Фиолетовая история

Наталья ПАТРАЦКАЯ
ФИОЛЕТОВАЯ  ИСТОРИЯ

ГЛАВА 1.

  Анфиса сидела перед зеркалом с боковыми створками, украшенными по контору небольшими узорами, и вглядывалась в черты своего лица. Иногда она тянула волосы за их кончики. Она вставала с пуфика и осматривала свою талию со всех сторон. Вердикт ее был прост: серая мышка. Да, она невзрачная девушка. Никто ее не любит и не жалеет. Она девушка — невидимка.
   Она есть, и ее нет. 'Умница, разумница про то знает вся улица, кот да кошка', — вспомнила она строчку из детской книжки. Еще она хорошо помнила чудесную сказку, в которой добрая фея спасла девушку от прозы дня, отправив ее в карете из тыквы к принцу. У нее были тетушки, но среди них фей не было, и помощи ждать было неоткуда.
   Конечно, она смотрела передачи, в которых из серых мышек на экране делали мерцающих звезд. Но ее никто не возьмет в передачу, никто не отправит в зеркальную примерочную показывать фигуру всему свету, никто не сделает из нее принцессу на один вечер. Ей захотелось заплакать, но слез не было.
   Совершенно случайно она заметила две кнопки на створках. Она никогда так внимательно не смотрела на себя в старое зеркало, прикрепленное к туалетному столику. Она одновременно нажала на две кнопки. Нет, она не превратилась в принцессу. Но зеркало! Оно преобразилось. На зеркале появились морозные узоры. У Анфисы возникло ощущение, что над ней появилось ажурное облако фаты. Нет. Фата — явный перебор желания. Ей хотелось быть красивой на сегодняшнем празднике. Время таяло, а она все еще была сама собой.
   А кому она нужна? Никому! Симпатий к ее особе среди парней не наблюдалось. Одноклассники видели ее одноклассниц, а ее никто не видел, кроме учителей. Даже девчонки из класса на нее не обижались, хотя между собой они постоянно спорили и ругались.
   Анфиса еще раз посмотрела в зеркало перед тем, как принять окончательное решение по поводу макияжа, но лицо расплылось и исчезло. Она потрогала лицо. Оно было на месте, но как на лицо нанести косметику, если лица не было в зеркале? Задачка не для нее. Тогда она покрутила пальцами перед зеркалом, но и пальцы в серебристом стекле не отражались.
   — Мы так не договаривались! — вскрикнула она и отступила на шаг от зеркала.
   Интерьер комнаты в зеркале не отражался. Анфиса невольно взяла пудреницу, но она оказалась пультом с сенсорным управлением. Девушка нажала на красную кнопку. Зеркало включилось. Оно оказалось обычным монитором. Она нервно рассмеялась, ведь это зеркало стояло на этом месте еще до ее рождения...
   На столе засветился зеленый светодиод, появились кнопки клавиатуры. Она глубоко вдохнула и открыла почту. Первое письмо сообщало, что на компьютере стоит программа для макияжа. Она открыла программу и с большим вниманием стала просматривать свое лицо в многочисленных вариантах макияжа. Ей стало нестерпимо грустно, когда она дошла до варианта с черными губами и черными кругами вокруг глазниц.
   После очередного вздоха она открыла второе письмо, которое сообщало об установке программы с вариантами одежды лично для нее. Перед глазами замелькала фигура в разных одеждах.
   — Мне, какая польза от всей этой одежды? — заплакала девушка от одного вида волшебных или примитивных комплектов одежды.
   Анфиса открыла третье письмо, которое гласило, что она может выбрать себе молодого человека. Естественно, тут же рядом с ней на мониторе появились молодые люди. Она села на стул и из ее глаз полились слезы рекой.
   — Что за кино на мою голову? — спросила она с отчаяньем в голосе.
   Вверху над экраном появился свет, послышался механический голос:
   — Анфиса, выбирай грим, одежду и молодого человека.
   — Автомобиль мне не предлагаете? — спросила она  ехидно.
   — Автомобиль прилагается к тому комплекту, который ты выберешь.
   — Отлично! — воскликнула девушка и рассмеялась: терять ей было нечего, а предложение было более чем заманчивое.
   Анфиса быстро выбрала комплект сиреневый одежды, макияж, почти сразу нажала кнопку рядом с парнем по имени Олег, и отвернулась в сторону окна. Когда она повернула голову к экрану, то увидела свое отражение в зеркале. Она увидела контуры своего лица, но оно напоминало лицо прекрасной ведущей концерта, который шел в это время на телевизионном экране. Она увидела свой силуэт в платье ведущей, и рядом с ней стоял молодой человек, с которым она вела концерт. Девушка поняла весь юмор ситуации. Получилось, что красавица с телеэкрана шагнула в ее комнату вместе со своим партнером. Итак, в комнате было уже два человека: Анфиса и некий Олег.
   — Ужас! Мне, что так и идти на праздничный вечер? Все подумают, что я двойник известной красавицы, что у меня своего вкуса нет! Что я даже нашла двойника ее парня! — запричитала Анфиса.
   — Время выбора истекло, — сказал механическим голосом Олег.
   И зеркало стало обычным трельяжем на старом столе.
   — Анфиса, мы идем в клуб? — спросил Олег.
   — Мы идем в клуб. Олег, у вас есть автомобиль?
   — Вероятно — есть. Выйдем на улицу — увидим.
   У входа в подъезд молодых людей ждал лимузин последней модели, при их появлении дверь приоткрылась, а ключ приветливо закачался. Они сели в машину, поехали, и приехали в клуб, где Анфиса никогда не была, и где ее приняли за двойника красавицы, такой известной, что при виде ее улыбки поплыли по холеным лицам публики.
   Спрашивается: кому нужен концерт с участием Анфисы? У девушки стали просить изобразить голос знаменитости. Олег всем улыбался. Его приветствовали. А она? Анфиса попала в шоу, но способностью к пародиям она не обладала. Оставалось играть выбранную роль. Вскоре публика смотрела в другую сторону. Про нее забыли. Не забыл ее Олег. Он улыбнулся:
   — Все нормально. Я проходил подобную ситуацию. А ты красивая.
   — Правда? А, что мне здесь делать? — спросила она растерянно.
   — Иди за мной. У нас есть столик на этот вечер. Наблюдай. Сама поймешь, что здесь все просто и дорого одновременно. Не волнуйся.
   Анфиса посмотрела на стол, на публику, которая разошлась по своим столикам. Она еще раз взглянула на парня, и опустила взгляд в салат. Странный вкус пищи отвлек от грустных мыслей. Она впала в транс. Внезапно ее осенило, что все, что с ней произошло за последний час — это просто сказка, и нечего ей показывать людям свою унылую физиономию. Она непроизвольно улыбнулась и открыто посмотрела в сторону Олега.
   Его не было! Она посмотрела на публику и увидела картонные фигуры. Она одна сидела среди картонных фигур с лицами и фигурами знаменитостей. Открылось окно. Подул холодный ветер. Картонки зашатались и одна за другой упали на пол. Она попыталась встать, но не смогла — она приклеилась к стулу, поэтому встала вместе со стулом, и пошла.
   Девушка попыталась оторвать стул от одежды. Не получилось. Она сорвала с себя платье вместе со стулом и оказалась в майке и колготках. Под потолком послышался смех. Ей было не до смеха. Туфли прилипли к полу. Она оставила их на полу и пошла босыми ногами к двери, которая сама открылась. Ветер растрепал прическу. Она посмотрела в зеркало, расположенное перед выходом из клуба.
   Анфиса увидела себя! Это была она — сама, а не прототип известной красавицы. Она заглянула в раздевалку, где одиноко стояли ее сапоги, и висело ее пальто. Она надела свои вещи и вышла из клуба. Она не выдержала и повернула голову: здание потонуло в темноте. Она пошла в сторону дома.
   Дома у нее никого не было. Она подошла к зеркалу, посмотрела на место, где были кнопки. Кнопок не было. Чуда не произошло, но в ее голове застыла фраза Олега: 'А ты красивая'. Анфиса неожиданно для себя почувствовала себя красивой. Она смыла с себя грим, вымыла волосы. Ее отражение прекрасно смотрелось в зеркале. Она закружилась вокруг себя и включила музыку.
   В дверь позвонили. Девушка посмотрела в глазок: за дверью стоял ее молодой человек. Настроение улетучилось, но всего на одно мгновение. Она накинула на себя халат, сунула ноги в тапки, улыбнулась и открыла дверь.
   — Привет, Анфиса! Все тебя ждут на празднике жизни, а тебя нет! — сказал русоволосый Олег, тезка красавца с экрана.
   — Олег, прости, я забыла о вечере! Проходи, я скоро! — на ходу сказала Анфиса.
   Она быстро пробежала мимо зеркала, мимо косметики. Она надела любимую одежду, расчесала чистые волосы, и вышла к нему.
   — А ты красивая, — задумчиво произнес Олег. — Тебе идут фиолетовые оттенки. Ты, как фиалка!
   И Анфиса ему поверила, а в ее сердце вселилось странное, тревожное состояние. Она вышла из квартиры за ним, и случайно заметила, как приподнялись брюки на его ногах, и показались белые птички на его пятках, словно показывали дорогу на первый бал.
   После фиолетового бала всегда наступают серые будни.

  Анфиса прекрасно знала свой неуемный характер и бесчисленные желания. И теперь она сидела на компьютерном столе и бредила странной идеей, как стать богиней. Зачем это ей было нужно — она не знала, но очень хотела стать единственной и всесильной. Власти над людьми у нее никогда не было, но у нее была светло — фиолетовая визитка с черными буквами, на ней стояло ее имя и телефон с факсом, по которому посылали видимые на бумаге тексты и картинки. Она задумалась о том, как ей стать фиолетовой богиней или посланной по факсу бумажкой с происхождением от паровоза?
   Она почесала согнутым пальцем подбородок, словно в челюстях находился мозг, и задумчиво посмотрела в голубоватое небо, по которому плыли белые облака. Ничего фиолетового на горизонте не было, а хотелось ей живьем сидеть на белом облаке и болтать ногами в фиолетовых сапожках. Какая глупость приходит в голову! Анфиса почесала за ухом, потому что ухо к мозгу ближе, чем подбородок. Потом рука потянулась ко лбу и к носу, в котором мозгов никогда не было. А ей нужны были мозги для того, чтобы придумать простую идею: как стать богиней! Так просто! В этот момент она просто физически почувствовала, что ее взяли за шкирку и поднесли к потолку помещения.
   В воздухе прогремели слова:
   — Я Бог, а ты — никто!
   Анфиса очнулась на полу. В помещении никого не было, ровным счетом никого. Окна и двери были закрыты. Ей стало тоскливо. Она вспомнила поговорку: «Много хочешь — мало получишь». Она потерла ушибленное тело. Девушке захотелось, чтобы ее тело не болело из-за падения с потолка на пол. И тело перестало болеть. Она вздохнула, поднялась с пола, и медленно дошла до стула, но садиться на него не стала. Она оглянулась: кресла для новоиспеченной богини не было, да и слуг тоже. На компьютере проклюнулась фиолетовая заставка.
   В дверь стучали и кричали ее имя. Кто—то пытался засунуть ключ в замочную скважину, но дверь была прочно закрыта от постороннего вторжения. Фиолетовая богиня по имени Анфиса хранила царственное молчание. Мучительно зачесались пальцы рук, она посмотрела на них: на ее пальцах выросли фиолетовые ногти и загнулись милой спиралькой. Зачесалась голова, и по плечам стали спускаться фиолетовые пряди волос. Она нагнулась к ногам: из босоножек торчали фиолетовые завитки ногтей. Одежда трещала по швам, груди росли на глазах. Анфиса посмотрела на себя в зеркало: глаза были фиолетовыми, одежда лохмотьями свисала на фиолетовом теле.
   — А! А! А! — закричала Анфиса истошным голосом.
   С той стороны двери люди от крика взбесились, сообща надавили на деревянную дверь, и выбили ее. В комнату ввались одноклассники, но при виде фиолетового монстра, упали на пол перед ним на колени, словно кто подкосил их ноги.
   — О, Боже! — прокричала Анфиса.
   — Девушка, ты хотела быть богиней? Так будь ею! А я в отпуск ухожу. Я не раб веками работать без отпуска! Устал. Трудись, фиолетовая богиня! — раздался сверху голос Бога.
   Одноклассники, лежащие на полу, сжались от страха и на коленях стали выползать из комнаты. Глаза их затравленно блуждали по фиолетовой фигуре.
   — Куда это вы все выползаете? — спросила Анфиса, страшным голосом. — Вы будете моими апостолами!
   — Как скажешь, царица ты наша фиолетовая, — проговорила Инесса Евгеньевна, она быстрее всех пришла в себя.
   Естественно никто Анфису фиолетовой богиней не считал, но другими титулами ее стали осыпать с ног до головы. Интересный факт, но люди ее слушались! Она затребовала себе фиолетовую опочивальню с черными полосами. Она захотела фиолетовую посуду, и все это быстро выполнялось ее домашними слугами.
   На второй день Анфиса потребовала собрать зверей, выкрасить их шкуры в фиолетовый цвет, и поместить в белые клетки. Фиолетовый цвет входил в обиход у тех, кто подобострастно верил в новую святыню — фиолетовую богиню.
   На третий день Анфисе надоело играть в богиню. Ей надоело собственное фиолетовое тело, она захотела быть прежней и даже не богиней! Но Бог ушел в отпуск и не сказал насколько дней или веков он ушел. Анфису стали раздирать новые мысли, она захотела контроля над всеми людьми планеты, а не только над сотрудниками! И не больше и не меньше! Над всеми!
   И как Бог всеми людьми управляет? И тут она вспомнила, что существуют разные вероисповедания, значит, ей придется не за всеми людьми следить, а только за православными. Она вздохнула с облегчением! Всю жизнь командовала только собой, а тут надо властвовать над всеми! Нет, она принципиально не хотела быть фиолетовой богиней! Три дня отдохнул Бог и мог бы вернуться на работу! Устала Анфиса. Ох, устала!
   Звери от фиолетовой окраски стали злыми. Над окрестностями стоял звериный рев, и лаяли выкрашенные собаки.
   Анфиса посмотрела на себя и взревела в унисон зверям.
   В комнату вошла Инесса Евгеньевна:
   — Что прикажите, Ваше Высочество!?
   — Я богиня!
   — Прости, Анфиса, но в земных должностях нет звания — богиня, есть царь, принцесса, президент.
   — Инесса Евгеньевна, с вами не поспоришь. Тогда дайте мне совет, как следить за всем человечеством?
   — А зачем это тебе надо? Слежка — работа весьма утомительная. А потом на географической карте фиолетовое царство—государство не просматривается. Понимаю, что ты — фиолетовая богиня, но я этого не воспринимаю, но подчиняюсь!
   — Будьте человеком, Инесса Евгеньевна, верните мне прежний облик!
   — Анфиса, ну это даже не смешно... Отстриги ногти, перекрась волосы...
   Инесса Евгеньевна не успела договорить, как в комнату влетели три человека. Они рухнули на пол и протянули Анфисе длинный экран, который несли три человека.
   — Это экран для наблюдения за человечеством! — проговорил средний из трех человек, по имени Платон.
   — Вот, все оказывается можно сделать! А почему панорамный экран? — спросила величественно Анфиса.
   — Этот экран разработан для наблюдения за целыми регионами. Вам принесут плоскую карту мира, на ней будут расположены ручки для перемещения по карте, а экран отразит действительность, — ответил молодой человек с наигранной подобострастностью.
   В комнату внесли карту с ручками переключения и установили экран.
   — Это все хорошо, — протянула Анфиса. — Но как я буду владеть душами людей?
   — Анфиса, а властвовать над душами людей обязательно? — спросила ехидно Инесса Евгеньевна, стоя в сторонке от перемещений людей с техникой наблюдения. — Посмотришь на экран, и достаточно.
   — Что, значит, достаточно?! — прорычала Анфиса.
   — А то и значит, что Бог в одиночку работает, а у тебя тьма подчиненных выполняют прихоти, — продолжала наставлять ее Инесса Евгеньевна.
   — Анфиса, я как старший друг, хочу слово молвить, — сказал красавец Платон.
   — Платон, вы мне слово на неделю вымолвите или на месяц? — усмехнулась Анфиса самодовольно.
   — Есть способ следить за душами людей. Вас ведь это волнует? Душа — душ, дуршлаг, — проговорил нервно Платон, загибая пальцы на руке.
   — Короче, Платон! Дело говори! — повысила Анфиса голос.
   — Короче некуда! Нужно взять оптическое волокно, сделать из него букет. С одной стороны ты будешь смотреть через увеличительное стекло на выходы волокон, а взгляд твой проникнет в души множества людей. За день ты вполне прозондируешь целый регион, а слух среди населения разнесется, что фиолетовая богиня все видит.
   — Слушайте, а вы мне нравитесь! Будите моим первым апостолом.
   — Всегда рад служить богам, но в свободное от работы время, которого у меня нет, поэтому апостолом быть не могу.
   — Протараторил! Так сделайте душ для души их оптических волокон, и прицепите его к экрану! — воскликнула Анфиса радостно и растянулась в кресле во все стороны.
   Платон посмотрел на Анфису, восседающую в кресле, его глаза хитро блеснули, и он сказал:
   — Ваше Величество, Богиня вы наша! Есть одна деликатная просьба, надо убрать всех детективов из всех книг.
   — И, что в них останется? Кто будет вести борьбу за справедливость? Кто будет беречь репутацию закона?
   — Я прошу убрать детективов из книг, а не из жизни!
   — А, как мы будем исправлять книги, ушедших в мир иной писателей? Где мы авторов возьмем, если их нет на свете? — спросила Анфиса, искренне удивленная.
   — Надо установить закон, по которому все герои книг должны быть живы до конца книги.
   — Это невозможно! Кто вас ко мне пропустил?
   — Сам прошел, — сказал Платон и вышел через стенку.
   — И чего он убежал? — обратилась Анфиса к Инессе Евгеньевне. — Мог бы и еще поговорить со мной. У него интересное предложение и касается душ. Дайте мне книгу со стола, вы лично ее читали? В ней все герои живы? Почему на книге изображен аметист? Он, что за души людей отвечает, или за их психологический настрой?
   — Анфиса, в книге погибает любимый человек главной героини.
   — Вот это неправильно! Если он любимый человек, значит он мужчина. А мужчины — это Адамы, а они нужны для создания рода. А есть возможность оживить любимого человека печальной героини?
   — У него травма, — листая книгу, проговорила Инесса Евгеньевна. — Как мужчина он целый, а как мыслитель — погиб.
   — Но если мозг умер, то человек считается умершим. Вы мне про душу скажите, где его душа? В книге написано, где его душа? Мы вызовем по факсу его душу и восстановим его, как героя сериала.
   — Тогда он будет живой мертвец! — воскликнула Инесса Евгеньевна с круглыми от удивления глазами.
   — Сейчас не об этом. Мы можем в этой книге обойтись без детективов? — заинтересованно спросила Анфиса.
   — А мы, что должны сделать? Оживить всех героев и убрать всех детективов? А если там присутствует кража алмазов или изумрудов чистой воды, то детектив будет необходим.
   — Мы войдем в книгу, как фиолетовые очистители душ героев.
   На такое предложение Инесса Евгеньевна только покачала головой.

   Бог посмотрел с небес на фиолетовую богиню, и благословил ее на благое дело:
   — Анфиса, ты будешь фиолетовой богиней.
   В ту же минуту Анфиса стала обычным человеком внешне, но осталась в фиолетовом плаще, в одной руке у нее был фиолетовый пояс, а на другой руке появился браслет из зерна, который нежно переливался фиолетовыми оттенками. Итак, Анфиса могла быть богиней и творить небольшие чудеса в решете жизни.

ГЛАВА 2.

    В воскресное утро Анфиса сидела дома, пытаясь выразить тоску через переборы струн. Немного поиграв, девушка бросила гитару в кресло, потому что новая мелодия у нее сегодня не получалась. Шестиструнная гитара дребезжала. Чистые звуки исчезли, словно их никогда не было.
  Да еще мать, заглянув в комнату, спросила:
  — Анфиса, ты, когда сегодня постель за собой заправишь?
  — Никогда! — вскрикнула Анфиса и легла лицом вниз.
  Мать вздохнула оглушительно. В гитаре жалобно вздрогнула струна. Дверь захлопнулась. Анфиса осталась в комнате одна, не считая, лежащей в кресле гитары. Олег бросил ее! Она жалобно всхлипнула, она уже неделю всхлипывала по этому поводу. Анфисе было жаль себя, такую стройную девушку! Она приподнялась на локтях, посмотрела в окно, увидела серое небо и опять плюхнулась лицом в подушку — подружку. Потом резко вскочила, ее осенила простая мысль, что ее любимый Олег ушел к подружке! Конечно, он бросил ее такую стройную и тонкую! Слезы обиды мгновенно высохли, появилась непонятная улыбка, она блуждала по лицу Анфисы, словно она задумала смешную шутку.
  У Олега на самом деле были свои проблемы: его родители развелись. Он выбрал отца. Мать его, еще два года назад отказалась от него в пользу отца, а сейчас они разменяли квартиру и разъехались. Ему вообще было не до Анфисы, он осваивал новую квартиру, новый район, новую жизнь. В доме царил мужской порядок или беспорядок после переезда, что было ему абсолютно безразлично.
  Идеальный порядок был в доме Анфисы, можно было подумать, что пыль вообще не существует, у них в квартире всегда и все блестело! Поэтому и не заправленная постель была олицетворением всемирного беспорядка. Порядком в квартире занимались мать и бабушка, которая без очков ничего не видела, но признавала, как факт, что гитара живет в кресле.
  Анфиса взяла в руки гитару, провела рукой по струнам, перебирая аккорды, и воскликнула:
  — Почему у меня нет пажа, который заправил бы эту постель!
  Гитара вырвалась из ее рук, встрепенулась и превратилась в Олега, или очень похожего на него парня.
  — Гитарный паж! — выдохнула девушка.
  — Так точно, я ваш паж, госпожа Анфиса! Что делать прикажите?
  — Постель заправить.
  — Слушаюсь, госпожа!
  Гитарный паж в мгновение ока застелил постель и превратился в гитару.
  В комнату зашла мать:
  — Анфиса, как тебе удалось по струнке застелить постель?
  — Так получилось.
  — Молодец, — сказала мама и вышла из комнаты.
  Анфиса закричала ей в след:
  — Мама, дай деньги положить на сотовый телефон!
  Мать повернулась к дочери лицом:
  — А почему на дискотеку деньги не просишь?
  — У тебя выпросишь!
  — Почему нет, возьми, — и мать протянула ей деньги, словно специально для этого принесла.
  Дверь закрылась. Анфиса осталась в комнате одна. Она радостно хлопнула в ладоши и удивленно посмотрела на кресло, в нем сидел некий прототип Олега!
  — Слушаю, госпожа! — воскликнул парень из кресла.
  — Нет, так не пойдет! Я одна живу в этой комнате, а теперь ты еще навязался на мою голову, — недовольно проворчала Анфиса.
  — Вы меня звали, госпожа! Вы хлопнули в ладоши, и я появился для выполнения ваших заданий.
  — Нет у меня для тебя заданий, а из-за тебя у меня теперь гитары нет, и кресло ты занял, господин гитарный паж, или, кто ты там еще! — быстро проговорила обиженная девушка.
  — Я — Алексашка. Я принял образ того парня, который вам, госпожа, так нравится, чтобы вы больше не плакали, — с нравоучительной ноткой в голосе проговорил рыцарь.
  — Я уже не плачу, можешь уходить в свою гитару, а я буду на компьютере слушать мелодии, — ответила Анфиса и включила компьютер.
  В комнату резко открылась дверь. На пороге стоял отец с шальными глазами, увидев в комнате парня, он воскликнул:
  — Анфиса, почему Олег живет в моем доме? А!? — взревел отец и стал доставать ремень из шкафа в прихожей.
  — Папа, это не Олег, это гитара!
  — Где гитара? Он у тебя здесь сидел! Правда, гитара в кресле. Мне, что показалось?
  — Папа тебе показалось.
  На пороге появилась мать:
  — Что шумите?
  — Мама, папа решил, что он увидел в кресле Олега, но там лежит гитара!
  — Отец, я два раза уже была в комнате, там все время лежала гитара, и не было Олега. Говорила тебе, не пей на голодный желудок, завтрак уже готов.
  — Я, что пьяный? Да я не пил сегодня!
  — Нет, отец ты сегодня с утра пьян, — сказала мать.
  — Вы, чего сегодня против меня, да еще Олега с утра позвали! — обиженно сказал отец, и пошел на кухню.
  Анфиса вышла из комнаты и тоже пошла на кухню, но, услышав звонок в дверь, пошла, ее открывать. На пороге стояла беспечная подруга Полина, выкрашенная в блондинку.
  — Анфиса, привет! Можно я поиграю на твоей гитаре? Мать сказала, что не купит мне гитару, пока я не научусь хоть немного играть, — весело проговорила Полина.
  — Полина, раздевайся и проходи в комнату, я сейчас поем и тоже приду.

