было использовать для дальнейшей работы. Она склонилась над собственной прорисовкой, сложного узла прибора, который надо было заставить выполнять свои функции.
   Гремя ключами, в комнату ворвался Николай Павлович, это он второй ум данного прибора, в новой версии. По внешнему виду Николай Павловича, ни один человек не догадается, что именно его мозг стоит дорого, его вечно обтрепанные джинсы, говорили о его безразличии к своему внешнему виду. Неприглядность его старого свитера не поддавалась женскому пониманию, даже его жены. Этот молодой мужчина был семи пядей во лбу.
   Нимфа боялась лишь одного, чтобы Николай Павлович не спился, как его предшественник. Между собой они практически не разговаривали. Они всегда работали молча. Редкие диалоги возникали только тогда, когда интересы сталкивались на этом приборе. На работе они обычные сотрудники. Кураторов у нового прибора оказалось великое множество, работу постоянно проверяли сторонние организации. Николай Павлович трудился в обычном режиме, но все требования быстро выполнялись, если это касалось изготовления прибора, его частей, его комплектации. Вместе премии за свой труд или медали, фирма подверглась финансовым потерям. Фирму подставили так, что она стала вся в долгу, как в шелку.
   Фирму именно подставляли, ведь предыдущая фирма, выполняющая этот заказ, полностью разорилась. Так Нимфа оказалась крайней в этой работе. Быстро сказки сказываются. Работа над прибором продвигалась, не смотря на финансовые неурядицы фирмы. За этот прибор никто не обещал золотых гор, но его надо было делать, и довести до полной работоспособности.
   Они сделали прибор. Он заработал, все его семь функций выполняли свое назначение. Документацию делали и переделывали, сдавали и пересдавали.
   И однажды позвонили:
   — Спасибо за работу.
   И вся награда.
   Температура в офисе была ниже комфортной. Нимфа достала плотный пиджак из шкафа, и стало легче переносить условия обитания.
   Мирон вошел в офис с красным от мороза лицом:
   — Когда, наконец, будет лето?!
   Нимфа посмотрела в окно:
   — Солнце уже появилось!
   Николай Павлович оторвал взгляд от компьютера и повернулся к окну:
   — Осталось добавить тепло, и будет лето.
   — Как только дети в сугробах играют, там ведь холодно? — продолжил свою речь Мирон.
   — Мирон, а ты видел, как дети строят снежные крепости и в них играют? — спросила Нимфа, поглядывая на его замерзший вид в теплой тужурке.
   — И, я о том же! — сказал Мирон, снял верхнюю одежду и окунулся в работу.
   Тишина была недолгой, первым ее нарушил Мирон:
   — Николай Павлович, зашей мне микросхему на мой дверной код, чего я стою, как суслик у своего нового подъезда и мерзну, пока кто-нибудь мне двери не откроет?
   — Ладно, сделаю, если купишь, — отозвался Николай Павлович, не поднимая головы от маленькой платы, — Нимфа, эта твоя конструкция универсального ключа не работает!
   — Это почему же она не работает?! — возмущенно воскликнула Нимфа и подошла к Николаю Павловичу.
   — Посмотри, твой цилиндрический ключ больше обычного, импортного, он не контактирует! — возмущенно сотрясал воздух офиса Николай Павлович.
   — У меня все правильно сделано, давай размеры проверим! — сказала Нимфа, забрала цилиндр у Сергея Павловича и стала сверять размеры изделия с чертежом, — Вот, Николай Павлович, посмотри, в этой партии не все размеры соответствуют чертежу, есть большие отклонения от номинальных размеров!
   — Мне все равно, что ты говоришь, ты не понимаешь, что ключ не контактирует! — продолжал свою песню Николай Павлович, не вникая, в слова.
   Нимфа пошла в монтажный цех, подняла всех на уши, заставила найти нужную деталь, сама ее доработала, вставила в ключ, проверила на двери, светодиод светился красным светом, сигнал шел, контакт был, но дверь не открывалась.
   Она победно явилась в офис:
   — Николай Павлович, есть контакт, но светодиод светит красным светом, а не зеленым!
   На тираду слов, Николай Павлович откликнулся с лукавым выражением лица:
   — Так я этот ключ, — он понизил голос, — для Мирона сделал, ключ, естественно здесь работать не будет.
   Нимфа вернулась на свое место и продолжила работу.
   Дверь пискнула от ключа, в офис влетел Мирон:
   — Нимфа, дай чертежи на замок, закажем новую партию.
   Она достала чертежи, и размножила их в офисе Мирона. Мужчины о чем—то умном заговорили. Она размножила чертежи, и оставила их на столе Мирона, красивейшего мужчины своего времени.
   В ее компьютере на экране зеленые и белые линии большого чертежа заняли все внимание. В офисе все работали, звуки радио никогда не нарушали эту первозданную тишину. Дверь пискнула, вошел Мирон. Нимфа выключила компьютер и подошла к шкафу с верхней одеждой. Они вместе покинули офис.
Метель мела мимо самолетов, домов, пешеходов, мимо напряженного состояния души.
   Паяльник уткнулся своим носом в бесконечность пространства и излучал температуру пайки. Схема заработала. Нимфа разрабатывала новый прибор. Квадрат плоского экрана светил ровно перед глазами, он звал ее нарисовать новую конструкцию, он тянул к себе и отталкивал, но жизнь без него пуста и скучна. Экран притягивает, как мужчина, или собирает мысли о них, что одно и то же, жизнь у экрана становится нормой, повседневной жизнью. Жизнь с клавиатурой под пальцами становилась реальной и скучно — нескучной.
   'Еще одно удивительное явление происходит во время человеческой жизни, все фантастическое становится обыденным и естественным, а старая фантастика кажется слабым отсветом истории человечества. Человечество идет вперед гигантскими шагами, поедая все фантастические идеи' — она написала эту заумную фразу, и даже не улыбнулась.
   Обычное серо—грязное небо маячило на горизонте, пропуская сквозь себя заблудившихся снежинок.
   Чего хотела Нимфа? Хорошо выглядеть и чувствовать себя на месте там, где она находилась. А любовь? Эта пресловутая богиня чувств под хрупким именем Любовь ее особо не манила. Она ее побаивалась в свете последних событий в жизни.
   Она взяла в руки скрепку, распрямила ее, потом согнула до боли в пальцах. Что—то сегодня было не так. А что? Вчера она весь вечер изучала свою фигуру у зеркала. Что в нем увидела? Пыль. Обычную пыль на зеркале и подумала, что пора бы вообще протереть все в квартире от пыли с облагораживающим составом. А свою фигуру она видела в зеркале или нет?
   Странно, она помнила пыль и не помнила своей фигуры. Куда она делась? Нимфа посмотрела на себя в одежде, и на самом деле увидела себя сидящей на стуле и покрытой пылью. Тогда она посмотрела в маленькое зеркало под экраном монитора и увидела на нем небольшие разводы пыли, но своего лица в нем не увидела.
   "А видят ли меня люди?" — подумала она. За ее столом то и дело ходили люди, но к ней они не обращались. С ней не разговаривали. "Куда я делась?" — стала думать она.
   В комнату вошел интересный мужчина и, не глядя в мою сторону, подошел к сотруднику. Нимфа узнала в нем Егора! Они поговорили. " А я?!" — хотела крикнуть и промолчала. На мониторе были видны следы работы. Значит, она что—то делала? Вдруг монитор стал черным. Она посмотрела на себя и себя не обнаружила. Она тронула клавиши и ощутила их твердость пальцами, но пальцы не видела.
   "Что за чушь?!" — хотела Нимфа вскрикнуть, но не могла. Вдруг стало больно! На ее колени сел Егор, и тут же вскочил.
   — Кто здесь? — крикнул он невольно, и сам себе ответил. — Никого!
   " Меня, что на самом деле не видно?" — опять пронеслось в ее голове. — "Но меня можно ощущать, это что—то". На пару секунд она замерла, потом тронула невидимой рукой чашку, выпила остатки чая и стала проявляться на глазах. Хорошо, что Егор вышел из комнаты. Теперь она себя видела в зеркало.
   Оставалось вспомнить, что было до того, как она исчезла из поля видимости. Но этот момент полностью выпал из головы. Она посмотрела на сотрудников, в этот момент вернулся Егор и подошел к ней.
   — Нимфа, ты, где была? Тебя взяли к нам на работу с испытательным сроком. Я сел на твое пустое место, а оно как зашевелится подо мной!
   — А ты на своем месте сиди, тебе показалось, я выходила в цех, там новый кузов привезли, смотрела, что получилось. Я его столько прорисовывала!
   — Понятно, а я думал, ты попала в зону невидимости, если ты была невидимой, скажи, тут есть одно аномальное облако, оно перемещается в пространстве, кто в него попадает, становится невидимым.
   — Честно? Я была вчера дома невидимой и сегодня на рабочем месте, а ты сел мне на колени.
   — Посчастливилось мне, я сидел у тебя на коленях! А так бы не сказала, что с тобой было. Страшно быть невидимой?
   — Состояние жуткое, ощущение безысходности давит на психику.
   — Я думаю, что вражеский разведчик залетел к нам в этом облаке и бродит по КБ и заводу. Об этом не говорят, но многие уже попали в состояние безликости.
   — Обязательно разведчик?
   — А кому надо у нас тут все высматривать, да выведывать?
   — Нашел секреты!
   — Тогда наши конкуренты.
   — Ближе к истине, но удовольствие неприятное, хотя по художественной литературе весьма знакомое, — сказала Нимфа и невольно вся передернулась, и в этот момент, на глазах Егора она стала исчезать из поля его видимости.
   — Ну, уж нет! — вскричал Егор и попытался вернуть Нимфу из зоны невидимости, но она исчезла, и он хватал пустой воздух.
   Дома Нимфу ждали дела, когда она их завершила, то написала опус.
 
ГЛАВА 16.

     Данила посмотрел длительным взглядом на снежные завихрения за стеклом. Справа от него в лучах дневного света поблескивали яркие губы Нади. Она появилась совсем недавно, если Даниле голову не поворачивать, то новенькой девушки ему совсем не увидеть. Она паяла плату, шел недельный экзамен на ее профессиональную пригодность. Данила, мельком посмотрел на Надю, в ее сексуальной пригодности не сомневался.
   Его новые сапоги повернули свои носы в сторону Нади, но Данила, набрался терпения и повернул их к своему рабочему месту. Вытяжка втягивала в себя отходы пайки, а Данила пытался уловить запах духов новенькой. Какой он влюбчивый! Как только появлялась новая обладательница губной помады на губах, так его неудержимо к ней.
   Надя и Данила сидели за одним большим столом и паяли. Они соперничали между собой, и при этом невидимая сила эмоций, тянула их друг другу, волнами страсти. Как они хотели друг друга! Рука Данилы с наслаждением случайно касалась пальцев Нади, но у нее был муж, частенько поджидающий ее у дверей фирмы.
   Надя блондинка, с большими глазами, всегда красиво подведенными, очаровывала всех мужчин в монтажном цехе. Ее невысокая, складная, сбитая фигурка провожалась мужскими и женскими взглядами. Страсть даже мысленная, наказуема; Надю перевели в соседний цех. Данила остался один за большим монтажным столом. Надя с мужем, сыном и маленькой беленькой собачкой жила в одном подъезде с Нимфой, значит это она, Нимфа направила Надю на это рабочее место. Случайно люди на фирму редко попадали, их приводили знакомые или родственники тружеников фирмы.
   Даниле на плату не хватало элементов, он подошел к комплектовщице, та, сидела за компьютером и гоняла карты по экрану. Иногда у нее были простои. Девушка высокомерно выслушала Данилу, записала то, что он просил, и сразу карты исчезли с экрана, она занялась прямыми обязанностями. С Данилой у нее любовь вспыхнула и погасла, остались ревнивые взгляды друг на друга. Любовь у них не склеилась. Зато Данила, стоя рядом с ней, косил глаза в сторону Нади. А, что делать ему, взрослому, холостому, среди красивых девушек, местного значения?
   Надя, окинув взглядом мужчин в монтажном цехе, однозначно выбрала Данилу. Они выбрали друг друга из окружения, но еще не дошли до слов и прикосновений. Если бы Надя была мужчиной, он бы с ней за руку поздоровался, а так ему надо ждать случая.
   У Данилы появилась уверенность, что он понравился Наде, и с этого момента он стал ей все делать наперекор. Их верхняя одежда висела в одном большом шкафу, Данила стал вешать куртку в другом помещении, чтобы случайно не столкнуться руками с Нади. Они перешли на стадию воздушных волн. Их притяжение нарастало медленно, воздух пропускал заряды их любви, вытяжка эти заряды высасывала из комнаты. Надя заметила взгляды Данилы, мысленно усмехнулась: она ждала его внимания, и ей захотелось большего, но для большей победы, нужно прилагать усилия.
   Нимфа сидела за компьютером, прорисовывая очередную разработку.
   Человек, с серьезным именем Николай Павлович, сидел недалеко от нее, выдумывая новую конструкцию неизвестно чего. Неожиданно он спросил:
   — Нимфа, ты любишь перлы? Могу посодействовать и подарить тебе любой жемчуг, имеющийся на земле.
   — Куда вас занесло. Вы на мне жемчуг видели? На мне всегда перламутровая помада, перламутровые тени, иногда перламутровый лак на ногтях, — вот и весь набор перл.
   — Не густо. Ради чего мы разрабатываем оснащение жемчужной плантации, расположенной в лагуне Нетронутого острова?
   — Это наша работа и все. Жемчуг — побочный продукт наших разработок, а не цель жизни.
   — Нимфа, а тебе не нужен жемчуг молодости?
   — Зачем? Нашли моложе меня исполнительницу ваших мыслей? Если она моложе меня по возрасту, то она еще в школу ходит, и все мои усилия быть младше ее — напрасны.
   — Но ты можешь лучше ее выглядеть!
   — Да?! А зачем? Электронные капсулы молодости лежат рядом со мной в шкафу.
   Люди за них деньги платят, а я на них корпус съедобную оболочку перерисовываю, новую форму запускаю в производства.
   — И ты не съела ни одной электронной таблетки? Они рядом с тобой лежат!
   — Это моя работа, а я свою работу не ем.
   — О, на твоем белом халате я вижу перламутровые пуговицы!
   — Это мне купили рабочую униформу, точнее белый халат с перламутровыми пуговицами, чтобы он делал мою фигуру бесформенной.
   — Пожалели настоящий жемчуг на твои пуговицы.
   — Николай Павлович, вы чего сегодня завелись на жемчужную тему? Что—то произошло?
   — Ты хоть знаешь, что на Нетронутом острове из перламутровой камбалы должны вылупиться марсиане? Точнее неизвестные существа.
   — Вам сегодня сон жемчужный приснился?
   — Нет, по телевизору видел. Ты меня не понимаешь, а наша новая сотрудница, меня понимает.
   — Так, уже ближе, но она меня не младше.
   — Нимфа, извини меня конечно, но она выглядит моложе тебя.
   — По слухам она жемчугом молодости питается, а сама уже сушеной воблой стала, или, простите, камбалой. Это вы с ней на пару марсиан производите? Люди у вас уже не получаются?
   — Зря я с тобой заговорил! Ты сегодня не очень добрая. Я в тебя сейчас запущу электронными таблетками, авось съешь, чтобы не отставать от других. Ты меня не хочешь слушать, а одна янтарная дама хочет изобрести золотистую энергию молодости.
   — Знаю, мы ведь будем делать для нее золотистые стенды для химических работ.
   — Хочешь, добуду тебе золотистую капсулу, содержащую энергию молодости?
   — Это уже глупость. Золотистые капсулы я сама чертила, она их чем—то заполнит.
   — С тобой не поспоришь.
   Они замолчали.
   В комнату влетел Мирон.
   — Чего теперь изобретаете, умы, вы наши конструкторские?
   — Фрезы для нового города на Пологих горах, — ответила Нимфа.
   — Нимфа, ты шутишь или издеваешься надо мной? Ведь все получилось, почистили гору в нужном месте, получили площадки с ровной поверхностью, какие натуральные, а какие сделаны из крошки. Слух прошел, народ едет, не бедствует. Есть новая работа, господа конструктора!
   — Выкладывай, Мирон, — протянул недовольно Николай Павлович.
   — Что если...
   — Обойтись без перлов, и сварить перловую кашу, — договорила за него Нимфа.
   — Нет, что если...
   — Купи нам машины с перламутровым покрытием, и оставь нас в покое, — сказал Николай Павлович.
   — Ближе, что если, мы все полетим на жемчужную плантацию, на ней выращивают жемчуг с сексуальным эффектом.
   — Кто про что. Мирон, на старости лет у тебя крыша слетела? — спросила ехидно Нимфа.
   — Я пошутил, вам для реанимации надо прибор переделать. Сердце надо возвращать к жизни в любых условиях.
   — Мы это уже делали.
   — Замените в конструкции аккумуляторы на солнечные батареи, которые использовали для полета на планету Рай.
   — Мирон, а ты умен. Точно, это хорошая мысль, — заулыбался Николай Павлович.
   Мирон, довольный тем, что его идея получила одобрение, покинул лабораторию корпорации предвиденных обстоятельств.
   Нимфа окунулась с головой в работу, у нее возникло ощущение, что она всю сознательную жизнь знает Мирона, еще с тех пор, когда он хотел быть детективом, а не конструктором.
 