  Только Анфиса села за стол обедать, как услышала вопль из своей комнаты. Она бросила ложку и побежала в комнату, открыла дверь и рассмеялась: на коленях у Полины лежал Алексашка, а она пальцами ударяла, где—то в области его пупка. Анфиса закрыла дверь в комнату и вернулась на кухню.
  Отец, посмотрев на дочь, спросил:
  — Анфиса, это кто у тебя кричит в комнате?
  — Полина играет на гитаре.
  — У меня нет галлюцинаций. Прости дочь, но я не слышу звуков гитары!
  — И не услышишь, — буркнула Анфиса, откусываю бутерброд.
  — Вы меня с ума сводите, — недовольно и обидчиво сказал отец.
  Полина попыталась сбросить с колен, как ей казалось Олега:
  — Олег, ты откуда здесь взялся? Я, что—то пропустила?
  — А я не Олег, я Алексашка из циркового училища!
  — Ты, что брат Олега? Но я взяла в руки гитару, а ты откуда взялся?
  — Я — гитара!
  — Не заливай! Говори, куда дел гитару? Меня отпустили на полчаса, а ты мое время тратишь.
  Полина не могла понять, что это не Олег, а Алексашка, такие чудеса в ее голове не умещались.
  Анфиса вернулась в комнату и плотно закрыла за собой дверь.
  — Полина, ты чего с собой Олега привела? — как ни в чем не бывало, спросила Анфиса.
  — Ты, чего гонишь!? Подруга, называется! Олег — мой, а он — у тебя! — запричитала Полина.
  — Если Олег — твой парень, то какие вопросы? Полина, куда ты спрятала гитару? Ты пришла играть на гитаре и не играешь?
  — А, где эта твоя гитара? Тут Алексашка, а не Олег!
  — Так. Так ты еще и Алексашку ко мне привела? — напористо спросила Анфиса.
  — А ну тебя! Я домой поду! — разозлилась Полина.
  — Проваливай, — раздался голос Алексашки.
  — Вы чего меня гоните! — вспылила Полина и выскочила из комнаты, потом вернулась. Она хотела что—то сказать, но, увидев гитару в кресле, открыла рот просто так, а потом выдохнула, — Жадная ты Анфиса, я ушла и гитара появилась!
  Анфиса посмотрела на подругу, проводила ее до двери, взяла гитару в руку, засунула ее в шкаф и спокойно подошла к компьютеру. Только девушка открыла таблицу с перечнем мелодий, как почувствовала на плечах руки.
  — Госпожа, меня нельзя прятать в шкаф, — назидательно проговорил Алексашка.
  — Если ты, гитарный паж, так и сидел бы там, куда тебя засунули! — вскричала Анфиса, — не даешь мне музыку послушать! — и она включила любимую мелодию на полную громкость.
  В соседней комнате мать зажала уши от таких звуков. В потолок кто—то стал стучать. Через минуту раздался звонок в дверь, это пришел сосед из квартиры, расположенной выше этажом:
  — Сделайте музыку тише, у меня жена болеет.
  Анфиса уменьшила громкость и подумала, что эти, которые живут этажом выше, постоянно что—то сверлят, но ведь они к ним не бегут и не просят перестать стучать и сверлить.
  — Алексашка, ты так и будешь, мешать, мне жить? — спросила она у парня.
  — Я ваш гитарный паж, я буду вам помогать жить!
  — Ага, я тебя не звала! Вот подарю тебя Полине! Я видела, как ты на ее коленях лежал!
  — О, меня уже ревнуют?
  В комнату вошла бабушка:
  — Анфиса, — это ты, что ли? А с тобой кто стоит? Это твой отец или мать? Я что—то совсем не вижу.
  — Бабушка, я одна в комнате.
  — Но я вижу два темных силуэта, только не пойму, кто они.
  — Я одна.
  — Одна, так одна, а вы поели? Ложки освободились? Пойду и я поем, — и бабушка пошла на кухню.
  — А тебя, господин паж, кормить надо или вы святым духом питаетесь? — спросила Анфиса.
  — Меня кормить не надо я не человек, — проговорил Алексашка, как робот.
  — Это все чушь! Но в понедельник у меня концерт, я должна играть на этой гитаре! Ты это понимаешь?
  — Без вопросов, играй! — излучая спокойствие, сказал Алексашка.
  — Играть на твоем пупке?
  — Об этом надо еще подумать.
  Полина позвонила по старому сотовому телефону Олегу:
  — Олег, ты сегодня был у Анфисы утром?
  — Полина, у тебя случайно котята не родились?
  — Это у тебя щенки родились! Я спрашиваю, ты был сегодня у Анфисы?
  — Отвечаю: я ее не видел неделю. Мы с отцом переезжали на другую квартиру.
  — Поняла. А у тебя нет брата?
  — Ты в своем уме сегодня?
  — В своем уме, но я у дома у Анфисы видела парня, как две капли похожего на тебя.
  — Ты хочешь сказать, что я не знаю все разборки своих родителей? Интересно! Я у них спрошу про брата.
  — Спроси, — сказала Полина и отключила сотовый телефон.
  Олег пошел в комнату к отцу и спросил:
  — Папа, Полина позвонила, сказала, что у Анфисы сегодня дома видела моего брата!
  Глаза отца округлились, потом налились гневом:
  — Это все твоя мать! Вот видишь сын! Я не про всех ее детей знаю! Это надо выяснить! Она требует, чтобы я ей платил на тебя алименты, а жить при этом ты будешь со мной! Это я должен кормить ее ребенка, и неизвестно какого?!
  — Полина сказала, что он мой близнец.
  — Еще чего!? Не понял! — впал в транс отец.
  — А я, думаешь, понял?! — возмутился Олег.
  — Раз не понял, так езжай к Анфисе и выясни все на месте, а уж потом будем спрашивать о брате у твоей матери.
  Дверь Олегу открыл отец Анфисы:
  — Вот и Олег явился! Но я тебя сегодня у Анфисы в комнате уже видел, только не видел когда ты выходил! Нет, надо хотя бы пива выпить, а то совсем не помню, как люди входят в квартиру и как выходят!
  Олег резко открыл темную дверь в комнату Анфисы и остолбенел, перед ним сидел — он.
  — Анфиса, это кто у тебя?
  — Дверь закрой.
  — Закрыл. Это кто? — спросил Олег, показывая на парня, сидящего в кресле.
  — Ты.
  — Я — это я. Это — кто?!
  — Твой брат.
  — Я один, братьев у меня нет.
  — Значит, есть у тебя брат. Не видно, что ли? А ты у него спроси, его Алексашка зовут.
  — Алексашка, ты мой брат? — спросил Олег, озадаченный до последней степени.
  — Нет, я не твой брат, я ее слезы о тебе. Олег, Анфиса любит тебя первой любовью. А я — олицетворение ее желаний.
  — Не издевайся надо мной! — возмутился Олег.
  — Хорошо, я — гитара!
  — Ты человек, не видно, что ли!
  Неожиданно Алексашка превратился в гитару, лежащую в кресле.
  — Что это было? — спросил Олег.
  — Сама не знаю. Так с утра продолжается, — ответила Анфиса.
  — Можно я эту гитару себе заберу!?
  — Мне играть в понедельник на конкурсе.
  — Я тебе свою гитару отдам.
  — Тогда поиграй на этой.
  Олег взял в руки гитару, и от неожиданной тяжести опустил ее на пол.
  На полу лежал Алексашка и потирал свою шею.
  — Мог и осторожнее брать меня в свои руки, — сказал он.
  — Олег, да ну его! Идем на дискотеку!
  — Идти пора, а то опоздаем.
  — А, я? — спросил Алексашка.
  — А ты, гитара шестиструнная, спи в кресле, — ответила ему Анфиса.
  Удивительно, но Алексашка незамедлительно превратился в гитару, и занял свое место в кресле.
  Олег махнул ему рукой и спустился в квартиру к своей бабушке.
  — Ба, привет, хочу гитару.
  — И давно хочешь?
  — Минут пять.
  — А кто на ней играть будет?
  — Анфиса.
  — А я причем?
  — Ну, я буду играть на гитаре!
  — Не верю! — ответила бабушка, обладающая способностью, умело отказывать.
  На школьную дискотеку Анфиса и Олег так и не пошли.

    Полина росла нормальной девочкой и смотрела смешные фильмы, и выросла крепкой девушкой. Но однажды она поняла, что вид у нее, как у простых девушек. И она похудела. Изящная девушка стала скучной и ленивой. Сил у нее было мало из-за постоянного голодного состояния. Она ничего не хотела делать, никого не любила. У нее появились слова, что замуж он не хочет и детей у нее никогда не будет. В страшном ленивом состояние она худела, и огрызалась на все попытки окружающих заставить ее заняться физическими упражнениями.
  Лень на грани фантастики истощала ее силы, а она только иногда замеряла свою тонкую талию. Мама отвезла ее на море, чтобы она хотя бы поплавала среди медуз. Но чуда не произошло, девушка приходила на берег моря, ложилась на белый топчан, и смотрела в песок. Потом вставала и уходила лежать в номер. Она не читала книг, практически не ела, позволяя себя один раз в день отвезти в кафе, где сидела и пренебрежительно смотрела на тех, кто ел. Никто не мог заставить ее засмеяться или посмотреть на экран с юмористами.
  Мать всерьез опечалилась. И, отвела кисейную барышню на дискотеку, посадив ее в темный угол. Полина безразлично взирала на танцующую публику. Мать принесла ей коктейль в высоком стакане и ушла домой. Девушка лениво поднесла себя к соломинке и отпила напиток. Шквал музыки обрушился на нее со всех сторон. По веранде скользили зеркальные блики.
  Девушка сидела и пренебрежительно смотрела на прыгающую публику. Крепкие, загорелые молодые ребята и девушки двигались в ритме музыки или сидели за столиками и пили холодные напитки. Через некоторое время пришла мать и увела дочь домой. Девушка после такого выхода в свет проспала до полдника, после чего один раз сходила на море.
  Скука, кромешная скука сопровождала лень девушки. Она не влюблялась, не увлекалась ни кем и ни чем. Однажды Полина влетела в комнату, сунула в рот жевательную резинку, но не себе, а матери. Потом освободила мокрые волосы из полотенца, отобрала у нее пульт управления от телевизора на секунду, да так и зависла у музыкальной программы. Мать не обиделась, она закрыла рукой лицо и без обиды жевала жевательную резинку.
  За окном светило солнце так, как давно не светило: ярко и без признаков облаков. Клюквенный край купался в сухом климате, который случайно заглянул в эти места, да так и остался. Полина, как и солнце, случайно заглянула в комнату матери, да так и осталась. Она села у принтера печатать цветные рисунки и фотографии своей свадьбы. А мать в это время, как домашний меланхолик убирала квартиру, мыла посуду, гладила и сглаживала углы.
  Полина ходила по квартире в коротких шортах и топиках, как будто она жила на юге. Мать ходила в велюровом халате и меховых тапочках, как будто дома царил собачий холод. Матери при виде бровей дочери захотелось пойти в салон и покрасить свои брови, чтобы они были чернее и гуще. Дочь при виде бледных полосок бровей матери, села уменьшать свои черные заросли в верхней части лица.
  Мать равнодушно смотрела в экран телевизора, но, посмотрев на дочь, спросила:
  — Полина, ты чего там делаешь? Седые брови выдергиваешь?
  — А они у меня есть? Седые брови? — откликнулась она и посмотрела на улов инструмента, ей удалось сразу выщипать несколько волос из бровей.
  На телеэкране певец исполнил песню, появилась реклама кофе, на этом Полина переключила программу, и стала слушать прогноз погоды. На ближайшие дни прогноз погоды был просто хороший. Она вытянула свои ноги и спокойно посмотрела на экран.
  — А почему ресницы, висят? — спросила Полина, глядя в зеркало.
  — А я видела ресницы в два раза больше твоих, — сказала мать, подойдя и посмотрев в ее зеркало, — ты знаешь, что большие ресницы лицо делают привлекательным?
  — О! — воскликнула Полина, накрасив тщательно ершиком ресницы, которые успела нарастить.
  — Я твое лицо не трогаю, — сказала мать, а потом спросила, — а ты куда собираешься?
  — Хочу очень большие ресницы. Я на свидание иду... Ты его видела!
  На стене весели фотографии красивых девушек в одежде из полосок тканей с копьями и перьями на фоне лазурного моря, только что распечатанные на цветном принтере. И вот среди этой красоты Полина не прожила и дня, а теперь она глядела на огромное небо и лес средней полосы на горизонте, с трудом вспоминая море. Теперь она жила дома, как орел на привязи, жаль, что на фоне ее никто не снимался.
 
ГЛАВА 3.

  Олег на своей парте обнаружил зеленый кусочек неизвестного материала, на срезе он был белым. Мальчик автоматически положил кусочек в рот, который через некоторое время стал мягким. Теперь он сидел и жевал странное вещество. Он посмотрел на Анфису. Она хлопала огромными ресницами, которые вполне могли бы удержать на себе спичку или любой мелкий предмет. Ее круглое лицо в обрамление темных волос, источало волны невинности. Она была чудо, как хороша, поэтому она была верхом вожделения Олега. Он таял от одного ее вида. Они сидели за одной партой и источали друг другу флюиды взаимной нежности и любви. Анфиса и Олег много не говорили, внимания к себе не привлекали, числились хорошими учениками и никому не мешали.
  Олег — гибкий парень с острыми плечами и тонкой талией гипнотизировал Анфису своей внешностью. Она была счастлива от того что, он сидел рядом. Она знала, что собаки взрослыми становятся за один год, а ей было в шестнадцать раз больше, а ее взрослой никто не считал за ее милое, детское лицо. Иногда подруга Полина претендовала на Олега, но отношения между ними по большей части носили шутливый характер. Анфиса очень любила мультфильм про корову с длинными ресницами, ей всегда казалось, что она в прошлой жизни была буренкой, хотя всегда жила далеко от деревни. Девушку даже на дачу никогда не возили, и отдыхала она в южных городах. У нее была небольшая, крепкая грудь, очень напоминающая вымя коровы без всяких вкладышей.
  Парень предпочитал смотреть фильмы о человеках — пауках. Он представлял себя суперменом в плаще, летающем между домами. Одним словом ничего общего в мечтах влюбленной пары не было, но это не мешало им наслаждаться общением друг друга в жизни до поры до времени. В Олега вселилось неизведанное желание, оно тяготило его, ему хотелось летать вокруг Анфисы на крыльях любви в плаще неотразимом для любой девушки. Эти желания отвлекали его все больше, а девушка продолжала смотреть на него ясными глазами беззаботной коровы. Он трепетал от любого прикосновения к ее руке, он изнемогал, но не мог понять от чего.
  Анфиса внезапно почувствовало острое чувство, неизвестное, тревожное и зовущее. Она резко повернула лицо к Олегу. Он смотрел на нее. Шел последний урок. Они вместе вышли из школы. Май трепетал первой листвой. Теплый после зимы воздух опьянял пряными запахами нежной зелени. Травка нежно зеленела.
  Анфиса наклонилась, отщипнула несколько травинок и сунула их в рот.
  — Ой, как вкусно! Олег, попробуй травку!
  — Здесь собаки ходят, а ты в рот траву берешь!
  — Ладно, я попробую листик, — и она оторвала пару листиков с дерева и взяла их в рот.
  — Ты, что такая голодная? Давай в киоске купим гамбургеры.
  — Ты, что? Зелень вкуснее! — сказала Анфиса, и выплюнула незаметно зелень изо рта.
  Они зашли в парк, купили мороженое и пошли по аллее. Неожиданно Анфиса бросила мороженое, которое подхватил бродячий пес. Она сорвала высокую травинку и стала ее жевать.
  — Я понял, тебе витаминов не хватает. Вон листики одуванчиков — кушай, — смеясь, сказал Олег, пытаясь удержать в своей руке ее руку с зеленой травой.
  Анфиса встала на четвереньки, вырвав у него свою руку, и на его глазах стала превращаться в корову или теленка, женского рода. Все, что она хотела, так это щипать молодую, зеленую траву. Олег глубоко вздохнул от неожиданности, ему захотелось забраться на дерево, или взлететь на него. Он бросил на землю школьный рюкзак и полез на дерево. Вид с дерева был опьяняющий. Он посмотрел на буренку. Она все еще ела траву. У буренки выросли рожки сквозь волосы. Джинсы натянулись и готовы были лопнуть в любую минуту, но швы у них были крепкие. Анфиса стояла на четвереньках, как настоящая буренка и ничего в ней не напоминало девушку.
  Олег оказался рядом с ней, ему очень захотелось быть молодым бычком! Он готов был на нее запрыгнуть, про собак он все хорошо знал и про коров догадывался. Он уже закинул ногу на холку молодой буренки, но что—то его приподняло вверх. Парень с удивлением обнаружил на себе плащ, приподнимающий его над землей. Олегу хотелось оседлать буренку, смертельно хотелось быть бычком, но крылья его удерживали над буренкой, не позволяя к ней приблизиться. Буренка подняла голову на Олега: он был красив в плаще.
  Анфисе захотелось стать девушкой, ей безумно надоело быть коровой! Она с огромным трудом пыталась встать на задние ноги, но передние копыта только немного отрывались от земли, и вновь опускались на землю. Трава в глотку не лезла! Олег подлетел к дереву, снял с себя фиолетовый плащ, и спустился на землю. Он подошел к буренке, у которой в глазах стояли слезы, поцеловал ее. И о, всемирное чудо! Она стала превращаться в обычную девушку. Они просто обнялись. Школьники были рады вернуться в обычное состояние. Губы у Анфисы были зеленые от травы, но она радостно и нервно рассмеялась. А он поцеловал ее зеленые губы. Им стало так хорошо, что рядом запел соловей. Его волшебные трели трепетно отзывались в молодых сердцах.
  Они сели на скамейку.
  — Что это было? — спросил Олег.
  — Не знаю, со мной такое впервые, — ответила Анфиса, мне до сих пор жутко.
  — Надо думать. Пройти через такое превращение! Ты, что чувствовала, когда была буренкой?
  — Ничего, хотелось травы и все.
  — А бычка тебе не хотелось?
  — Чего—то точно хотелось, но чего я не могла понять.
  — Меня.
  — Но ты летал на плаще и был необыкновенно красив.
  — А я все думал, как на тебя опуститься, но крылья мне не давали к тебе приблизиться. Нет, я не хочу летать и зависеть от желаний крыльев или чужого мозга.
  — А я не хочу быть буренкой!
  — А хотела?
  — Да, у меня всегда перед глазами стояла буренка с ресницами из мультфильма.
  — Точно, ты на нее похожа.
  — А ты хотел быть человеком — пауком? Все с тобой понятно. Давай хотеть быть людьми! Ты такой красивый и без плаща!
  — А ты и так красивая!
  Анфиса и Олег взялись за руки, и пошли по аллее, потом вернулись за сумками и побежали, навстречу своей любви. Вот теперь в школе стали говорить, о том, что Олег и Анфиса — пара, а до этого они были обычные одноклассники. Непонятно, как школьники разбираются в любви с первого взгляда? Ведь сами они это не проходили! У Олега и Анфисы глаза стали светиться при виде друг друга, они уже знали свои потаенные превращения. Нет, они не поверили в превращение и сказочность своих персон, они постарались о них забыть. Приближался последний звонок в школе, надо было учиться, и любовь отошла на второй план.

  Последний школьный день выдался дождливым и холодным. Школьников выстроили на улице. Холодный ветер пронизывал их насквозь. Школьники, учителя и родители надеялись на теплую погоду, всем хотелось что-нибудь оголить. Первоклассники просто замерзали вместе с родителями. Первый класс провожал последний класс. Этот последний класс выглядел очень разрозненно, в плане роста и толщины школьников последнего дня обучения.
  Директор с растрепанной от ветра прической сказала прощальную речь, и завершила ее следующими словами:
  — Главное в жизни найти источник положительных эмоций и заставить работать тело и внутренние органы, дабы не дребезжали и не брюзжали от лени.
  От младших и старших школьников выступили активисты с громкими голосами. На этом торжественная часть замерзания была закончена. Замерзшие дети пошли туда, куда положено, кто на каникулы, а кто готовиться к выпускному вечеру. Анфиса и Олег пошли в школу, где им сообщили расписание экзаменов и еще раз обговорили план проведения выпускного вечера. Анфиса после школы собиралась идти в медицинское училище. Мединститут ей было сразу не потянуть, хватит того, что она школу закончила! Хотя точные науки ей давались лучше.
  В квартире Олега на окнах всегда цвела герань.
  Но однажды он услышал крик матери:
  — Кто сорвал цветы герани?
  Олег и его отец вышли на крик. Мать смотрела на горшки с геранью без единого цветочка. Кошки и собаки у них в доме не было, посторонние не приходили.
  — Мама, я не ем герань! — в сердцах сказал Олег.
  — Мать, я не коза, лепестками не питаюсь, — пробасил его отец.
  — Я тем более не питаюсь геранью! — воскликнула мать, готовая разреветься от досады.
  — Я съела лепестки герани, — сказала Анфиса, выходя из комнаты Олега.
  — Анфиса, тебя, что покормить забыли? — с надрывом спросила мать Олега.
  — Цветы герани такие вкусные!
  — Что — о — о! — протянул отец Олега, — мать, она шутит или правду говорит?
  — Ну что вы так расстроились? Я только на кухне съела цветы герани, в комнате я их еще не ела, — наивно проговорила Анфиса.
  — Мать она еще не все цветы съела! — весело воскликнул отец.
  — Ладно, отец, цветы я восстановлю. Но, что нас ждет дальше, сын?
  — Мама, Анфиса любит зеленую травку, — преданно проговорил сын.
  — Сын, я ей проращу зерна пшеницы, — улыбнулась мать.
  — Ой, спасибо! — вскрикнула Анфиса.
  — Анфиса, а может, ты салат съешь из свежих овощей с зеленью? Я быстро сделаю салат, у меня новый нож, я помидоры нарежу и все остальное.
  — Да у нас всегда дома есть свежие овощи и капуста, а я страсть, как капусту с огурцами люблю, — ответила Анфиса.
  — Деточка, ты, вероятно, была в прошлой жизни козой или кроликом?
  — Мама, она была буренкой! — подсказал Олег.
  — Шутник у меня сын, — сказала мать и ушла на кухню.
  Большие дети зашли в комнату, закрыли за собой дверь.
  — Анфиса, это так серьезно? Я про герань спрашиваю? — без улыбки спросил Олег.
  — Нашло. Раньше такого не было, а теперь так тянет на цветочки — лепесточки!
  — Ешь укроп пучками, но герань?! Зачем?! — недоумевал молодой человек.
  — Знала бы зачем, не тронула бы ваши цветочки. Кушать хочется траву...
  — Я начинаю за тебя бояться.
  — Брось меня, подними другую.
  Неожиданно Олег подпрыгнул, зацепился за кольца на потолке и стал похож на обезьяну, которая на руках бегала по потолку. На самом деле, на потолке были закреплены кольца, уступы и палки на веревках, он за них держался руками, а казалось, что он на руках ходит. Олег показал свой гимнастический сериал, спрыгнул на пол, схватил с тарелки банан и стал его жевать.
  — Олег, а ты сам—то кто? Обезьяна или человек—паук?
  — Я человек с развитыми руками, вес у меня легкий и я легко держусь руками за любые предметы.
  — Ты нормально — ненормальный человек, — протянула девушка.
  — Хорошо сказала, но быть обезьяной это проще, чем быть коровой.
  — С копытами тяжело, это точно, — согласилась она.
  Их позвали на ужин с большим количеством салата из свежих овощей с зеленью.
  Анфиса набросилась на салат, он мелькал и быстро исчезал из салатницы. Остальные только облизнулись и ели мясо с картофелем, к этим продуктам она не прикасалась. Анфиса сидела сытой кошкой и лениво пожевала картофель. Отец Олега уплетал мясо за обе щеки, он даже добавки попросил, весь его облик напоминал льва после охоты. Мать жевала картофель с салатом, который положила себе в тарелку до прихода Анфисы.
  Интересно, а мать его кто? — подумала Анфиса и не могла придумать, но решила, что до комнатных цветов она больше опускаться не будет, все-таки она не коза. Анфиса посмотрела на окно, вверху на полочке стояли кактусы. Она улыбнулась: нет, она не верблюд!
  Ужин прошел в дружеской обстановке и без упреков.
  Анфиса вышла из квартиры Олега одна, достала из кармана пакетик с лепестками герани и выбросила в урну.
  — Неужели я буду, есть герань, — проворчала Анфиса и медленно пошла к себе домой.
  Дома Анфиса вынула из школьной сумки копыта, повертела их в руках и положила в шкаф. Всю эту бутафорию с буренкой она придумала давно, после посещения детского спектакля, но использовала впервые. Была у нее светлая мысль стать актрисой, и еще она слышала, что с ее ростом приходиться играть мальчиков и животных. Быть буренкой Анфисе расхотелось, а чтобы быть ею на сцене и речи быть не могло. Нет, она лучше пойдет в медицинское училище!
  На следующий день Олег все подмигивал Анфисе, мол, знает такое... А чего он знает? Ровным счетом ничего! Что она цветы с клумбы ела? Да ни за что! Если только на спор и за большие деньги. Они зашли на спортивную площадку, где Олег показал какой он классный парень на школьных тренажерах, весьма грубого изготовления. Он так старался, что сорвался, из его голой ноги побежала кровь ручьем.
  — Анфиса, ты хотела быть медсестрой, забинтуй! — прокричал Олег.
  Она с ужасом смотрела на кровь, на разорванную рану:
  — Нет, я уже расхотела быть медсестрой!
  — Принеси подорожник, он растет на газоне!
  Анфиса нехотя сорвала еще небольшие по величине листья подорожника, и стала прикладывать их к ранке, которая оказалась глубокой и кровопролитной...
  Олег решил идти в школу полиции, где была временная или постоянная оттяжка от армии. На странице школы полиции оказался такой мощный вирус, что у него из компьютера вылетели все игры с человеком — пауком. Отец, за то, что он окончил школу, подарил ему Жигули предпоследней модели. Анфисе это очень понравилось. Они оба ходили домой друг к другу, и родственникам оставалось только признать их дуэт. После того, как отец Олега переехал в новую квартиру, к нему опять вернулась жена, то есть мать Олега, и как всегда на все окна поставила герань.
  Солнце светило! Мороз, но до чего хорош мороз во второй половине февраля! Мороз с привкусом весны. Птицы веселее летают. Деревья в снежных кружевах. Да, что там, весна приближается. А весной все кошки — кошки. Коготки у них отрастают, как у Анфисы. Кошмар заключался в том, что она выглядела вполне взрослой дамой, не вешать же ей было на себе объявление о том, что она молодая девушка?! Вот поэтому и пошла она — учиться на парикмахера.
  Работа оказалось настолько связанной с химическими составами всех мастей, что она была не рада своему выбору. Хорошо быть парикмахером, когда много клиентов, тогда она чувствовала деньги, а, в общем, работа оказалась тяжелой во многих отношениях. Уставали ноги, не выдерживали руки, болели уши от признаний клиентов. А Анфиса, что психолог? Анфиса думала, что Олег будет возить ее на машине, а она вся из себя будет выходить из подъезда и садиться в машину у подъезда! Не тут—то было! Это его возили разные полицейские машины или он ездил на своей машине, но на Анфису у него времени не было. Анфиса ходила с прической, пиком которой была коса, заплетенная из конского хвоста. Да, такая она! Вне моды. У нее был редкий по нынешним временам стиль.
  Анфиса проливала слезы лужами, и сама их вытирала, и возвращалась к себе домой. Она сидела перед стертыми носками сапог и каблуками, и только что не рыдала. Она вспоминала слова матери, о том, что обувь есть для улицы, для машин, для помещений. Она иногда покупала обувь на тонкой подошве и на высокой шпильке. Сапоги такого пошива все одноразовые, как говорила мать, в них пройдешь раз по асфальту и в ремонт. Идти в мастерскую ей страшно не хотелось, но и ходить в таких сапогах было нельзя. Покупать новые сапоги? Хотя за суммарный ремонт обуви она как раз отдаст столько денег, что хватило бы на новые сапоги, такие, какие мать носит и носит без единого ремонта. Мать всегда рассчитывала на себя и практичность в обуви и одежде.
  Погоревала девушка над последними сапогами без шпильки, кожаными, высокими, у которых каблуки стерлись под углом, словно они дешевые. Дешевые сапоги так не стираются, они выносливые, а на эти сапоги она столько нервов положила и денег, а они оказались для богатых: носила неделю — выброси. Слезы то набегали, то высыхали, так проскочило часа три. Наконец, она все сапоги свернула и засунула в большой пакет, и, всхлипывая от жалости к себе, пошла в ремонтную мастерскую.
  Ах, эти высокие каблуки! Но как на них ведутся мужчины! Так думала Анфиса, семеня в сапожках на высоченных каблуках, со скрытой платформой. Что делать, если ее рост был мал, а она постоянно заглядывалась на высоких парней. Вот опять она дружила с молодым человеком, который был выше ее на полторы головы. Из-за этого она с утра до вечера ходила на высоких каблуках. Это не жизнь, а сплошной цирк. Стоило ей снять обувь на каблуках, как она становилась крошечной девушкой, вечным подростком. Но, если она надевала обувь на каблуках, она, словно взлетала вверх, туда, куда ей природой путь был заказан.
  Девушка постоянно задавала дома один вопрос:
  — В кого я такая маленькая? Вы, вон какие большие, а я?
  Слезы накатывались на ее глаза от отчаянья. Годы шли, но ее рост существенно не изменялся. На вид она становилась плотной, сильной девушкой. Она понимала, что с такой внешностью парней не завоюешь, да и подружки ехидничали на все лады. Тогда она стала худеть, истязать себе голодовками. Зрительно ее фигурка стала красивей, но в ней исчезла обыкновенная сила. Она стала хрупкой девушкой. Нормальную сумку с учебниками с трудом поднимала. Любой вес стал для нее наказанием. Плюс был один, она легче взлетала в обувь с каблуками, и ходила в них, чтобы никто ее не считал низкого роста.
  Последняя ее любовь на данный момент времени продержалась уже пару лет. Как она перед ним ходила в каблуках! Ой, девушка без устали жила на цирковой арене влюбленности. Но, подружка Полина была высокая, и легко подходила к ее молодому человеку без всяких каблуков. А каблуки!!? С каблуками до любви, а как в них войти в любовь?
  Каблуки — это яркий показатель влюбленности молодой девушки, или женщины. Если муж у женщины невысокого роста, а она вдруг взлетела на высокие каблуки, значит тот, кого она действительно любит в этот момент высокого роста. Знаете сказку о синей бороде? Вот! У женщины высота каблуков на обуви и является ее синей бородой, можно сказать еще и предателем ее увлечений. Жить можно с одним мужчиной, и физически ему даже не изменять, но истинная любовь женщины всегда колеблется на каблуках, меняя их размеры. Можно еще добавить, что если женщина высокого роста, да на высоких каблуках ходит рядом с низкорослым мужчиной и утверждает, что он смысл ее жизни, то тут можно сильно засомневаться. Или хотя бы дать деньги ей на новую обувь и посмотреть, что же она купит, и кого она любит.
  Как же Анфиса? Сложно ей, сложно понять, что на всю жизнь трудно удержать высокого мужчину, потому что соблазнов у него много. Лучше выбрать себе молодого человека, и не чувствовать себя рядом с ним девушкой. Маленькой елочке холодно зимой... В морозы на каблуках лучше не ходить. В морозы надо быть морозоустойчивой и сытой, а потом уже думать о любовном цирке. Но как-то ей пришлось взлететь на каблуках. Ей подарили деньги, и она купила зимние сапоги на каблуках.
  В новых сапогах Анфиса вновь стала заглядываться на высокого красавца Олега. О, как он был хорош! Она жила мимолетными встречами с ним. Сколько она обуви купила на высоких каблуках ради него! Она сама себя выдавала с потрохами.
  И все же, прекрасно, что она испробовала новое чувство любви, которое очень зависело от величины каблука. Но, так получилось, что высокий красавец исчез из ее жизни. В жизнь вторгся Алексашка. Он так ее веселил, что она стала ходить на тонкой и плоской подошве, есть больше и толстеть. Она стала невысокой и полной девушкой. А он взял и исчез. А она уже стала толстой коровой, которая не могла устоять на каблуках даже небольших. Она не смогла сбросить весь лишний вес и взлететь на высокие каблуки.
  Какая все это ерунда, но как она близка мелодраме. Каждая пара обуви может рассказать о любви, о небольшом увлечении, о пережитых чувств, о непонятых тревогах и волнениях, о драмах и мелодрамах.
  Каблуки, каблуки, были вы так легки, а остались лишь тапки.
  Иногда Анфиса просила мать пойти с ней в магазин, но мать на все отвечала примерно так: у нее нет денег на то, чтобы выходить с такой дочкой из дома. И это было верно, дочь постоянно тянула из матери деньги, как могла. Молодые люди любят унижать старших и при этом выпрашивать все деньги, что те получают.
  Анфиса от жалости к самой себе чуть не разревелась...
  Олег в то время влился в полицейскую среду, словно среди нее вырос. Он был на своем месте. Его тело налилось мышцами, он уже не был худым, а таким, как надо. Его уважали за внешний, внушительный облик, и за способности в работе. Мало того, Олег мужал быстрее Анфисы. Ему нужна была женщина. Он выдержал месяц игры во влюбленность к девушке, но не больше. Большие, взрослые женщины крутились вокруг него табунами, а сексуальное желание он получил от невысокой, но энергетически сильной девушки.
  Анфиса, обидевшись на мать, ушла к Олегу. Она еще не научилась все в доме делать быстро и без слез обид, и жалости к самой себе. Как-то она проснулась, перевернулась, включила телевизор и стала смотреть фильм. Потом встала, легла в ванну, потом сушила волосы, красилась. Туда — сюда, день прошел, только и сделала, что дошла до мастерской, и еду не готовила. И зачем Олег ушел от родителей? Его мать так отлично готовила! Анфиса сглотнула слюну и побрела на кухню. Дойдя до кухни, она взяла огурец, разрезала его вдоль, посолила, села за компьютер и стала болтать в форуме.
  Тут и Олег пришел, а кушать в доме — нечего.
  — Анфиса, у тебя есть, что поесть?
  — Ты на машине? Съезди к матери и поешь у нее.
  Мужчина, как по команде развернулся и хотел, было поехать к матери, но передумал.
  — Я не могу ехать к матери!
  — Вот и готовь сам, я обувь в ремонт сдавала.
   