   Пронзительное небо отмерило еще один июньский день, прошедшая ночь нависала своим холодом над растительностью в средней полосе, будем надеяться, что холод ночи не повредил бутоны цветов, и они еще расцветут. Организм требует простого, человеческого отдыха, а не гонки за здоровьем с таблетками всех видов от всех болезней. Еще наросла усталость от всех видов трат.
   Одно желание — отдых души и тела, хоть на короткое время, без больших проблем и желаний.
   Нимфа устала от тревог и волнений, ей не хотелось вникать во все дела. И в сети она не читала те разделы, где ее могли уколоть, обидеть, она пропускала чужие мысли о себе. Никто ее не опубликует, не издаст, не оплатит ее литературный труд, так зачем вступать в диалоги? За четверть века беспросветного хобби ее так и не охватила апатия к творчеству, просто пишет. Вот и зеленная масса листвы колышется, как строчки, пишущих людей, и публикующих свое творчество в сети.
   Второй день Нимфа перечитывает любовный роман американского писателя, читала она его лет десять назад, но роман не устарел, хотя не лишен мужских слов и оценок действительности тех лет. Круто он пишет от первого лица о тех слоях общества, которое Нимфа иногда видела лишь на телеэкране. На первую кружечку кофе уходит сорок страниц текста. Класс!
   А сколько страниц пьет кофе Нимфа? О, она бы с удовольствием добавила в кофе и сахар, и молоко, и бутерброды, что иногда и делала, но при хорошем настроении пьет черный кофе с яблоком, и все равно ее вес больше веса героини книги. Вес Нимфы равен весу героя в книге ' Чья—то любимая', минус вес героини, плюс... Телефонный звонок оторвал от книги, номер телефона был неизвестен.
   — Нимфа, что с вами случилось? Почему не приходили на массаж? Я массажистка.
   —Усилились боли, я и на работе сегодня не была.
   —Что такое?
   — В течение двух недель я точно не приду.
   Массажистка издала вздох разочарования, и Нимфа положила телефонную трубку. Голос у массажистки вкрадчивый, но страшная лень обволокла Нимфу с ног до головы, и выход из дома у нее был не запланирован. Еще ей было непонятно, где массажистка взяла ее номер телефона? На третий день лежачего образа жизни, боль стала притупляться и Нимфа физическую нагрузку в любом виде отвергала, хотя дела исподволь для нее намечали. Все обязанности не отвергнешь и их надо выполнять, но пусть боль покинет измученное тело и Нимфа после этого готова будет приступить к делам.
   Безоблачная голубизна небес пела о первом дне календарной весны, такая погода в этот день была однажды в выходной день. Нимфа надела свои лыжные ботинки, еще выданные тренером во времена юности, взяла в руки лыжи, тех же времен, палочки были новые, и отправилась на лыжах за железную дорогу, на горках кататься. Морозный снег, ослепленный солнцем, остался в душе, лучом лыжной прогулки.
   Идти сквозь заснеженный лес до горок было не просто приятно, а Нимфа испытывала наслаждение, от вида самой окружающей зимней атмосферы. Лыжи катили нормально, по дороге встречались лыжники всех возрастов. Чем дальше от жилых массивов, тем больше поваленных деревьев, но медведи по ним не бегают, на сваленных деревьях лежит слой снега всей зимы. Горки, скатилась с них пару раз и достаточно, пора домой, в лесу автобусы не ходят, надой найти силы дойти домой на лыжах. Вот и весь спорт спустя лет двадцать пять после спортивной лыжни юности.
   Великий социализм вместе с лыжами уходил в далекое прошлое. Почему Великий? Фирмы были большие, люди работали, столовые работали, больничные работали. После обвала социализма, наступил реализм частных фирм. Больничные листы еще существуют, но если ты их возьмешь, пару раз, тебя элементарно уволят, по любой маленькой причине, выращенной до размеров слона. В частных фирмах не любят больничные листы, не любят больных, не любят пропуски в работе. Пропуски в работе неизбежны, человек живет в борьбе с болезнями.
   А если ты заболел, хоть на один день, то уменьшенная зарплата и наказания, неизбежны. Так и работает Нимфа 33 года. Для расчета пенсии выбраны годы, когда фирмы сваливались с катушек, из-за постоянных финансовых обвалов страны. Нимфа работала, но где искать те фирмы, которые перестали существовать не по ее вине? Так, что жизнь прекрасна и удивительна, как солнечный день в первый день календарной весны.
   У Нимфы вышел весть запас прочности. На операции она попала в ситуацию, при которой некоторое время летела внутри розоватой трубы. Свет и скорость возрастали. Труба имела достаточно равномерный диаметр. Полет сопровождался свистящими звуками. Розоватый свет сменился на два белых пятна и человеческие голоса. Сквозь тяжелое состояние веки приподнялись, и она увидела, что горят на стене две лампы. Соседки по палате обсуждают ее состояние, и пытаются с ней говорить. Сама она лежала на постели и вновь заснула.
   Нимфа читала, что рай находится в созвездии Фар
   Судя по всему на Фаре 1 рая нет.
   Вероятно, рай бы мог быть на Фаре 2. Но планета маленькая, на ней на каждого умершего землянина не найти райский сад и ангелов в достаточном количестве. Или Фара 2 собрала души умерших землян, и потому его плотность необыкновенно велика?
   А, может, за Фарой 1 и Фарой 2 спряталась Фара 3, и на ней уместился земной рай? В принципе рай с Земли в телескоп найти трудно, вероятно так же трудно, как обнаружить Фару 3 за ярким сиянием Фары 1?
   Значит, ее душа некоторое время летела к Фаре 3 по дороге, указанной розоватым светом Фары 1?! То есть, если есть черные дыры, то могут быть и розоватые дыры для души человека? И сквозь эту розоватую трубу душа человека летит в рай Фары 3?
   Если Фара 1 дает света и тепла больше, чем Солнце, то на Фаре 3 всегда тепло, значит, там находится райский сад с яблоками?
   Нимфа проснулась. Она посмотрела на снег за окном и поняла, что все еще находится на Земле. Позвонила шефу. Спустя годы сотрудничества они лучше понимали друг друга. Ему она рассказала про идею нахождения земного рая. Другой бы покрутил у виска, а шеф занялся осуществлением идеи Нимфы.
   Люди стремятся в рай на Земле, а это всего лишь узкая полоска суши на побережье моря. Море изо всех своих сил поедает узкую полоску суши у подножья гор. По этой полоске Земли, когда—то проложили железную дорогу. От железной дороги до моря по наклонной плоскости всего один вагон. Люди привозят гравий и засыпают его тоннами, чтобы уберечь дорогу от моря, но им в голову не приходит добавить смолы в гравий.
   Море любит смолу. Волны бы ласкали ровную поверхность черной смолы, и может быть, из нее сделали бы черный янтарь. В другом месте побережья розоватая глина восьмиметровой толщиной накрыла на пляже отдыхающих, а могли бы из нее сделать глиняные горшки. Не Боги горшки обжигали, а люди. И люди иногда сдвигают массы земли с места, или это Божье дело?
   С каждым часом облака за окном Нимфы темнели, и все больше сплачивались над Землей, уменьшая потоки солнечного света. Прохладная погода продолжалась даже в райских местах на побережье моря, и что уж тут говорить о погоде в Клюквенном крае?
   У шефа  из головы не выходила умная мысль: снабдить космический корабль солнечными батареями. Для ее осуществления необходимо изменить контур космического объекта, батареи должны быть установлены на обшивке корабля, они должны быть стационарными. Солнечные батареи — это не крылья бабочки, это встроенные плоскости, и они изготовлены из материала пропускающего свет.
   Если лететь на Фару 3, то солнечные батареи, это то, что надо. Мирон   занялся разработкой космического полета на Фару 3. Он решил, что рай надо исследовать при жизни.
   Церковные сферы общества решено было не тревожить, но социальные сферы Большой страны поддержали мысль о полете.
   Астрономы не обещали легкого полета, они только предполагали наличие абсурдной планеты Фары 3. Если есть звезда Фара 1, то должна быть и планета Фара 3. Кому—то светит Фара 1? Так пусть освещает Фару 3.
   Траекторию полета можно было спланировать весьма отвлеченно, известен путь до созвездия Фар, а потом надо облететь созвездие со стороны Фары 2, чтобы не потерять ориентир. Есть предположение, что, облетев этот звездный объект, можно будет увидеть Фару 3 обетованную или иначе рай земной.
   Для запуска космического корабля с солнечными батареями, вместо топлива, была создана отдельная космическая площадка.
   Для взлета с земли было решено использовать обычное топливо.
   Первая ступень должна будет после выхода на космическую орбиту, покинуть корабль. Дальше корабль будет лететь на солнечных батареях.
   Команду для полета подбирали из числа одержимых подобными идеями и целью нахождения предполагаемого рая Земли. Они же был спонсорами программы.
   Космический корабль, выполненный внутри с комфортом, был готов за короткое время.
   Питание для членов экипажа использовали космическое, плюс добавили возможность приготовления обычных продуктов раз в неделю из замороженных полуфабрикатов.
   Телеэкран был установлен в комнате отдыха с прикрученными креслами и диванами, для создания земной иллюзии существования. В комнате разгрузки, можно было крутить и вертеть тренажеры, при этом смотреть на экран с земными новостями.
   Нимфа особо не светилась перед экипажем корабля, о ее существовании знали единицы. В качестве генерального конструктора представляли мужчину — конструктора, приятной наружности, с внешностью трудно запоминающейся из-за отсутствия особых примет — Мирона.
   Он официально возглавлял поиски земного рая в созвездии Фар. С ним при необходимости разговаривали члены экипажа. На трудные вопросы ответы они получали с некоторой задержкой, необходимой для общения мнимого и настоящего генерального конструктора. А, может, были иные причины.
   Полет выполнял две задачи: первая — использование при полете солнечных батарей, вторая — поиск неизвестной планеты Фары 3. Обе задачи весьма проблематичны, по этой причине полет сильно не рекламировали. Для любопытных существовал простой ответ: полет за пределы солнечной системы.
   В состав экипажа вошли три человека. Женщина по имени Надя. Два мужчины. Инженер исследователь. И муж Нади — командир корабля. Экипаж, проверенный на совместимость в реальных условиях.
   Важно было подобрать людей, которые могут долго находиться в одном помещении и не мешать друг другу.
   Надя отвечала за питание команды, была внештатной медсестрой, выращивала зелень.
   Командир корабля – виртуоз, он разбирался во всех системах корабля, как говорят с закрытыми глазами.
   Миша отвечал за все виды ремонта. Он мог при необходимости привести в рабочее состояние все приборы на борту корабля, и был штурманом корабля.
   Пуск корабля прошел нормально. Средства массовой информации молчали, так как все прошло благополучно. Во время отошли ступени с топливом. Корабль вышел в открытый космос, радиосигналы стали слабее.
   Пока корабль летел по солнечной системе, команда постоянно отправляла сообщения на командный пункт. Пройдя солнечную систему, космический корабль попал в черную дыру, главное было удержаться в русле черной дыры, и держать корабль по ее курсу.
   Космический корабль вынырнул в созвездии Фар. Фара 2 светила ярко и радостно приветствовала космический корабль с Земли.
   Солнечные батареи собирали в себя энергию Фары 2, так как они здорово поиздержались в черной дыре.
   Растительность на корабле резко выросла. Экипаж с удовольствием ел свежую зелень. Командир корабля искал Фару 3. Малая сверхтяжелая звезда была обнаружена через сутки после появления в созвездии Фар.
   Корабль облетел малую звезду и к своей неуемной радости обнаружил планету Фару 3, которая слегка светилась.
   Облака нежно окутывали планету полупрозрачной оболочкой. Притяжение Фары 3 было соизмеримо с притяжением на Земле.
   Корабль радостно взревел моторами. Из него с двух сторон вышли два крыла, и как обычный самолет межзвездный корабль приземлился на Фаре 3.
   Корабль встал на твердом поле.
   Экипаж с любопытством смотрел в окно. Со всех сторон поле окружали сады с яркой зеленой зеленью. Виднелись легкие тени маленьких людей в светлых туниках. Они слегка парили в воздухе, как эльфы. Но, ни один эльф головы не повернул в сторону прилетевшего корабля. Экипаж забеспокоился, но ненадолго. Они решили, что души людей не могут видеть живых людей, что есть некое магнитное поле, окружающее корабль, и делающего его невидимым.
   Приборы показывали наличие воздуха за бортом и температуру 27 градусов.
   Можно было выходить без скафандров, но командир предположил, что могут быть в воздухе опасные газы, и лучше всем, кто будет выходить, надеть легкие скафандры.
   Земной ландшафт убаюкивал взгляды. Слышно было пенье птиц, но и они не обращали внимания на людей.
   Миша понял, почему здесь земной рай, из-за черной дыры, которая связывает солнечную систему с созвездием Фар и делает путь наиболее коротким. Внешние благополучие планеты Фары 3 вполне пригодно для земного рая.
   Самое интересное, что Мише не хотелось выходить из космического корабля. Солнечные батареи себя оправдали полностью, они вновь были заряжены. Николай предложил команде вернуться на Землю.
   Задание они выполнили: рай нашли, солнечные батареи себя оправдали. Команда с командиром согласилась и отбыла к планете Земля. За благое дело их всевышние власти не наказали, и они благополучно вернулись на Землю.
   Шеф  был рад возвращению космического корабля с его вариантом исполнения солнечных батарей.
   А Нимфа, выдумщица этого полета, выздоровела. У нее была странная мысль, что космическая черная дыра имеет отношение к черному шару жизни. Но ее в руку не возьмешь...

ГЛАВА 17.

   На ловца и зверь бежит. Попал в сети Нимфы мужчина неопределенной наружности, неопределенного возраста. У него было хобби: он копил зеленые бумажки с портретами чужого президента. Бумажек этих у него скопилось несколько тысяч, но все они были закрыты его природной жадностью.
   Нимфе его зеленые бумажки и не улыбнулись. Несколько встреч за ее счет слегка отвлекли, но совместного будущего не обещали. Они расстались и все. И все же у нее появилась некоторая уверенность в себе, а не пришибленность брошенной женщины.
   Небо очистилось от серой облачности, выпущенные на свободу самолеты, оставляют свои воздушные хвосты в голубовато — белом небе. Все люди — умные, но умных до гениальности людей в авиастроении очень мало, как и везде. И это меньше всего волнует жителей ее подъезда, единственно бывают самолеты, которые гудят и летят так низко над крышей дома, что люди невольно вспоминают авиационную технику и их плечи сжимаются от страха.
   Нимфа подошла к старому дому. В подъезде основные квартиры по 25 квадратных метров, 10 метров — одна комната и 15 метров — вторая. Дом был только что построен, и основная масса жильцов состояла из семей в три человека. Маленьких детей во дворе сразу появилось много. Двор был хорош тем, что находился между двумя параллельными домами.
   Детская площадка была видна из окна, двери подъезда находились со стороны окон квартиры... На детской площадке стояла черепашка — это такое железное сооружение, на котором выросло два последующих поколения детей. Через год — два число детей возросло еще, люди стремились обжить новые углы и сразу ухудшить свои жилищные условия.
   На детской площадке появилась группа мальчиков и группа девочек, так они и росли двумя параллельными группировками, очень быстро все выросли и почти у всех давно уже есть свои дети, и многие из них остались в этом подъезде. Теперь уже заходит речь о том, что дома будут лет через пять сносить.
   Некогда молодые родители, приехавшие с малыми детьми в дом, резко постарели, и их седые головы видны у подъезда летом, когда пенсионеры собираются кучками поговорить о жизни. Число людей старшего поколения неизменно сокращается, давление в общей их массе возрастает, здоровье убывает, и никто из них не мечтает о полетах на самолетах.
   При хорошей погоде они гуляют, и не всем им доверяют сидеть с внуками. Старые и усталые люди. Двор зарос огромными деревьями, черепашку куда—то увезли. Двор стареет. Молодые стараются покинуть подъезд, старые остаются. А Нимфа не хочет, чтобы ломали ее дом. Ей дом нравится, она привыкла к комнате, и крошечной кухне. Она долго привыкала к этому дому и привыкла.
   Жизнь меняет свое направление и от любви к мужчине, было время, она уходила, пока были силы на любовь. Все чаще труднее передвигаются ноги, походка утрачивает свою легкость.
   Нимфа стала свободной женщиной. Сидит, работает. Зима за окном не хуже чем на севере. Думает, а может в круиз поехать? Что ее держит на одном месте? Нет у нее паспорта заграничного и попутчика. И пошла она путем одиноких женщин: стала покупать и читать любовные романы. Если роман удачный, то за выходной день одну книгу можно прочитать, от любовных романов перешла на женские детективы. Начиталась романов! Отдохнула без круиза.
   Вспомнила, что есть солярий. Раз в неделю ходила освещаться светом от огромного количества ламп. Загорела немного. Потом пошла в парикмахерскую, на десять сеансов массажа лица. Изменилась слегка ее внешность. Одиночество вещь тоскливая. Художник согласился нарисовать ее портрет. Опять несколько сеансов и она на портрете. Хоть самой езжай на север... И тут на Нимфу напали болезни. Раз попала в больницу, через три месяца еще раз. Да, думает, надо выходить из болезней. Стала бороться за здоровье сама. Мысли о поездке исчезли сами собой. И она сразу успокоилась, второй раз ощутила пустоту вокруг себя. Все, решила, пора стать человеком, а проще — женщиной.
   Сериалы идут вперед. Возникла простая мысль: надо все, что написано превратить в сериал. Задача оказалась трудной, и ранее уже опробованной. Если держаться одного темного героя, и нескольких его ординарцев — это хорошо, но прочитанные сериалы такой магией величия не обладают. Можно представить, что сериал — это заплетенная коса, то есть должно быть три темных героя, а их судьбы должны периодически сталкиваться. Заманчивое направление, но при чтении такого романа, получается перенасыщение информацией, но очень длинные сериалы с такой задачей справляются. Правда сериалы понятны, если их смотреть, а вот смотреть все сериалы не получается.
   Хорошо смотрятся те сериалы, в которых есть симпатичные герои, то есть герои льют бальзам лести на душу зрителя, а если герои сами по себе и не затрагивают душу зрителя, то сериалу уделяется время между переключениями программ. Одним словом, Нимфа вновь работала и дома смотрела сериалы. Она успокоилась. Время любви в ее судьбе прошло или нет? Спустя годы, оглянувшись назад, она уже не о чем не жалеет, что было, то было. В ее жизни было несколько мужчин... О, это просто и сложно, и является тайной, которая почти раскрыта и не раскрыта. За многие годы сексуальной жизни, много воды утекло, много жизней покинуло этот мир; ушли в иной мир и ее мужчины, не все, конечно, но кое-кто покинул лучший мир.
   В принципе огромной потребности в мужской любви, пожалуй, уже нет, вероятно, прошлые годы и были 'временем любви' и она с благодарностью вспоминает своего мужа — Добрыню. Остальные мужчины в ее жизни, были отличными людьми, с ними она училась или работала, их она любила или уважала. Славные мужчины, что и говорить, лидеры жизни. Нет, она их уже часто не вспоминает, но если направить мысли в нужное русло, то можно вспомнить всех. Они были из ее жизни, из ее биографии, просто были. Ее завоевывали, она сопротивлялась, но не всегда ее силы были больше силы мужчины, и не всегда так уж их она не хотела.
   