  ГЛАВА 4.
 
  Бездна небес отторгала мысли, она отпугивала и не подпускала к себе Полину, пытающуюся проникнуть в собственное подсознание. Череда событий последних дней таяла, как пресловутый первый снег, более осязаемый, чем бездна очевидного подсознания. Чепуха, обведенная золотистым фломастером, была очевидна, но ведь кто — то ее написал на листке бумаге, который совсем недавно выполз из принтера, а теперь лежал в ее сумке.
   Весна вторгалась в мир солнечными бликами, что особенно чувствовалось после серых дней. Рядом с молодым человеком Полина почувствовала его солнечную энергию.
   — Я Вас чувствую! — воскликнул он. — Нет, правда, от вас идут удивительные биотоки.
   Она подняла руку, чтобы удержаться за поручень в вагоне метро. Молодой человек стоял в считанных сантиметрах от нее. Она еще не успела встретиться с ним глазами и такие чувственные слова услышала.
   — "А я девушек люблю", — ответила она ему словами из песни. — В вас проснулись импульсы желаний, и ничего удивительного. — Проговорила Полина и посмотрела в глаза, стоящему рядом с ней молодому человеку. Ее словно кольнуло в сердце от его пронзительных глаз цвета кофе с молоком.
   — Меня зовут Антон, если угодно, — сказал он, улыбаясь ровными зубами.
   Полина окинула взглядом весь его облик: ничего особенного, стандартный молодой человек с черной, тканевой сумкой через плечо. В метро такие сумки встречались сплошь и рядом.
   Антон уловил взгляд девушки:
   — Вам что—то во мне не нравится?
   — Да, нет. Все в норме по местным правилам приличия. Я подумала, может и мне такую сумку купить? А то у моей сумки ручка оторвалась. И она подняла вверх сумку с оторванной ручкой.
   — Людские потоки людей непредсказуемы. Да вы посмотрите внимательно: вам ручку у сумки срезали.
   Девушка повертела сумку, подержала в руке оторванную ручку сумки:
   — В подземных переходах полно сумок, куплю другую.
   — Но и эту можно починить, — возразил Антон. — А вы заметили, что людей в метро меньше стало?
   — А мне кажется, что как всегда потоки людей нескончаемы. Рекламы стало больше, — заметила Полина. — Мне выходить на следующей остановке.
   Антон забыл куда ехал и пошел за Полиной к выходу. Встречный поток пассажиров разлучил их на мгновенье, но этого было достаточно, чтобы Антон потерял Полину из вида. Он прошел сквозь толпу и стал осматривать движущиеся потоки людей в поисках, потерянной девушки. Мало того, что он вышел не на своей станции, так еще и потерял девушку. В его голове пронеслась ее история с сумкой, и он уверенно вышел из метро. Недалеко от выхода из метро стояли прилавки и на них лежали сумки. Продавцов стояло двое, а покупала сумку одна девушка с красным колпачком на голове.
   Он подошел к ней:
   — Выбрали сумку?
   Полина посмотрела на Антона отсутствующим взглядом и выдохнула:
   — Сумку я выбрала, но денег в моей сумке не оказалось. Куплю в следующий раз.
   — Я могу купить вам эту сумку, — отважно предложил Антон.
   — Отстаньте от меня! — крикнула Полина, и нырнула в очередной поток людей, идущий из метро. Вскоре она почувствовала сырость в сапогах, наступив в лужу, и остановилась, но махнув рукой в воздухе, перешла на сухую дорогу. Она шла быстро, не оглядываясь по сторонам. До ее дома оставалось метров сто, когда она почувствовала взгляд за спиной.
   Полина невольно повернула голову, и встретилась глазами с Антоном.
   — Я вас сегодня третий раз нашел! — выдохнул молодой человек с натянутой улыбкой. — Вы мне свое имя не назвали. Я не знал, как вас окликнуть.
   — Что вам от меня надо? У меня сапоги порвались! Ноги промокли. Я домой иду! — запричитала девушка.
   — Сколько же у вас проблем! Зовите меня в гости, будем их ликвидировать сообща, — предложил Антон.
   Дверь в квартиру Полины открыла ее бабушка, которая быстрым взглядом оглядела внучку и молодого человека, и, ничего не сказав, просто пошла на кухню.
   Полина скинула мокрые сапоги. На ногах ее остались мокрые носки. Она опустила на пол порванную сумку, вынула из нее пакет с пирожками и отдала бабушке.
   Антон не стал ждать приглашения и снял свои башмаки на внушительной подошве, потом поставил на пол свою невзрачную, но прочную сумку.
 Из кухни показалась бабушка:
   — Полина, опять ноги мокрые и сумка без ручки? Я сколько раз тебе давала деньги на сапоги? У меня одна к тебе просьба, чтобы у сапог была подошва в один сантиметр, а ты что покупаешь? Я сегодня ночью тебе двое сапог заклеила, они высохли. Эти высохнут, заклею.
   — Обязательно все это сейчас говорить? — недовольно спросила внучка. — Я, что виновата, что сапоги расползаются от снежной грязи?
   — Посмотри, какие прочные башмаки у молодого человека! Учись у других! — сказала бабушка и опять ушла по своим делам.
   Полина стянула мокрые носки, сунула ноги в тапочки и посмотрела на Антона:
   — Что мне с вами делать?
   — Пригласить на чай.
   — Это так банально, идите на кухню, бабушка вам нальет чаю, — сказала Полина и прошла в комнату. Она залезла с ногами на диван, взяла ноутбук и стала быстро писать кому—то ответ.
   Антон пошел на кухню, но не успел он сделать и двух шагов, как бабушка вынесла поднос с двумя чашками чая и пирожками на блюдце. Она отдала ему поднос и махнула головой в сторону Полины. Девушка, не глядя на Антона, взяла чай и пирожок, продолжая долбить кнопки ноутбука. Он почувствовал себя лишним, и стал осматривать комнату. Три дивана на небольшой площади удивили его, но еще больше удивили ноутбуки на каждом диване. Появилось желание сесть на соседний диван и взять в руки ноутбук или встать и уйти.
   В этот момент Полина надломила пирожок, вынула из него капусту, а тесто от пирожка положила на поднос. Она насмешливо посмотрела на парня и сказала:
   — Простите, вы хотели решить мои проблемы? Сумка в прихожей, нитки и иголки у бабушки. Чините сумку, а мне не мешайте, — она включила музыку и стала подпевать, продолжая долбить по клавиатуре с неподражаемым изяществом.
   Антон собрал чашки на поднос, отнес их на кухню, попросил у бабушки иголки и нитки для ремонта сумки. Бабушка одним движением руки подала то, что он просил. Антон взял сумку, сел на стул и стал пришивать оторванную ручку. Полина так и не поговорила с Антоном. Он, починив сумку, ушел в неизвестность. И разошлись они, как в море корабли.
   Полина себя бедной никогда не считала. Просто они последнее время сдавали квартиру бабушки и жили несколько в стесненных условиях. Вечером Антон позвонил в дверь Полины, в руках он держал большой пакет. Девушка, открыв дверь, без эмоций оглядела его с ног до головы и пропустила в квартиру. Она взяла пакет, протянутый ей молодым человеком. В пакете лежали новая сумка и сапоги.
   — Антон, зачем вы деньги потратили? А если сапоги мне будут малы или велики? — недовольно спросила Полина, примеривая сапоги. Сапоги оказались ей впору. Она покрутила перед собой сумку, но и к сумке у нее претензий не было, она ее уже выбирала, но купить не смогла. — Вы, что такой богатый, что всем покупаете дорогие подарки?
   — Я вас чувствую! — крикнул Антон, уходя из квартиры....

  На Анфису смотрели глаза Антона из шоу 'Поляна', его белозубая улыбка, была прямо по курсу, его крепкие руки обнимали ее! Объятья были настолько реальные, но почему так настойчиво звонит сотовый телефон? Улыбка Антона исчезла. Анфиса проснулась. Проснувшись, она выключила телефон. Звонил Олег. Но ее вдруг взволновали подруги Антона, она стала думать, почему ему с ними не везло. И поняла: он выбирал моделей, а они, проехав на нем по раю шоу, спрыгивали с другими. Одна подруга, если верить передачам о ней, привыкла любить за большие деньги, Антона она полюбила — полюбила, получила с ним престижную комнату и выгнала его из нее. А его первая подруга так была озабочена своей худобой, что на мужчину сил не имела, тем более на такого мужчину, как Антон.
  Хотя Олег не хуже...
  — Олег, я спала, нажала случайно на телефон и отключила. Я жду тебя, да еда готова...
  — Анфиса, я заеду на пару минут.
  Олег вбежал в квартиру, чмокнул Анфису в щеку, съел все, что она ему положила на тарелки, и был таков. С такой личной жизнью ей точно будут сниться мужчины с телеэкрана. Олегу было не до женщин, ему нужно было участвовать в реальном шоу, и искать преступника. Этот преступник обладал внешностью Антона, называл себя Антоном и посещал вечера, на которых не было ведущих из телевизионного шоу.
  Слухи по стране катились, как снежный ком. Люди говорили, что видели Антона с очередной женщиной. А настоящий Антон отбивался от подобных слухов в реальной жизни. Олега взяли в группу уголовного розыска с испытательным сроком и сразу такое дело! А взяли потому, что его комплекция напоминала этого известного шоу мена! Лица были не очень похожи, но торс, рост, одним словом силуэты были одинаковые. То есть, Олег был третьей, относительной копией настоящего Антона.
  Антона 2 звали — Алексашка, так говорили потерпевшие женщины. При разговоре с женщинами он развивал исторические темы, в которых женщины постарше хорошо разбирались. Где он находил этих женщин? Посещал танцы кому за полночь. Подходил к одинокой женщине наиболее прилично или вычурно одетой, с золотыми украшениями. Алексашка выглядел великолепно, словно отбился от телевизионного шоу на час. Он танцевал, и обнимал тело очередной женщины, забывшей мужские объятия. Женщина таяла, как воск. Молодой человек жаловался, что ему не платят, и денег у него нет. Партнерша снимала с себя все золото с драгоценными камнями, и вкладывала свое сокровище в руки Алексашки за одно его объятие. Он целовал пожилую партнершу, клялся, что непременно они встретятся, и исчезал, словно его никогда не было.
  Беда Алексашки была в том, что он хорошо обнимал. Женщины хотели продолжение банкета и обращались в полицию, чтобы нашли этого великолепного ловеласа. Они писали в передачи типа 'жди меня' или на третий канал. Число женщин, желающих любви непрерывно росло, и свои сокровища им становилось через некоторое время очень жалко. А он нашел ломбард, познакомился с приемщицей и сдавал ей все, что собирал с пожилых женщин. Он даже не прятался, только всегда искал новые места для посещения.
  Интересно, что некоторые пожилые дамы носили на себе целые золотые слитки с драгоценными камнями, купленными давно, когда им платили за любовь и больше. Алексашка никого не убивал, он просто из своей ладошки все женские запасы на черный день, пересыпал в карман, а из кармана сдавал в ломбард. Поэтому это дело поначалу всеми осмеивалось и серьезным не считалось.
  Но однажды в спину Олега вцепилась женщина неопределенных лет, и сказала ему, что он плохой, что он забрал у нее сережки, а на свидание больше не явился. Говорила она ему все это в спину, повернуться ему не давала, видимо хотела выговориться, потом уже слушать ответ.
  Олег с усилием оторвал от спины потерпевшую и посмотрел на нее.
  Она испуганно отпрянула.
  — Нет, ты не Алексашка! — вскричала женщина жалким голосом и залилась слезами.
  — Я Олег! И я из полиции!
  — Товарищ Олег, пойдем в полицию, я там все расскажу!
  — Простите, что вы хотите сообщить?
  — Что? Да то, что я отдала все свои сокровища за два танца с мужчиной твоей комплекции, который назвал себя Алексашкой. А еще я подумала, что он на самом деле Антон из шоу Поляна — 2, только стесняется в этом признаться.
  — Я об этом уже что—то слышал. Женщина, идемте со мной. Все ваши показания запишут и примут меры по розыску преступника.
  — Идем. Я так себя ругаю! — всплакнула пожилая дама.
  Так Олег попал на новое место работы в качестве подставной спины и рук для объятий.
  Так получилось, что первой специальностью Олега была работа в полиции, а Анфисы, окончив курсы парикмахера, успела поработать в парикмахерской.
  Однажды в парикмахерскую пришла постоянная клиентка, и как всегда днем в будний день, так как ее возраст позволял получать скидку за парикмахерские услуги. Эта женщина приходила наводить порядок в своей внешности перед походом с приятельницей на танцевальный вечер. Она красила волосы в отъявленный белый цвет, брови красила непременно черной краской, и в таком виде выходила из парикмахерской. Первый раз, когда Анфиса увидела ее в таком виде, она вздрогнула от ужаса. Но клиентка была требовательной и увещевания не слушала. Пожилую женщину немного омолаживали, если это так можно было назвать, и отпускали на вечернее мероприятие.
  Публика на танцевальный вечер собиралась, как на подбор странная, или у всех зрение было слабое. Яркость красок была такая, что от толпы женщин и мужчин в глазах рябило. Олег не ожидал, что мужчины и те подкрашены и перекрашены. Он покачал головой и быстро отвернулся к буфетной стойке. В его задачу входило показывать свою уникальную спину на подобных вечерах, это на тот случай, если его узнает потерпевшая. Если потерпевших не было, то мог появиться сам Алексашка.
  То есть Олег гонялся за двумя зайцами. Он уже заметил, что особых украшений ни на ком не было, так бижутерия, если он вообще в этом что—то понимал. Стоять спиной к публике ему не позволила черно — белая, страшная по его меркам женщина, точнее бабка, но не бабушка. Она пристала к нему, как банный лист и вывела танцевать на медленное танго. Он решил, что установку на вечер не нарушает: его спина, обтянутая тонким, белым свитером была видна другим женщинам. На его бабке 'бабок' не было видно, сережки и кольца отсутствовали.
  — Мужчина, а почему вы так осматриваете мои уши и руки? Нет на мне золота! Не ищите! Не найдете! — воскликнула она нервно.
  — Я и не ищу на вас золото, я с вами танцую.
  — А с чего бы такой красавец явился к нам, если не за золотым уловом?
  — Пришел — танцую.
  — Знаем мы вас! Здесь, среди танцующих людей, есть одна ограбленная таким, как ты. Да вон она с твоей спины глаз не отводит! А не ты, ли ее ограбил?
  И тут перед глазами у Олега все поплыло. Сзади на него навались старички и старушки целым скопом, они били его своими палками по белой спине. Он успел в кармане нажать на кнопку на приборе, посылающий сигнал, о том, что он находится в опасности. Он весь сжался под ударами озлобленных пожилых людей, потом прополз в более свободном месте бьющих его людей, и выскочил из толпы.
  Анфисе показалось, что она взмахивает крыльями и вот—вот полетит, ощущение было таким реальным, что она с удивлением посмотрела на отсутствие крыльев. А все из-за того, что она увидела спину Олега, покрытую синяками от палок добрых стариков и старушек.
  Теперь Олегу предстояло ехать за Алексашкой во Фруктовую страну, в которой длительно сохранялись отблески реализма. Там тепло, там яблоки и другие фрукты, одним словом — Фруктовая страна. Анфиса покрыла пеной спину Олега, и разрешила встать измученному человеку.
  Он сам подошел к зеркалу, посмотрел на обширную производственную травму и сказал, что надо завести овчарку, она не даст хозяина в обиду. Анфиса заверещала страшным голосом в знак полного согласия с ним, но добавила, что в поездках с собакой могут возникнуть проблемы. Он и сам понимал, что сложности с собакой неизбежны, и пришел к выводу, что ему на спине глаз не хватает, а то бы он увидел толпу стариков с палками и вовремя бы избежал ударов. Против глаз на затылке она не возражала, и они вдвоем стали думать, где их взять.
  Именно тогда они познакомились с Петром Дмитриевичем. Он в то время занимался охранными системами, и камеры слежения знал хорошо, поэтому быстро понял, что от него хотят. Он купил шляпу для Олега с небольшими полями, сзади расположил камеру слежения. Новый прибор размером с мобильный телефон, тонким проводом соединенный с камерой слежения, стал служить экраном. Теперь при необходимости, Олег мог видеть все, что находится за его спиной.
  Фруктовая страна встретила Олега необыкновенной жарой, его шляпа в таком климате была вполне уместна. Его сильно поразили местные женщины тем, что ходили в очень длинных юбках, их ног практически не было видно. Спрашивается, что здесь мог найти или потерять Алексашка? Неужели тут могут собираться пожилые люди на танцы, если здесь даже балет запрещен? Современное крепостное право без признаков всемирной паутины царило в стране. Пот тек с затылка Олега на камеру слежения и мешал вести наблюдения сразу с двух сторон.
  Прошел слух, что умер Султан Фруктовой страны. И в задание всей группы, с которой они приехали на поиски Алексашки, внесли коррективы. Султан работал султаном бессменно со времен крупного землетрясения. Олег тогда еще и не родился, но его отец вспоминал землетрясение из-за одной простой причины: им отодвинули очередь на получение квартиры. Все страны бывшего содружества несли на своих плечах последствия землетрясения в столице Фруктовой страны. И возраст, умершего Султана был равен двум последним цифрам в четырехзначном обозначении года, когда это землетрясение произошло. Что это совпадение или помощь историкам в запоминание цифр? Султан сорок лет сдерживал моральный облик столицы, вполне вероятно, что выросло поколение, которое с этим не хотело мериться.
  А причем здесь Алексашка? — подумал Олег, — Господи, да при Султане мог быть свой визирь! А у визиря вполне могли быть сильно продвинутые дети! С ними и надо познакомиться! Два его соратника с ним полностью согласились. Во дворец визиря их никто не пустил. Три сотрудника внутренних дел пришли к выводу, что им в недра знаний Фруктовой страны не проникнуть, местного языка они не знали, и не имели нужных полномочий в смутный период смены власти. Улицы столицы заполнились местными жителями...
  И умный Олег понял, зачем сюда приехал Алексашка: обирать плачущую толпу! Так это ж совсем другое дело! Но как он мог знать о смерти Султана, если приехал сюда еще при его жизни? Никак! Он этого не знал, но об этом знал тот, кто его сюда прислал. На чужом горе, счастье не построишь, но капитал нажить можно! Это весьма примитивный уровень обогащения, возможно, отвлекающий маневр. Всемирная паутина!
  Вот где собака зарыта! Паутина опутала Султана и забрала его жизнь. К такому выводу пришли три человека из группы Олега, естественно вместе с ним. Всю паутину не накажешь, тем более его представителей, но можно отыскать Алексашку и таким образом, избавить горюющих людей от потенциального грабителя их драгоценностей. Но как найти его? Ответ пришел неожиданно. Если он собирает ювелирные украшения с людей, а на ушах местных женщин висят сережки внушительных размеров, тогда надо Олегу и его напарникам самим одеться женщинами, благо юбки здесь носят до земли, и надеть самые блестящие украшения. Купили мужчины три черных парика, юбки, украшения. Переоделись, рассмеялись, вновь стали серьезными, и вышли изображать приманку на главную площадь города. Сели они у фонтана, чтобы рост свой не демонстрировать и стали ждать Алексашку.
  Как это ни покажется странным, но Алексашка работал в паре с очень красивым мужчиной. Они вдвоем могли обнять женщину так, что на ней ничего после них, в смысле украшений не оставалось. Они заметили трех кумушек у фонтана. Алексашка хотел напарника отговорить от ограбления сидящих подруг, но того прямо несло на Олега и его сподвижников. Объятия пяти мужчин закончились тем, что поймали красавца, а Алексашка убежал. Красавец оказался странным малым, и сразу выложил, где можно найти его дружка по малому бизнесу. Алексашка не вернулся в дом, ставший для него ловушкой. Он исчез из поля зрения, словно его и не было.
  Олег вернулся домой и увидел Анфису, играющую на гитаре. Все бы ничего, но ей кто—то принес букет цветов размером с дикий куст, в нем лежала открытка со словами поздравления, и заканчивалась словами: от Алексашки. Олега это несколько напугало. У него появилось жгучее желание найти его уже по двум причинам, но пришел приказ, запрещающий поиск Алексашки по просьбе старичков и старушек. После приказа, как по команде по городу прокатились разбойные нападения на божьих одуванчиков, то есть на очень пожилых людей. Группу Олега поставили на уши для обнаружения грабителя несчастных пенсионеров в преклонном возрасте. У десятого пенсионера, ограбленного на выходе с почты, обнаружили конверт с открыткой, подписанной: от Алексашки.
  По горячим следам был составлен очередной портрет Алексашки и разослан по различным постам. Вскоре было поймано — пять мужчин. Старичок, ограбленный последним, указал пальцем на Олега, что никого не удивило, но кое у кого появилась мысль, а не с двумя ли лицами живет сам Олег?
  А вдруг он оборотень? Красавца выпустили за недостатком улик, хотя ему чуть не пришили обвинение за все грехи Алексашки. Еще Олега удивляло, что этот Алексашка работал много, но с малым уловом. Деньги небольшие — грабить бедных стариков. Правда, как сказать, следующая волна была еще хуже: украли 10 машин, выданных ветеранам войны, естественно глубоким пенсионерам. Хозяину десятой машины подбросили конверт с открыткой: от Алексашки. И на этом наступила тишина.
  Гуляла Анфиса по парку с Полиной, держала в руке книгу, а дома обнаружила в книге конверт с открыткой: от Алексашки. В конверте лежали обычные, тысячные купюры. Анфиса показала конверт Олегу.
  Он вспылил:
  — Анфиса, ты, что с Алексашкой поддерживаешь знакомство?
  — Олег, я никогда его не видела! Я все поняла, я никому ничего не скажу!
  Через пару недель с прогулки она принесла сережки, которые нашла под ногами, сидя, на скамейке в парке. Олег по сережкам определили, что они изготовлены во Фруктовой стране, на сережки он там насмотрелся. В этом случае надпись: от Алексашки, даже не требовалась. Он запретил Анфисе одной ходить по парку.

ГЛАВА 5.

  Однажды Анфиса достала гитару, она показалась излишне тяжелой. В гитаре лежал пакетик с золотыми колечками, сережками, кулонами. Олег сразу понял, что это золотой набор местных пенсионеров. Он уже боялся говорить по этому поводу, в полиции все сразу поворачивали стрелку на него. Олегу захотелось подняться и улететь куда подальше: невиноватый он! Он надел свою шляпу с видеокамерой и вышел на улицу, брел медленно — медленно. Достал карманный экран, посмотрел: сзади него шел он сам! Он быстро повернулся. Его двойник сделал то же самое, на спине была надпись: от Алексашки. Олег побежал быстро, очень быстро, он хотел поймать двойника за шиворот!
  Двойник сделал прыжок в сторону и исчез в подворотне. Олег ощущал себя в углу жизни. Дошел он до гаража, выехал из него на своей машине, он даже лишний раз не смотрел на зеркало заднего вида. Ему уже казалось, что за ним едет такая же машина, как у него. Он в оцепенении остановился, медленно повернул голову назад: пусто. Олег нажал на газ, машина не поехала. Он вышел из машины, в выхлопной трубе торчала палка. Он даже не сомневался, что на ней написано: от Алексашки.
  Олег не понимал этого Алексашку и зачем он его преследует, разыгрывает и ставит в неловкие ситуации. Подставляет — одним словом. От подставы до заставы... В торец палки был ввинчен шуруп, к нему привязана суровая нитка, на нитке висели денежные купюры от его машины до его гаража. Олег вынул палку, бросил ее вместе с купюрами и поехал на работу, но неожиданно для себя остановился и поехал назад задом. Захотелось ему деньги собрать. Доехал до денег, но они оказались яркими фальшивками.
  Снег блестками оседал на воздушное покрывало земли. Зима явилась собственной персоной на санях Снежной королевы. Алексашке захотелось стать Снежным королем. А почему нет? Почему он должен изображать Гитарного пажа, или постоянно исчезающего человека с надписью: от Алексашки? Надоело ему разыгрывать своего единоутробного брата Олега. Не виноват он, что врач, вынувшая его из матери после Олега забрала его себе, без объявления его матери о рождении. В ту ночь все праздновали Новый год, и свидетелей рождения Алексашки не было! Мать, родив первого сына, уснула крепким сном от укола, и духом она не ведала, что в ней был второй ребенок. Врач будить ее не стала, сделала все сама, и послед сама вынула. И бумаги заполнила так, словно она родила малыша Алексашку.
  Врач, Полина Львовна, любила сказку о Снежной королеве, теперь у нее был личный мальчик. Дома у нее все было белого цвета. Дом Снежной королевы гостей не приглашал, их в него не пускали. Алексашка, как родился невидимым для собственной матери, так и жил, словно он есть, и его нет. Даже мать не всегда знала, где находиться ее сын. А он и не знал, что можно жить иначе, если ему Бог дал способность исчезать и появляться неожиданно для окружающих, то он и пользовался этим. Таким он уродился. На себя в зеркало Алексашка иногда смотрел, свою внешность он помнил. Случайно он заметил, что некий Олег на него похож. Вот он и разыгрывал его или Анфису, остальным это было не так нервно.
  Захотел Алексашка стать Снежным королем. Для этого ему нужны были сани с парой лошадей, или белый автомобиль с ледяными глыбами на дверях. Алексашка вообще—то не был мелким воришкой, драгоценности он брал для разминки, ему хотелось властвовать над людьми, а это были тренировки. Психологию он изучал сам по книгам матери. Школу он окончил настолько странно, что в ней до сих пор вздрагивали от упоминания о нем.
  Снег шел и шел, а Алексашка еще не решил, где взять белый лимузин. Он прекрасно понимал, что в Рождество и на Новый год он сможет владеть сердцами людей. Ему нужен был белый с отливом кожух, и вся одежда должна быть такой, чтобы он казался Снежным королем, но не Дедом Морозом. А, где взять белый автомобиль с открывающимся верхом? Эти южные автомобили в северном климате могут совсем не завестись. Он видел по телевизору длинные автомобили, но они его не притягивали. Школу водителей Алексашка окончил вместе с братом, рядом с ним он приобретал свойство быть невидимым. Права, правда, на себя получал. Мать ему автомобиль купить не могла. Это Олегу отец машину подарил, он ведь не знал, что у него есть еще один странный сын Алексашка.
  Чего Алексашка не мог, так это работать на одном месте, он знал, что Олег одно время работал в полиции, а сам он не знал, кем быть. Вот и придумал быть Снежным королем, а как к этому подойти, он тоже не знал. Стал Алексашка обходить, объезжать салоны по продаже автомобилей, в одном салоне он обнаружил белый лимузин. Денег у него естественно не было. Машина стояла у него перед глазами, и вдруг к ней подошел покупатель в белом пальто! Алексашка чуть дара речи не потерял! Очень ему захотелось иметь то, что имел этот человек.
  Он посмотрел на снег за окном и взмолился:
  — Снежная королева, помоги!
  И он услышал женский чарующий голос:
  — Стань его вторым я!
  Алексашка посмотрел на себя в зеркало и отскочил: он стал похож на этого белого человека, но в своей одежде. Он понял, что Снежная королева расширила его возможности по превращению в других людей, он сказал ей мысленно спасибо и последовал за мужчиной в белом пальто. Тот уже купил белую машину. Алексашка быстро оказался на заднем сидении белого авто. Действовало его свойство быть невидимым рядом с человеком, на которого он походил. Он везде следовал за своим двойником. Этот двойник в белом пальто жил в роскошной обстановке, и работал неизвестно кем. Алексашке понравился его лесной белый дом. Бери все и будь Снежным королем — шептало ему второе я, но он решил, что брать еще рано.
  Фирма белого двойника сняла на празднование Нового Года корабль, стоящий на приколе. Алексашка везде следовал за новым двойником — это была его обязанность, навязанная ему при рождении. На праздник пригласили крутых ребят, они крутили огненные колеса на палубе. Огоньки летали, всем было весело. Огонь попадал в укромные места и тлел, и разгорался, пока не появились языки пламени во многих местах корабля. Мужчина сбросил свое белое пальто и помчался в трюм, у него там находился саквояж с купюрами.
  Алексашка надел его пальто, и его все стали звать Александром Сергеевичем. Белое пальто закоптилось, пока он по какому—то канату перебрался на берег. Народ бежал с корабля. Алексашку хлопали по плечу, все друг друга поздравляли со вторым рождением. Прибыли расчеты пожарных. Корабль горел. Алексашка сел в белый лимузин, к нему в машину села дамочка в белой норке. Он повез ее в лесной белый дом. Она говорила куда ехать, видя его нервозность после пожара. Девушка оказалась деловой она все знала в лесном доме и с вопросами не лезла. Он ликовал от тихого счастья. Через сутки стало ясно, что в трюме сгорел один человек. Сотрудники решили, что сгорел бомж, поскольку все свои спаслись. Вскоре счастье Алексашки стало уменьшаться, его обвинили в том, что корабль сгорел. С него требовали, оплатить страховку владельцам судна.
  Похоже, вместо Снежного короля он превратился в огненную свинью, но копилкой он никогда не был. Он не знал, где лежат деньги Александра Сергеевича. Девушка в белой норке тоже не знала, где деньги фирмы. Алексашке оставалось одно — срочно стать собой любимым. Как превратиться в себя он знал одно средство, надо было проявиться рядом с братом. Под благовидным предлогом он пошел в отделении полиции, подошел к брату Олегу, его внешность изменилась в обратную сторону. Он спокойно вышел в своем облике, прошел мимо белого лимузина и направился к автобусу. Так спокойней.

  Дома Алексашка не находил себе места. Он вспомнил Фруктовую страну, где снега не бывает, где он мог бы быть Фруктовым королем! Алексашка взял немного денег в том белом, лесном доме. Он купил билеты и поехал во Фруктовую страну. Успел он на похороны, протиснулся к гробу Султана и у всех на глазах превратился в его копию! Люди сложили ладошки и подняли их к небу! Все встали перед ним на колени! Просто — цирк! Алексашка — владыка Фруктовой страны! Рядом с ним кто—то произносил его новое имя, у него оказалась даже жена. Она и показала, где они живут. Он молчал, местного языка Алексашка не знал, быть местным правителем ему быстро расхотелось. Он хотел быть Снежным королем, но для этого надо было оплатить страховку. Это ему было непонятно. У себя в спальне он обнаружил много денег вне сейфа.
  Алексашка закрыл дверь и сел думу думать: кем ему быть. Он напряг мозги и из экономической географии вспомнил, что Фруктовая страна богата месторождениями газа. Он теперь Газовый король. Жена ему стала стучать в дверь, а он точно помнит, что у него женщин никогда не было. Алексашка никак не мог взять в толк, зачем нужны женщины. Нет, он не тупой, он все знал, но не в отношении себя. Рано он превратился в местного владыку, надо было сбегать к себе домой. Как ему пройти мимо собственной охраны, мимо сопровождения? Он не то, чтобы боялся, но чувствовал себя в чужой тарелке, ему только деньги были знакомы, международные деньги. К Снежной королеве здесь не обратишься, эта страна не ее ведомства. Но должна, же быть Фруктовая богиня? Сам Бог должен быть здесь. И тут он вспомнил, что и Бог здесь другой. Помогать ему было некому. И брата рядом не было. Как хочешь, так и властвуй! Алексашка свернулся в клубок на огромной постели под балдахином и уснул.
 
  Полина пришла к Анфисе по старой дружбе. Они сели на кухне за стол и стали пить чай. Анфиса все про Алексашку говорила, и как он постоянно преследовал Олега. Полина вспоминала Гитарного пажа, как держала его на коленях вместо гитары. Они сложили все воспоминания в кучу, и пришли к выводу, что все это мистика чистой воды. И добавили чая в кружки. Девушки поговорили за жизнь и пришли к выводу, что надо съездить на большой рынок имени колбасных изделий. Народ под праздник туда толпами ехал, цены там были ниже, выбор вещей богаче. Если ноги ходят, люди мчат туда на всех парусах, а обратно идут, как вьючные верблюды. Денег у молодых девушек всегда мало, а хочется всегда много. Сговорились они и поехали на рынок.
  Анфиса тогда все по сапогам специализировалась. Прикупила она себе еще пару сапог. Полина тряпки купила, чтобы было в чем ходить, кроме одежды старших сестер. Даже модные сумки купили, и все модное и недорогое. Надела Полина модное пальто — плащ с меховым воротником, искусственным. Вся из себя вышла на улицу, шла и песни напевала. А навстречу ей шла гитара, а точнее Гитарный паж, а еще точнее — Алексашка. Остановились. Посмотрели друг на друга, словно и не лежал он на ее коленях.
  Оба сказали:
  — Привет.
  Помолчали.
  — Тебя, как зовут? — вновь сказали одновременно и засмеялись.
  — Полина.
  — Алексашка.
  — Куда пойдем?
  — Куда пойдем? Ко мне домой, мать сегодня в больнице работает, ушла на сутки.
  — У вас мама врач?
  — У нас мама врач. Отказ не принимаю, я только, что вернулся из Фруктовой страны, могу угостить фруктами и еще кое-чем.
  — Идем, я все равно сегодня не работаю, выходной у меня.
  Квартира у Алексашки была однокомнатной, по центру комнаты стояли два шкафа, деля комнату на две половины. Они прошли в ту часть комнаты, что была у окна.
  — Алексашка, а у тебя неплохо! У нас еще смешнее, нас восемь человек в трехкомнатной квартире.
  — Значит, ты не будешь презирать меня за подобные жилищные условия? Хотя я мог иметь несколько дворцов. Меня во Фруктовой стране приняли за Султана, а я испугался и уехал, сюда, в этот уголок.
  — Султаном быть сложно, много ездить надо.
  — Полина, ты мне нравишься. У меня во Фруктовой стране жена была, но, я ее не понял. Женщины там все странные и непонятные. Ты создана для меня, я запомнил твои пальцы, когда гитару изображал. Давай я снова буду гитарой?
  — Лучше контрабасом. Нет, будь собой. Ты мне нравишься.
  — Ты не шутишь?
  — Алексашка, у меня вся жизнь юмор. Парни меня всерьез не принимают, с такой семьей.
  — Золото хочешь?
  — Откуда оно у тебя?
  — У меня откуда? От верблюда!
  Алексашка достал из ниши стенки металлическую банку из—под печения, открыл.
  — Ой! И, правда, золото! Это настоящие сережки, браслеты или бижутерия?
  — Все настоящее! Выбирай! Бери, сколько хочешь!
  — Я все хочу!
  — Бери все.
  Полина взяла свою новую сумку и сунула в нее коробку с изделиями в золотой оправе.
  — Полина, выходи за меня замуж и сейчас! Готовить умеешь? Иди на кухню и готовь, а я спать буду.
  Полина пошла на кухню, где продуктов было много, кастрюль чистых хватало, но ничего приготовленного не было. Она занялась приготовлением обеда. Алексашка уснул, как только она вышла из комнаты. Девушка приготовила пищу, включила телевизор во второй половине комнаты, легла на диван и стала смотреть программу юмористов. Мельница выступал с любимой песней 'Ерунда', целая команда в белых масках подпевала ему. Среди клоунов сидела его великолепная жена, спрятанная под маску тихого ужаса. Полине очень захотелось попасть в эту команду юмористов в масках, когда один поет, остальные сидят и пугают зрителей. Она вполне могла бы быть пугалом на сцене.
  Размечталась девушка и не заметила, как проснулся Алексашка, как он прошел на кухню, съел то, что она приготовила. И, нисколько не жалея банку с драгоценностями, поцеловал Алексашка Полину в мягкую щеку. Она встрепенулась, улыбнулась, села и поцеловала в ответ молодого человека. Поцелуй за поцелуем и получилась 'ерунда'. Полине так понравилось гостить у Алексашки, что она с радостью забыла о своем доме, а когда вспомнила, то петухи в деревне запели, вскоре и его мать пришла с работы. Она оказалась доброй и усталой женщиной. Мать ни слова не сказала Полине, но съела все, что она приготовила и предложила еще приготовить, а сама уснула. Дома о Полине даже не соскучились, у нее дома такая куча мала людей, что всем было не до нее.
  К Новому году хорошее шампанское пользуется популярностью. Анфиса прошла по магазину, набрала продуктов и вышла на улицу, стоящую в единой новогодней пробке. Счастье от праздников меньше всего радовало людей, сидящих в машинах по 8 часов без возможности покинуть ее в пробке. Интересно, кто в такой ситуации может пожелать здоровье человеку, из-за которого город страдает в машинах от беспробудного безделья, усложненного сиюминутным наблюдением за движением на дороге? Страшная ситуация.
  Анфиса вообще по столице давно уже не ходила и старалась в центр города не ездить никогда, да и сегодня она находилась не в центре, а на окраине, куда добрались автомобильные пробки. Она еще раз бросила взгляд на мучеников в машине, вспомнила, что Олег сегодня за рулем, немного его пожалела и пошла домой. У дома Анфису ждала странная пара: Полина и Олег или нет? Она напрягла глаза: с Полиной стоял Олег в чужой одежде. Анфиса подошла к странной паре. Ощущение, что перед ней Олег, почти исчезло.
  — Полина, это кто?
  — Алексашка, или ты его забыла?
  — Если честно не особо вспоминала, а вы к нам?
  — Мы хотим объявить себя парой! — важно сказала Полина.
  — Обязательно мне? Лучше матери объяви и сестрам.
  — Им до лампочки, а его мать уже знает.
  — Где жить будите, парные вы наши? — спросила Анфиса, соображая, что подруга говорит весьма серьезно.
  — У Алексашки.
  — Так это он и есть, неуловимый Алексашка? Да его все ищут! На нем висят многочисленные кражи ювелирных изделий! Полина, очнись, тебе нужен не такой человек!
  — А другие меня не видят! У тебя Олег есть, а у меня никого нет! Вот, нашелся человек, а ты против моего решения оказалась! — всхлипнула Полина, — а все, что он украл, он мне отдал! Да я все это вернуть могу, если надо!
  — Это вы Олегу расскажите, а мне все равно! Только из-за Алексашки, у Олега одни неприятности! Его уже оборотнем считают. Он уже хочет идти учится в технический институт и сменить специальность, и я с ним пойду учиться.
  Из-за угла выползла машина, вся в снегу.
  — Привет всем! Ух, еле проехал мимо пробок, ехал какими—то переулками, да закоулками, лучше бы пешком шел! А это Алексашка! Стой! — крикнул Олег Алексашке, который удирал от него во всю прыть.
  — Олег, он мой жених, а ты его прогнал! — разревелась в голос Полина.
  — Олег, они жениться хотели, — подала голос Анфиса.
  — Полина, да он настоящий невидимка! Зачем он тебе сдался? — прокричал Олег.
  Неожиданно Полина развернулась и побежала вслед за Алексашкой.

 ГЛАВА 6.
 
   Трех этажный дом с башенками стоял на краю деревни Медный ковш. Медная крыша дома поблескивала в солнечных лучах рядом с речкой Медянкой. Дом украшали вертикальные выступы, покрытые медными полосами. Первый этаж по периметру был облицован зеленоватым мрамором, расположенным между листами меди. Все дорожки на участке были выложены зеленоватой керамикой.
   Анфиса, девочка лет двенадцати, шла по деревне Медный ковш. Она приехала к тетке Даше на время летних каникул. Пожилой мужчина шел девочке навстречу. Он остановился, засмотрелся на нее и попросил пройти рядом с ним. Он был красив на закате своих дней и божественно хорош.
   Дальше — больше он пригласил девочку к себе домой. Его звали Афанасий Афанасьевич. Анфиса видела его еще в прошлом году, он жил в шикарном доме с Медной крышей. Чопорный особняк обслуживали дворецкий, повар и шофер. Одна женщина убирала и приводила дом в порядок по утрам, когда хозяин спал.
   Анфиса осмотрела помпезный дворец, и ей стало не по себе. Что—то жуткое сквозило среди лепнины и огромных картин. Она невольно поежилась. Ей захотелось уйти из чужой тайны, не узнав ее. Но хозяин предложил девочке сделку, или контракт. Он предложил ей пожить в его доме без особых обязанностей, но с одним условием: она не должна покидать его дом на протяжении летних каникул, которые якобы оставили ему врачи для жизни.
   За службу у него она получит столько денег, что сможет купить себе новый дом такой же площадью, как и его старый дворец. Что касается его дома, то он продаже не подлежал. Девочка, зная, что деньги достаются кропотливым трудом, согласилась на условия Афанасия Афанасьевича. Хозяин пообещал, что тетку Дашу он предупредит о ее месте нахождения.
   Дворецкий жил на первом этаже и особняк практически не покидал. Повар и шофер на ночь уходили к себе домой. Покупками для дома занимался шофер, иногда он брал с собой повара, если ехал за продуктами.
   Анфиса быстро поняла, что может покидать дом с шофером. И поездки по делам дома стали дня нее приятным занятием. Отрицательно сказывалось еще одно условие контракта, у нее не могло быть наличных денег, но она могла выбирать себе необходимые вещи и продукты, а шофер оплачивал ее запросы с электронной карты хозяина.
   Две недели пролетели, как отпуск. Дальше стало сложнее и Анфисе захотелось покинуть дом Афанасия Афанасьевича, но сделать этого она не могла. Она готова была разорвать контракт, но обратной дороги у нее не было на ближайшие два месяца. Хозяин не требовал ее присутствия рядом с собой в комнате, она могла перемещаться по дворцу и небольшому газону вокруг дома в любое время.
   Женщина, приходившая по утрам для уборки особняка, с Анфисой не разговаривала. Она собирала белье в стирку, и приносила назад чистое и выглаженное. Мужчины, обслуживающие хозяина, были до неприличия немногословны.
   Хозяин с Анфисой много не говорил. Больше двух фраз в день от него нельзя было дождаться. Девочка была готова разговаривать сама с собой. Она всегда легко общалась с людьми и от их исповедей часто уставала, а теперь она была в словесном вакууме. В доме она насчитала пять телевизоров разных времен и ни одного компьютера. Не было и телефонов, что ее неприятно удивило. Но была всемирная библиотека.
   Книги стояли в закрытых шкафах, со стеклянными дверями. Удивительно, но книги оказались без признаков старения бумаги. Анфису этот факт поразил настолько, что она втянулась в чтение. Все книги были такими, словно их только, что принесли из типографии. Но, посмотрев на годы издания, она удивилась еще больше.
   В библиотеке находились книги старше пятьсот лет и более! Вскоре Анфиса заметила, что книжные шкафы достаточно герметичны, что дверцы закрываются плотно и без усилий с ее стороны. Через пару дней она почувствовала посторонний запах в книжном хранилище, он отгонял ее от книг. Книги, словно просили ее, чтобы она их не трогала!
   Анфисе ничего не оставалось, как смотреть телевизор. Один телевизор был древний с линзой, заполненной водой. Второй телевизор был черно — белым с трехцветным фильтром. Третий телевизор украшала комнатная рогатая антенна. Четвертый телевизор был с большим экраном, цветной и толстый. Пятый телевизор с плоским экраном стоял в спальне графа Афанасия Афанасьевича.
   Девочка посмотрела на экраны пяти телевизоров, работающих согласно своему времени изготовления, и застонала от жалости к себе любимой. И ни одного телефона! Это для нее оказалось вообще за пределами понимания. Информации извне постепенно исчезала из жизни девочки.
   Поездки с шофером сократились из-за постоянного не понимания ее трат хозяином. Анфисе захотелось посмотреть на луну, которая еще могла светить в окно без разрешения Афанасия Афанасьевича. Она решила пойти к луне, к природе.
   Девочка нашла садовые инструменты и рьяно взялась за благоустройство земли, лежащей вокруг особняка. Но из ее затеи ничего не получилось. Анфиса быстро поняла, что штыковая лопата постоянно натыкается на что—то твердое. Она присела на корточки и раскопала землю руками. Под землей везде находились железо — бетонные плиты! То есть, вокруг дома росла только трава на небольшом слое почвы!
   Анфиса от бессилия села на траву и почувствовала взгляд из окна, но даже голову в сторону старца не повернула. Взгляд девочки уткнулся в ограду, но колючей проволоки и собак она не заметила, от этого легче ей не стало. От нечего делать Анфиса стала делать все гимнастические упражнения, которые приходили ей в голову. Несколько дней девочка все силы тратила на различные упражнения.
   Анфиса умудрилась взять газету из почты Афанасия Афанасьевича и прочитала следующие строчки: 'Под воздействием атмосферы медь покрывается прочным, нетоксичным слоем окисла — патиной, которая придает медной кровле "изумрудный" оттенок. Патина защищает медь в современных неблагоприятных экологических условиях, так же, как и в прошлые века.
   Особенно удобно использовать подобный материал для медной кровли, низкие температуры не влияют на пластичность меди, поэтому с медью можно работать при любых, даже низких температурах'. Именно после прочтения этих строк Анфиса захотела себе дом, покрытый медной кровлей, чтобы ей легче было переносить западню Афанасия Афанасьевича.
  Во дворе Анфиса увидела, как в горшочном цветке, заполненном землей, но без цветка копошился воробей.
  Девочка запела песенку:
  В горшке цветочном без цветка купался воробей.
  Его работа так легка, что весел воробей.
  Он набросал земли вокруг, он разметал крупинки.
  И счастлив маленький мой друг, посеял он смешинки.
  Хозяин, услышав песенку Анфисы, разрешил ей на пару часов выходить за ворота усадьбы в поисках местных приключений.
   Девочка зашла к себе в комнату, открыла шкаф с одеждой, выбрала желтый брючный костюм. Она подошла к зеркалу, и увидела в нем девочку с растрепанными волосами. Ей стало стыдно за свой внешний вид. Анфиса пошла в душ, вымылась, почистила зубы, и рассмеялась белозубой улыбкой.
   Она отжала волосы полотенцем, высушила их феном, прочесала гребнем и запрыгала на одной ножке от радости. Она надела желтый легкий костюм, бело — желтые босоножки и, пританцовывая, спустилась на первый этаж дома.
   Дворецкий выпустил девочку за ворота особняка.
   Анфиса шла по деревне Медный ковш в надежде встретить кого-нибудь, чтобы услышать нормальный человеческий голос. Она увидела около одного дома широкую скамейку, доски которой были стянуты Медными полосами.
   Скамейка стояла недалеко от скромного деревянного дома под величественной березой. Золотистые ветви березы так красиво шевелились от легкого ветра, что девушка решила сесть на скамейку и оглядеться. Она вспомнила, как впервые приехала в гости к тете Даше в деревню Медный ковш.
   Солнце светило сквозь шторы, точно так же, как медный ковш, в который оно попадало своими лучами. Но солнце и медный ковш общими усилиями не делали из нее звезды. Сейчас все звезды — певицы, тонкие, маленького роста и весом до 50 кг. Вероятно для того, чтобы сцена под ними не проваливалась, — думала Анфиса. Да, быть звездой,— не для нее, а для певчих птичек. Она постоянно думала: не быть ей звездой, у нее другая весовая категория.
   Есть лошади беговые, а есть тяжеловесы, которые тяжести медленно, но везут. Они ближе к Анфисе, а еще ближе к ней сизифов труд. Так вот, прошлым летом она проехала от железнодорожной станции до деревни Медный ковш на настоящей телеге с деревянными колесами. Телегу везла обычная лошадь.
   На следующее утро Анфиса пошла на речку в одних плавках.
  Соседка Семеновна выпрыгнула из-за плетня и закричала:
   — Девушка, ты совсем совесть потеряла! Грудь уже появилась, а ты ее не прикрываешь! Ты — большая девочка, нельзя так ходить по деревне!
   Анфиса остановилась, глаза на соседку вытаращила, и совсем не могла понять, за что к ней такая немилость. Ей в этот момент было лет 10 — 11, а вес у нее как раз был килограммов 50. Тетя Даша ее на весах для овощей взвешивала. Ум у Анфисы девичий, а внешность крупная. Нет, она не была толстой, она была именно крупной девочкой. На ней все рельефы фигурной местности сразу стали видны.
   Дошла девочка в плавках до речки, а там перо на берегу валяется, гуси купаются. Она опять глаза вытаращила, и никак не могла понять, где в этой речке можно искупаться?! Смотрела девочка на реку и боялась зайти в воду, а вокруг нее ласточки летали и в берег прятались, в ямки — гнезда.
   Забралась Анфиса на косогор с гнездами ласточек и огородами прошла в дом. Тетя Даша в деревне овощеводом работала. Жилистая она была да загорелая в области рук до локтя и ног до колен. Анфиса была вся белая, незагорелая. И еще она брезгливая была до чертиков. Смотрела она на чугунки на печке и нос воротила.
   А чего нос воротить? Здесь другой еды никогда не было. Тетя Даша крупно порезала картошку, потом ее на сале обжарила, на стол поставила. Рядом репчатый лук положила целыми стрелками. Анфиса давилась, есть хотела, но не могла, сало в сторону откладывала.
   Да, еще. Тетя Даша, дочь свою Тамару от цыгана родила. Цыганский табор проходил мимо деревни, дочка и родилась. Конечно, к тому времени, когда Тамара подросла, тетка Даша ей законного отца предъявила. Она замуж вышла за военного в отставке Олега Кузьмича, уж очень он был красивый, с усами.
   Вот Олег Кузьмич и стал официальным отцом дочери тети Даши. Ох, и любили же друг друга Тамара и Олег Кузьмич, даром, что не родные, а лучше родни были. Ох, жизнь порой портянка! Олег Кузьмич шибко портянки после армии любил, все в сапогах ходил.
 