    Летающая тарелка с конусообразным дном вращалась медленно над лесом. Интересно, что высматривали из иллюминаторов на конусе в лесу, в позднюю осень? Листва черным ажуром лежала вдоль асфальтированных дорожек, сами дороги были чисты, листва на них уже практически не падала. Маленькие белки, полные и сытые иногда перебегали дорожки.
   Наблюдатели с летающей тарелки просматривали сквозь темную призму времени, жизнь конструктора Нимфы. Для простоты эксперимента выбрана дорога в лесу, по которой периодически в течение 30 лет она проходила. Дорога шла от космического института, до жилого комплекса, где она жила. На летающей тарелке ее знали, знали всю ее жизнь, и поэтому именно с нее решили провести опыт времени.
   Видеокамера была установлена внизу конуса, как иллюминатор. Оператору было бы неудобно смотреть вниз, поэтому плоский монитор времени, по которому наблюдали за подопечными людьми, был установлен внутри летающей тарелки со всеми удобствами. Команда состояла из трех человек. Все явления, возникающее в поле зрения видеокамеры, появлялись на мониторе, записывались на диски памяти компьютера, их легко можно было демонстрировать и устанавливать новые. В команде летающей тарелки, был детектив, его задачей было наблюдение за известными людьми своего времени. Он уже не бегал за людьми по дорожкам, он входил в команду летающей тарелки и помогал командиру корабля своими умными советами. В фокусе экрана находилась дорога, на отрезке, в десять метров.
   Нимфа только что прошла в настоящем времени. Датчики памяти из летающей тарелки вцепились в ее мозг.
   Разговор внутри тарелки:
   —Знает ли Нимфа об эксперименте? — спросил у командира корабля.
   —Естественно нет!
   —Видит ли она летающую тарелку?
   — Нет, не видит!
   — Почему?
   —Летающая тарелка окружена защитным полем, делающим невидимым сам объект. Для людей, смотрящих с земли, летающая тарелка кажется небольшим облачком, а если учесть, что лес достаточно высок, то очертание пролетающего облака мало может волновать людей.
   — Почему выбрали ее?
   — О, об этом после эксперимента, хотя, что скрывать она великий конструктор своего времени.
   — За конструкторами я еще не следил, — как эхо проговорил детектив.
   Нимфа прошла по лесной дороге с Добрыней Никитичем. Дорожка стала практически пуста, а в окне монитора наблюдения появилось: лето, двадцатилетней давности. Исчез асфальт, появилась дорожка, протоптанная людьми. Нимфа шла с красивой брюнеткой и маленьким мальчиком от космического стадиона в сторону своего дома и прихрамывала. На стадионе проводили соревнования на ловкость и скорость, а она умудрилась подвернуть ногу. Лето следующего года. Дорога асфальтированная. По дороге идет семья из четырех человек: Нимфа, Добрыня Никитич, Феликс, Маша. Семья шла на реку купаться. Зима. Снежный лес. По дороге идет Нимфа с мужем в космический институт.
   Весна. Дорогу перебегают ручьи. Поют птицы. Нимфа идет с сотрудницей космического института от работы до дома. Монитор зарябил. В нем быстро пробегали незначительные эпизоды времени с ее участием. Жизнь Нимфы нет—нет да проходила по этой дороге и в снег, и в зной, и в дождь, и всегда менялись люди, которые с ней шли, но не было ни одного кадра, где бы она шла одна. Командир летающей тарелки ждал не этих кадров, все было затеяно для проверки одного уникального случая в ее жизни, но может, все произошло раньше, чем двадцать лет назад. Нимфа смотрится необыкновенно молодой, а ведь ей уже за сорок лет, значит надо смотреть события 25 летней давности! И им повезло, они увидели, как странная дама передавала сундук Нимфе.
   —Все, ребята, остановка! Надо настроить приборы и мониторы на 25 лет назад, но в следующий прилет, — сказал командир летающей тарелки.
   — А, что мы ищем в ее биографии, — спросил детектив.
   — Сучки и задоринки.
   Опустился туман, прошел осенний дождь, подул не совсем легкий ветер, и красота постепенно стала покидать божественную кленовую поляну. Кленовые листья, как раскрытые ладошки лежали на земле и понемногу теряли свою первозданную, нежную желтизну. Клены стали принимать растрепанный вид, но еще оставались с медными всплесками листвы.
   В следующий раз видеокамеры, приборы, компьютеры и мониторы были настроены, на юность Нимфы.
   Летающая тарелка покрутилась в последний раз над Нимфой, и исчезла навсегда в тумане жизни; ее не осуждали, не поощряли, просто понимали, что она для КБ исчерпана. И она занялась продажей мебели, она дочь столяра по первой версии своего рождения.
   Нимфа всегда живет по формуле: Возьмите меня! И когда ее хотят взять — она отказывается. Поэтому ее любимое произведение и его кинематографическая интерпретация — Собака на сене.
   Естественно, рядом с ней бегает кошка, а не собака, и сейчас она лапкой пытается нажать на клавишу. Через голову кошка пытается читать то, что она пишет. Она бросается на грудь, и текст исчезает, а Нимфа чувствует остроту ее коготков.

   На следующее лето Добрыня вновь уехал в Холодный город. Жил летом на поляне, которая принадлежала почтальонке ближайшей деревни. Туристы его подкармливали. Он им читал лекции. Мыши съедали его запасы. Основную борьбу Добрыня вел с дотошными мышами. Добрыня знал, что его любовь армейская живет в Холодном городе. Жена командира, ведь с ней он прожил два года. Ему хотелось ее увидеть. Очень хотелось. Но на поляне ему одежду не стирали и не гладили, и в таком виде к ней ехать не хотел.
   Господин случай. На поляну приехала группа туристов, среди них был один молодой мужчина, очень сильно похожий на Добрыню Никитича. Поговорили Добрыня и этот молодой мужчина. Мужчина оказался сыном военного, отец его служил там, где служил Добрыня. Мать жива еще, отец умер. После того, как отец умер, мать ему, чтобы он сильно не страдал, сказала, что его отец совсем другой мужчина, и что она его отца не видела со времен армии, помнит имя солдата — Добрыня.
   Добрыня понял, и был почти уверен, что его сын сидит рядом с ним. Признаться ему — 'Я твой отец', он не мог, не был готов. Под предлогом общих интересов, Добрыня взял адрес молодого мужчины. Оказалось, его звали в честь космонавта, который летал в космосе, когда он родился.
   Все сходилось к одному — перед ним его сын! Добрыня после отъезда группы, впал в такой транс, что потерял зрение на пару дней. Снег выпал неожиданно, слегка прозрев от внезапного холода, Добрыня собрал вещи и поехал к себе домой. Дома полгода из дома не выходил, но в поездку собирался в Холодный город. Наступило лето.
   Добрыня оделся парадно, взял новую сбрую: рюкзак, палатку, сумку, вещи, еды не очень много. Мысль была: найти мать своего самого старшего сына. Добрыня приехал на поезде в город, где жили: его первая сексуальная любовь и результат этой любви. Все оказалось необыкновенно просто. Добрыня позвонил в дверь. Дверь открыла женщина, слабо знакомая. Женщина смотрела на него стеклянным взглядом, их взгляды скрестились.
   —Добрыня!
   — Анна! В дверях показался их сын. Сын сказал:
   — Я понял прошлым летом, что Вы мой отец.
   Добрыня домой к Нимфе больше не вернулся.
   Добрыня исчез для своей семьи в квартире Анны и их общего сына.
   В любви виновных — нет, если любви нет, а если любовь есть, то какая может быть вина? Да никакой. Хоть вой, а выть не хочется, холодно. Его взгляд пронзает ее насквозь, он все хочет что—то сказать, но не решается. Он говорит одними глазами и флюидами, но так долго продолжаться не может, мог бы и слово молвить. Но он промолчит до конца дней своих. Брать его на свои плечи она не может, он большой и тяжелый. Нет, он не дворник, она не знает, как его зовут. Все, что касается его личности для нее сплошная тайна, кроме его взглядов.

ГЛАВА 18.

   Нимфа Игоревна посмотрела на новые батареи, и пошла к себе в комнату. В голове ее застряло слово "наган". Что она о нем помнила? Что он не выплевывает гильзы и хранит тайны выстрела. Тайное оружие легко умещалось в руке. А ей оно зачем? Ей он не нужен, стрелять она не умеет. По квартире сновали черноволосые рабочие, стройные и энергичные. Вся мебель была сдвинута от окна.
   Парень быстро отрезал старые батареи и повесил новые, белые. А из старого радиатора вынул два нагана. Она их туда точно не прятала. Нимфа Игоревна сказала парню, что наганы — игрушечные. Дети, мол, когда играли, то спрятали, а потом о них забыли. И парень вроде поверил.
   Часа через четыре из верхней квартиры стали сверлить потолок в квартиру Нимфы Игоревны. Один из рабочих взял в руки пластмассовую корзину, влез на табурет, приветствуя корзиной падающую с потолка штукатурку. Потом просверлил в полу два отверстия. Рабочие ушли, пришел старательный паренек, который принес в квартиру трубы. На следующий день трубы встали на место после двух часовой сварки.
   По телевизору шла олимпиада из Морской страны. Благодаря ремонту Нимфа Игоревна посмотрела выступления гимнастов и гимнасток, марафонский бег по загадочному городу. Олимпиаду она смотрела, чтобы не мешать рабочим — творить свои чудеса ремонта. Отдохнуть ей не дали, она еще не придвинула мебель к окну, как позвонила дочь и сказала, что она возвращается домой. Скорость наведения порядка пришлось увеличить в два раза. Нимфа Игоревна хотела рассмотреть наганы, но ей было некогда.
   Так всегда, и надо было позвонить ей дочке, чтобы сказать, что батарею уже меняют. Она сказала с мыслью, чтобы дочь отдыхала спокойно, но в жизни все бывает наоборот. Маше срочно помешали большие медузы, заполонившие водоем, на берегу которого она отдыхала. Берег ее отдыха Нимфе Игоревне был хорошо знаком, он состоял из трех полос: земля, море, небо — именно этот пейзаж красуется на ее старом, сотовом телефоне. Осваивать новый телефон ей совсем не хотелось.
   Эмоционально ремонт в квартире восприняла Соня, кошка. Она или пряталась от рабочих, либо самозабвенно мяукала, перевесившись через раму открытого окна, закрытого решеткой, дабы кошка не выпрыгнула на улицу. Соню в возрасте 2 месяцев всей семьей увидели по сети и взяли по общему согласию.
   Ее мордочка была украшена белым и черным треугольниками.
   Наган кошку точно не интересовал, ведь она не стреляет. Нимфа Игоревна все же взглянула на один наган и увидела клеймо: стрела в треугольнике, расположенная внутри круга, и рядом год выпуска двадцатого столетия. Последние цифры были затерты. Она завернула наганы в тряпку и спрятала. Кошка кричала и просила любимые кошачьи палочки.
   Оказывается главное достоинство животного — это его правильное поведение, которое удовлетворяет требованиям хозяина. Были у Нимфы Игоревны в разное время две кошки, но больше полугода у нее не жили — сбегали, когда взрослели. Последствия их жизни можно было найти, где угодно при любом перемещении мебели.
   После сбежавших кошачьих невест жил — был в семье породистый песик. Он очень громко лаял, но в целом вел себя прилично. Дабы наградить его за примерное поведение, ему купили собачку той же породы. Собачка оказалась менее воспитанная и породистого песика научила вести себя плохо вместе с ней. Они метили все! За это их вместе и отдали другим хозяевам, где они и производили потомство на продажу.
   После собак через пару лет появилась кошка Соня, дама странной расцветки, но воспитанная. Она вела себя, как обезьянка, лазая по шторам. Шторы пришлось сменить и не одни. Потом ей понравился косяк, над которым маячила антресоль. Обои на косяке сменили несколько раз, пока она показывала цирковые номера, взбегая по косяку на антресоль.
   Восьмого марта все услышали дикие вопли кошки Сони, которая исправно ходила в свой лоток. Вопли длились два дня. Кошке нашли породистого кота с собственной жилплощадью. Оплатили три дня чувств кошки и кота, после чего кошка вновь оказалась у нас дома.
   Худая кошка стала полнеть в области живота, она перестала цепляться к шторам, а потом забыла и про косяк, ведущий на антресоль. В положенный срок из пестрой кошки вышел рыжий котенок. Потом появилось три котенка, похожих на кота, то есть серо — белых.
   Росли котята. Две недели кошка котят кормила исправно, но котята пошли в папу, очень большого кота. Кошка устала, пришлось Маше кормить котят из ложки. Котята в месяц уже ходили на лоток. Умница — кошка научила котят главному — ходить в лоток. Всех котят Сони отдали в хорошие руки.
   Семья Нимфы Игоревны было несколько необычной на данный момент времени. Точнее это был пятый вариант семьи. Первый вариант, когда она была ребенком, то ее семья состояла из отца, матери, бабушки и ее самой. Второй вариант семьи, когда она вышла замуж, то ее семья состояла из мужа, дочери и ее самой. Третий вариант семьи, когда родилась внучка, а дочь отказалась выйти замуж за отца ребенка, то семья состояла из мужа, дочери, внучки и ее самой. Третий вариант просуществовал полтора года. Муж ушел из дома.
   Остались три дамы разных возрастов, — это был трудный период девяностых годов двадцатого века. Итак, Нимфа Игоревна жила в пятом варианте семьи, который состоял из дочери, внучки и ее самой. Понятно, что идеальная семья та, которая состоит из мужа, жены, ребенка. Когда есть помогающие им бабушки, дедушки и государство с детсадами, поликлиниками и школами. Но так славно бывает далеко не у всех.
   Еще бывают жены и любовницы, мужья и любовники. Нимфа Игоревна бы не унижала ни тех и ни других. Идеально, когда мужчина и женщина создают семью и живут в браке. Но. Но жизнь многообразная, она и жестокая, и милосердная. Есть люди, которые по складу своего характера в принципе не могут жить с мужем или с женой. Они живут сами по себе, либо живут в семье иного образца и менять свою жизнь они не то, что не хотят — не могут. У них иной склад жизни и нервной системы.
   Видов семей — огромное множество, сочетания родственников в семье бывает разное. В неидеальных семьях появляются любовники и любовницы. Иначе сказать любовь у людей бывает короткой, ее хватает на непродолжительное время. Хорошо, если за это время появится ребенок, но воспитываться он уже будет не в семье папа — мама, а в той семье, где человек жил до ребенка. И за что унижать мать или отца ребенка, если у них любовь была короткой?