   Анфиса, сидя на медной скамейке, заметила Петушка, который выбежал из курятника тети Даши.
   Девочка запела песенку:
   Дождик, дождик с солнышком,
   Он совсем не мокрый,
   Он, как будто зернышко,
   Золотой и добрый.
   Солнце ослепляло дождь. Дождь в лучах солнца казался не мокрыми каплями, а солнечными лучиками. Петушок прыгал через лужи под солнечным дождем.
   Петушку навстречу из курятника вышла курочка, и остановилась под навесом.
   — Петушок, ты, почему бегаешь по лужам, так нельзя! — закудахтала Пеструшка.
   — Пеструшка, не волнуйся, посмотри какой золотой дождик! Он теплый!
   — Скажешь, тоже! Дождь он сырой, а добрая и теплая, — это пыль на дороге!
   — Пеструшка, быстро повернись к курятнику! Посмотри, что с ним стало!
   — Петушок, ты опять выдумываешь, — сказала Пеструшка и медленно повернулась к курятнику, — О, что с нашим курятником стало, — закудахтала курочка.
   — Сам не знаю, наш курятник стал солнечным дворцом! — прокукарекал Петушок.
   От песенки спетой Анфисой, черный от дождей курятник превратился в золотистый домик и засиял своими новыми стенами в лучах солнца, под тонким солнечным дождем.
   Из курятника выбежали еще пять курочек, и остановились под золотистым навесом. Курочки топтались на одном месте, и не могли кудахтать от волнения.
   — Пеструшки, вы, почему молчите? — закукарекал Петушок.
   — Ой, Петя, ты посмотри, что стало с нашим курятником внутри, — еле слышно сказала старшая пеструшка.
   Петушок и его шесть курочек вошли в курятник и остановились у входа. Они от удивления не могли шагнуть или взлететь на насесты. Вместо семи шестов в грязном от помета курятнике, они увидели золотистое помещение, созданное из дерева, но покрытого сиреневым лаком. По периметру курятника расположились полочки из тонких жердочек. На полу стояли золотистые корзинки для несушек. Вода сияла чистотой в деревянном корытце. Во втором корытце лежало золотистое зерно.
   — Пеструшки! Класс! Мне нравиться! Выбирайте себе места! Трое слева, трое справа, я в центре. По местам!
   Пеструшки не сговариваясь, взлетели каждая на своем месте и радостно закудахтали. Вскоре они сели в свои корзинки и снесли шесть золотых яиц. Петушок оценил свой труд и радостно закукарекал! И напрасно.
   Услышав крик петуха, — прибежала тетя Даша. Она всплеснула руками и села у входа в курятник на золотистую от лака скамеечку.
   — Курочки, что это такое? — спросила усталая тетя Даша.
   В курятнике все молчали.
   — Чудо, какое! И яйца золотые!
   И вдруг на глазах петуха и курочек, которые сидели на новеньком и удобном насесте, тетя Даша резко изменилась. Из усталой женщины в ситцевой, длинной юбке, подоткнутой с боков ее непонятной фигуры, она превратилась в приятную, стройную женщину в джинсах и белой футболке. Ее великолепные волнистые волосы лежали на плечах.
   Запел громко и радостно Петушок.
   Из дома выскочил заспанный Олег Кузьмич в старых, синих тренировочных штанах, вздутых на коленях, и закричал:
   — Ну, петух, ты меня достал! Спать не доешь после обеда! Я можно сказать древний обычай выполняю — сплю после обеда, а ты будишь! Голову оторву!
   Олег Кузьмич вдруг осекся, он увидел красивую женщину у входа в великолепный курятник.
   — Так я еще сплю? — спросил он себя, и коснулся стенки курятника.
   После того, как Олег Кузьмич коснулся золотистого дерева, он стал резко изменяться на глазах у жены и всего курятника. Лицо мужчины стало ровным и приятным. На самом Олеге Кузьмиче появился спортивный костюм, который его делал стройным. Прическа у него стала мужской стрижкой, а не сваленной кошмой.
   Из-за угла дома вышла соседка Семеновна. Она подошла к онемевшим от удивления людям и птицам:
   — Что здесь произошло? Все такие крутые! А курятник, какой красивый! Соседи, когда новый курятник успели построить?
   — Семеновна, не волнуйся и ничего не трогай! — закричала тетя Даша.
   — Еще чего, и присесть не дают на новом крыльце, — возмутилась пожилая женщина и уселась на крыльцо курятника.
   Естественно, что старушка немедленно превратилась в приличную женщину неопределенного возраста.
   — О, — простонал изумленный Олег Кузьмич.
   В это время солнце спряталось за тучки, а дождик прекратился. Хмурое небо окружило курятник и всю компанию.
   Тетя Даша встала, вошла в курятник, взяла шесть золотых яиц и вышла на крыльцо:
   — Люди добрые, смотрите, какие яйца сегодня снесли наши курицы, — сказала она.
   Все смотрели и молчали.
   Из дома выскочила Тамара, девочка лет десяти и закричала:
   — Мама, папа, вы, куда все ушли?! Я вас жду!
   Она удивленно замолчала, увидев красивых людей, чем—то похожих на ее родителей, стоящих на пороге золотистого курятника.
   — Ой! А вы кто? — спросила Тамара.
   — Тамара, не волнуйся! Я — твоя мама, а он — твой папа. А вот — наша соседка Семеновна, — и она показала на моложавую симпатичную женщину.
   — Вы мне сказку сказываете? — спросила недоверчиво Тамара. — Моя мама в джинсах никогда не ходила.
   И тут девочка увидела золотые яйца в лукошке в руках матери.
   — Хорошо, — сказала она. — А яйца настоящие?
   Тогда девочка просто схватила одно яйцо, но оно из ее рук вырвалось и покатилось. Тамара побежала за яйцом и исчезла за углом дома. В это время очнулся ее отец и побежал за дочкой. За углом дома стояла древняя старушка с клюкой и держала в руке золотые осколки от скорлупки, в которых стоял маленький, желтенький цыпленок.
   Рядом на велосипеде, на большой скорости проехал мальчик. Он выхватил цыпленка из рук старушки и скрылся. Еще через минуту мальчик на велосипеде остановился у курятника.
   — Ваш цыпленок? Забирайте, — и кинул маленького цыпленка.
   Цыпленок пока летел по воздуху, вырос в большого петуха, и чуть не ушиб соседку Семеновну. Велосипедист развеселился:
   — Здорово здесь у вас, я сейчас ребят позову.
   Через пять минут семь юных велосипедистов остановились у курятника. Они сразу заметили золотые яйца в лукошке у тети Даши, которая не знала, что с ними делать. Восторженные возгласы издали мальчишки на велосипедах.
  Подошел Олег Кузьмич и сказал, что Тамару не догнал, но за ним притащилась старуха с клюкой.
   На крыльце очнулась соседка Семеновна.
   — Привет! Ты откуда будешь в наших краях? — обратилась она к старушке с клюкой.
   — Бабуля, я соседка твоя Тамара, мне восемь лет!
   — Я сама старая, но не настолько, чтобы не знать соседей старше себя.
   И тут петух, выросший за две секунды полета, клюнул клюку старушки. И старушка на глазах у всех превратилась в девочку Тамару. Потом петух подлетел к лукошку и клюнул все яйца по очереди, и из яиц вылупились цыплята, которые мгновенно превратились в больших курочек.
   Велосипедисты радостно засмеялись от такого зрелища.
   В это время из курятника выбежали петух и шесть курочек, они увидели молодого петуха и пять курочек. Два петуха затеяли драку.
   Велосипедисты улюлюкали и подбадривали петухов — драчунов. Вдруг у велосипедов выросли крылья, и они улетели с поля боя с недовольными возгласами.
   Победил Петушок из курятника, и сразу вышло солнышко, и пошел солнечный дождик.
   Анфиса тихо запела свою песенку:
   Дождик, дождик с солнышком,
   Он совсем не мокрый,
   Он, как будто зернышко,
   Золотой и добрый.
   Солнце протянуло свои лучи и сказало:
   — Спасибо, Анфиса!
   С неба на землю посыпался не град, а золотое зерно. Зерно упало в землю, и вскоре выросло целое поле пшеницы.
   С неба вернулись велосипедисты и уставились удивленно на поле пшеницы, которого не было.
   Хозяева курятника пришли в себя, и пошли к своему старому, деревянному дому. Стоило им зайти на крыльцо, как их дом в мгновенье ока превратился в новый дом.
   Солнце помахало им лучами и спряталось за тучку.
   Петушок после победы решил, что у него теперь одиннадцать курочек и очень обрадовался. Но пять курочек, вылупившихся из золотых яиц, не смогли перейти порог курятника и превратились в скульптуру из пяти курочек. Рядом с ними стал скульптурой побежденный петушок из золотого яйца.
   Петушок и пеструшки сели на свои насесты и задремали.
   В это время взревели семь юных велосипедистов и уехали с места бывших чудес, которое стало неинтересным.
   На насестах в золотистом курятнике вздрогнули и продолжали дремать курочки.
   Вокруг курятника остались лежать золотые скорлупки. Прилетели вороны и стали клевать золотую скорлупу и превратились в групповую скульптуру из ворон.
   Поле пшеницы заколосилось золотым зерном. Из него напекли золотистых пирожков и угостили ими петушка и курочек. Увидев, что из дома на подносе несут пирожки, приехали мальчишки велосипедисты и схватили по пирожку, но кушать пирожки не решались. Но, посмотрев, что Тамара и тетя Даша едят пирожки, тоже съели по парочке пирожков, и ничего с велосипедистами не случилось.
   Зато откуда не возьмись, появилось солнце и осветило два новеньких велосипеда у курятника. Анфиса и Тамара сели на велосипеды и присоединились к остальным велосипедистам, а ездить на них они давно научились. Проселочные пыльные дороги хороши и для курочек и для велосипедистов, когда дождь не идет, пусть и золотистый.
   Тетя Даша и Олег Кузьмич посмотрели вслед детям и решили, что себе они купят себе мотоцикл с коляской. В коляску посадят соседку Семеновну, и будут ездить по ближайшим деревням, не ожидая попутных машин. Местные они все.
   Издал Петушок победный клич. Из курятника вышел петушок и курочки, погулять, на людей посмотреть, себя показать. Петушок прибавил в весе и стал солидным петухом, ему теперь и на насест лень взлетать. Пеструшки взлетали, а он лениво сидел в уютной низкой корзине. Стал Петушок напоминать хозяйского кота.
   Солнце засветило, дождик пошел, а он посмотрел, посмотрел на солнышко, но Анфиса песенку не спела. Солнышко обиделось и нечего не сказало. Среди новых яиц одно яйцо было серебристое. Из серебристого яйца вылупился новый петушок, он быстро и радостно рос, легко взлетал на насест.
   Однажды он решил заменить старого и ленивого Петушка. Два петуха устроили петушиный бой. Посмотреть бой двух петухов приехали все велосипедисты. Ребята болели за нового серебристого петушка. Бой был хорош. Один петух, отъевшийся и медлительный, брал своей массой, второй худой и шустрый побеждал скоростью. Велосипедисты наблюдали за петушиным боем. Курицы кудахтали и не знали за кого болеть. После боя они снесли яйца и из них вылупились курочки.
   Старые курочки притихли. Тетя Даша зашла в курятник и сказала, что новая смена курочкам подрастает. На второй бой петухов пришла вся деревня. Велосипеды стояли в стороне. Победитель становился лучшим петухом деревни. Победил молодой, серебристый петушок. Старые курочки отказались ему служить, они остались со старым петухом. Курятник поделили на две части: для молодых и старых. Солнце из-за туч не показывалось.
   Анфиса еще раз спела песенку:
   Дождик, дождик с солнышком,
   Он совсем не мокрый,
   Он, как будто зернышко,
   Золотой и добрый.
   Анфиса посмотрела на часы и заторопилась в особняк.

ГЛАВА 7.

  Девочка шла и видела свою мечту: 'Кирпичный трех этажный дом с башенками стоит на краю деревни Медный ковш, на берегу реки Медянки. Медная крыша поблескивает в солнечных лучах. Дом украшен вертикальными медными полосами. Первый этаж по периметру облицован зеленоватым мрамором, расположенным между листами меди. Все дорожки на участке выложены зеленоватой керамикой'.
   Ей мучительно захотелось вернуться в особняк Афанасия Афанасьевича.
  Афанасий Афанасьевич и ухом не повел в честь возвращения Анфисы. Она даже обиделась на его вопиющее безразличие.
   Он спросил:
   — Анфиса, ты принесла истории из деревни Медной ковш?
   — Я сама принимала участие во всех историях.
   — Именно, что сама! Но тебя не могли не достать истории, если они происходили с тобой? — возмутился Афанасий Афанасьевич.
   — Достали еще как! Особенно петухи и курочки.
   — Отлично! Теперь тебя достанет компания медной скамейки.
   — Я буду жить жизнью тех, кто сидит на медной скамейке!? — возмутилась Анфиса.
   — А куда тебе деваться? Часть времени ты прогуляла.
   — А вы меня не накажите за мое отсутствие?
   — Обязательно накажу. Я накажу тебя Анфиса. Тебя не было — пять часов. Пять дней ты проведешь в подземелье. Ты, вероятно, заметила, что у меня на участке растет только трава?
   — Заметила, — угрюмо ответила Анфиса, прикидывая, что такое пять дней подземелья.
   Афанасий Афанасьевич, не вставая с кресла, нажал на мраморную чернильницу на столе. Пол под Анфисой сдвинулся в одну сторону, и она в стойке оловянного солдатика опустилась в подземелье. Бывший пол стал для нее крышей и занял прежнюю позицию.
   Анфиса не успела испугаться при падении, и теперь озиралась ни столько с испугом, сколько с удивлением. Она оказалась в помещении с медными стенами, с изоляционным потолком. Она вышла из комнаты, в которую опустилась по воле хозяина, и стала обходить все подземелье. Тревожного чувства она не испытывала от промышленного порядка.
   Возникло ощущение, что время в подземелье несколько другое. Ее заинтересовала кухня, все же предстояло здесь прожить пять дней! Она увидела раковину, кран. Открыла кран, из него пошла пузырьками холодная вода. Рядом на столе стояла электрическая плитка со спиралью накаливания. В столе в трехлитровых банках находились крупы. Анфиса нашла соль, но сахар не было. Нашла банку с чаем. Заметила кастрюлю, чайник. Пять дней с этим можно было прожить. Признаков холодильника она не обнаружила. Телевизора, приемника она не заметила.
   Анфиса насчитала пять странных комнат и кухню. Свет везде был одинаковый — матовый. Выключателей нигде не было. Вот и все на первый взгляд. Она поискала глазами табурет или стул. Их не было. Она обошла комнаты, но не нашла не одного лежбища. Она решила опереться на медную стену, но она оказалась теплой. Анфисе все больше хотелось сесть или лечь.
   Взгляд упал на пол. Пол оказался полной загадкой, но разгадывать ее не хотелось. Анфиса опустилась на пол, он весь покрыт знаками. Она заметила выступ на полу, и ударила по нему пяткой. Выступ сдвинулся вместе с частью пола. Куда—то вниз вела лестница. Недолго думая, она стала спускаться в настоящее подземелье. Небольшое помещение в скале имело выход! Анфиса согнулась и прошла в сторону света метров двадцать и она — на воле!
   Вот и заточение! Она осмотрелась: вокруг стоял лес. Темнело. Лесные шорохи вселяли в душу страх. Ее взяли за плечи! Анфиса вздрогнула всем телом, и невольно оглянулась. Она была в руках Олега! Откуда он здесь? — промелькнула мысль в голове Анфисы. — Его ведь нет вообще. Он из истории.
   — Анфиса, рад встречи! — как ни в чем, ни бывало, проговорил Олег.
   — Вы кто?
   — Сама сказала, кто я.
   — Подождите. Я читала в газете, что вы летели на самолете, пилот остался жив, а вы пропали!
   — Смешная девочка! Так я нашелся. Посмотри на меня — это я Олег.
   — Но этого не может быть! Я даже сказку придумала, будто вы превратились в летучую мышь! — возмутилась Анфиса.
   — Ты была под домом в медном подвале?
   — Была.
   — Так именно над этим местом наш самолет вел себя странно. Это не медные помещения, это некий генератор аномальных явлений. Хорошо, что ты из него выбралась.
   — У меня наказание: сидеть в генераторе пять суток.
   — Хорошее наказание, но еще лучше, что ты от него сбежала. О себе. Летчик Алексашка успел посадить самолет на поле, но взлететь он не смог и придумал, что самолета нет. А сам он по его замыслу — катапультировался, а я по его выдумке — пропал. Вот он опять уехал подальше от этих мест. А теперь я тебя спасу на самолете. Я могу управлять самолетом, и уже расчистил площадку для взлета. А жил я в сарае у некой тети Даши. Она такие блинчики печет — закачаешься!
   — С их запахами я знакома.
   И в это мгновение зашумел бор, послышался лай собак. В воздухе прозвучал выстрел. На поляну выскочили охотники с собаками. Собаки дружно бросились к Олегу и Анфисе. Охотники остановили их командными голосами. Олег, недолго думая, под шумок исчез. Осталась Анфиса одна, у нее даже мысль возникла, а был ли Олег здесь?
   Охотники окружили девушку, и повели в усадьбу. Они поклонились Афанасию Афанасьевичу, и ушли вместе с собаками.
   Хозяин стоял у окна и смотрел на Анфису пронзительным взглядом. Она содрогнулась от мысли, что наказание неминуемо, а лезть в генератор аномальных явлений ей не хотелось. Анфиса стояла между воротами и домом и не знала, что ей делать. Она нерешительно пошла к хозяину.
   — Олега видела? — спросил граф Афанасий Афанасьевич. — Вот и хорошо, больше не увидишь. Не бойся в подпол ты больше не пойдешь, выбралась из него и молодец, считай, что пять дней прошли.
   — Афанасий Афанасьевич, а вдруг вы болеете, потому что живете на генераторе аномальных явлений?
   — Да я потому и жив, что живу на этом генераторе. Его для меня построили. А ты смотрю, за меня волнуешься, ценно. Завтра начнешь ходить на прогулку до медной скамейки. Твое задание я не отменял.
   — Опять слушать ерунду жителей дома тети Даши?
   Непокорная Анфиса, на следующий день дошла до медной скамейки, но села на попутную машину, и уехала в город.
 
   В деревне Медный ковш бабы за молодых парней одно время замуж выходили. Счастья — вагон и маленькая тележка. Все, как есть пример брали с главной певицы. Бабы деревенские себе молодых мужиков находили. А как певица и певец развелись — слезы пошли по деревне. Молодые мужья взбунтовались и с пожилыми, можно сказать супругами развелись. Так и кто кого подставил? Сколько пар счастье свое потеряли и не пересказать.
   Олег Кузьмич тем временем на машину 'копейку' пересел, тележку к ней прицепил. Они с тетей Дашей так хорошо зажили! Олег Кузьмич овощи те, что тетя Даша выращивала, на рынок на тележке возил. Ой! Хорошо у них в семье стало. Так нет, после развода великой пары певцов и он с тетей Дашей решил развестись, вспомнил, что он ее моложе на пару лет. А кто ему портянки стирал?
   Сейчас еще фантастика объявилось типа фэнтези, но что это такое толком тетя Даша не поймет, знает, что это вместо сказок насочиняли. Так тетка Даша сама сказки сказывает, но слово такое фэнтези никогда не употребляла. Вот оно как бывает! А тетя Даша до сих пор неизвестная, потому что сказки сказывала в устной форме. Она по природе своей — местное, деревенское радио, ее все без рупора слышат.
   В прошлом году бабы на ее скамейке губы себе на семечках искусали. Они все как есть знали: что было, что будет, чем сердце успокоится. Так их никто газетой 'Взгляд' не называл. Ой, а сколько раз они актрису с талией в 45 см. вспоминали, и не упомянуть! Она чай ровесница Семеновны. Так она давно баба, ее щеки из-за спины всегда видно, и никто ей лицо не менял, щекастая такая.
   Тут Анфиса Семеновне мамину шляпу подарила из норки, с краями большими, так из-за шляпы щеки Семеновны все равно выглядывали, когда она в ней на телеге ехала. Вылитая боярыня. А в этом году скамейка без семечек осталась. Приехала Анфиса, привезла две стопки книжек: одни красные, другие цветастые. Так тете Даше теперь поговорить не с кем. Бабы читают по очереди женские детективы.
   Совсем забыла, вчера по телевизору тетя Даша видела физика, значит. Он все по горам ходил, семи тысячники покорял, хотел из человека превратиться в снежного барса. Вот как. Что в этом удивительного? Он все вверх лез, чтобы быть выше земли, а тетя Даша так скажет, можно выйти в чистое поле, и сразу будешь выше ржи, а рожь она над землей растет.
   А дело было так, если верить тетке Даше.
   — Ой, бабы, — сказала тетка Даша бабам, — Тамара совсем взрослая стала. Признавайтесь, если знаете, кто ее испортил!?
   — Даша, ты чего, правда, что ли? — заговорили бабы, щелкая, семечки.
   — А то, что Тамара полнеет не в ту сторону!
   Бабы смолкли и пошли по дворам деревни 'Медный ковш' собирать вторую часть этой истории. На лето в деревню приехали археологи, молодые ребята. Бабы решили найти среди них нехорошего по их меркам мужика. Тамара страдала и не признавалась в том, кто он. Тусклая она стала, и все время ворчала, что в школу идти она не хочет. Дома не могли ничего понять и оставались в полной неизвестности.
  Деревня знала все.
   Осенью Тамара пошла в школу. Но ходила она в нее странно, мать провожала ее в школу и на работу уходила. А из школы звонить стали, что Тамара уроки пропускает. Запахи на ней появились посторонние. Однажды мать пошла по своим делам мимо школы, смотрит, ее дочь выходит из школы. А ее уже парень поджидает. Они поговорили и разошлись, а запах парня матери уже знаком был. Он прошел мимо нее.
   Мать вернулась домой, а дом был полон роз. По всей комнате во всех сосудах стояли крупные вишневые розы. Тамара сказала, что ей цветы подарил ее парень. Первую беременность дочь от матери пыталась скрыть. И тетка Даша молчала до поры до времени.
   Возникли новые проблемы. Училась Тамара да не доучилась, а стала будущей мамой. Фигура у нее поплыла. Здесь нервы Тамары не выдержали, и она матери призналась в своем естественном грехе. Что делать? Оставили ребенка, а Тамару срочно перевели в вечернюю школу.
   Студент археолог к этому времени окончил институт. И они поженились. Тетка Даша думала, что вот выйдет Тамара замуж, будет жить с мужем и к ней дорогу забудет. Нет, явилась со своим мужем. Вздохнуть тете Даше не давала, она из-за нее все больше дома работала, все пыталась дочери угодить.
   А Тамара стала такой справной женщиной, что все бабы в деревне диву давались. Хорошая жена из нее получилась. С мужем археологом своим как голубки ворковали. Тетка Даша на них налюбоваться не могла. А муж—то Тамары продолжал копать землю один. Другие археологи больше не приезжали, они ничего здесь не нашли.
   Мужик Тамары оказался упорным малым. Таких рвов нарыл, что любо — дорого посмотреть. Дети в его пещерах играть стали. А он отпуск взял да и рыл ямы—то. Тамара ему еду носила прямо в поле, а у самой ребенок в подоле. Бабы над ним смеяться устали.
   И откопал археолог Алексашка Комков — кузнецу. Наковальню в ней нашел, молот, утварь домашнюю. Народ ученый в деревню приехал и люди с камерами. Вскоре находки по телевизору показали. Сподобились. А чего удивительного? Что они сами не находили подковы? Вон у тетки Даши при входе в дом завсегда подкова на счастье висит. Так они, что удумали?
   Тамара со своим мужем решили избу себе поставить и остаться жить в деревне. Бабы посмеялись, а они всерьез дом стали ставить. Купили печку странную, типа старой круглой стиральной машинки, она им весь дом стала обогревать. Дом построили с городскими удобствами. Так вся деревня к ним на экскурсию пришла, посмотреть, как вода из крана бежит. И плита у них чистенькая. И газ у них в баллоне и дров не видать. Все путем. Тамара хозяйственная оказалась. Дома чистота такая, какой у тетки Даши никогда и не было.
   Дом так поставили, что найденная кузница оказалась в огороде. Муж Тамары на месте древней кузни свою возвел, современную. Кузнецом стал работать и в школе учителем. Славно так все получилось. В деревне Медный ковш землю никогда не ценили, а тут ее стали перемеривать, продавать. Домов понастроили на пустом поле. Речку почистили. Вот тебе и Тамара, а как все повернула!
   А тетка Даша, как овощи выращивала, так и выращивала. Тамара матери построила теплицу. И тетка Даша стала бригадиром, и по отчеству стали ее звать величать бабы — 'Дарья Олеговна'. И приснился ей сон, будто в ее доме воды под крышу и все в нем плавает. Проснулась она, а на улице сильный ливень идет, потом молнии засверкали, гром прогремел раз, другой и все успокоилось.
   Утром солнце засветили. Если бы не лужи никто бы не поверил, что ночь страшная была. Телефон зазвенел. Тамара к себе мать позвала. Тетя Даша побежала по лужам, думая, что это за спешка, что ее подняли с утра пораньше. А люди стояли у кузни и смотрели в одну из ям. Ямы полные воды, а в одном месте земля словно, светилась. Да что там говорить!
   Археолог медь нашел, прямо под своим домом. То — то он все удивлялся, что все, что они в кузне нашли, было из меди, а не из самого железа. Так — то. А горы — то рядом, вот медь и вымылась из раскопок. Ладно, врать тетка Даша не будет, и ей не велели. Что они нашли, она толком не знает, вынули из земли то, что блестело. А это оказался обыкновенный, старый медный ковш для варения. Смеху было, потом еще вся деревня смеялась.
   На тетку Дашу вместо смеха опустилась скука. Всю жизнь в этой деревне Медный ковш прожила, и вдруг скучно стало, хоть волком вой. Ну, ничего ее не радует. Грусть такая — до оскомины. Так захотелось ей уехать туда, куда глаза глядят, вот сесть бы на телегу и уехать. Оставила она теплицу на куму, приоделась, и поехала на подводе до станции. Колесо деревянное у телеги и откатилась в сторону.
   Приехала тетя Даша в город, идет по улице и вдруг у огромной машины оторвалось колесо и покатилось. Страху она натерпелось, колесо от телеги намного меньше будет.
   Город он и есть город. Горожанка Полина шла по улице, как у себя по квартире. И вдруг навстречу ей покатилось колесо, оторванное от огромной машины. Как она успела отскочить, неизвестно. Колесо размером с нее ростом мимо прокатилось. Сердце у девушки сжалось от страха.
   К Полине подошла странная бабка, каких она давно не видела, и стала ее утешать. Слово за слово и они познакомились в состоянии общего стресса. Позже оказалось, что шли они в один дом, зашли в один подъезд, поднялись на один этаж. Квартиры оказались рядом. Судьба колесная, не иначе, — подумала Полина, и зашла к себе домой.
   Странная для города тетка Даша позвонила в дверь квартиры Анфисы, которой дома не оказалось. Тогда она позвонила в дверь к Полине. Стоит тетя Даша перед дверью и держит в руках коричневый чемодан с металлическими углами. Полина пропустила ее к себе в квартиру. Хотя никогда чужих людей в дом не пускала, а тут пропустила и чаем угостила. Сидят две дамы, разговаривают и чай пьют.
   Пришла мать Полины, Люба и сказала, что мать Анфисы дня три не видела, ведь они дружат, на улице летом вместе гуляют вечерами.
   У тети Даши сердце зашлось:
   — А, что если с племянницей Анфисой, что случилось?
   Три женщины переглянулись и ринулись к двери. Стучат. Кричат.
   Из третьей двери сосед выскочил и говорит:
   — Что расшумелись? Звать надо полицию. Я шум слышал в квартире, а потом три дня никого не видел.
   Тетка Даша к стенке привалилась, потом к двери подошла:
   — Запах, — сказал она, и села на пол.
   Остальные принюхались и отошли подальше от двери. Соседка Люба первая очнулась, принесла запасные ключи от квартиры соседей. Зашли соседи в квартиру. У входа лежала собака, убитая пулей. На кухне лежала женщина, прикрытая газетой, с пулевым отверстием в области виска. На газете было ярко обведена одна статья о том, что в деревне Медный ковш нашли золотой ковш.
   Тетка Даша прочитала и спросила:
   — Неужели, сестру мою за медный ковш пришили? У нас в деревне нашли медный ковш, а тут написано, что археолог Алексашка Комков, зять мой, нашел золотой ковш у себя во дворе. Что же это делается!!?
   — Мы читали эту статью, — сказала Полина, — мама еще сказала, что нашли медный ковш, сверкающий, как золотой. Анфису я с детства знаю, так неужели кто—то прочитал статью и ринулся к ее матери? Глупость, какая?!
   Когда все стихло, сосед поднял газету с трупа.
   Тетка Даша ахнула:
   — Это не моя сестра!
   — А кто? — спросил сосед.
   — Не знаю, — ответила бабка Даша.
   Вскоре пришла Анфиса и сказала, что это труп подруги ее мамы.
   Тетка Даша стала обходить квартиру, в которую редко приезжала. Квартира из двух комнат была небольшой, и какой—то средней во всем. Мебель была ни старая, ни новая, ремонт не напрашивался, но и не светился тем, что его недавно делали. В общем, здесь можно было жить и на первых порах ничего не менять, что она и сделала.
   Так тетка Даша осталась в квартире своей племянницы Анфисы, ведь надо было как-то решать все вопросы. Она одному не переставала удивляться: "Почему ей так неудержимо захотелось уехать из деревни"? Оказывается, надо было. Она стала выходить с соседкой гулять во дворе, к ней привыкли соседи. И, когда она почти свыклась со своей жизнью, к ней приехала Тамара с ребенком и без мужа Алексашки. Она похудела, осунулась и попросила мать остаться с ней, иначе ей трудно справляться с ребенком.
   Тетка Даша посмотрела на свои корявые пальцы в узлах от работы с землей, и осталась, потому что никто не знал, а куда делась мать Анфисы? Понятно, что хотели убить ее, а убили собаку, но где она сама?!
   Алексашка не звонил, Тамара с ним связь не поддерживала. Тетка Даша ее ни о чем не спрашивала. Все говорит: ребенок, ребенок, а ребенок у Тамары — это сын Вова. Вот с ним тетка Даша и стала гулять во дворе, вроде все при деле. Тамара работала. Домашние дела свалились на бабку вместе с внуком, она с ними справлялась. К работе она с детства привычная.
   Тетя Даша убирала квартиру и нашла вещи Алексашки, и ей в них показалось странным. Тамара сказала, что в этой квартире они вместе жили очень мало. Археолог с матерью Анфисы не поладил. Тетке Даше стало странно и страшно. Вот помяните ее глупость, но ей казалось, что чужих людей в этой квартире не было! Пока Вова спал, она стала все осматривать, хоть тут и без нее полиция все осмотрела, но медный ковш это дело скоро прикрыл. Всем был понятен припев убийства, а, точнее мотив убийства: медный ковш, который убийце показался золотым.

ГЛАВА 8.

   После того, как тетка Даша в деревне начиталась детективов, которые ей привозила Анфиса, ее просто понесло в сторону расследования убийства. Она знала, что медный ковш достали из комков грязи. Алексашка сказал, что это медный ковш. Тетка Даша этот ковш сама мыла, на нем письмена были и резьба. А потом, она знает, что такое медный ковш, она в нем завсегда варенье на зиму варила.
   Она сказала родственнику археологу, что этот ковш не медный. А он глазами стал вращать, показывая, чтобы она замолчала. Но причем тут Анфиса и подруга ее матери? Алексашка отвез ковш в город на экспертизу, ясно, что он побывал в этом доме. У него пистолета не было, но ковш был.
   Ребенок заворочался в постели. Бабка Даша укрыла Вову одеялом и села в кресло, продолжая осмотр квартиры. Когда она в первый раз в квартиру зашла, здесь был порядок.
   Пришла с работы Тамара раньше времени, и с потухшими глазами сказала, что Алексашка исчез. Она позвонила ему на мобильный телефон, а ей ответил кто—то чужой, что Алексашку он не знает, а телефон он нашел и отсоединился.
   Тамара пошла под душ, вышла из него спокойная и впервые заговорила:
   — Мама, Алексашка возил ковш на экспертизу. Эксперты сказали, что ковш из золота. Ему лет 200 — 300. Скорее всего, — это царский ковш. Ковш у Алексашки изъяли и пообещали 25 процентов заплатить. А кто знает, сколько он на самом деле стоит? И я не знаю. Он мне все это по телефону сказал, а теперь у него и телефона нет.
   Тетка Даша посмотрела на Тамару, ее глаза были полны слез. И ей стало ясно, что Алексашка не хотел никого убивать, но то, что ковш виноват в смерти подруги сестры, стало совсем понятно и без газеты. Тамара пошла, спать, выпив успокоительные таблетки. Проснулся Вова, и бабка закрутилась с ним. Они крутили мяч, и он закрутился под диван. Полы бабка мыла накрученной шваброй, и не наклонялась, а тут она встала на колени и стала искать мяч.
   Она увидела?! Правильно, она увидела край золотого ковша в диване. Как она раньше его не заметила? Она встала с колен, подала малышу шарик, зашла в комнату к Тамаре: она спала. Что делать? И откуда здесь оказался ковш? Здесь обыск был, но ковша тогда не было! Сколько лет тетка Даша прожила в деревне Медный ковш и все, слава Богу, и было хорошо. А поехала в город, и колесо от телеги отвалилось. На деревне в медном ковше варенье варят, а тут он криминальный объект.
   Не выдержала тетка Даша, встала, приподняла диван, смотрит и глазам не верит: в диване лежит четвертинка от золотого ковша! А рядом лежат ножницы по металлу. Она диван опустила, да так резко, что Вова заплакал. Это кто ж такой умный историческую ценность разрезал? Заглянула она под диван, кусок от ковша больше не светился, видимо в фанерное дно дивана упал весь. Покормила она малыша, и они гулять пошли. Милое дело у бабок выяснить, кто в подъезд заходил.
   Тетка Даша соседке Анне Сергеевне, все и рассказала, даже про четверть ковша.
   А Анна Сергеевна, как засмеется:
   — Баба Даша, так 25 процентов от клада уже у вас. Дело можно закрыть. Убитую женщину только жалко.
   — Анна Сергеевна, и чего здесь смешного? Ценность у изделия историческая. Я сама видела ковш в земле, по нему дождь хлестал. Я его потом отмыла, почистила. А яму ту зять Алексашка выкопал, до этого он кузню откопал, а теперь он пропал.
   — Баба Даша, я тебе честно скажу, что Полине моей ваш Алексашка сильно приглянулся.
   — А с какого боку мне такая неприятность? Она что ли его спрятала? Он чай у вас дома не сидит?
   И тут они увидели, что к подъезду идет сам археолог Алексашка! Бабка Даша вскочила.
   А Анна Сергеевна ее придержала:
   — Сиди, баба Даша, с тобой ребенок, а они сами разберутся.
   Алексашка на них и не посмотрел, сразу зашел в подъезд. Бабки притихли, поглядывают за малышом, он в песочнице сидит, и помалкивают. Через минуты две из окна какой—то квартиры вылетел черный предмет и упал в клумбу. Анна Сергеевна прыткой оказалась и вынула из цветов пистолет, потом сама испугалась и опустила его в цветы.
   — Баба Даша, а это, что?
   — Сама видела, пистолет.
   — Так страшно мне стало!
   — Мне уже давно страшно, с тех пор, как археологи первый раз приехали в деревню. Боюсь я Алексашки этого.
   Они замолчали, Вова разревелся, им стало некогда. Пока они утешали его, из подъезда выбежал Алексашка с полиэтиленовым пакетом, но его они не заметили. Через полчаса бабка Даша и Вова вернулись домой. Анна Сергеевна подождала, пока она дверь в квартиру открыла. Бабка Даша зашла в квартиру, посмотрела на Тамару, она спала! Она спала в той же позе, в какой она ее оставила! Бабка Даша на цыпочках подошла к ней: она дышала ровно и просто спала, отвернувшись к стене. Значит, она Алексашку не видела! Да и они его больше не видели.

  Анна Сергеевна, увидев, что у соседей все относительно хорошо, пошла к себе.
   Пистолет повторно нашла собака соседа и привела его к Анне Сергеевне, ведь она его держала в руках на клумбе! Вторично заинтересовался этим делом, а овчарка соседа стала героем дня на дворе. Круче оказалось то, что пистолет забрали для экспертизы, а бабка Даша подумала, надо было от него дуло отрезать ножницами для металла, что под диваном лежат. Она подняла диван, но в нем не было четвертинки от ковша и ножниц для резки металла.
   В этот момент проснулась Тамара, бабка Даша ей ничего нового не стала говорить. На улице потемнело и Тамара села у кровати, засыпающего сына.
   Бабка Даша пошла на кухню с полной уверенностью, что криминала в этой квартире больше нет. Она все пыталась припомнить, из кого окна вылетел пистолет, но этого она не видела, она его заметила, когда пистолет подлетел к клумбе. Алексашка здесь был, а, где был пистолет? Если он его кинул в окно, так это глупо. А. если не он, то кто? Тамара проспала на таблетках. Бабка Даша и Тамара сели пить чай. В дверь позвонили одним звонком, резким и продолжительным.
   Бабка Даша пошла открывать. На пороге стояла Анна Сергеевна с восьмушкой от золотого ковша. Бабка Даша прыснула от смеха. Соседка ворвалась в квартиру:
   — Баба Даша, ты чего смеешься? Я пришла домой, а на столе рядом с хрустальной вазой лежит этот кусок золота! Это 12.5 процентов от вашего ковша!
   Из кухни вышла Тамара:
   — О, наш ковш уменьшается! За, что вам 12.5 процентов перепало? Анна Сергеевна, а я знаю, это доля.
   "Был золотой ковш, остались обрезки", — об этом Алексашка старался не думать, он ехал в деревню Медный ковш. Хотел сделать доброе дело, да злом оно обернулось. Лучше бы выдал золотой ковш за медный ковш, и никто бы не пришел проверять, мало ли медных ковшей для варки варенья!
   А еще он обзывал себя последними словами. Ведь он не убивал женщину, он убил собаку, и совсем не из-за золота. Женщина его с Полиной увидела, прошла бы тихо, так живой бы осталась. Он повез ковш на экспертизу, перед этим решил заглянуть домой, и взять свои вещи. Встретил Полину в подъезде, и так она к нему прицепилась — не оторвать, и до поцелуя дошли.
   Тут и появилась эта женщина в парике, она закричала:
   — Люди добрые, что же это делается! Алексашка с Полиной целуется!
   Тут Полину и проняло. Спуску она никому не дает. Она оттолкнула любви обильного Алексашку, забежала домой, схватила пистолет с глушителем, он у нее был от друга, и выскочила на лестницу, сунула оружие Алексашке.
   Все решили секунды странного настроения: Алексашка убил собаку, а Полина убила женщину в парике. И оба они не заметили, кого убили.
   Дело в том, что настоящая хозяйка квартиры была в служебной командировке и вместо себя оставила дома приятельницу, которая обо всех все знала. Она с собой вещей мало принесла, и ходила в одежде и парике хозяйки квартиры. Алексашка опомнился, да поздно было, ему все казалось, что произошла ошибка, что это был странный сон и только. Вот Полина и опекала бабу Дашу, когда та приехала к племяннице, время тянула.
   Ковш Алексашка взял после экспертизы для съемок, его в комнату к фотографу отвели, чтобы снял его во всех ракурсах и отдал государству. У фотографа оказались ножницы не только для фотобумаги, но и обычные для металла. Он схватил ножницы для металла, отрезал четвертинку ковша, спрятал за пазухой и ножницы прихватил.
  Вот и вся история.
   Теперь Алексашка ехал в деревню и боялся всего на свете. У него с собой была восьмая часть ковша, столько же он отдал Полине за пистолет. Они немного повздорили, и он бросил пистолет в окно из ее квартиры, а теперь он не знал, что с ним будет. Радио в электричке вещало, что есть предположение, что в убийстве...
   Живет бабка Даша с дочкой, сидит с внуком и чувствует, что жить с каждым днем становится тяжелее. Алексашка уехал в деревню и помалкивает. Полина к ним не заходит. Тамара получает такую зарплату, что для деревни много, а для города очень мало. Они втроем на ее деньги жили с большим трудом. Их три человека — хоть реви, и все они неразрывно связаны. Тамара в деревню ехать отказывается, а бабке Даше в городе только в овощном магазине работать, да и то пол мыть или овощи фасовать. Жизнь ее — жестянка!
   Пока Вова спал, бабка Даша обошла квартиру с точки зрения уточнения убийства за золотой ковш. Кухню исследовала по сантиметру, по пятнышку. И она нашла! Женщину убили в висок, но она умерла через минуту после выстрела, и кровью на красном столе, написала 'Полина' дальше капли крови, рука у нее упала. Надпись не заметили, красный цвет — на красном, внизу стола — тумбы. Точно, ту женщину Полина приголубила пулей!
   Алексашка женщину не убивал, но собаку мог. Бабка Даша встала с колен и пошла в прихожую, где всегда лежала овчарка. Собака нигде не написала, кто ее прибил. Бабка ползала, смотрела, но никаких следов, все сама и вытерла. Хотя им сказали, что собака и женщина были убиты из одного пистолета. Нет, бабка Даша домой хочет, в деревню, овощи выращивать.
   И так ей поесть захотелось! Открыла она холодильник, потом морозильник, смотрит: ягоды мороженные лежат, никто из них варенье не варил. Думает: дай компот сварю. Стала она ягоды доставать, еле оторвала от стенки, так они примерзли. Пока отрывала ягоды, оторвала еще один пакет. Посмотрела в пакет, а в нем, не поверите, ложки лежат, то ли медные, то ли золотые, врать не будет. Ой, блестят! Шесть штук.
   Бабка Даша у дочери спросила:
   — Что за ложки лежат в морозильники?
   Она удивилась для приличия, а потом и говорит:
   — Это Анна Сергеевна принесла вместо восьмой части золотого ковша.
   — Или она хотела, чтобы мы молчали?
   — А что мы такое знаем, чтобы молчать?
   Бабка Даша поняла, что Тамара не знает, кто убил женщину в парике, а Анна Сергеевна, выручает свою Полину.
   — Тамара, продай эти ложки на жизнь, на хлеб.
   — Нет, я ложки продавать не буду, а на хлеб нам хватит.
   — У меня мысль есть, я гуляла с Вовой и видела объявление, набирают людей на завод по изготовлению ложек. Отпусти меня на завод, Вову в сад отдам.
   — Мама, а тебя на работу возьмут?
   — Не беспокойся, меня возьмут, и Вову возьмут в детский сад при этом заводе.
   Пришла бабка Даша на завод, а в отделе кадров Люба сидит, она ее и пристроила на работу, как будто язык ей перевязала, чтобы она про Полину не проговорилась.
   Так бабка Даша стала городской жительницей, дважды нужной Тамаре.
   Тамара сама поехала в деревню Медный ковш. Алексашку она заметила с лопатой у очередной ямы, рядом с ним копала землю женщина. Тамара узнала Полину, и хотела развернуться и уйти, но передумала и подошла к ним. Они хотели ее прогнать, но передумали, и закрыли собой большой, грязный предмет.
   — Тамара, ты абсолютно свободный человек, я тебя не держу, — встретил ее недружелюбными словами Алексашка.
   — Вы чего это откопали? — спросила Тамара, с любопытством рассматривая квадратную глыбу грязи, не обращая внимания на слова Алексашки.
   — Ничего мы не нашли, ты спросила — я ответил.
   — Мне уже нельзя узнать?
   — Меньше знаешь, целей будешь, — процедила сквозь зубы Полина.
   Обиженная Тамара хотела развернуться и уйти, но на грязный ком опустилась третья лопата, все посмотрели на нее, потом на хозяина лопаты. Это был Олег.
   — Думаю, вы не против того, что я к вам присоединюсь, — пророкотал он. — Алексашка, говори кто из двух твоя, а вторая девушка будет моя.
   — Олег, какого черта ты здесь?
   — Не сердись, слухами земля полнится, решил тебе помочь копать, так кто из них моя? А о твоих раскопках я сам узнал, ты все в сети пишешь, а я читаю тебя.
   — Олег, твоя Тамара, она у меня получила полную свободу.
   — А кто здесь Тамара? — спросил театрально Олег.
   — Я, — ответила Тамара. — Мы с тобой еще чистые, а они уже грязные.
   — Годится, а теперь давайте посмотрим, что находится в этом грязном коме грязи.
   — А ты ком вытаскивал из земли? Ты его откапывал?! — закричал истошно Алексашка, готовый полезть с кулаками на Олега.
   — Чего кричишь? Если нашел, так и очищай чудище из грязи! — наставил Алексашку на путь истинный Олег.
   Алексашка стал лопатой грязь сбрасывать с непонятного предмета. И тут блеснула молния. Полил ливень. Громыхнул гром. У людей появилось естественное желание спрятаться под навес, но никто с места не сдвинулся. Дождь вылил быстро воду на грязный предмет и ушел полосой в другое место, где уже сверкнула молния, и послышались раскаты грома.
   — Ящик! Я его сам вскрою! — пророкотал благодушно Олег, стряхивая воду с волос. И тут же лопатой открыл деревянное творение прошлых веков, окантованное ржавым железом.
   Непроизвольно все четверо вытянули шеи в сторону чуда. Это оказался обычный сундучок со старой одеждой, появился запах махры и плесени. Мех, ткань, словно спеклись временем. Полина работала в перчатках, она и стала чистыми руками вытаскивать из сундука: фрак, панталоны и верхнюю накидку, отделанную мехом, башмаки с пряжкой.
   — Ну, тут полный набор...— не договорил Алексашка и расчихался.
   Напряжение и скованность прошли, появился смех и полное разочарование. Тамара прощальным взглядом посмотрела на Алексашку, Полину, сундук и пошла назад на станцию. Олег догнал ее и пошел рядом.
   Человека нет, собаки нет, а все увязли в круговой ответственности, — так думал Олег, идя рядом с красивой женщиной. В какой—то момент жизни ему пришлось учиться с Алексашкой и заниматься археологическими раскопками. И сейчас ему надо было найти убийцу женщины в парике и части бесценного золотого ковша.
   Тамара шла и молчала. Она думала: Если вас поставили в состояние тупика, говоря всеми фибрами души, что тот человек, который вас поставил в плохое положение — умнее вас, значит надо сделать так, чтобы он сам наслаждался этим тупиком, а самому покинуть эту ситуацию, и заняться другим делом, более приятным и понятным.
   Олег тоже покинул раскопки и пошел с Тамарой на станцию. Он понял, что раскопки не его ума дела, а все, что раскопает Алексашка, он обнаружит более легким путем, чем лопатой. Он шел и болтал о жизни. А в целом и эта ситуация для него была скучной, и дело с разрезанным золотым ковшом его не привлекало. Тревожить Тамару вопросами по поводу убийства, ему тоже не хотелось.
   После дождя появилось солнце. Под ногами чавкала грязь от недавнего дождя. Тамара поскользнулась и слетела по грязи, как по маслу, в кювет с водой. Вода в кювете оказалась неожиданно холодной, ее пронзил озноб. Она крикнула, но язык от холода стал западать, звук получил слабый. Она попыталась вылезти из канавы, но ноги скользили.
   Олег продолжал идти, не замечая потери попутчицы. Он скорее почувствовал отсутствие Тамары, чем услышал ее тихий голос. Мужчина остановился, посмотрел в сторону женщины, потом осмотрелся, но ее не заметил. Тогда он пошел назад и стал кричать ее имя. И только тогда услышал тихий крик. Он сам едва не свалился в яму, расположенную вдоль дороги, для спасенья дороги от лишней грязи и воды.
   Тамара стояла в грязной воде, держась за траву и пытаясь вылезти из водяного плена. Олег подал ей свою могучую руку и вытащил из канавы. Продолжать путь в таком виде смысла не имело, мимо не проезжало на колесах ровным счетом ничего. Глушь. Он проявил благородство, достав из рюкзака полотенце и воду в бутылке.
   Вскоре рядом с ним шла женщина в его клетчатой рубашке, с голыми ногами, обутыми в кеды. Теперь она излучала флюиды весьма приятные для Олега, и скука стала покидать его мужскую сущность. Олег выкрутил джинсы Тамары и шел, размахивая ими, в надежде, что они высохнут до ниточки.
   Тамара заговорила, да так сказочно, пересказывая рассказ матери о своих предках.
   Олег слушал ее и не прерывал, так они подошли к станции, и тут он спросил:
   — Тамара, я правильно понял, что найденные вещи принадлежат вашему прадеду?
   — Да, скорее всего ему. В деревне Медный ковш живут свои легенды.
   — Вернемся, посмотрим на вещи в сундуке.
   Она посмотрела на свой облик, подумала о близком городском счастье с асфальтом, и решительно ответила:
   — Нет, я не пойду назад, там Алексашка с Полиной. Это они убили собаку и женщину в парике.
   — Вы все так думаете?
   — Это все знают, только не знают откуда. Ой, проговорилась! Олег, ты никому не скажешь?
   — Кому мне говорить, если я — следователь по этому делу.
   — Да, влетела, то в грязь, то в следователя, то в мужа.
   — Не волнуйтесь, я это уже знал. Мы нашли в клумбе пистолет, который вылетел из окна Полины, и из него были произведены два выстрела.
   — Так это она сделала!
   — Пока не знаю кто, и пока не приказано их арестовывать. За ними наблюдают из-за слишком успешных раскопок.
   — Кто наблюдает, если вы со мной?
   — Все тебе расскажи, есть люди рядом с ними.
   Тамаре нечем было возразить, она натянула влажные джинсы и они подошли к электричке.
   "Кому женщина помешала"? — вот вопрос, над которым думал Олег.
   Бабка Даша купила красивые, круглые ломти ананасов — цукатов у продавщицы с золотыми зубами. Колесики. В ее доме никто их есть не стал. А она подумала, что их делают там, где люди долго живут, вдруг ей их долголетие перепадет! В цукатном ананасе она оставила часть зуба. Тогда она купила маленькие, разноцветные цукаты. В них она оставила четверть того же зуба.
   Пришлось задуматься о его восстановлении. Позвонила она в стоматологическую частную клинику, там оказались люди хваткие и разместили свои объявления на первых полосах газет, в результате у них запись была на три дня вперед. А она, чувствовала, что последний кусочек родного зуба оставит в цветном цукате, если еще прождет два дня без стоматологического приема.
   Пришлось бабке Даше купить телефонный справочник, в нем она нашла номер телефона частной поликлиники, где обещали через четыре часа прием стоматолога. Она не жевала цукаты целых четыре часа, и отварила пельмени из замороженной пачки. В пельменях последний осколок зуба она не оставила, но сил набралась. Что делать? Поехала бабушка к врачу. Врачом стоматологом оказался мужчина, очень красивый, правда, свое лицо он вскоре спрятал под маской, а ей пришлось прикрыть глаза.
   Его медсестра вместе с ним посмотрела в рот, и вдруг как закричит:
   — А, вы собираетесь делать остальные зубы? Я пишу, что у вас один зуб скошенный!
   После всех процедур и пяти рентгенов, вышла бабка на улицу с двумя обновленными, белыми зубами. Естественно она пошла в магазин, покупать продукты, которые не будут разрывать зубы на части.
   К тетке Даше приехал Алексашка, посмотрел на нее внимательно и спросил:
   — Баба Даша, вы лучше расскажите, кто была бабушка вашей матери!?
   Ой, ей страшно стало!
   А он опять говорит:
   — Мы нашли сундук с мужской одеждой, очень старый. Кто был хозяином одежды, мы не знаем, и догадаться не можем. Скажите то, что слышали от матери.
   — Алексашка, это одежда моего родного деда, моей матери. Я слышала историю его приезда от нее.
   В это время к ним позвонили. На пороге стоял Олег и еще несколько человек.
   Алексашка попытался бежать, да было некуда.
   — Алексашка, вы подозревались в убийстве. Вся вина за убийство лежит на вас. Полина говорит, что вы можете подтвердить ее алиби, якобы она была с вами и не могла совершить преступление.
   — Где мы были? На раскопках, вы нас видели там.
   — Нет, все не так.
   Олег со своими людьми быстро развернулся и ушел, как будто, что вспомнил.
   Бабка Даша спросила у Алексашки:
   — Что это было?
   — Ошиблись дверью.
   В дверь позвонили, на пороге стояла женщина со знакомыми чертами лица! Бабка Даша узнала родную племянницу Анфису!
   За ней стоял Олег:
   — Баба Даша гостью принимай! У Анфисы есть тестер лжи, работает через сотовый телефон. Подключаешь прибор к сотовому телефону, и он отделяет всю правду и ложь.
   Действительно, скоро вся квартира была полна народу.
   Анфиса села в кресло, держа в руках небольшой прибор, к нему проводом был подсоединен сотовый телефон. Все по очереди отвечали на вопросы в этот телефон. Электронный обвинитель показал в сторону Полины. Полина взвизгнула, раскричалась, разревелась и призналась во всем.
   Алексашка устало вздохнул. Прибор показал полную его невиновность.
  Анфиса почувствовала, что ее волшебная энергия — иссякла, наступила обычная жизнь.
 