  Нимфа работала в мужском гареме, в такой обстановке можно работать, но нельзя вычурно одеваться и разговаривать, и совсем нельзя видеть в упор тех, с кем работаешь. Техническая лаборатория место для мужчин и редких женщин средней женственности. Здесь работают, создают новую аппаратуру, здесь мало курят и редко пьют. Ее задача выполнять все поставленные технические задачи, и не озадачивать мужчин любовью и чувствами.
   Технических вопросов Нимфе хватало на работе, поэтому с Гошей последнее время она разговаривала, о чем придется, а он поддерживал ее разговоры, не сильно углубляясь в любую тему. Стоп. Время обеда, мужчины встали и разошлись кто куда. Идти в столовую или в кафе не хотелось. Из дома она взяла фрукты — овощи. Она достала новую кружку, посмотрела в тумбочку — чая не было. Пить кофе в обед не хотелось.
   Она вспомнила, что когда эту кружку покупала, ей подсунули пакет с фруктовым чаем. Она засунула руку в стол, достала черный, глянцевый пакетик, насыпала в заварочную часть кружки завитки чая. Она думала, что сейчас в кружке появятся кусочки фруктов. Но вместо плода в заварке оказались милые листики неизвестного растения. Однако напиток получился весьма милым.
   Закончив обед, Нимфа приступила к делам, их все не переделать, мужчины постоянно что—то придумывают, и ей работы хватает.
   Вечером к ней домой пришел Гоша. Она услышала его голос, он разговаривал с ее матерью. Пройдя сквозь пожилую женщину, он предстал перед Нимфой в новом наряде. Он был хорош своим внешним обликом. Она посмотрела на себя, и сразу поняла, что сегодня он красивее, чем всегда.
   Гошу она помнила всегда рядом со спортивной площадкой, и однажды загляделась на его ноги. Икры его ног просто покорили, они так сексуально смотрелись, что она сама к нему тянулась. Потом она его рассмотрела полностью, и в целом он был всегда симпатичен.
   Отношения развивались по типу свободных людей, то есть он жил у себя дома, она жила у себя. До замужества дело не доходило, этот вопрос Гоша усердно тормозил. Она заикнулась пару раз и замолчала. Кем он работал, она так и не выяснила, но за нее он мог при случае заплатить. Деньгами он не сорил, но и не жадничал. Они ладили по этому вопросу полностью.
   Гоша знал, что куда—то опять исчез Мирон, в которого чуть не влюбилась Нимфа, но пока он не мог ей помочь. Не складывалась в его голове картинка их исчезновения. Он был майор, но он не работал в уголовном розыске на данный момент времени. У него были иные задачи, он занимался охраной интеллектуалов разного типа, к которым можно было отнести Нимфу. Может, поэтому он навещал Нимфу?
   После ухода Гоши, Нимфа включила компьютер, попыталась открыть собственный текст, но он не открывался, компьютер выкинул табличку: диск переполнен. Она вздохнула, и попыталась сжать архивом диск, он сжался настолько, что нужный текст открылся и не более того. Через некоторое время она взяла справочник с телефонами, нашла компьютерный магазин, потом перевернула страницу и уставилась глазами в объявление, гласившее, что магазин примет старый компьютер и продаст новый с учетом стоимости старого.
   Спустя час Нимфа опустила системный блок в сумку в клетку и поехала в магазин. Компьютер пятилетней выдержки оценили дешево. Она прошла по залу с помощью продавцов мужского пола и выбрала компьютер, в который обещали перекачать информацию из старого компьютера. Нимфе оставалось погулять пару часов, пока новый компьютер начинять программами и старой информацией из ее компьютера. Дом Гоши находился рядом с магазином, можно было бы к нему зайти или позвонить, но вместо этого она пошла и пошла по дороге, тратя два часа. Так прошел час.
   После свежего воздуха она завернула к блинчикам, к которым прилагались пластиковые ножи и вилки. Блинчик с сыром и соленым огурцом оказался на редкость вкусным, и Нимфа попросила вторую порцию, пока остывал зеленый чай с лимоном. После этого она посидела в парке полчаса, потом простояла в пробке, поскольку ушла она далеко, и надо было возвращаться на автобусе к магазину.
   В магазине все еще перекачивали информацию из ее компьютера. Она вышла на улицу, посмотрела на дом майора, но к нему не пошла, и минут через двадцать получила компьютер, который опять вернул ее в сеть, где можно найти ту жизнь, которую в данный момент хочешь.
   Туман сгладил черные очертания раздетых деревьев, и мило завис среди веток рябины, украшенных красными гроздьями ягод, без признаков упавшей листвы. Он проник в желтые листья березы, самые стойкие украшения уходящей осени. Капельки тумана окутали редкие желтые листья клена, оставшиеся там, где ветер не дует.
   Нимфа шла и крутила головой, переводя взгляд с одного дерева на другое. Жизнь налаживалась сквозь туман проблем и перегрузок. До этого момента она умудрилась купить теплую куртку такого странного цвета, что дало возможность попасть в серию неприятностей. Куртка притягивала к себе людей, желающих поругаться, поскандалить, унизить. Волшебная вещь, вызывающая в людях антагонизм. У нее появилось ощущение, что она живет в струях осеннего, моросящего дождя, несшего одни неприятности. В этой куртке ее за человека не считали.
   Надев пресловутую куртку, она ринулась к Гоше. Ключей от его квартиры у нее никогда не было. Она шла к его подъезду сквозь чумной ливень, под зонтом. Рядом с подъездом из красивой машины выскочила дамочка, приложила ключ к двери, дверь в подъезд открылась и она проникла в подъезд. Нимфа за ней прошла, как безбилетник проходит через турникет автобуса.
   На лифте она поднялась до нужного этажа, нажала на кнопку звонка. Жала, жала, но Гоша не открывал. Она притихла. Прислушалась. Услышала, что за дверью кто—то ходит; чувствовала, что на нее из глазка смотрят. Она опять нажала на звонок. Результат тот же. Нимфа нажала один длинный звонок так, как жмут в автобусе, выходя через среднюю дверь.
  Дверь открылась. Перед ней стоял с недовольным лицом абсолютно чужой человек помятой наружности.
  — Ты меня разбудила, теперь у меня будет болеть голова, — сказал Гоша.
  — Я тебе купила новые шторы, сними старые.
   Его лицо стало еще более недовольным. Последнее время он жил один, без родителей, без домашней работницы.
   Нимфа уже несколько раз просила Гошу снять тюль с окон, но он не соглашался. Они сошлись на том, что он снимет старые шторы, а она погладит новые, упакованные с картонкой в полиэтиленовом пакете. Она выгладила шторы на большой гладильной доске на кухне, а он снял пыль с окон в тюлевой упаковке. Они столкнулись в прихожей: она несла глаженные, новые шторы; он нес огромный клубок, напичканный пылью до отвала.
   Они разнесли свою ношу по местам. Она села с ногами в огромное двухместное кресло, закинула ноги на подлокотник, и стала следить за цирковым номером: фигура мужчины, распятого со шторами на окне, была олицетворением гибкости, и мужественности. Его широкие плечи казались еще шире, талия тоньше, ноги длиннее. Со спины он был великолепен. Потом он сообразил, что с компьютерного стола вешать шторы удобнее и встал на стол. Вся красота исчезла.
   Нимфа перевела взгляд с мужчины на свои ноги, им было удобно на толстом подлокотнике двойного кресла. Ей стало скучно. Она пошла на кухню. За окном моросил дождь. На окне, на пластиковом белом подоконнике в керамических кашпо стояли цветы, земля в них давно высохла. Она подняла пластиковую бутылку с пола, уже с налитой водой и полила цветы. Земля в цветочных горшках приятно потемнела, цветы улыбнулись, особенно кремовая роза.
   У Гоши отменная кухня. Чисто. Светло. Просторно. Белые пластиковые окна слегка прикрыты дорогими полупрозрачными белыми шторами. Высокий холодильник увенчан микроволновой печью, так, что кроме него никто не мог ее пользоваться. В холодильники зачастую стояли забытые продукты, видимо некогда было их съесть, поэтому у него такая тонкая талия. Плита всегда сияла первозданной чистотой. Поддерживать эту чистоту трудно, но возможно. Соль таилась в белой пластиковой банке вместе с маленькой ложкой. Но на этой кухне у нее даже борщ не варился, все получалось хуже, чем дома.
   Она решила не выдумывать и приготовила картошку, тем паче, что котлеты уже остывали в сковороде. Приготовила. Вернулась в комнату, а мужчина все еще вешал шторы. Повесил третью штору, слез со стола. Интересный случай, но между ними в этот вечер не возникало теплых флюидов. Он съел картофель. И все. Вроде двое старых соседей встретились, и поговорить не о чем. Скучно. Вспомнила Нимфа, что у нее деньги на сотовом телефоне подошли к концу, оделась...
   Гоша посмотрел на нее, и сказал:
  — Да, в такой куртке только в дорогой универсам ходить. Ничего ближе нет.
   Так вот в чем дело!? В куртке. В этой куртке даже никакой мужчина ее не любит! Так Нимфа и ушла от Гоши — не целованная. Вот ведь как бывает, иной раз идет она по улице, и все деревья перед глазами играют своими нарядами, а бывает — пройдет, и ничего вокруг себя не запомнит. Так было в тот день. Все серое, особенно беспросветное небо, и состояние души — без ясного неба. Как-то жизнь застопорилась.
   И на работе Нимфе сменили систему в компьютере, а пока все программы восстановят для работы, нервы улетят, как неудачно напечатанные листы, а в прочем — все нормально. И театр сегодня отдыхает.
   Она пришла домой, посмотрела на себя в зеркало. Да, вид весьма затрапезный, но улыбнулась своему отражению и пошла на кухню. От Гоши она всегда приходила голодной, у него лишнего не ела, а отсутствием аппетита она не страдала. Что ее заставило отнести шторы майору? Она проверяла свою интуицию на его любовь. Шторы шторами, картофель картофелем.
   Поев дома, надев пресловутую куртку, Нимфа отправилась на фирму, зная, что Мирон долго работает, а вдруг он с ней в одном лифте поедет?
    А у Нимфы прорезалась странная мысль! Взять пару человек, посадить в легкую подлодку или спусковой, глубинный аппарат, завуалировать его под космический, плавающий объект, сделать так, чтобы изображение жителей шло импульсами на подводную лодку бизнесмена. Его приемные устройства уловят эти навязчивые изображения. Шок обеспечен, а с обеспеченного клиента корпорация получит свою долю выплат. Нимфа приступила к широкоформатному внедрению в жизнь своей очередной ахинеи. Она всегда шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме она не увлекалась, они все были женаты, да и она была замужем, когда ее на работу брали. Но жизнь у всех не без фантазий.
ГЛАВА 19.

   Если у страны есть конституция, оговаривающая права и обязанности людей, то в семье нет ни одной бумажки, в которой бы были расписаны права и обязанности членов семьи. В семье номер 2 у Нимфы Игоревны было право: молчать в присутствии мужа. Это было главное условие мужа для сосуществования в одной квартире. Все остальное входило в обязанности: любить мужа, готовить еду и покупать продукты, убирать в квартире, стирать и гладить, работать на работе инженером 8 часов в день, отводить дочь в сад.
   Второй тип семьи просуществовал двадцать пять лет. Постепенно муж стал все больше отсутствовать дома, переложив на плечи Нимфы Игоревны все права и обязанности, забрав с собою только любовь, он покинул ее дом в тяжелый год.
   
   Итак, за батареями рабочие обнаружили парочку наганов, то есть два старых револьвера, каждый с барабаном и курком. Что они там делали? Вроде Нимфа Игоревна осмотрела батареи перед приходом рабочих, или так смотрела, что не досмотрела. Старые батареи, покрытые решеткой, простояли полвека. Много воды утекло через них. Кто за это время приезжал? Был один визит лет 40 назад.
   Приехал тогда художник их мест отдаленных. Отец Нимфы Игоревны несколько раз посылал ему холсты и краски. Мужчина был невысокого роста, кудрявый, без особой седины. Отец к художнику ездил на Север Славных гор. Он говорил, что дороги там сделаны из досок. Больше ничего в памяти не осталось.
   Художник нарисовал портрет Нимфы Игоревны, когда ей было лет 7, и научил ее рисовать карандашом портреты. Много она портретов в ту пору нарисовала. Художник сделал ремонт квартиры: пол выкрасил ярко — синей краской, а стены выкрасил в два цвета. Стены в квартире в то время только белили побелкой, используя кисточки из мочала, даже обоев не было. И вот такая красота получилась. Мама цветные стены забелила, а пол покрыла обычной краской.
   Ремонт, ремонт, а наганы? Зачем наган художнику? Но более неординарных людей Нимфа Игоревна не помнит. О, он ей оставил брошка. Она ее тогда недооценила. Три изумруда, расположенных в углах равностороннего треугольника из золота, изображали лепестки. Итак, брошка помнит, а наганы не помнит. Что еще? Кошка Соня, точнее ее мордочка и брошка ассоциируют с треугольниками. Клеймо на нагане с треугольником.
   Решетки на батареях были выполнены в виде треугольников. Логично, если бы за ними лежал наган выпуска конца 19 века, а не наган выпуска 20 века. Наган Нимфа Игоревна рассмотрела. Рукоятка, корпус, как полукруг. Ствол, чуть толще карандаша. Барабан для патронов сварной в изготовлении. Наганы начала 20 века были офицерские и солдатские. При использовании офицерских наганов, надо было только стрелять. А в солдатских наганах надо было взводить курок для выстрела.
   Стены белые, а решетка была на батареях что надо! На радиаторы, что поставили сейчас, такая решетка и не подойдет, в них наган не спрячешь, в них можно уложить пару автоматов, столько пустого места оставлено в кожухе над радиатором.
   Вспомнила Нимфа Игоревна, художник работал с нефтяниками! Нефть добывал. Он на заработки ездил, а отец к нему, как на экскурсию ездил, или опять краски ему отвозил. А изумруды? Их тоже там добывали? Что связывает отца и художника? Отца давно нет, а следы художника потеряны. Хотя, она к нему ездила один раз, уже после того, как он цветной ремонт сделал в квартире. А сейчас ремонт был трубно — металлический.
   Жил художник в халупе, точнее в маленьком доме и лежал на печи. Наверное, северный мороз из себя прогонял, а выгнать так и не мог. Особого достатка она у него не заметила. Так зачем ей в юности подарил такой дорогой подарок? Или художник так за масляные краски с отцом рассчитался? Непонятно. Понятно, что он жил скромно, и не высовывался. Алина этого художника никогда не видела. Значит, кроме Игоревны вспомнить его некому.
   А, где сейчас изумрудная брошка? Знать бы, тогда бы и следы наганов нашлись. Хотя они и нашлись. Вот, хорошо, что не успела Нимфа Игоревна выкинуть решетку со старых батарей. Осмотрела ее изнутри.
   Брошка с изумрудами лежала в нише, расположенной ближе к верхнему углу батарейной решетки. Когда—то у Нимфы Игоревны было платье изумрудного цвета с огромным воротником, на который она и закалывала эту брошку. Брошку она спрятала по одной причине, маленькая Алена играла с ее украшениями, вот она спрятала брошку в радиатор.
   Дворники все пошли южные, как и те парни, что делали ремонт в ее квартире, они подъезды не моют, приходиться мыть самой. А куда деваться? В грязи жить тоже не очень хочется, а до князей с их доходами и вовсе далеко. Не имея особых средств, Игоревна купила материалы для ремонта. Вот и ремонтировала квартиру уже две недели. Часто появлялись мысли позвать кого — то на помощь. Но это — фантастика. У нее не было денег на помощников, она лучше купит еще материалы для ремонта, и, отдохнув еще раз, возьмется за обои, кисть, краски.
   Это произошло тридцать лет назад. Тогда же в дверь Нимфе Игоревне, постучала соседка по лестничной площадке, которая предложила шапку из белой нутрии в виде горшка с отворотами и хорошо обработанную шкуру белой нутрии на воротник. Нимфа Игоревна тут же решила, что нутрию надо брать. Шапка имела жесткий каркас и точно подходила ей по размеру. Но где взять пальто, на которое можно пришить шкуру нутрии в виде воротника?
   У нее было демисезонное пальто изумрудного цвета с длинным поясом, и с большим воротником. Нимфа Игоревна разрезала шкуру нутрии бритвой, сшила по центру ручным швом и сделала симметричный воротник, после чего пришила его на демисезонное пальто. Наряд получился необыкновенно яркий и жизнерадостный: белый мех на фоне изумрудной зелени ткани, но долго в такой яркой обнове ходить необыкновенно трудно.
   Нимфа Игоревна после яркого наряда купила себе черное пальто с длинным поясом и капюшоном, на котором по краю уместилась скромная темно—коричневая норка. Этот наряд не раздражал яркостью, но черный драп требовал постоянного ухода, поскольку собирал на себя весь летающий мусор.
   Постепенно пальто привыкло быть постоянно вывернутым наизнанку, когда его Нимфа Игоревна сдавала в гардероб или оно висело дома, так оно меньше собирало окружающий летающий мусор. Именно в этом черном пальто на стройной фигуре, у нее было максимально число поклонников в виде мужчин — сослуживцев всех мастей. Или у нее был такой возраст, что ей хотелось повесить на себя табличку: не влюбляться!
   Мама Нимфы Игоревны из-за рубежа привезла первые сто долларов в жизни и отдала дочери. Нимфа поехала в магазин 'Березку' и купила светло — серые замшевые сапоги. Шапка из песца такого цвета у нее уже была. Над светло — серыми сапогами шествовал светло — серый костюм, если снять черное пальто. В светло — сером наряде она являлась в кафе, где обедал необыкновенно красивый мужчина, по его машине она определяла место его нахождения.
   Рядом с мужчиной она не садилась, но садилась так, что он не мог не оценить ее серый наряд. И мужчина сам нашел ее через пару дней... Это был разработчик цифровой аппаратуры.
   Так, что Добрыне Никитичу, супругу Нимфы Игоревны, было совсем не выгодно красиво одевать свою жену, он ее хотел одеть в кролика, и тогда мужчины бы к ней, как летающий мусор к черному пальто, не подходили.
   Город был покрыт чистым асфальтом, и, чтобы найти грязь, надо было зайти на рынок, где грязь имелась международного масштаба. Нимфа Игоревна побрела по сухим островкам рынка, пересекая его раз вдоль и раз поперек. На рынке существовали магазинчики с умными поставщиками, приходилось иногда в них заходить. Послать в магазин некого, вот сама Нимфа Игоревна и ходила за необходимыми предметами, которые в обычной семье должен покупать мужчина, — это электротовары или сантехника.
   В такие минуты она всегда про мужчин вспоминала, но, выйдя с рынка — забывала. А, пусть живут! Она обойдется без мужской помощи. Ей очень нравился магазин с люстрами, она его обошла по спирали, а теперь заглянула в него за лампочками. Если честно, ей больше магазина понравился один продавец. У него фигура танцора, и лицо умное! Но не приставать ведь к мужчине?
   Однажды она зашла в магазин и купила электрический чайник, вода из чайника лилась не только с носика, но и из щек. Кипяток водопадом выливался из чайника, но ей его не заменили, пришлось купить чайник металлический.
   Сейчас Нимфа Игоревна заглянула в тихий магазин с люстрами, где шум стоял невыносимый. Два покупателя снимали с головы третьего люстру, упавшую с потолка. Потерпевший кричал. Девушка с кассы и та к ним подбежала, в это время пара мужчин, выносили из магазина, то, что дороже, пользуясь свободой передвижения. Непонятно, как могла люстра оборваться?
   Нимфа Игоревна подошла к группе и посмотрела на люстру, было ощущение, что ее подстрелили, она и упала, как утка на охоте. Кассирша опомнилась и пошла на свое место. Прибежал со склада красивый продавец, оценил ситуацию. Извинился за упавшую люстру, а те трое еще кричать стали, что нужна компенсация. Продавец почесал в затылке и сказал, чтобы тихо выходили из магазина, пока он охрану не вызвал. Три мужика вышли на улицу и сообразили на троих, им было кем—то уже заплачено за концерт в магазине.
   — А кто стрелял? — спросила Нимфа Игоревна у продавца?
   — Никто!
   — Почему люстра упала?
   — Вам, какое дело?
   — Я поняла, люстру мужику на голову одели и шум подняли.
   — У нас все люстры на потолке!
   — А, где они ее взяли?
   — Они несли люстру на кассу, я им сам ее дал!
   — Но у вас тут было воровство в чистом виде!
   — Шла бы ты куда подальше!
   — Не могу уйти, у меня лампочки перегорели, мне нужны лампочки, вон на ту люстру! — и она показала на потолок, но увидела в дыре на потолке, прямо над собой чье—то лицо.
   Нимфа Игоревна опустила голову и пошла из магазина.
   — Эй, женщина, Вы хотели лампочки купить! — услышала она себе в спину крик продавца.
   На улице она еще раз посмотрела на хилое строение огромного рыночного объекта и пошла в павильон меньшего размера, где люстры на потолок нельзя было повесить при всем желании продавцов, да их там и не было, но лампочки были, перламутровые, белые лампочки. Для их приборов они подходили. Одна лампа ее удивила. Она была черная. Круглая, черная лампочка лежала рядом с синей лампочкой на витрине. Нимфа Игоревна задержалась у витрины, соображая, что черная лампа напоминает черный шар. У нее закрутилась мысль, а не придумать ли черную лампу, излучающую полезные лучи через маленькую, неокрашенную поверхность.
   Когда она делала ремонт, то забывала о продуктовых магазинах, и посещала только магазины, содержащие обои, краски. Она забывала о косметике, прическе. Она превращалась в бабу с платочком на голове. Во время ремонта она медленно, но верно поедала старые запасы продуктов.
   Иногда она выходила из дома, вся из себя чистая. Но без грима. Покупала нечто для ремонта, прихватывала пару продуктов питания и в логово. В качестве развлечения запломбировала несколько зубов, и опять за ремонт. Ремонт он и есть ремонт. А, если вы хотите сказать, что ваша голова не запрокидывается назад, чтобы потолки белить или красить. Так перед ремонтом надо отдохнуть, сделать массаж воротниковый, и — трудитесь себе в удовольствие.
   Самое—то главное, что никто и никогда не ценил ремонт Нимфы Игоревны. Алина просто сорвала часть изумрудных обоев, в знак протеста и не пустила Нимфу Игоревну домой, когда она вышла из дома вынести рулон старых обоев. А наганы? Их Добрыня Никитич переделал под резиновые пули в девяностых годах для своей поездки в горы...