  ГЛАВА 9.
 
   Цветные лучи света медленно скользили по серебристым шарам, создавая праздничную иллюзию. Холодные, мраморные столешницы мерцали в лучах света. Анфиса выключила прожектор и грустно усмехнулась, она все сделала для будущего праздника, оставалось накрыть столы и ждать гостей.
   Мама предложила Анфисе оформить зал к новогодним праздникам, что девушка и делала. Она купила елочные шары и приклеивала их к подносам, потом развешивала подносы с шарами по стенам небольшого зала. Она подошла к елке, украшенной такими же шарами, и погладила ее от избытка чувств, потом вздохнула и как истинная золушка в фартуке и стоптанных туфлях присела на стул, чтобы еще раз осмотреть зал.
   Девушка подошла к зеркалу на стене, покрутилась перед ним. Увиденным в зеркале силуэтом она осталась довольна, но на секунду задумалась, перебирая в голове свою одежду. Она подумала, что ей не хватает нарядного платья с декольте. Взор ее опустился на туфли, она покрутила одной ножкой и скрипнула от злости зубами, туфли ей тоже были нужны. До праздника оставалось три дня, деньги за это время не предвиделись, их она получит только после праздника от мамы, работавшей в этом кафе.
   На некоторое время Анфиса задумалась, она вспомнила, как приехала в этот городок с мамой из деревни Медный ковш, продав там дом и всю мебель. На данный момент у них с мамой ничего не было в этом большом городе. Деньги, за проданный дом они быстро израсходовали.
   Мама жила у хозяина кафе Феофана в его квартире, с ними жила и Анфиса. Нет, мама за него замуж не вышла. Просто хозяин, таким образом, решил три задачи: он получил сотрудницу для кафе, обеспечил ее жильем, и дома у него появилась домработница и все — в одном лице мамы Анфисы. Но денег от этого в их семье особо не прибавилось, они постоянно были в долгу у хозяина.
   Анфиса еще раз вздохнула и покрутила носком туфли, что ее не порадовало.
   Девушка еще училась в школе и постоянно чувствовала свою бедность, такую глубокую, что избавиться от нее не представлялось никакой возможности. Конечно, мама сделала глупость, что продала дом в деревне Медный ковш, а то бы они давно назад в деревню сбежали.
   Мама с хозяином познакомилась прошлым летом, когда он приезжал в их деревню Медный ковш по своим делам. Именно тогда Феофан предложил работу и комнату в своей квартире. Девушка поднялась со стула и обошла зал, все было в порядке, можно было уходить домой.
   Дома ее ждала новость: к Феофану приехал сын Антон, бывший военнослужащий, участник боевых операций. Особенно он хорошо владел двумя ножами одновременно, просто виртуозно, за что его отправляли работать на кухню. Позже он стал помощником повара в солдатской столовой, так и привык к кухне. Когда он покинул воинскую службу, то однозначно решил стать поваром.
   Мужчина — повар, — звучит хорошо! — так думал Антон. Он окончил кулинарное училище и теперь явился к отцу работать в его кофе, но место шеф повара было занято, да и место повара тоже.
   Это все, что знала Анфиса о молодом хозяине. А еще она знала, что к Феофану подбивает клинья новая сменщица ее мамы. Анфиса была еще совсем юная девушка, стройная и худенькая, но в душе у нее расцветали такие потребности! Об этом она и думать боялась. А еще она знала, что декада до Нового года в кофе вся расписана, и со следующего дня в кафе ожидается наплыв праздничных компаний.
   Девушка еще раз посмотрела на зал, погасила свет. Она зашла в раздевалку, накинула старую курточку, заглянула в кабинет хозяина, и вышла из кафе. Она сама закрыла дверь на ключ и отнесла его домой.
   На школьном новогоднем вечере Анфиса блистала в сказочном платье настоящей феи, на ногах у нее сверкали волшебные туфельки, на голове царил красный колпачок. Она стала центром притяжения всех мальчиков, они крутилось вокруг нее целой стаей.
   Девчонки обиженно толпились у елки, обсуждая наряд новой феи. Они и так недолюбливали Анфису, а тут и вовсе отодвинулись от нее. Девушки не могли понять, где и за какие деньги бедная приезжая из деревни Медный ковш добыла великолепное платье?! Нет, это в головах городских красавиц никак не укладывалось!
   После школьного праздника Анфиса ушла ночевать к Полине, ничего удивительного в этом не было. Полина дала Анфисе свою домашнюю одежду, раздвинула диван, спросив разрешение у мамы. Так она осталась на три дня в доме подруги, домой она даже не звонила. Шли школьные каникулы.
   Вечером по телевизору Анфиса из новостей узнала, что в городе произошло двойное нападение, а человек, совершивший нападение — скрылся. Предполагали, что молодой хозяин кафе двумя ударами ножа ранил двух своих сотрудниц.
   Тем же вечером к Анфисе пришел Олег и сказал, что ее мать ранена вместе со своей сменщицей.
   Анфиса пошла в больницу, но к матери ее не пустили, и она ушла домой. На следующий день под предлогом, что ей тяжело, она вернулась в дом к Полине, и осталась у нее на неделю. Анфису жалели все и осуждали молодого хозяина кафе.
   Анфиса один день грустила, потом вместе с Полиной ездила по магазинам и покупала новую одежду и обувь. Полине деньги на одежду давал отец.
   Бывшая жена Феофана, она же мачеха Антона, прекрасно знала, что Феофан привел в дом Анфису с матерью. Она, изменив облик, внедрилась в доверие к матери Анфисы, назвавшись поварихой. Но в праздники им пришлось много работать, и обе дамы переутомились. Они крупно повздорили, и разозлили третьего помощника — Антона.
   Мачеха всегда чувствовала, что Антон опасный человек. Нож слегка ранил ее, злоба у него копилась давно. Мать Анфисы вступилась за мачеху Антона. И Антон в порыве гнева на мачеху случайно ранил мать Анфисы, демонстрируя им технику владения двумя ножами одновременно.
   По делу о двойном ножевом ранении все были одного мнения: виноват Антон.
   Анфиса думала, что Антон ранил ее мать случайно, ей казалось естественным, что человек прошедший через настоящую войну, обладал ослабленной нервной системой и навыками обращения с холодным оружием.
   Антона и Феофана не могли найти.
   Еще один человек не мог взять в толк, зачем Антону понадобилось нападать на двух женщин? Может, он демонстрировал технику владения ножами? Да, они выпили на троих во время работы, но это им не в первый раз доводилось делать, а тут еще и новогодние праздники. Но вот так сразу ранить двух женщин? В чем две женщины могли перед молодым мужчиной провиниться? Очевидного ответа на этот вопрос не было.
   Отец Полины не переставал размышлять на эту тему. Анфиса постоянно находилась у них в доме, а у него нарастало раздражение против нее. Ее все жалели, а он ее ненавидел с каждым днем больше и больше. Неужели это мужская солидарность? Или что—то другое? Он попытался высказаться дома против Анфисы, но на него домашние обрушились с гневными словами, что он не справедлив к бедной девушке.
   Казалось бы, задача решения не имеет: почему его раздражает Анфиса? Почему он внутри себя не осуждает сына хозяина кофе, а если и осуждает, то только за несдержанность?
   Новогодние каникулы подходили к концу.
   Что же произошло в кафе с точки зрения Олега?
   Посетители сидели за праздничными столами в кофе и мирно разговаривали. Все столы в этот новогодний вечер были заняты. Елочные шары поблескивали на елке и на всех стенах в лучах цветомузыки. Музыка звучала, как оформление к разговорам за столами, которые ломились от еды и напитков. Шел час насыщения и тостов.
   Олег, сидевший в зале, всегда знал, что после шампанского и вина аппетит разгорается на целый час. В этот час даже те, кто занимался развлечением общества, и те ели, словно до этого еды в глаза не видели. В какой—то момент вилки уменьшили свою скорость, движения рук и челюстей прекратились. Самый праздничный стол в году постепенно приобретал неопрятный вид. Голоса зазвучали громче, пытаясь заглушить музыку.
   — Реально у всех отношения разные. Ты познакомился со мной, подарил мне подарки, но это не факт, что у нас все будет хорошо! Что ты на меня опять наезжаешь своими вопросами по поводу, почему мы не живем в деревне Медный ковш? — спросила у Олега Анфиса.
   — Мы притираемся с тобой друг к другу, — уклончиво ответил он. — У нас период вопросов.
   Красный луч света прошел по красной блузке Анфисы и побрел дальше. Олег передернулся он внутреннего ужаса, он ничего не понял, но ему показалась, что по груди девушки струится кровь. В этот момент раздался крик, за ним еще один. Крик шел со стороны кухни, заглушая музыку. Анфиса посмотрела на Олега, который вскочил с места и побежал в сторону кухни.
   То, что он там увидел, превзошло все его ожидания. Сцена не для праздника.
   Две поварихи лежали у стола в странных позах, и истекали кровью. Олег увидел, как из открытого окна выпрыгнул мужчина, в каждой руке у него было по ножу, а на голове у него был белый колпак. В этот момент в кухню ворвались несколько человек и закричали на разные голоса. Некто уже вызывал скорую помощь. Женщины были ранены в мягкие ткани, но они были обе живы.
   На следующий день белый снег облепил деревья. Почти белое небо не отражалось в реке, запорошенной снегом. Олег шел по берегу пруда мимо снежных деревьев и нетронутого снега. Он наслаждался чистотой природы и чувствовал себя первым среди снежного безмолвия. Его душа еще страдала, но уже наполнялась лирическим настроением. Его грудь вдыхала чистый воздух. Ему было и хорошо и плохо. Его ноги отважно оставляли следы на белом полотне дороги.
   Вскоре появилась у берега вода, он остановился и посмотрел вдоль берега. Судя по нетронутому снегу, здесь никто за последние сутки не проходил. Ему нравилось одиночество, словно он вошел в иной мир. Он невольно посмотрел сквозь стволы деревьев в сторону дороги, по ней равномерно ехали машины, то есть мир людей был рядом, до него всего метров сто, если идти сквозь строй серебристых деревьев.
   Неожиданно для себя ему стало неуютно. Из—под льдины показалась ладошка, она колыхалась на ледяной воде от слабого течения.
   —Ау! — крикнул Олег и замолчал, озираясь вокруг себя, хотя он прекрасно знал, что рядом нет человеческих следов.
   Из—под льдины показался человек, и посмотрел в сторону Олега, который ничего не понял, но заметил, что человек еще живой, и сильно замерзший, хоть и не голый, но и не в одежде водолаза. В голове пронеслась мысль, как бы спасти моржа, учитывая, что себя он к моржам никогда не относил. Взгляд Олега упал на тонкое дерево в снегу, потом он посмотрел на более старые деревья. Нашел приличный сук, забрался на него с ловкостью обезьяны. Сухой сук подломился, и упал вместе с молодым человеком.
   Олег поднялся, схватил сук и пошел в сторону берега. Он осмотрел полынью, но никого в ней не обнаружил.
   — Ау, утопленник! — закричал он. — Я пришел тебя спасать!
   — Чего раскричался? — почти в ухо ему сказал человек в мокрой одежде, синий от холода.
   — А, как ты доплыл до берега? — удивился Олег.
   — Время дорого. Мне холодно. Я подо льдом прятался, — проговорил человек синими губами. — Отдай одежду погреться, — и синий человек стал сдирать с него куртку.
   Олег разозлился, развернулся и суком уронил рьяного моржа на землю. Мужик в мокрой одежде оказался на снегу. С ближнего дерева на него посыпались, потревоженные снежинки. Жалость к моржу ненадолго исчезла. Олег посмотрел на окоченевшего человека и побежал к дороге через лесную полосу за помощью. Морж увидел, что человек с суком бежит прочь, попытался подняться, но его одежда успела сродниться со снегом дороги.
   Владельцы машин, завидев на кромке дороги человека с суковатой палкой, пытались его объехать. Тогда Олег стал качать сук в разные стороны. Фургон остановился, из него вышел весьма крепкий мужчина. Да, хозяин кофе Феофан собственной персоной стоял перед Олегом, но говорить о раненных женщинах, у Олега не было времени. У него возникло странное чувство, что если Феофан, и есть тот, кто их ранил, то в данный момент все равно важнее спасти человека из пруда.
   — Помогите, там человек замерзает! — крикнул Олег, опуская сук в землю и тараня его за собой по земле.
   Феофан, не задумываясь, пошел рядом с человеком с суковатой палкой приличных размеров. Они подошли к месту, где оставался замерзающий морж, но его на месте не оказалось. Олег осмотрел полынью. Конечно, морж был в воде, синея рядом с берегом. Морж, увидев мужчин, окунулся добровольно в ледяную воду. По воде пошли ленивые круги. Олег подошел к берегу и протянул моржу сук, пытаясь достать его из воды. В это время Феофан случайно или нарочно толкнул Олега в сторону воды.
   Олег и его сук упали в воду. Озноб пронзил его тело. Он посмотрел на берег, ища глазами крепкого мужчину, но только увидел его спину, уходящую к машине.
   Рядом всплыл морж и прошипел стянутыми, синими губами:
   — Ты зачем отца привел? Я от себя и от него прятался в воде. Я хотел замерзнуть.
   — Вдвоем замерзнем, — пролепетал Олег, пытаясь по суку выбраться на берег.
   Над головой Олега возник Феофан, и рывком вытянул его на берег. Потом он протянул сук сыну — моржу, который настолько замерз вместе со своим страхом, что из последних сил схватился за сук и в момент оказался на берегу. Феофан, как волшебник достал из внутреннего кармана бутылку крепкого напитка и влил его двум моржам в рот. Приятное тепло прошло волной по телу Олега. А морж настолько замерз, что для него этот напиток спасением не показался. Феофан взвалил моржа на плечо, как бревно и пошел в сторону дороги. Олег поплелся рядом.
   Машина оказалась небольшим фургоном, внутри его находилась узкая постель. На нее и положили моржа. Олег сам стал растирать себя полотенцем до красноты на коже. В это время хозяин фургона закутал моржа одеялом и еще раз попытался напоить. Морж хлебнул напиток и отключился. Олег завернулся во второе одеяло, все еще стуча зубами от холода.
   Фургон дернулся и поехал дальше от зимнего пруда, и потревоженного снежного покрова деревьев. Он остановился у деревенского медпункта, из которого вышла худенькая девушка. Она осмотрела двух моржей и предложила первого моржа положить в лазарет, а второго моржа она отпустила домой под его ответственность.
   Морж назвал свое имя: Антон Овсянников. Девушка записала его в журнал медпункта. Фамилия его ей ни о чем не говорила.
   Олег ехал в машине рядом с Феофаном, и рассказывал ему о громком нападении неизвестного на двух поварих, надеясь вызвать у Феофана признание, что он их и ранил. Но Феофан даже не знал об этом нападении, и они одновременно подумали, что морж из пруда и есть потенциальный убийца! Потом они высказали свои мысли вслух. Олег сказал, что видел, как мужчина с двумя ножами убегал через окно после убийства.
   Феофан после этих слов развернул машину и поехал назад в медпункт, где оставили моржа. По дороге Феофан сказал, что его несколько дней в городе не было, он ездил за продуктами и ничего не знает об этом деле. Морж Антон лечился с помощью медсестры. Он был настолько промерзшим, что девушка от него не отходила, и отогревала его всеми известными ей способами. Она напоила и обтерла его спиртом, потом укутала. В этот момент и вошли в палату двое мужчин. Они пытались устроить допрос моржу, но тот уснул и не отвечал на вопросы.
   Антон проснулся и увидел небольшую комнату с одним окном, с одной кроватью, с одной тумбочкой и одним стулом. Он был один в белом безмолвии палаты. Звуки отсутствовали. Он стал вспоминать, что с ним произошло, но ничего особенного не мог вспомнить, словно память и совесть у него отмерзли.
   Потихоньку он вспомнил, что у его отца было кофе, а у него не было денег. Впереди маячили новогодние праздники. В отсутствии хозяина Антон сказал поварихам, что обнаружил кражу денег, которые внесли коллективы за новогодние торжества. Часть продуктов была закуплена, были закуплены напитки. Антон тихо спросил у поварих, кто из них взял деньги. Женщины восприняли его вопрос всерьез и разразились бранью. Он разозлился. В зале шел праздничный банкет, а у него кончились нервы и деньги. Он сказал поварихам, что не намерен скрывать кражу, которую сам не совершал.
   Женщины стали отрицать кражу денег из стола хозяина, которые он якобы не успел убрать в сейф. Что было дальше, Антон помнил смутно, как ему кухонные ножи под руку подвернулись, как он их поднял... Антон остро почувствовал, что поварих больше нет, что он двойными ударами убил двух женщин почти мгновенно, будто они были соломенными чучелами. Он сжал голову. Застонал. В груди послышались хрипы. Он понял, что здорово проморозил себя и свою совесть. Терять ему было ровным счетом нечего, кофе все равно прогорело от кражи и крови. Идти ему было некуда, он закашлялся.
   В палату заглянула медсестра.
   — Антон, вы проснулись? — спросила медсестра, подходя к больному.
   — Не подходи, — прошипел Антон и вновь погрузился в лающий кашель.
   В палату зашел Олег в медицинской маске и сказал:
   —Девушка, немедленно наденьте маску на лицо, заболеете, посмотрите, как он кашляет! — и протянул ей голубоватую маску.
   Медсестра послушно натянула на уши тесемки маски, подошла к шкафу, чтобы взять одноразовый шприц для укола. Антон угрожающе закашлял. В этот момент в медпункт вошла или влетела женщина с забинтованной рукой. Антон с удивлением узнал в ней мачеху.
   Мачеха, увидев Антона в отмороженном виде, стала говорить все, что в голову пришло:
   — Счастье — это иллюзия некоего состояния, к которому можно стремиться, но невозможно в нем долго существовать. В чем состояло мое счастье пару лет тому назад? У меня был муж Феофан, приемный сын Антон, квартира, работа. Я всегда была спортивного телосложения, благодаря прежним занятиям спортом. Выносить физические нагрузки семейной жизни, когда мои родственники и родственники мужа были от нас очень далеко, мне помогал спорт. То есть спортивная закалка помогла мне выдержать счастье семейной жизни. Прочитав книгу о счастье на три раза, я благополучно не запомнила из нее не единой строчки. Вероятно, поэтому невозможно удержать в руке птицу счастья. Хотя я вообще не привыкла держать в руках нечто живое из числа птиц и животных. Во времена писем в конвертах были распространены письма счастья, авторы, которых требовали переписать письмо большое число раз. Видимо потому, что невозможно понять, что такое счастье с первого раза. Так да, ни так. Проехали. Когда я узнала об исчезновении Антона, то проревела целый час со всхлипами от боли в раненой руке. Глупец, поранил мне руку!
   Медсестра, выслушав даму, сказала:
   — Хорошо, что вы плакали, у вас промылись слезные протоки, глазам легче стало. Ваше счастье для глаз оказалось рядом с горем, либо с жалостью к себе любимой. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Еще есть счастье в виде писания стихотворений, но в данный момент в моей голове нет любовных иллюзий, нет фантастики, хотя, как сказать. Чувства у меня вспыхнули мгновенно, как только я увидела взгляд Олега. Это он нашел Антона в пруду. Мне показалось, что Олег смотрит на меня. С таким прекрасным ощущением я прожила целый день. Мне все удавалась, пока я еще раз не посмотрела в его глаза. Потом поговорила с ним, и поняла, что я — случайность на его горизонте. Однако спасибо ему и за это недолгое везение. Но я ожила, пройдя очередной порог комплекса неполноценности.
   — Что такое неполноценность? — спросила мачеха, приходя в себя, и обретая прежнюю силу.
   — А, Бог его знает, — ответила, вздохнув медсестра. — Себя я ощущаю, так, как надо, а мужчины от моего малейшего внимания к ним, заводятся с половины оборота. Это радует, но забирает некую энергетику, которую не от всякого индивидуума получишь взамен. Пара удачная получается тогда, когда в ней не возникает чувство неполноценности! Вот, нагородила. Но я успела представить, что будет со мной, если второй половиной у меня будет мужчина врач. С этой мыслью я не смогла долго существовать, по многим причинам. У каждого врача есть близкие ему люди, врачихи и медицинские сестры, больные и почитатели его творчества. В юности, я уже один раз прошла мимо врача, так неужели сейчас я выберу столь опасный объект? Конечно, нет! Да и он сразу понял, что меня лучше обойти. Спасибо Олегу за взгляд. Он меня исцелил, и теперь я буду жить дальше без него. Но Олег не врач, вдруг у нас с ним получится!?
   — Первые годы я часто плакала от семейной счастливой жизни с Феофаном, — шептала мачеха, не слушая медсестру. — Если сейчас проанализировать мою семейную жизнь, то ее однозначно можно бы назвать счастливой. Но тогда я этого понять не могла из-за постоянных перегрузок. Спасибо, что вы согрели Антона, я его забираю с собой.
   Мачеха посмотрела на свою руку: рана полностью затянулась, словно ее никогда не было. Тогда она посмотрела на пасынка, и решила его наказать. Она, собрав все свои силы, направила руки в сторону Антона с растопыренными пальцами, потом резко сжала их в кулаки и выпрямила.
   — Антон, за то, что ты меня ранил, я натравлю на тебя твоего соперника Олега! Он отберет у тебя Анфису! Его убить невозможно! Да будет так! — с пафосом произнесла мачеха.
   Феофана арестовали, как только он вернулся домой. Он никого не успел увидеть, да и видеть было некого. Он надеялся, что Антон выживет, и ничего о нем не говорил. Феофан сказал следователю, что ездил за мясом в знакомый кооператив, и немного задержался, а когда вернулся, то никого в кофе не обнаружил.
   Следователь, проверив алиби Феофана, отпустил его домой. Феофан сразу поехал в медпункт, где нашел медсестру в полном замешательстве. Оказалась, что у моржа была мачеха, как она нашла Антона — неизвестно, но из медпункта она его забрала в очень плохом состоянии. Олега в это время в медпункте не было, а медсестра с такой женщиной справиться не смогла.
   Анфиса и Феофан остались одни, пока ее мать и Антон лежали в больнице.
   Феофан задал вопрос Анфисе, который стоил ранения ее матери:
   — Анфиса, ты брала деньги из моего стола?
   — Нет, — резко ответила девушка.
   — Не спеши, девушка. Пропала большая сумма денег. Антон денег не брал, он мой сын. Он всегда колол ножами чучела, и вот нанес серию ударов по живым мишеням. Извини, что так говорю. Мне твою мать искренне жаль! Хорошо, что она уже поправляется. Но я хотел бы знать, в чем твоя вина в этой кровавой истории? И, где деньги? Я видел твое новогоднее платье и туфли, они немалых денег стоят! Где ты их взяла?! — закричал Феофан, встряхивая Анфису за грудки.
   — Платье я сама сшила из старого тюля, и расшила серебряными нитями! А туфли? Да, они старые! Я их обклеила серебристой фольгой! — нервно закричала Анфиса. — А деньги? Да кому они нужны? Лежат, где лежали, — проговорила она тихим голосом.
   Феофан внимательно посмотрел на девушку, и повел ее к фургону. Они поехали в сторону кофе, зашли в него. Он подошел к столу, открыл ящик — денег не было.
   Тогда к столу подошла Анфиса, она открыла нижний ящик стола: в его дальнем углу лежала кипа денег.
   — Ты спрятала деньги?! — воскликнул Феофан с негодованием в голосе.
   — Нет. У вас дома стоит такой же стол, я за ним уроки делала. Фанера дна ящика постоянно смещается, и содержимое из одного ящика стола плавно переходит в другой. И вся загадка двух ранений, — всхлипнула девушка, и разревелась в голос.
   А Феофан подумал, что он деньги оставил в столе по типу того, как люди носят большие деньги в полиэтиленовых пакетах, чтобы никто о них не догадался...
 Медсестра проснулась утром, и подумала, что в любви виновных нет, если любви нет, а если любовь есть, то какая может быть вина? Да никакой. Хоть вой, а выть не хотелось. При встрече взгляд Олега пронзал ее насквозь, он все хотел что—то сказать, но не решался. Он говорил одними глазами, но так долго продолжаться не могло, мог бы и слово молвить.