Живет, живет Нимфа Игоревна, и вдруг начинает отмирать частями собственного тела. Случайно или нарочно, сердце начинает работать с перебоями на убой, а умирать не хочется, начинает его шпиговать таблетками и витаминами. Если сердцу дать сильное сердечное средство, оно мгновенно становится здоровым, но в голове возникает безумная боль. Умные бабушки, перенесшие инфаркты и инсульты носят с собой сразу 2 таблетки: одну от сердца, и запивают ее сильной таблеткой от головы или от давления. Это круто. Это лучше не использовать.
  А что делать? Берет Нимфа Игоревна средней силы таблетки и потихоньку приходит в норму, запивая их своими слабыми таблетками от головной боли. И однажды головная боль побеждает сердечную. Начинает она принимать весь известный ассортимент лекарственных средств от головной боли, а голова болит, ей таблетки глубоко безразличны.
  А в это время, нога, которая беспокоила умеренной болью в одной части много лет, вдруг начинает вести себя плохо по всей свой длине. Ступа выкручивается и входит в штопор вместо того, чтобы беспрекословно надеть правый башмак. Понимает она, что дело становится плохим: сильная головная боль трое суток, и нога, которая отказывает по всей длине. Сразу появляется мысль набрать в поисковике слово: 'инсульт' и что это такое. Читает она определение инсульта, 99% слов, такие родные, прямо, как по заказу написанные. Находит лекарство от инсульта, то есть от тромба в голове, покупает, и чувствует: оно! Помогло! А нога? А ноги? Идет в бассейн, а там хозяйка стоит и пьет эти же таблетки из золотой упаковки.
  — Лида, а вы зачем пьете эти горошки черные?
  — Нимфа Игоревна, и вы их пьете? И сколько штук сразу?
  — По два горошка.
  — А я пью по чайной ложки три раза в день.
  — Так это же много!
  — А иначе не помогает.
  В бассейне Нимфе Игоревне говорят: потрогайте ногой пол, тут холодный, а там горячий. Трогает и не понимает разницы.
  Позвонила Лида знатоку в столицу, а он говорит:
  — Опустите ноги в холодную воду, для улучшения кровообращения.
  Опускает Нимфа Игоревна ноги в ледяную воду, а ноги не чувствуют холод, зато заболевает поясница, она быстрее почувствовала холод воды. Идет пожилая женщина в сауну, но ноги тепло не чувствуют, но еще ходят, скрипя зубами. Постоянно пьет таблетки от инсульта для головы, чуть опоздала, голова напоминает: пора пить! А ноги? Идет к массажистке. Массажистка испугалась, и первый массаж они делали вдвоем с помощницей. Ноги были в больших синяках. Второй массаж делала одна массажистка.
  После двух первых процедур нога Нимфы Игоревны входит в штопор, но выходит из него быстрей и без сильной боли. Третий массаж был уделен только ногами, и они в штопор не входили. Поход в сауну через пару дней дал результат: ноги покраснели от тепла и пятки почувствовали жару сауны.
  А, голова? Сердцу стало легче и голове. Борьба за собственную жизнь с врагом под названием старение, дело для Нимфы Игоревны, весьма увлекательное, оно поглощает и средства, и помыслы. И Нимфа, на то, что эта борьба при жизни прекратится, ничем не подтверждается. Сняла острые моменты, появляются тупые, а сними бороться труднее, из-за не сговорчивости тупых проблем.
  Можно не бороться и пустить все на самотек, но самотек в организме — конечен. Поэтому становится понятно, почему людей отпускают на пенсию, им предоставляют время на борьбу за остаток собственной жизни, и дальнейшая судьба зависит от самого человека, а чтобы сильно не прибавляли в весе, пенсия носит весьма умеренный вид. И пока это время свободы не наступило, все попытки восстановить молодость в стареющем организме мало имеют общего со словом 'удача', но кое-что сделать удается.
  Наконец—то найдена причина холодной кожи на ногах! Ура!? Ясно, что теперь надо лечить, но именно это никогда не удастся сделать. Или можно? Обвертывания, похудения, а как на работу ходить на этих, холодеющих ногах? И вот появляется мини отпуск для больших дел. А в успех не верится.
  Много средств за мини эффект. Голодовки или жизнь на грани диет? В выигрыше из всех знакомых те, чьи ноги худые и спортом, эти ноги не занимались. Бред? Нет, действительность. Спортивные, накаченные ноги имеют весьма большой и плотный вид, верхние слои таких ног с трудом поддаются массажу, так вот этот верхний слой бывших спортивных ног, и ныне еще обладающие мышцами, что подтвердили два массажиста, и является холодным сектором.
  Это не просто жир, это мышцы, а сбросить этот черный слой почти невозможно, а надо. А как из спортивных ног сделать не спортивные ноги? Только очень большой ленью и отсутствием калорий, в употребляемой пище. Да здравствует лень процесса похудения! И еще несколько романов, которые можно прочесть, во время лени и относительной голодовки, под названием 'диета'. Естественно, Нимфа Игоревна, просмотрела все диеты. Самые рекламные диеты — кремлевская и японская. Она не в Кремле и не в Японии, ей бы что проще и чтобы чувство голода не мучило своим остросюжетным состоянием. Лучше читать остросюжетные романы, чем ощущать острый голод.
  И все же — начинает сбрасывать вес, а не хранить свой обычный. Ставит рядом с собой сок, рекомендованный по группе крови, и пьет, а остальное, то есть вид выбранной диеты, сохранит она в тайне, до поры, до времени. Всю жизнь борется она с весом, а ему все равно, но теперь удары по весу придется наносить более ощутимые. Зачем? Очень хочется почувствовать теплые собственные ноги, а не холодные мышцы, угасающего тела.
  Любые массажисты, а может и не все, но Нимфе Игоревне другие не попадались, пытаются кроме массажа тела, делать массаж вашей биографии. Массажисты выуживают из вашей памяти все, чего в обычной ситуации не скажите, но, извиваясь под руками массажистки, расскажите все, как будто массажистка взяла языка, вместо пациента. Выудив информацию о вас, она ею размахивает, как флагом в последующие сеансы. Когда издеваться словесно ей надоест, массажистка начинает вместо массажа делать нескромные движение, или бьет по одному месту торцом ладони.
  Вот тут—то терпение пациентки заканчивается и она мысленно решает, что больше на экзекуцию не придет, но вслух отказать не может, и назначается новый сеанс по улучшению фигуры и функций ног. Самое смешное, чтобы не было поцелуя инсульта, нельзя есть мясо, такой вывод сделала Нимфа Игоревна после длительных наблюдений за образованием головных болей. И все прошло. А вес? Трудная тема. Без дорогих таблеток угнетающих аппетит, и позволяющих завтракать одной водой плюс кофе не обойтись.
  К чему весь этот рассказ о болезнях Нимфы Игоревны? К тому, что помочь Нимфе в воспитании ее дочки Маши, сил у свекрови — не было вовсе.
  Зимнее утро особым холодом не отличалось. Снег и темная синева неба вдыхали прозу дня. Белокурая дама в светлой норковой шубе с сотовым телефоном у уха поднималась в автобус. Впереди нее карточку в турникет занес мужчина. Турникет противно засвистел, он опять запустил в него свою карточку. Турникет свистнул. Дама поднялась на две ступеньки и отключила сотовый разговор. Мужчина посмотрел на магнитную карточку:
  — Я не ту карточку достал, эта от метро, — и стал доставать другую магнитную карту.
  Женщина встала рядом с турникетом. Мужчина прошел в салон автобуса. Вертушка пропустила женщину в салон. Мужчина стоял у нее на пути как-то не так. Местные пассажиры встают так, чтобы пропускать остальных, то есть спиной, к проходящим людям сквозь салон автобуса. Этот широкоплечий мужчина весь проход между людьми закрыл собой. Светлая норка остановилась по неволи до следующей остановки.
  Нимфа вдыхала мужской аромат одеколона из черного флакона, выполненного в виде книжки, но как он называется, вспомнить не могла. До мужчины долетал запах женских духов из плоского флакона почти круглой формы, но название новых духов мужчине было неизвестно. Запахи поговорили между собой и соединились. Люди стояли, и разговаривать не собирались, любое слово в автобусе услышат все пассажиры.
  В автобусе Нимфа встретила смотрящие на нее глаза молодого человека, такие глаза были только у деда. Когда молодой человек выходил из автобуса он еще раз пристально посмотрел Нимфе в глаза! Да, нет сомнения, у него взгляд и глаза — ее деда! Он мог бы сыграть в кино деда без напряжения. Он запал ей в душу! Но с дедами романов заводить не принято, и Нимфа вырвала из сердца, проникающий взгляд молодого человека. Не может он быть героем ее романа.
  Дед Нимфы в войну воевал в этой местности! Он был красив и благороден по своей природе! Он мог понравиться любой девушке, и ей, похожий на него молодой человек, очень понравился. Молодой человек вполне мог быть внуком моего деда. Где он вышел из автобуса, она запомнила, в этом месте шли жестокие бои много лет назад.
  Нимфа ходила в местный краеведческий музей и знала историю тех лет. Нужно ли ей искать этого парня из автобуса? Вот нашла себе головную боль! Но у него редкие по красоте глаза деда! Один в один! Что она знает о деде того периода? Он был ранен, лежал в полевом госпитале, где—то недалеко от этих мест! Он не был тогда женат, официальный брак у него один. Это ж надо, как они похожи!
  Нимфа посмотрела на парня с глазами ее деда:
  — Вы выходите?
 Парень пошел по салону. За ним проскочила светлая норка.
  Нимфа вышла на остановке из автобуса.
  Свобода зимнего утра! Воздух после выходных дней свежий, как родниковая вода. В темноте утра рядом с дорогой стояли женщины и продавали свой товар. Магазин на снегу работал по своим правилам, каждая продавщица приходила в свой день недели, так, что товары здесь менялись ежедневно. Для себя Нимфа здесь редко, что встречала. Она видела в продаже то, что нужно ее близким или знакомым, но угодить им заочно дело нелегкое. И она проходила мимо утренних продавщиц.
  Большие здания фирм всех мастей светились редкими окнами. В это время все люди на работу еще не пришли. Рано. Несколько лет эти здания увядали. В любое время суток светящихся окон было все меньше, позже появились плакаты с номерами телефонов об аренде. Здания стали оживать. Из них вывозили огромное количество старой утвари. Помещения ремонтировались, появлялся свет в новых светильниках.
  Нимфа прошла мимо елей и невысоким квадратным зданием, в которое вкатывали огромные рулоны бумаги из машины. Здесь располагалась типография. Еще шагов двадцать, и она прошла мимо вахтера, поднялась на свой этаж. Все. Жизнь застыла до вечера. Всемирная сеть — подруга раннего утра.

ГЛАВА 20.

   Страна переходила на новые рельсы экономики, а Добрыня Никитич как — будто кто—то звал в далекое прошлое. Он переходил на раздельное питание, но ему лучше не становилось. Его невиданная сила тянула в горный город. Первый раз он уехал на месяц. Приехал весь пропахший дымом и с пальцами на ногах, с гангреной. В аптеке Нимфа Игоревна купила все новейшие лекарства, провела курс
лечения, и поставила на здоровые ноги.
   Однажды на ноябрьские праздники Нимфа осталась дома одна. Добрыня уехал в командировку. Стало скучно. Надела она платье с огромным воротником, позвонила Арине, и поехала к ней в гости. У подруги сидел симпатичный мужчина. Арина сидела рядом со своим Гошей, а Нимфа оказалась рядом с неким Колей. Им никто не мешал и не помогал. Понравилась женщина мужчине, он понравился ей. Праздник: поели, попили и пошли по домам.
   Мужчина вызвался проводить женщину. Они приехали в пустой дом Нимфы, и без проблем оказались в постели. Странный оказался мужчина — секундный. Секс длился считанные секунды, но мог повторяться снова и снова.
   Второй раз Нимфа осталась одна. Выручила от скуки, как всегда Арина. Позвала к себе на праздник. Рядом с Нимфой вновь сел ее старый знакомый Коля.
  Очень хотела Арина освободить Добрыню от Нимфы, поэтому сталкивала ее с Колей. Стал Коля мелким бизнесменом. Мама его дачей командовала. Нимфе он фото показал. Все напоминало сватовство, но дачей ее не купишь. Нет, старый знакомый Нимфы, на роль нового знакомого больше не годился. Коля устроил махинации с организацией и роспуском фирмы по изготовлению предметов канцелярии, сильно на этом разбогател.   Это все так, теперь возникает другой вопрос, что можно заработать, работая конструктором, в самой передовой отросли страны? Ответ прост: ничего. Что у нее появилось за эти годы? Одежда, так и ту десятилетиями вязала, чтобы в чем—то выйти на работу, но после того, как повредила руку десять лет назад, вязать перестала совсем. Одежда самая простая. Мебель за тридцать пять лет сменили. Дачи и машины у нее нет и быть не может, не с чего и некогда. Она не пьет, не курит, не гуляет. Трудится на работе, дома, в компьютере уже восьмой год — и карманы, как всегда пустые. Не звенит.
   А теперь мудро на телеэкране заметили, что конструкторов и рабочих нет, есть бухгалтера, юристы, таксисты. Нимфу Игоревну подрастающее поколение вообще назвало рабочей лошадкой, мол, только они могут работать на неоплачиваемой работе по тридцать пять лет.
   Вокруг растут дома, но ей в них не переехать. Кто она такая? Да никто! Ни одно издательство не публикует. Никто конструктора не опубликует, а по телевизору покажут, знаете когда... Так что, кто заставит людей придумывать и разрабатывать новое? То-то и оно. И космос заглох, а ведь и он без нее не обошелся и Мир, и...
   Муж не выдержал любви с правой рукой Нимфы Игоревны и покинул ее. Он все эти полгода мечтал о золоте, все хотел найти клад. Добрыня Никитич всегда был сексуальным мужчиной. Но с годами, как будто исчерпал лимит любви и благоразумия, которое в свое время привело его в город умных людей. Всплеск технических знаний сильно поколебали события в стране в начале девяностых годов двадцатого столетия.

  Нимфа опять вспомнила. Добрыня Никитич и Феликс готовились встретить маму и сестренку из роддома. Вымыли всю квартиру со всех сторон, но самое уникальное... Родители Нимфы не только икру купили, но еще и кушетку для Феликса и уехали. Но бедность всю этим не закроешь. Поэтому старый ватный матрас Феликса, Добрыня и Феликс распороли и всю вату распушили, и вновь сделали ровный матрас для маленькой девочки Маши. А Феликсу было четыре года! Встречать маму с дочкой с букетом приехали Добрыня Никитич с Феликсом. Нимфа вышла к ним с ребенком на руках, а машины нет!
   — Не зачем ребенку дышать чужими микробами!
   Взял Добрыня Никитич дочь на руки. Нимфа рядом с сыном шла пешком до дома, через леса и дороги.
   Но навстречу бедным инженерам вышел сам Бог, погода в начале сентября была двадцать пять градусов тепла, день солнечный. На вытянутых руках донес ребенка Добрыня до дома. А когда болел Феликс, Добрыня Никитич сидел рядом с ним, и как маг — волшебник, старался взять его болезнь на себя.
   Само собой Нимфа следила за своей внешностью, но она вполне допускала некую пышность своих форм, естественную от хорошей еды. Телевизионные дамочки никогда бы не смогли сами сделать то, что умудрялась сделать Нимфа.
   ' В здоровом теле — здоровый дух', — вот ее девиз существования. Она твердо знала по опыту прежнего поколения, в котором проповедовали тощих девиц, что в любовном плане их молодость была скоротечной, а старость преждевременной. Не верите? Опыт показывал, что худые дамочки от диеты, худо и заканчивают. Губки накачают там и тут, а здоровье при этом откачивается.
   Нимфа любила готовить, любила кормить, любила — любить, и быть любимой. Она была деятельной натурой. Да, могла быть грубоватой, а кто не ругался? И вы не ругайтесь. Но если в кастрюле поднялось давление, пар надо сбрасывать.

  Цивилизация проникла в страну исподволь, захватив дороги автомобилями, руки телефонами всех систем. Снег падал и ничему не удивлялся. Он много видел на своем веку, переходя из воды в снег, от земли к небу. Он видел хорошие поступки и плохие. Снег падал на крыши дорогих авто, и на крыши машин эконом класс, делая их слегка похожими. У снега было хобби: мир выравнивать в цветовой гамме. Он любил белый свет и белый цвет — он снег и этим все сказано.
  Нимфа любила снег и понимала его. По снегу она могла определить температуру воздуха. Снег всегда разный, он бывает влажный и блестящий, а между этими состояниями можно наблюдать снежные полутона. А еще она любит мартовский снег, который всегда стремится к крупинкам прежде, чем растаять и стать водой. Сегодня снег был легкий, приятный. Ветер дул южный, слабый. Можно было остановиться минут на пять и наблюдать зимние пейзажи.

  Время любви в судьбе Нимфы прошло или нет? Спустя годы, оглянувшись назад, она уже не о чем не жалеет, что было, то было. В ее жизни были мужчины, муж был первым мужчиной. А, где же еще мужчины? О, это просто и сложно, и является тайной, которая почти раскрыта и не раскрыта в этом романе. За многие годы сексуальной жизни, много воды утекло, много жизней покинуло этот мир; ушли в иной мир и мужчины Нимфы Игоревны, не все, конечно, но кое-кто покинул лучший мир. А Добрыня Никитич пока еще здесь. В принципе огромной потребности в мужской любви, пожалуй, уже нет, вероятно, тридцать пять лет, и были 'временем любви' Нимфы Игоревны, весьма интересной женщины, сильной натуры, много вынесшей в жизни на своих плечах, и которая с благодарностью вспоминает своего первого мужа — мужчину.
   Остальные мужчины в ее жизни, были отличными людьми, с ними она училась или работала, их она любила или уважала. Славные мужчины, что и говорить, лидеры жизни. Нет, она их уже часто не вспоминает, но если направить мысли в нужное русло, то можно вспомнить всех. Они были из ее жизни, из ее биографии, просто были. Ее завоевывали, она сопротивлялась, но не всегда силы Нимфы Игоревны были больше силы мужчины, и не всегда так уж их она не хотела.
   Жизнь меняет свое направление и от любви к мужчине, Нимфа уходит к любви к сыну Феликсу, пока еще есть силы на любовь. Все чаще труднее передвигаются ноги, походка утрачивает свою легкость. И она иногда думает, что Мирон в ее жизни, это золотая осень, это бабье лето, перед зимой жизни, поэтому она его и не возвращает, силы уходят на другие дела, более необходимые для жизни, а он пусть ищет новые сосны, но не мучает их своими замечаниями. В душе Нимфы Игоревны остается место для благодарности всем тем мужчинам, с кем она была.

  Известный  мудрец Мирон Петрович  решил основать подводный дом на дне океана, где лежал гидрид метана, напоминающий подводный снег. Этот снег окружал соленое озеро, расположенное на большой глубине. На поверхности озера можно было лежать и качаться на волнах, находясь при этом на дне океана. Вокруг соленого озера на гидриде метана росли водоросли, которым было более двух сот лет.
  Мирон Петрович предложил Ивине поучаствовать в экспедиции на дно океана в районе Бермудского треугольника. Она невольно согласились на участие в подводном эксперименте, раз на этом настаивал сам Мирон Петрович, который был накоротке с господином  Добрыней Никитичем.
  Прекрасное было дно у бермудского треугольника, когда гидрид метана таял, выбрасывая на поверхность океана газ, который захватывал корабль и топил его, помещая в соленое озеро на вечное хранение. Поэтому Нептун Бермудского треугольника был самым знаменитым.
    Прежде чем построить подводный дом, Мирон Петрович предложил опустить на дно океана предполагаемых жителей в глубоководном батискафе. Среди донной растительности он был намерен построить подводный дом, и набирал команду для необыкновенной жизни в пучине океана, на берегу озера.
  Все просто, — думала Ивина, — когда у меня нет любви, то я чувствую себя человеком в соленом озере, расположенном на дне океана. Но нормальный мужской взгляд способен поднять меня из глубин океана, и опустить на берег жизни.
    Она опустилась в батискафе на дно океана, на берег соленого озера.
  Ивина посмотрела в иллюминатор и сказала Мирону Петровичу:
  — Прекрасный вид из окна. Я, пожалуй, соглашусь на жизнь в данном месте.
  И услышала неожиданное  возражение Мирона Петровича:
  — Ивина, куда тебя несет? Как ты сможешь жить в соленой воде, на берегу еще более соленой воды?
  — Мирон Петрович, представляете, у меня будет дача на дне Бермудского треугольника! Это самое необыкновенное место на земле, — сказала Ивина и посмотрела в иллюминатор на место будущего строительства. Растительность в виде кораллов живописно простирала свои необыкновенные стебли. — Место волшебное, почему бы его не освоить, — ответила Ивина. — А, что касается финансовых затрат, то этот вопрос меня не касается, — и вновь она посмотрела в иллюминатор: за стеклом проплывали странные существа, которые ей понравились, и она решила пусть они будут домашними животными на будущей подводной даче.
  Мирон Петрович не выдержал и нарочито спросил:
  — Я все понимаю, но не понимаю, как жить на дне океана?
  — Мирон Петрович, покажите мне дно океана в этом месте! Вы его видите? Нет! Понимаете, у Бермудского треугольника два дна! Редчайшее место на земле! — возразила Ивина будущему соседу по подводному поселению.
  — Конечно, самое оно для подводной дачи! — несколько ехидно ответил Мирон Петрович. — Ивина, океан в этом месте нашей стране не принадлежит! Кто мне даст возможность здесь строить подводный дом? Ты, что думаешь, люди не заметят грузы для строительства подводного дома? — возразил преднамеренно Мирон Петрович.
  — Мирон Петрович, еще раз посмотрите в иллюминатор, сюда грузы доставят на подводной лодке! Есть новая подводная лодка для таких целей, а в Бермудском треугольнике я не заметила пограничников. Вы их видите? Нет. И я не вижу, значит, подводная лодка пройдет только так, — убежденно закончила свою речь Ивина.
  — Ивина, хватит говорить, мы поднимаемся, — сказал Мирон Петрович.

  …Самостоятельные, способные, требовательные мужчины, да еще и жадные зачастую остаются без потомства. Физически с ними все нормально, но кому нужен дома жадный автомат по производству замечаний и требований? Таким образом, получаются добропорядочные, но нетронутые любовью мужчины типа Мирона Петровича. Что главное в жизни? Все главное. А, что главнее? Вовремя увернуться и сделать некий зигзаг, финт ушами или ногами, уехать, уйти, остаться на месте, но не встречаться с теми, с кем на данный момент времени встречаться по всем правилам этикета нервных клеток — не хочется.
  Иногда встречи предопределены, тогда надо сделать так, чтобы на глазах не встречались люди, чья встреча не доставит радости. Опуститься на дно? Вот люди и меняют места обитания, ради окружения или его полного отсутствия.
   Ивина — девушка нормальная, без больших амбиций, с хорошей планкой. Она может влюбиться, она способна влюбить в себя. В старые времена людей женили, в нынешние времена пытаются научить людей встречаться и жениться с помощью средств массовой информации. Общий уровень жизни вырос, больше появилось людей преклонного возраста. И, стало мало тех, кто хочет создать семью и жить самостоятельно. Почему? Лениво.
  Для выживания людей  финансовый приоритет не всегда находится во вновь образуемой семейной ячейке. Понятно, что семьи — основа любого государственного строя, но семьи превратились в ячейки общества, которые способны выживать с наименьшим сопротивлением. Что еще. Появились очень богатые люди, которые уменьшили средний класс, способный к производству потомства. Появились натуральные дворцы зачастую бездетные. А, в общем, все нормально...

На поверхности океана творилось нечто страшное. Волны захлестывали корабль, словно океан не хотел отпускать людей из своих глубин. Ивине показалась, что сам Нептун Бермудского треугольника поднимал волны, хотя она только, что была на дне и Нептуна не видела.
  Команда будущих жителей подводного царства отличалась сплоченностью и умением противостоять стихии. Они победили волны Нептуна, или им так показалась. Нептун побушевал на море и стих, это к нему прибыла госпожа Нимфа Игоревна в ступе, и замолвила слово за свою команду.
  Ивина дала согласия быть постоянным жителем дома на дне океана. Для нее все казалось предельно простым, она знала, что купола сооружать над домом не будут, его быстро заметят. Воздуха на дне нет, оставался скафандр вместо батискафа для местных прогулок. Ивина чувствовала ловушку, она уже понимала, что попала не в шутливую историю.
  Действительно, для жителей подводного царства готовились доспехи в виде морских животных, для которых океан место жизни. В качестве доспехов подводным жителям выдали герметичные костюмы в виде осьминогов. Правда, самих осьминогов на дне океана в этом месте не было.
   Мирону Петровичу предстояло стать осьминогом вместе с Ивиной. Жить им надлежало в доме без кислородных масок, а плавать в океане они могли в костюмах осьминогов, в щупальцах которого были места для рук, ног, головы и кислородного баллона.
  Подводная лодка подогнала тяжелые каменные кубики, опустила их на берег соленого озера, на подводный снег. Водолазы в скафандрах в виде осьминога легко построили из них дом. Дом изнутри покрыли непроницаемой оболочкой и закачали воздух.
   Так, что когда Ивину второй раз опустили на берег озера на дне океана, она с удивлением увидела нормальный подводный дом. Правда, чтобы попасть в него, надо было пройти через камеру, уравнивающую давление, сопоставимое с жизнью человека.
   «Все в мире предельно просто», — мелькнуло в ее голове. Два осьминога вплыли в дом, и вскоре встретились за одним столом в нормальной одежде. Они не успели рассмотреть друг друга, как дом закачался, вокруг него забурлила, закипела вода. Дом стал всплывать, потом резко опустился в соленое озеро. Герметичность дома сохранялась, но они вцепились в стол, имеющий по контуру ручки. В глазах промелькнул испуг.
   На время вокруг дома появилась совсем другая вода, они видели ее в иллюминаторы. Послышался рев двигателей, дом вновь всплыл из соленого озера, и опустился на прежнее место. Ивина знала, что дом снабжен автоматической системой самосохранения, но не предполагала, что все настолько серьезно.
  Общая комната казалась спасительным местом, где сидели жители подводного дома, держась за стол, боясь от него отойти в сторону. О том, что с ними может произойти, им не говорили. Ивине показалось, что все вскоре бы покрылись болотной тиной, но тина в этом месте океана не росла.
    Из чего сделан дом, она не знала. И почему она согласилась на эту экспедицию? Ответа у нее не было. Она никогда не любила обычные башни, и первые этажи посещала с трудом, ощущая давление бесконечных этажей. На дне океана на нее давила огромная масса воды, словно небоскреб. Неожиданно чувство страха прошло, люди заговорили одновременно. И вскоре замолчали.
  Мирон Петрович взял командование на себя, почему он раньше не приступил к своим обязанностям — не понятно. Он знал больше Ивины, у него были инструкции по эксплуатации подводного дома. И он сознательно согласился на экспедицию. Мирон Петрович рассказал о правах и обязанностях жителей подводного дома. Ивина слушала и думала, почему раньше им ничего не говорили. И сама ответила: они бы не согласились опуститься на дно. Иногда большие глупости по незнанию легче даются.
  Ивина оторвалась от стола, и решила осмотреть дом, в нем оказалось две спальни, одна общая комната, кухня и несколько закутков с иными названиями. В голове возникли простые вопросы: где взять воду среди воды, и, где взять электроэнергию?
   Ответы дал Мирон Петрович. Оказывается из гидрата метана можно получать энергию, необходимую для обслуживания дома. А воду брали из океана для различных нужд и очищали от солей. Питьевую воду Ивина обнаружила в цистерне, с ней домик и погрузили на дно. Отлично!
  У них все было, кроме возможности для прогулок. Но и этот вопрос был решен, они будут плавать в скафандрах осьминогов по расписанию, по два человека. Ивина немного повеселела, а если у нее появилось настроение, то оно незамедлительно появилось у Мирона Петровича.
    Самое главное, что они были не просто на дне океана! Они находились на берегу подводного озера, с более тяжелой водой и со своим берегом. То есть некое ощущение берега у них сохранялось, и это необыкновенно важно в такой ситуации. Кроме того, дом меньше всего напоминал подводную лодку или батискаф. Жителям подводного дома сохранили ощущение домашней обстановки, предстояло наладить личные контакты.
  Мирон Петрович сказал, что он главный в подводном доме, против него Ивина и не возражала. Оставался человек, который не проявлял себя никак. Мирон Петрович и странный человек быстро ушли в свою каюту. Ивина не успела разглядеть третьего жильца подводного дома, когда они были объяты неизвестностью вокруг стола. Мирон Петрович сказал, что тепловой режим под домом пришел в норму, и дом встал на свое место.
    Ивине захотелось спросить, когда яблони посадят, но она промолчала. Мирон Петрович добавил, что проблем с подачей воздуха, светом не должно быть. Задача всех жителей подводного дома: жить с максимальным комфортом на отведенной герметичной территории.
  Ивина ушла в комнату, которую Мирон Петрович ей выделил в качестве спальной. Она ожидала увидеть две кровати, привернутые к полу, либо двух ярусную кровать и встроенный шкаф. Но она была приятно удивлена.
    В комнате размером в двадцать квадратных метров стояли две приличные кровати. Над каждой висел ковер ручной работы с камнями самоцветами. Комната имела удлиненный вид, с дух сторон стояли кровати. Дверь в комнату была по центру, и напротив входа висело зеркало над двумя столами. С двух сторон от входа стояли шкафы с витиеватой отделкой. Зеркало по контуру было разрисовано такими же завитушками.
  Комната хоть и была одна на двоих, но стоила немалых денег, если судить по креслам, стоящим с двух сторон от зеркал. Кресла из тонкой кожи с жатыми завитушками были великолепными творениями неизвестного автора. Перед креслами стояли столики с мраморными столешницами в тон кожи кресел. Все цвета комнаты, как бы играли каждый с собой на разных предметах, и в одинаковых завитушках.
   Ивина вышла из комнаты и обнаружила две двери, расположенные с двух сторон от двери в комнату и она вернулась в комнату. Она выбрала себе кровать, точнее, пошла налево, значит, и дверь перед комнатой нашла свою хозяйку. Дверь Ивины стала левая, правая дверь оставалась ничьей. Ивина легла на левую кровать, и еще раз осмотрела комнату. Вместо привычных окон сверкало зеркало с морозными узорами.
  Ивина стала искать иллюминаторы, но в явном виде их нигде не было, проведя рукой по ковру, она обнаружила непонятные неровности. Тогда она потянула за алмазную подвеску на ковре, часть ковра отошла от стены, за ней сверкал и переливался иллюминатор.
    Приятно было посмотреть в аквариум величиной с океан. Ивина немного боялась, ей было страшно одной в безмолвии океана. Она закрыла иллюминатор ковром и подумала, что это верное решение: спрятать вид из окна. Разницы в давлении она не ощущала, барометр показывал ее любимое давление на земле.
   Девушка лежала. Усталость сковывала, но сна не было. Ивина обошла комнату, осмотрела все выступы и неровности стен, потолка и пола. «Могли бы плакаты повесить, где люки и окна», — подумала она и вышла из комнаты.
  По коридору метнулась тень и исчезла в комнате.
  Ивине элементарно хотелось — есть. За столом, из-за страха   непонятных перемещений, она так ничего и не ела, хотя она  не помнит, чтобы кто-нибудь еду предлагал.
   В общей комнате Ивина обнаружила несколько холодильников под видом стенных шкафов. Они были подписаны. Она приложила большой палец к ручке своего холодильника и открыла его. Полки были плотно уставлены продуктами в герметичной и компактной таре. Она взяла одну упаковку и села за стол. В душе возникла необъяснимая обида, неизвестно на что.
    Спрашивается, зачем спустилась на дно океана? Она задумалась...

ГЛАВА 22.

  Последнее время до Соленого озера Ивину волновала загородная недвижимость, это надо сказать полная ожидаемая неожиданность. Цены на земельные участки можно сравнить с горой с разными склонами. В центре столицы - верхушка горы, но склоны у нее разные, они зависят от шоссе и сторон света. Цены по шоссе между двумя столицами весьма высокие, для Ивины фантастические. Нормальные цены в ста пятидесяти километрах в сторону от центра. Вот замутила.
  У Мирона Петровича была дача, но ей чужая недвижимость не нужна. Она ему нравится, потом разонравится, и он выгонит ее со своего земельного надела с личным колодцем. Нет, Ивине нужен свой участок пусть на куличках, но со здоровым климатом и с новой травкой на газоне, а не болото с клюквой.
    С точки зрения здоровой энергетики, центр столицы — это самая глубокая яма отрицательной энергии, которая выбирается из ямы с каждой стороны, все зависит от плотности населения. Здесь вообще все наоборот, где больше цены на земельные участки, там хуже энергетика.
   Значит, на куличках — самая полезная энергетика, там, что бог дает человеку, то ему и достается, а не делиться на многоэтажную толпу. После таких умозаключений и Мирон Петрович показался не слоном, а вполне симпатичным человеком, который на 15 процентов больше Ивины во все стороны. Тут, с какой точки зрения подойти к ситуации, если с правильной ситуации, то любая ситуация будет правильная.
  Еще можно сделать вывод, что богатые люди, живущие в плотно заселенных районах, по сути беднее бедняка из глубинки, являющейся на самом деле энергетической возвышенностью. Следовательно, Ивина хотела купить земельный участок ближней глубинки, но для начала она купила местные газеты.
    Первый заголовок опустил ее с небес философии: 'Уличное освещение за долги на улицах городка будет отключено'. А если ее участок за пределами штрафных санкций, то там вообще забудут подать электричество. Получается, что кроме земли и божественного воздуха ничего на земельном участке в глубинке и нет. То есть, там, где есть небесная энергетика, энергоносители отключены, вероятно, чтобы не было энергетической перегрузки.
  Ивина готова дать образ самого Бога! Правильно, что его сравнивают с Его Величеством Солнцем. Она не святотатствует. Абсолютно верно, что в населенных пунктах ставят храмы, именно они привлекают к себе дополнительные силы Бога. То есть, Бог, он, как солнце, обладающее световыми лучами. Но у Бога лучи не световые. Какие? Этому нет определения. А может быть Богов несколько, каждый отвечает за свое поле деятельности. Еще бы выяснить, где они обитают. А надо ли?
  Бог солнечной системы — един, это он ей подсказывает. Он обиделся, что Ивина подумала, что Богов несколько, у нее уши запылали. Солнечная система — это некое звездное единство. Богу — пять миллиардов лет, и он еще проживет пять миллиардов лет. Сейчас он в расцвете своих сил. Он согласился со своим возрастом, щеки ее запылали.
   Солнце — это гигантский красный алмаз, со сверкающими гранями в межзвездной темноте. Так и Его Величество Бог. Он попросил больше его не упоминать всуе. Не будет Ивина упоминать Бога, не в ее он ведомстве. Разрешен для упоминаний всуе — Мирон Петрович.
  Ой, что делается! Он опять изменился, ее мужской идеал! Это гибкий молодой человек, рост тот, что надо. Но в изгибах его тела есть необыкновенная мужская привлекательность. Господи, как он хорош на фото! Он пишет статьи о звездном небе. Вот он кто! Он знает о звездах все, и сидит в тереме на трех дубах! Пусть он будет ее очередным увлечением.
    А Ивину интересует земля и ее стоимость, теперь она знает, что ей надо. Ей нужна взлетная полоса для космических летающих объектов, желательно в лесной зоне, чтобы не все видели. Вокруг нее идет нормальная жизнь: люди пьют, едят, язвят, кто, как и сколько может.
  Мужчины женятся и живут долго с женщинами, которые свою внешность после свадьбы не ставят на первую очередь. У них хорошо дома, а морщины на лице появляются, словно извилины мыслей, как бы к своему мужу других женщин не подпустить.
   Что касается Ивины, то отец ограждал ее от чужих парней, говоря, что она молодых людей меняет чаще, чем они перчатки. В школе Ивине язвили девчонки, оберегая своих суженных, ими ряженых. Да, не могла она быть рабой молодых людей! Ее волновали другие проблемы, например межзвездные полеты.
    Вот, пришла мысль, как сделать летающий космический объект, не покрытый множеством керамических плиток, отлетающих с корабля при столкновении с клювом птицы, еще на земле. Что надо для этого сделать?
  Космический корабль надо покрыть керамикой, как конфеты глазурью, естественно, сохраняя температурный режим. Цельнотянутые космические корабли, слегка похожие на самолеты, будут взлетать с ее взлетной полосы. А вы, что думали, что Ивина тупая? Нет, она себе на уме. В уме она пишет, что ей нужно: ступу, автомобиль, яхту, вертолет, самолет и космолет. Совсем немного, если разобраться.
    Куда она будет летать на космолете? Молодых людей искать иноземного производства. Ивина прекрасно понимает, что в солнечной системе все молодые люди живут на земле, и не со всеми она лично знакома, земные ресурсы еще не все выработаны.
  Вот жизнь! И летать незачем на другие планеты. Все на земле есть! Мысль пришла: нужен кусочек солнца для обогрева дачи у личного космодрома, потому что электричество в районы, удаленные от столицы, подается с перебоями. Гелий, водород есть на земле, надо сделать из них прообраз солнца, а протуберанцы сами получаться.
   Во, еще мысль. Ивине нужен бассейн с дождевой водой. С этой целью она сделает огромную воронку, в нее будут стекать струи дождя, а воронка будет служить крышей дачи. Так и определилась форма ее дома. Еще воронку можно выложить зеркалами и получать дополнительную энергию для обогрева дома. Да, у нее и так все само делается. А если бы у нее был молодой человек, когда бы она все придумывала?

  Послышался звук открываемой двери, исчезли мысли о недвижимости и космосе, возникло ощущение нереальности происходящего в подводном доме. Ивина незаметно съела содержимое упаковки, а, что в ней было, так и не поняла. Она мало помалу стала разговаривать с собой, ее тяготила обстановка подводного заточения больше, чем она могла предположить, хотя она постоянно что-нибудь выдумывала и могла жить в вымышленной истории.
    Мало того, она стала смотреть в сторону Мирона Петровича, словно он мог ее выручить из подводной западни. Так и получилось: они вдвоем выплыли на прогулку в открытый океан, благо акул тут не водилось. Пара новоиспеченных осьминогов проплыла мимо иллюминатора и исчезла из вида.
  Мирон Петрович на глаза Ивине особо не показывался, и винил себя за то, что сменил дом на подводный дом. Поэтому она ощутила состояние творческого одиночества. Ивина обошла и осмотрела комнату, легла на левую кровать, обнаружила пульт управления, лежащий на полочке у зеркала.
   Она не могла предположить, что пульт предназначен для изменения внешнего вида комнаты. Она нажала на первую кнопку, из потолка выплыли шторки и закрыли ковры с самоцветами. Комната приобрела вполне приличный вид, ковры Ивину немного настораживали. Хотя можно было бы нажимать на самоцветы, вдруг это кнопки обыкновенные.
    С закрытыми коврами стало легче дышать, либо появился еще один поток свежего воздуха, который скользил по гладкой поверхности занавеса. Девушка вздохнула всей грудью, закрыв глаза от удовольствия, и почувствовала, что ее плечи крепко сдавили. Она попыталась повернуть голову назад, но ее кто-то держал.
  Ивина почувствовала, что летит на собственную кровать, словно ее подбросили два человека. Но она никогда в цирке не выступала, чтобы ее так кидали. Подумать и покричать ей не дали. Рядом с ней на кровать плюхнулись два человека, которых она опять не успела рассмотреть.
   А, что было дальше? Стоит ли об этом говорить? Хотя почему нет? С Ивины слетела одежда со скоростью четырех рук, она не могла противостоять двум крепким и наглым мужикам. Ситуация была не из жизни девушки. Точеное тело, налитое на постоянных тренировках мышцами, летало в руках двух человек. Один из них выхватил из ее рук пульт управления комнатой, нажал на кнопку.
    Кровать под Ивиной, пока она была поднята над ней, увеличилась в размерах вдвое. Она приземлилась на огромную кровать в полностью обнаженном виде, так и не рассмотрев лиц напавших. Ивина скорее почувствовала, чем увидела два одинаковых нагих тела, бугристыми от мышц и желаний. Надо заметить, что к этому моменту она уже дней пять, находилась в доме под водой. Но откуда здесь двое неизвестных мужчин в закрытом доме под километрами океанской воды!? Это испытание, хорошо, что воздух струился по стене, несколько охлаждая пыл.
  Один мужчина приник к губам, его лица не было видно, а ее глаза закрылись от неожиданной страсти. Губы невольно ответили на поцелуй, языки слились в приветствии, и тут она почувствовала ласку. Ее ласкали утонченно с влагой и негой. Она потянулась навстречу приятным чувствам, в ответном поцелуе.
   Ивина уже не думала ни о чем, уж очень они были ласковые. Но неожиданно, ласки закончились, в клубке тел произошла мгновенная перестройка фигур, и она почувствовала, что один исчез. Второй изловчился и вошел в бренное тело, при этом он страстно всеми четырьмя конечностями ласкал ее во всех направлениях так, что она не могла и не успела на него разозлиться.
  Что она чувствовала, нанизанная на щупальце? Что они — один осьминог, она была в такой власти его ненасытной любви, что ей оставалось включиться в эту игру и играть в нее до последнего сладостного, и немного больного сексуального изнеможения всех сил. Они отпали одновременно.
   Ивине стало обидно до слез, но пока она приходила в себя, они исчезли из комнаты. Она почувствовала, что кровать приняла прежние размеры, а поток воздуха исчез, и появился ковер.
  Вечером за общим столом собрались жители подводного дома. Впервые Ивина рассмотрела лица двух своих неожиданных любовников. Она поняла, почему раньше не воспринимала лица третьего жильца. Его лицо было настолько знакомым, что не требовало запоминания.
  Мирон Петрович уловил взгляды Ивины и выражение ее лица, и сказал:
  — Прости, Ивина, да эти два добрых молодца тебе известны, один из них я, второй мой клон. Он был с тобой, но он стерильный, у него не может быть детей. Клон исполнял мое желание, преследующее меня со дня нашего знакомства.
  — Но почему вы оба? — спросила Ивина, и еще раз посмотрела на одинаковых мужчин. У нее больше не было сомнения, что один из них клон. — Да, я с вами познакомилась, но почему вы оба пришли ко мне? — спросила Ивина у Мирона Петровича, поскольку они оба ели, и молчали.
  — Ивина, слишком много вопросов задаешь, — ответил Мирон Петрович и продолжил разрезать ножом антрекот, и, отправляя его вилкой в рот. — Но ответ один — Клон Рал повторял мои движения, не суди нас строго. Клон со временем будет действовать один, а пока он, как младенец, только взрослый.
  Ивине стало безумно скучно, так скучно, хоть волком вой. Это ж надо такое придумать, сделать Клон Мирона Петровича! Ужас, какой! А как они с ней поступили? Как? Да так они и поступили! Только вдвоем и сразу! Слезы навернулись на глаза, она отодвинула тарелку и встала из-за стола. Хотя, Мирон Петрович был скорее очевидцем, чем участником.
  — Сядь! — услышала Ивина голос Мирона Петровича.
  Она села. Голос прозвучал командный. Лицо Мирона Петровича оказалось волевым и жестким. Это был самый настоящий Мирон Петрович. Ивина взяла вилку в руку и без ножа отправила кусок мяса в рот, она не ожидала их увидеть вдвоем, она думала, что один из них подводный мираж.
  — Прошу внимания! — громко и официально произнес Мирон Петрович. — С этого момента жизнь в доме официально считается открытой! Мы с Ивиной проверили возможности прогулки в скафандрах осьминогов. Ивина подружилась со своими подводными мужьями.

  Ивина поперхнулась, прожевывая мясо, и подцепила вилкой гарнир. Потом отложила вилку, выпила воду и успокоилась, от новостей за ужином. Слов у нее не было! Она еще помнила хватки этих людей, только непонятно, зачем ей двух и сразу?
  — Ивина, ты чего молчишь и кашляешь? Недовольна? Или ты довольная? — спросил Мирон Петрович.
  — Все в порядке, — нашлась Ивина. — Я рада нашему сплоченному коллективу, в котором решены официальные вопросы нашего сосуществования. — У меня есть предложение! Я хочу предложить сменить места жизни. Я буду жить с вами в одной комнате, а клон будет жить один.
  — Грубо! — сказал Мирон Петрович. — Ивина, жить мы будем, как жили. Ты одна в комнате, я с клоном вместе. И никаких ссор!
  Возражения ни от кого не последовали. Ивина, узнав, что именно она является первой дамой подводного дома, изменила свое поведение и отношение к клону. Она просто зазналась, и стала разговаривать с ним свысока, что ему не понравилось. Ивина лежала и обдумывала ситуацию в подводном доме, не обращая внимания на дверь.
  Она почувствовала, что взяла неправильную интонацию, и задумалась около зеркала. В зеркале отражалась девушка со своими светлыми волосами. На ней не было ногтей и дополнительных волос.  Или это Ивина против себя настроилась из-за новостей за ужином. Она уже локти кусала, что согласилась на жизнь под водой у Соленого озера. Вдруг изображение в зеркале пропало, она стояла у зеркала, но в нем не отражалась!
    Зеркало сдвинулось в сторону, за ним были нормальные двери, они сами открылись. Возникло ощущение, что дверь открылась в океан. Ивина сообразила, что это балкон. Действительно, в комнате был застекленный балкон с толстыми окнами. Любопытство оказалось сильнее страха, что ни говори, а приятно выйти на балкон в океане! Да! Вид во все стороны. Растения вокруг балкона вьются, живность плавает.
  Постояв на балконе, Ивина вернулась и легла на кровать. Двое мужчин оставили о себе неизгладимое впечатление в ее душе, ведь они ее просто впечатали, как монету с двух сторон. Тихий ужас охватывал все существо Ивины, она не понимала, как ей спастись от их следующего нападения. Она вспомнила, что Мирон Петрович и клон Рал появились, когда она закрыла ковры и включила дополнительную вентиляцию.
  Господи, помоги! — взмолилась Ивина неожиданно для себя и сложила ладошки перед своей грудью. И в этот момент на стеклянный колпак балкона упало человеческое тело, а до этого в Соленое озеро опустился корабль, на котором они сюда приплыли. Корабль она узнала по названию 'Нимфа'. Новость была еще та. Она подумала, что не будет плавать в скафандрах на прогулку. И только после этого до Ивины дошло, что транспортное судно затонуло, и они остались в доме на дне океана с собственным интересом.
  Ивина сделала еще один вывод, если приходить в столовую вместе со всеми, то расходуется общий запас пищи, а если она приходит одна, то продукты берет из своего холодильника. Легко понять, что лучше приходить вместе со всеми и беречь свои запасы продуктов. То, что личный корабль Нимфы затонул, для всех отозвалось не лучшим образом. Связь внешнего мира с подводным домом шла именно через этот корабль.
  Итак, они не просто находились в подводном доме, но жители подводного дома оказались без связи с внешним миром. Не позавидуешь. А такая ситуация не способствовала личным контактам, то есть любви. Ивина впала в ступор. Она лежала лицом к ковру, рассматривая самоцветы, и практически не шевелилась. Попытки Мирона Петровича с ней заговорить успехом не увенчались. На завтрак она поднялась. За столом сидели три человека и ели молча.
  Мирон Петрович посмотрел на грустные лица и усмехнулся:
  — Испугались?
  Все дружно подняли на него глаза.
  — Нормально, в доме есть связь с внешним миром, о нас знают, где надо, и знают что нам надо.
  — А нам, что от этого? — спросила Ивина, чувствуя, что чувство обреченности ее покидает и появляется надежда на лучшую долю.
  — Мы опустились в подводный дом на определенный срок, каждый получит свою долю вознаграждения за жизнь в нем, и в нужный момент нас поднимут на поверхность, — добавил Мирон Петрович.
  Ивина отвернулась к иллюминатору, чтобы скрыть свои чувства. В небольшое окно были видны водоросли на подводном снегу, а из пучины Соленого озера показался нос корабля с надписью «Нимфа».

ГЛАВА 23.

  В мире кипели иные страсти. Ивина, чтобы не думать о клоне, нашла себе иную задачу. Она дважды носила на ушах сережки из серебра, они хороши пока новые, а потом темнеют. Можно представить, как выглядит серебро на дне океана! Теперь можно о серебре подумать, коего 200 тонн на дне океана утопили 70 лет назад. На самом деле она даже представить не может подобные залежи. Можно сделать из серебра дворец, а если он потемнеет? Цену мрамора она уже знает, рядом с ним сидела. Серебро она видела и две копейки есть. Можно представить мраморный дворец с серебряными люстрами, коваными перилами. Посуда вся из серебра.
  Осталось поднять серебро со дна океана. Нырять до него бесполезно. Можно подплыть на подводной лодке. Из отсека выпустить купол, который плотно прикроет драгоценный металл. Зачем дело встало? За подлодкой. Ее надо арендовать за две копейки серебра. Шеф и его клон просто отдыхают! Такое Ивина дело задумала, пока серебро не подняли те, кто его нашел. Где взять карту океана с нанесенным крестиком? Это вопрос решаемый. Если серебро нашли, то остается найти тех, кто его нашел.
  Вот зачем Ивине нужна была приличная прическа! Из СМИ она знала, кто нашел клад, ей осталось им понравиться и дело в шляпе. Пришлось зарегистрироваться на их форуме, поместить свое фото, проявить активность, войти в доверие. Место находки особо и не скрывали. Со смехом и за две копейки серебра она получила точку серебряного отсчета в океане.
  Подводная лодка зависла над серебряным кладом. Как фотообъектив, из дна вывернулась смотровая камера. Ивина смотрела на останки затонувшего корабля и думала, что невозможно поднять на поверхность то, чего нет. Но все уже было схвачено. Ей осталось вернуться в подлодку.
    Над останками корабля появился купол, который заполнялся по стенкам связующей жидкость, более тяжелой, чем вода. Слитки серебра поднимали два человека и отправляли по транспортеру внутрь подводной лодки. Наконец—то она увидела много серебра! Зачем? Больше серебро ей было без надобности, она посмотрела на клад прошлого столетия, и дальнейшая судьба серебряных слитков ее не волновала.
  Где-то светило солнце, а в подводном царстве царил свет прожектора, который с трудом пронизывал толщу воды. Ивина физически ощущала этот толстый слой воды, находясь в подводной сигарете. 200 тонн серебра и для подводной лодки приличный груз. Поэтому капитан корабля решил, что всплывать подводная лодка не будет, а медленно пойдет над дном океана до прибрежной полосы.
  Кто-то и как-то узнал о месте прибытия подводной лодки с серебряным грузом. Лодку ждали пираты. Они дали возможность зайти подводной лодке в отсек для разгрузки и элементарно попытались выкурить команду, а себе забрать добычу вместе со столь достойной подводной лодкой.
  Ивина с капитаном ушла через нижний отсек, о котором пираты не имели ни малейшего представления. Что касается серебра, то его с собой они взять не могли, но они знали, как поставить лодку на якорь, который просто ввинтился в почву. С такого якоря никто не смог бы сдвинуть с места чудовищную по размеру сигарету. Если сравнить ее с домом, то длиной подлодка с десять подъездов, а высотой — в 6 этажей. Сигаретка.
  Трудный год выдался у Ивины из-за потери бывших друзей, нет, они живы — здоровы, но для нее исчезли из-за того, что ее унизили прямо или косвенно. Трудно с ними не общаться, но и дальнейшее общение смысла не имеет. Так уже бывало, но в этом году слишком сурово они с ней обошлись, после чего пришло понимание, что друзей нет, а есть люди, чьи интересы долгое время соприкасались с ее интересами. А теперь все интересы исчезли, и винить некого. Проехали.
  Мартин всего несколько дней вышел в море на корабле 'Вит'. В новостях уже сообщили, что его корабль пропал без вести. Было сделано предположение, что на корабль напали пираты. Фильмов о пиратах насмотрелись, но Мартин плавал не в Карибском море. Корабль перевозил металл.
  В это время некий мудрец Мирон Петрович внимательно перечитал в сети о грузоподъемности корабля, и о весе груза. Разница составляла ровно тонну. Общий вес экипажа был больше тонны, а если, кто прихватил левый груз?
   Он подошел к карте, висевшей на стене, посмотрел на вероятный маршрут корабля. У него возникло ощущение, что корабль затонул, как подводная лодка. А, что если под кораблем с металлом проплывала подводная лодка? На подводной лодке включили мощный генератор с магнитным полем. Корабль всем металлом потянулся к магниту, а подводная лодка успела отплыть, предоставив место кораблю.
   Мирон Петрович был убежден в правильности своих выводов. Одно было непонятно, если корабль затонул, то что-нибудь могло появиться на поверхности Тихого океана. Или корабль в полиэтиленовом пакете затонул? Мирон Петрович эти свои мысли вслух не стал высказывать.
  Корабль, груженный металлом, плыл по Тихому океану. Штиль был полный, видимость — великолепная. Неожиданно над кораблем завис неопознанный летающий объект, с него опустилось облако в виде огромного полотна, напоминающего полиэтилен. Корабль в мгновение ока был покрыт этой влагонепроницаемой пленкой.
    Под кораблем появилось невидимое магнитное поле, и корабль быстро ушел в глубину, не оставив ни каких следов на поверхности моря. Корабль опустился на дно. На дне Тихого океана шло строительство под колпаком.
   Да, никаких инопланетян, все свои люди — земляне. Корабль, только что потонувший, был проведен по роллерам через шлюз. Все члены экипажа были спасены. Они и стали новой рабочей силой в Подводном городе.
  Все произошло настолько внезапно и быстро, что Мартин, приспособленный к задержке дыхания, даже не задохнулся. Он быстро пришел в себя, огляделся, и, заметив всех членов экипажа корабля, лежащих по обе стороны от себя на красивых кушетках, немного успокоился.
   Вскоре один за другим моряки стали поднимать головы. Прошла минута молчания, и люди невольно заговорили, делясь впечатлениями. В помещении появился невысокий человек в темных очках, скрывающих разрез глаз. Он заговорил на ломанном русском языке. Он сказал, что все моряки будут жить в Подводном городе и строить этот самый город.
  Человек в темных очках предупредил людей о правильном поведении, очень важном для проживания в городе со столь специфической атмосферой. Команде разрешили полежать полчаса, а чтобы люди не страдали от неизвестности, им показали фильм по созданию подводного купола.
   На экране возник буек, при приближении его оказалось, что это вышка в океане. В дне был проделан шурф, в него поместили нечто похожее на горн. На транспортной летающей тарелке привезли огромную заготовку из стекла и опустили на дно. Автоматический стеклодув месяц выдувал стекло, так под водой создавался огромный стеклянный колпак. Таких колпаков был сделано несколько, их соединили герметичными туннелями.
  Появился под водой город, словно пузырьки воды. Сверху стекло довольно быстро покрылось илом и подводными отходами. Населенный пункт врос в дно и стал незаметным с первого взгляда. У Подводного поселения был хозяин, и не было флага, это было покрыто тайной. Внешнее стекло купола было настолько прочным, что легко держало давление воды.
  Мартин, глядя на экран, представил себе карту в этом месте океана. Он помнил коварный маленький остров, состоящий с одной стороны из скал. И точно, на экране возник скалистый остров, потом показали туннель под дном океана между островом и поселением. 'Зачем все это надо?' — возник в его голове естественный вопрос.
  — Не вопрос, — ответил вошедший в помещение человек в темных очках, — назначение города не должно вас волновать. Вы все — рабочие, что делать — скажут. Считайте, что попали на галеры.
  Лежащие на кушетках матросы переглядывались и помалкивали, они смотрели на осьминога, который полз по куполу с той стороны стекла.
  — Марганец, кобальт, медь, — слышали они слова с экрана, — нефть...
  Так мы попали в район Нетронутых гор, — продолжал думать Мартин, — а здесь добывают редкие металлы. Лучше уж на осьминога смотреть, чем на этот фильм. Экран погас. Въехал длинный стол со складными стульями. Команда потонувшего корабля села за стол.
  В общей комнате подводного дома на дне океана, на плоском телевизионном экране, шла прямая трансляция из Подводного поселения. Мирон Петрович не мог оторвать глаз от Мартина. Через минуту экран погас. Все переглянулись и остались сидеть за столом, вцепившись в поручни.
  Мирон Петрович смотрел на Ивину с одной мыслью, чтобы она заговорила первой, он стеснялся сам себя. Он боялся неадекватной реакции девушки, боялся быть назойливым. Он думал, что есть люди, получающие любовь любым способом, а ему нужна была именно эта девушка, меняющая ежедневно внешний облик и одежду. Он слон по своей сути, — думала она о нем. Он слон высокий, трудно на него забираться, лучше смотреть на окружающую среду. А макро клон Мирона Петровича куда—то исчез.
  Через некоторое время Мартин вернулся на землю без металла.

  Госпожа Нимфа в это время находилась в подводном дворце Нептуна на Нетронутом острове. С берега дворец Нептуна было не видно из-за острых пиков горы, а с моря полностью отсутствовала возможность подхода кораблей к береговой линии, из-за больших волн. Поэтому для людей Нептун был и рядом и недосягаем. Он не был человеком с жабрами, как это могло бы показаться на первый взгляд, но рыбой он тоже не был. Это был крепкий мужчина без возраста с волосами до мускулистых плеч.
  Нептун управлял океанами и морями, зная о реках по их водам в районах дельт, при впадении их в более крупные водные просторы. В последнее время у него все данные находились на компьютерах. Его филиалы располагались по всей Земле, а в его дворце находился контрольный пост для самых экстренных морских ситуаций.
   Выход из дворца проходил через тоннель в скале. Дворец в скале был создан самой природой, и легко переносил все изменения в земной коре. Нептун был просвещенным человеком.
  Нимфа и Нептун разговаривали о штормах и цунами. Их беседа текла в непринужденной обстановке, среди белого мрамора стен. Они были знакомы три тысяч лет, как минимум, со времен Атлантиды. Внешне они мало изменились, но всегда следовали моде того века, в котором им приходилось жить.
   За счет чего они сохраняли собственные жизни? Раз в сто лет они обновлялись полностью, клонируя самих себя, только им известным способом. Они ждали визита самого Бога Вита, отвечающего за все живое на планете. Причина, собравшая всех троих во дворце — бункере Нептуна, была более чем важная.
  Тройка бессмертных богов: Нимфа, Нептун Рай и Бог Вит были посланы на Землю в ракете — комете, которая нечаянно затопила Атлантиду. Нимфа и Нептун в ракете спорили, кто из них важнее и немного перестарались.
   Они были осведомлены, что Атлантида самый прекрасный город на Земле и намеревались в нем поселиться. Но Создатель Солнечной Системы не рассчитал мягкого приземления ракеты — кометы, которая врезалась в Землю, сместила земную ось, затопив Атлантиду, отправив ее во владения Нептуна.
   Мало того, на земле похолодало, именно по этой причине Нептун отказался жить в океане — море, как ему предписывал Создатель, и выбрал пещеру из белого мрамора.
  Долгие годы три бессмертных бога осваивали Землю, между делами улучшая гены населения. Было время, когда они дружили с фараонами, и это было расцветом целой страны. Да, было время. Запас прочности трех богов был рассчитан на три тысячи лет, и этот срок был на исходе. Дальнейшее клонирование смысла не имело, по этой причине некто Глеб Петрович сделал Клон Мирона Петровича.
   Бог Вит вдохнул в него душу. Нептун Рай поместил Клона в доме под водой. Они хотели оставить его вместо себя, но Бессмертный Клон Мирона Петровича занялся любовью с Ивиной, вместо того, чтобы стать единственным Богом на Земле, ведь сам Мирон Петрович был обычным человеком и не мог быть бессмертным, он был стар по меркам Земли, и любовь для него была не обязательным атрибутом существования.
  Бог Вит прилетел на Нетронутый остров на собственном самолете. Это был стройный мужчина, достаточно высокого роста с белокурыми волосами до плеч. Вит был красив в светлых джинсах и простой белой футболке. Никто ему не дал бы трех тысяч лет! Он любил жизнь на земле и не хотел ее покидать.
   Всеми фибрами своей многострадальной души Вит хотел остаться на Земле, ведь после его отлета к Создателю, жизнь на земле могла бы приобрести совсем другой уровень, или просто сойти к более простым формам белка. Итак, ожидался отлет богов к Создателю Солнечной Системы. Они ждали прилета межзвездного корабля Создателя, который обещал не вредить земле, как в случае с Атлантидой. Корабль должен просто зависнуть над Нетронутым островом, и взять на свой борт богов, отработавших свой длинный век.
  Госпожа Нимфа Игоревна была в курсе всех событий, она прекрасно знала, что всеми любимый Павел попал в подводный плен в Тихом океане, а не менее любимый Мирон Петрович находился в Атлантическом океане, в подводном доме и без наружного корабля наблюдений.
    Тут ее осенила мысль, что это проделки Нептуна Бермудского треугольника. Лететь на ракетной ступе через океан ей не хотелось, да и корабля для отдыха над Бермудским треугольником больше не было. Она знала, что пищи и воды жителям подводного дома хватит еще на три месяца, но что делать дальше она не знала. Госпожа Нимфа Игоревна решила созвать слет Богов и с их помощью освободить подводных пленников, что ей и удалось сделать. Никто от Создателя еще не прилетел за самими Богами.

Космический ветер носил над головой темные облака пепла. Леденящий холод пронизывал сквозь одежду. Синее небо между облаками казалось чужим и незнакомым. Ивина шла по старой асфальтированной дороге, расположенной среди лесных деревьев.
  Странная, темная белка перебежала мне дорогу. Ивина приостановилась. В голове пронеслась мысль о черной кошке, переходящей дорогу. Темная белка по идее к кошке не относилась, значит, можно было идти дальше. Белка быстро побежала вверх по коре сосны и исчезла в ее ветвях.
  Асфальтированная дорога повернула в сторону. Ивина шагнула к пустырю, покрытому старой, высохшей травой такой высокой, что в ней вполне могли спрятаться собаки. Ивина знала эту особенность тропы, проходящей через пустырь. Стоило пройти по такой тропе метров сто, как из сухой травы появлялись две собаки: одна светлая, вторая черная. Попытки прикормить собак успехом не увенчались. Светлая собака пропускала дальше. Черная собака опускала лапы на плечи и не давала пройти.
  Ивина просмотрела пустырь, и невольно отметила силуэты лежащих в западне собак. Ничего не оставалось, как пойти окружной дорогой. Собаки на асфальтированные дороги, по которым люди ходили значительно чаще, не выходили. Да, совсем недавно она вернулась с Луны, где ее собачка Кросс была умной от сыворотки, теперь она шла на тренировку, чтобы окончательно стать на свои ноги, почувствовать земную гравитацию. Да, после изобретения чувственного эллипса они переключились на разработку лунной программы.
  Ивина прошла мимо цветущих желтых цветочков мать и мачехи. Порывы ветра бодрили и заставляли прибавлять скорость. Вскоре она  открыла стеклянную дверь, вошла в помещение спортклуба. После холодного ветра захотелось войти в теплый ветер вертикального солярия. Ивина уцепилась за верхние поручни, и окунулась в потоки воздуха из вентилятора, света из ламп, музыки с дисков. Постояв минут десять среди трех благ цивилизации, она пошла на беговую дорожку, на которой чаще всего бегали тонкие, звонкие и прозрачные девушки.
  Подруга ее, Лиза, в спортивный клуб никогда не ходила. Она от природы была стройной девушкой, спорт ее не привлекал, или необходимости у нее в нем не было. Спорт их разъединял, а соединяли разговоры о девичьих проблемах и работа. Они вместе работали в корпорации летательных приборов и никого больше не делили между собой. Ивина, за время жизни на Луне привыкла к Мартину, но их сердца были свободны от любви, и только небольшие влюбленности омрачали, или согревали их души.
          @Патрацкая Наталья Владимировна