ГЛАВА 10.

   В голове Антона появились странные картинки...
   На огороде в деревне Медный ковш стояли два чучела, набитые соломой. Он сам набивал их соломой. Если он злился на кого-нибудь, то подходил к чучелам и бил их ножами. Дедушка, увидев разорванный наряд чучела, ругал мальчика, но безрезультатно. Детей в деревне было мало, и его неизменным развлечением оставалось чучело на огороде. Когда он освоил технику нападения на одно чучело, и мог нанести удар в обведенную углем точку, ему захотелось большего.
   Он поставил два чучела на крепкие колья так, словно стояли два человека и разговаривали. Теперь его задача резко усложнилась, он не нападал на чучела, он к ним подходил так, словно хотел с ними поговорить. Он некоторое время стоял против соломенных идолов, потом резко наносил два удара двумя ножами в обведенные точки.
   Дедушку пугало затяжное развлечение мальчика, он пытался научить его полезным навыкам. Если дело было осенью, он приглашал его помочь порубить капусту. На столе шинковали вилки капусты и морковь, потом обильно солили эту овощную смесь крупной солью, и уминали руками до тех пор, пока капуста не давала сок. Комок соленой капусты с морковью бросали в кадку. И так до бесконечности, пока кадка не наполнялась капустой. Но Антон неизменно вонзал двумя ударами ножи в целый вилок капусты в намеченную точку, чем выводил дедушку из себя.
   Солнце пробивалось сквозь облака. Кленовые листья наливались красками. На одном клене было до трех ярких цветов: зеленый, желтый, вишневый. Березы желтели через лист: один зеленый, второй желтый. Красота в лиственных просторах нарастала. И в личной жизни Антона стояла осень. Ой, да, что там. А там, вот что происходило. Он изменился, и ножи ему надоели хуже горькой редьки.
   Он подошел к плетню соседнего дома и сказал:
   — Анфиса, я жить без тебя не могу! На улице — благодать божья, а тебя нет! Пришла бы, утешила молодца, погуляли бы мы с тобой около мельницы.
   Она ему и отвечает:
   — Милый, любимый мой, так уж и соскучился? Или тебе чучело на огороде надоело? Не сомневайся, приду, как только солнце к дубу подойдет, подле него и ждать буду. А к мельнице я не пойду, страшно там.
   Анфиса от счастья закрутилась на одной ножке. Да, сподобилась! Значит, и у нее ныне девичья осень. Антона она больно любила. А он ее? Да неужели он не любит ее? Девушка к сундуку бросилась, отварила крышку и затихла над нарядами. Зипун новый достала, платок вытащила новехонький. Что еще Антон у нее не видел? Тятенька давно на базар не ездил.
   Девушка вынула из сундука атласную ленту, переплела косу, затянула ее на конце крепко лентой, бантик завязала. Потом Анфиса покрутилась, от чего коленкоровая юбка колоколом закрутилась подле ног. Она опять к сундуку подошла, юбку новую смотреть, словно она не знала содержимое сундука. Анфиса юбку себе сама шила, выкроила из ткани, да и сшила руками. Бабушка ее стежку крепкому обучила. Юбку она лентой по подолу обшила.
   Отец зашел в горницу, посмотрел на девичьи хлопоты и раскатисто рассмеялся:
   — Дочь, куда ты собираешься? Неужели под венец идти надумала, а меня не спросила?
   — Отец, люб мне Антон.
   — Да верно ли? Пусть сватов засылает! Хватит вам желуди с дубов околачивать.
   Встретились Антон и Анфиса под раскидистым дубом. Он в рубашке новой пришел, ремешком золотым подпоясанный, а сам в лаптях. Ремешок ему боярыня подарила, он и носил его постоянно. Очень Антон боярыне приглянулся. Боярыня в столице белокаменной зимой жила, а летом в деревню наезжала.
   Только Антон поцеловать захотел девушку, как откуда не возьмись: боярыня в карете подъехала. Вышла она из кареты, выхватила у кучера плеть, да по юбке Анфисы и врезала. Ноге девушке больно стало. Она отпрянула от парня. А боярыня засмеялась и дальше поехала.
   Антон испугался за Анфису, испугался он и гнева боярыни. Парень стоял в полной растерянности под дубом, с которого медленно падали листья. Страх парня перед боярыней был сильнее его любви к девушке. Антон с того дня от Анфисы отдалился, и взгляд при встрече отводил.
   Анфисе стало зябко и обидно, обидно за себя и за беспомощность Антона. Она поняла, что он зависит от боярыни больше, чем от нее. И она решила, что непременно будет сильнее боярыни!
   Она будет сильнее его! Она — Анфиса Кожина и все тут!
   В зеленой траве лежали желтые листья, словно золотые иконы. У Анфисы в горнице в переднем углу висела икона, срисованная с иконы. Печь занимала четвертую часть жилого помещения, в ней можно было мыться и греться после того, как испекут хлеб. Пол был выстлан широкими половицами, немного черноватыми от времени.
   Девушка сидела на крыльце и поджидала молодого соседа, она еще надеялась на его возвращение. Отец вышел из дома и сел рядом с Анфисой. Они стали рассматривать новый, каменный собор с золотистым куполом. Возле него толпилась воскресная кучка прихожан.
   Звон колоколов радовал тишину своим проникновенным звучанием. Платки и сарафаны были надеты на женщинах. Редкая женщина ходила в кокошнике. На мужиках были надеты высокие лапти и длинные рубахи, подпоясанные веревкой или ремнем. А на Антоне уже был золотой ремешок, словно золотой гребешок у петуха.
   — Отец, Антон боярыне служит, — нарушала тишину девушка, не отрывая глаз от соседнего дома, в надежде, что на соседнем крыльце появится Антон.
   — Хорошо, что ты это сама узнала, — сказал отец и тяжело вздохнул. — Эх, дочь, знавал я нашу боярыню, служил ей верой и правдой, да состарился.
   — Отец, и не старый ты вовсе! Твои ровесники мужики седые, а ты молодой еще, русоволосый. А меня сегодня боярыня хлыстом отходила. Промолчу, но отмщу ей! А я замуж пойду за боярина! — не удержалась Анфиса от обиды на боярыню.
   — Мстить — не надо. Тебе еще хуже будет, забьют тебя розгами. Эх, куда хватила: замуж за боярина! Очнись, дочь! — испугался отец за свою дочь.
   — Тогда я служанкой пойду в боярский дом! Я Антона попрошу, так он за меня словечко и замолвит, — не унималась взволнованная девушка.
   — Слуг они завсегда любят. Если Антон замолвит слово, может, что и получится, — задумчиво сказал отец, закряхтел и поднялся с крыльца.
   Анфиса стала думать, как понравиться боярину, да во что одеться. Одежды такой, как у боярыни у нее никогда не было. Она встала с крыльца, взяла деревянное ведро, поставила его на голову и стала ходить по двору.
   Мать, увидев дочь с ведром на голове, закричала:
   — Анфиса ведро расколешь, протекать станет!
   — Матушка, я статной боярыней хочу быть, — ответила важно девушка, продолжая гордо вышагивать по двору с ведром на голове.
   — Ты и так не последняя невеста, приданное у тебя есть. Очнись! — крикнула мать и пошла к корове, которую пригнал пастух.
   Анфиса тоже погладила кормилицу семьи по холке.
   Отец кучером служил у бояр. Боярыню раньше он возил, но теперь она его с собой больше не брала. Бывший кучер все больше навоз из конюшни выносил, да за лошадьми ухаживал. А Анфиса к рукоделию была приучена, могла рубаху сшить и расшить ее. Первую рубаху она отцу и сшила, да так ее узорами вышила, что боярыня вновь взяла отца Анфисы на облучок своей кареты. Анфиса расшила рубаху и для боярина, да и поднесла ее боярыне.
   Боярыня плетью хлестнула Анфису в знак благодарности, да рассмеялась громко:
   — Анфиса, ты у меня мужа отнять хочешь?
   Как она догадалась, — подумала Анфиса и пошла прочь среди летящей осенней листвы в сторону города, на околице которого она и жила она со своими родителями.
   В городе стояли соборы большие белокаменные. Чуть ниже располагались ряды торговые каменные. Анфиса в монастырь заходила к настоятельнице, и видела каменные своды и келью монашескую. Оставаться в монастыре она не стала, не по ней была святая жизнь. Несколько домов в городе стояли каменные, красивые дома, прочные.
   А у Анфисы дом — бревенчатый, но просторный, был у нее и большой хозяйский двор под навесом. Еще дед дом начинал строить, а отец пристройки сделал, и двор камнем вымостил. Бабушка еще живая и с ними живет. Она прядет пряжу, покручивая в руках веретено, сидя на широкой лавке. А мама у Анфисы любит половики делать, у нее есть маленький станок деревянный. Она на нем полосатые половики делает. Все в семье ремеслу обучены.
   Антон — сын кузнеца, отец его подковы для лошадей делал. У них была своя мельница. Они и муку мололи. Семья Анфисы у них зерно молола на муку. Антон со своим отцом иногда у горна стоял, помогал отцу. Чем Антон не жених Анфисе? Правда, он себе все ножи выковывает, а потом их в чучела вонзает. Так нет, боярыня еще на голову Анфисы объявилась! У нее своя земля, свои деревни и все здесь принадлежит боярыне.
   Слухи ходят, будто боярыня — ведьма и колдовать умеет, будто мужа своего она приворожила зельем любовным. А если она и Антона к себе приворожила? Он справный парень. Боярыня, рассмотрев рубашку, сшитую Анфисой для ее мужа боярина, заказала еще для себя пять рубашек и чепчики для сна. Засадила боярыня Анфису за работу. Стала девушка портнихой, а не служанкой. Узоры боярыня заказала сложные, вышивать их теперь Анфисе всю зиму!
   Вот как дело обернулась! А боярина Анфиса так и не увидела, к ним он редко приезжал. Люди говаривали, что он самому царю служит! Анфиса бы и для самого царя рубашку справила, так дел много и без царской одежды. Но между дел она себе кокошник смастерила и расшила бисером. И рубашку под сарафан она тоже себе расшила. Девушка быстро наловчилась вышивать.
   Пришла весна. Отдала Анфиса заказ боярыне. А тут и снег растаял. Надела девушка на себя обновы: сапожки сафьяновые, сарафан расписной по подолу и впереди полосой весь расшитый. На голову надела кокошник и во двор вышла. Отец как увидел дочь, так и пошатнулся от неожиданности.
   — Анфиса, красавица ты наша! Ох, какая ты стала!— удивленно воскликнул отец, и, не веря своим глазам, подошел к дочери и дотронулся до кокошника.
   — Знатная из меня боярыня получится? — спросила Анфиса у отца, павой пройдя по каменному двору.
   — Страшно за тебя, дочка! — замахал отец руками, а потом вдруг спросил. — Хочешь дочь грамоте обучиться у дьячка нашего?
   — Хочу, — ответила Анфиса с вызовом, — мне нужна грамота.
   Стал дьячок к ним домой приходить и грамоте девушку обучать. Мать ему за учебу сразу половик подарила, а потом молочко в крынке подавала, когда он приходил. Дьячок маленький был, да шустрый. Знал много, рассказывал интересно о том, что за горами за долами делается.
   Летом Анфису признали первой красавицей среди девушек. Антон на празднике солнца изображал всадника на коне. Анфиса расшила себе и ему белые одежды. Антон босой сидел на коне, ездил по улице с пучком пшеницы, люди выходили ему навстречу и кланялись в пояс, словно он само солнце доброе. Боярыне он больше прежнего приглянулся.
   Анфису в белом расшитом платье к дереву привязали на солнечной поляне. На голову ей надели венок из цветов и вокруг нее парни и девушки хоровод водили, песни пели. Антон отвязал Анфису от дерева, тогда их стали дразнить 'жених и невеста. Вечером жгли соломенные чучела. Факелы запылали. Красота. И вдруг в круг праздника врывается карета с боярыней, лошади зафыркали, заржали. Девушки и ребята разбежались, а боярыня — матушка на глазах у всех в ведьму превратилась, а карета в ступу. Схватила ведьма Антона, посадила вместе с собой в ступу и улетела за леса, за моря.
   Анфиса так и села у костра, в нем еще бревна горели и потрескивали. К девушке отец подошел, это он боярыню в карете привез. Лошади стояли и хрипели. Анфиса встала, подошла к лошадям, погладила их по холке. Лошади и успокоились. А отец сказал, что боярыня полетает и сама вернется, не век же ей в ступе сидеть, да еще с молодым парнем. Страху Анфиса натерпелась и не передать. Сидит она у костра, смотрит, а у нее в руке ремешок золотой остался. Показала девушка золотой ремешок отцу. Он взял ремешок и перекрестил им костер. Ремешок превратился в ужа, а ужей в их местности всегда много было. Анфиса так и отпрянула от отца.
   А отец засмеялся:
   —Не пойдешь ты дочь под венец, не пара Антон тебе, ох, не пара.
   Парни вокруг Анфисы заплясали да песни запели, что она их невеста, а не Антона. Просили парни своими песнями жениха среди них себе выбрать. А Анфисе все парни на одно лицо, не могла она вот так сразу Антона забыть, ох, не могла.
   Антон очнулся от забытья. Рядом с ним сидела медсестра.
   — Я долго спал?
   — Почитай трое суток. Сны хорошие снились?
   — Мне целая сказка приснилась.
   — Ты ее всю и упомни.
   Антон подумал, что медсестра не настоящая, и, словно из его сказки пришла.

  ГЛАВА 11.

  На берегу прозрачного озера, расположенного среди невысоких гор, находился лагерь для детей и подростков до 15 лет. Анфиса сидела на песке с волейбольным мячом под ярким солнцем, ей было лет четырнадцать. Стройная и высокая девушка с роскошной светлой косой до пояса из второго отряда притягивала взгляд одного из парней первого отряда.
   Кто—то умный из руководителей лагеря составил первый отряд — из одних парней, а второй — из девушек, младшие отряды были смешанными. Никто из девчонок не хотел с Анфисой играть в пляжный волейбол, а она не могла жить без волейбола, ей становилось скучно. И она, скучая без любимых движений, смотрела на ленивые волны чистого озера.
   От первого отряда отделился Антон, и подошел к Анфисе:
   — Поиграем вдвоем, — предложил парень с почти белыми ресницами, и светлыми волосами.
   — Поиграем, — обрадовалась девушка и вскочила на ноги. — Вдвоем, если дадут.
   Они встали друг против друга и стали кончиками пальцев бросать друг другу хорошо накаченный мяч. Иногда они складывали руки лодочкой, чтобы отбить нижние подачи, изредка принимая нижние мячи падали на песок.
   Что за люди! Как только девчонки увидели белобрысого парня на своей территория, сразу стали подниматься с песка и протягивать руки к мячу. Парни, заметив оживление среди девушек, медленно стали подходить к ним, круг
   получился большой, из желающих дотронуться до летающего мяча.
   Когда круг стал таким большим, что никто из девушек, кроме Анфисы не мог добросить мяч пальцами игроку напротив, то он невольно уменьшился. Девушки вышли из круга, остались парни и Анфиса. Она была — счастлива, пока мяч не полетел в озеро.
   Анфиса не заплакала, а посмотрела на Антона, и он в мгновение око оказался в воде. Девушка вздохнула, всем хорош был парень, но у нее и у самой брови светлые. И с ней в классе учились светлые парни. Потаенная девичья мечта: она хотела парня, похожего на индейца из племени майя. Что с девчонками делают фильмы и книги об индейцах! Никто и не знает.
   Антон благополучно достал мяч, и, как верный пес, принес его Анфисе. Он ей понравился с первого взгляда, но со второго взгляда она понимала, что ей нужен другой парень, пусть не сейчас, когда-нибудь потом. Нет, она любила светлых людей, но ей хотелось, чтобы у избранника брови были темнее, и волосы не белобрысые. Этого она никому и никогда не говорила, но мечтать не вредно.
   За забором лагеря начинались горы, на которых рос странный, горный лук плоской формы и оглушительно звучала песня "У моря, у синего моря"... Анфисе нравилось побережье озера Бай и небольшие походы вокруг него.
   Анфиса слишком много купалась в довольно теплом озере, и в какой—то момент почувствовала, что зубы сильно заболели, и вдобавок она потеряла голос, стала говорить каким—то фальцетом. По возвращению из лагеря ей удалили практически здоровые два коренных зуба, чтобы не болели. Фантастика, если смотреть с вершины современной стоматологии и глупость, не имеющая границ. Иногда ей хотелось вставить на место потерянных зубов — аметисты...
   Анфиса всего за несколько месяцев до лагеря, приехала вместе со своей семьей в Степной город, расположенный недалеко от космодрома. Отец снял две комнаты в частном доме на окраине города. Через улицу от дома начиналась бескрайняя степь. Маленький домик состоял из трех комнат и кухни без удобств.
   В первой комнате жили дед и бабка, — хозяева домика. Кухня была проходной, в ней стояла печь, которую топили дровами, она и служила плитой для приготовления пищи. В большой комнате стояли огромные фикусы до потолка. Вторая смежная с ней комната была пуста. Во дворе деревянного домика отцвели тигровые лилии, их листья пожелтели.
   Отцу Анфисы хуже горькой редьки надоело топить печи в квартире, расположенной на втором этаже деревянного дома, где они жили раньше. Они жили в хорошем городе, и рядом с их печными домами уже вырос первый микрорайон с домами, в которых были все удобства, и среди этих домов стояла ее новая школа.
   Ей все здесь нравилось, но была потаенная мечта — новый дом со всеми удобствами. Но в жизни бывает так, что мечта выкручивается в противоположную сторону. Анфиса с мамой продолжали получать крупы и белый хлеб по списку. Мама без отца места себе не находила, поэтому она раздала некоторые вещи, а остальные сложила в контейнер. И поехала Анфиса с мамой в Степной город, где жил отец.
   В маленьких магазинах Степного города можно было свободно купить белый хлеб, джем и сыр, — все то, что не продавали в то время в их городе, где они раньше жили. Теперь Анфиса понимает, что все было правильно и хлеб для ее фигуры вреден, но этого не понимали мама и бабушка, прошедшие через военный голод. Им хотелось белого хлеба и котлет...

   Вся семья ждала контейнер со своими вещами. Наступило седьмое ноября. Праздничный парад трудящихся прошел по центру Степного города. С этого шествия по городу, и началось знакомство девушки с новым местом обитания. В приехавшем контейнере оказалось сломанное зеркало и вещи. Разбитое трюмо на фоне фикуса долго было основным украшением большой комнаты. В маленькой комнате постелили матрацы — это и была постель.
   Новая ее школа состояла из трех картонных бараков. На площадке у одного из трех бараков залили каток. Анфиса на коньках ножах с клюшкой в руках каталась на льду, и пыталась забросить шайбу в ворота. Трое ребят одноклассников ей подыгрывали, они был рады игре с новенькой девочкой.
   Появилась она в новой школе в седьмом классе во второй четверти. В класс вошла высокая, стройная девушка в коричневой форме и в черном фартуке с белым воротником — стойкой. Длинная коса спокойно колебалась по спине. Ребята внимательно осмотрели ее с ног до головы.
   Учительница представила новенькую:
   — Анфиса.
   Оказывается, кроме роста для взаимного увлечения, необходим одинаковый уровень знаний. Одноклассники скоро поняли, что новенькая не только хороша собой, но и способная ученица. Только одна девочка из класса превосходила ее иногда в оценках, и то по одному предмету. Среди мальчиков выделялся своим умом полный, симпатичный парень со стоячими в хорошей стрижке русыми волосами. Понятно, что это был Олег, парень русоволосый от природы.
   Неназойливо, но постоянно всегда и везде Олег оказывался рядом с новенькой девушкой, со светлой косой на спине. Вот и теперь он крутился на коньках рядом с ней. Полная и теплая ладонь сероглазого юноши при любой возможности пыталась коснуться ладошки девушки. Первая нежная влюбленность овладела им, но природный такт и ум не делали его назойливым. Олег изменил свой маршрут в школу, либо поджидал Анфису по дороге домой, и если ему удавалось пройти рядом с ней и поговорить, то он был счастлив и спокоен.
   Отцу Анфисы на работе дали жилье в картонном бараке рядом со школой. Здесь появились покупные металлические кровати, простой стол и шкаф — шифоньер, которые отец сам сделал. Хоть барак и был из картона, но в нем были батареи центрального отопления. Только на кухне стояла плита, которую топили углем или дровами, чтобы приготовить пищу.
   Соседом по бараку оказался светло — рыжий Антон. Кроме Олега, Антон стал ярким кандидатом на часть ее сердца. Рядом с внешней дверью квартиры Анфисы находилась дверь Антона. Это был стройный парень на год старше ее. Их сближали разговоры на общем крыльце четырех квартирного одноэтажного дома, в котором две квартиры выходили на одно крыльцо.
   Зимой их встречи частыми трудно было назвать, они сталкивались на крыльце, смотрели друг на друга, и иногда шли вместе до школы. Лето меняло все! Летом появлялось больше возможности быть рядом с домом. Окна кухни Анфисы выходили на земельный участок, принадлежавший ее семье. Участок семьи Антона был огорожен более плотным забором, и находился через дорожку в метрах четырех от дома.
   Сарафан девушки в яркую зеленую полоску на белом фоне, то и дело мелькал перед глазами юноши. А он, сокращая дорогу, перепрыгивал через ее забор и проходил у нее под всеми окнами. Но их руки никогда не соприкасались! Странная у них была любовь: зрительная! Они нравились друг другу внешне. Возможно, Антон чувствовал, что он Анфисе не пара, и поэтому взял себе в пару другую девушку из ее класса.
   Олег почувствовал легкость в душе, увидев Антона с другой девушкой, и решил навестить Анфису у нее дома под предлогом учебы. Дом типа барака был выполнен из материала похожего на листы картона. При освоении целинных земель так было проще строить. Удобства находились во дворе, поэтому при входе в дом, первое, что можно было встретить — это стоящий на табурете тазик, над которым висел умывальник, действующий при нажатии снизу на штырь. Штырь поднимался, и из умывальника текла вода.
   Рядом с умывальником стоял мотоцикл соседа по квартире. Стены, окрашенные серой краской, были далеко не первой свежести, и присутствие бензина и мотоцикла их лучше не делали. Если повернуть налево по коридору после мотоцикла, можно было попасть на кухню, принадлежащую двум семьям. Детей у соседей было трое, из них двое — двойняшки, которым было меньше года.
   От цивилизации в этом доме было центральное отопление, свет и телевизор. Олег заглянул на кухню и прошел в комнату Анфисы, в которой стояли две кровати, письменный стол, шкаф. Вот, где жила новенькая! Олег ее сфотографировал. Анфиса полезла рукой в портфель, волосы слегка растрепались в косе. Она в школьной форме, рукава в три четверти слегка оголили руки. Такой снимок стал украшением ее коллекции фотографий.
   Случайно или нет, но Анфиса появилась всего один раз в доме, где жил Олег. Кирпичный коттедж, предназначенный на две семьи, располагался на земельном участке. В его квартире царила неправдоподобная чистота. Огромная разница в условиях жизни несколько охладила их пыл. Любовь Олега к Анфисе приняла отвлеченный характер. Они еще гуляли вдвоем по степи, еще играли вдвоем в волейбол, но уже было лучше, если рядом с ним находился его друг и сосед по коттеджу.
   После выпускного вечера все пошли к реке. Олег шел рядом с Анфисой.
   Учителя шептались:
   — Хорошая пара!
   Но пары из них не получилось.

  ...В школе характеристику Анфисы прочитали всему классу, поэтому она ее запомнила. В характеристике были слова: '...Рекомендуем поступить в технический институт'. Бог мой! Кто бы ей объяснил, что такое институт! Ее родители окончили семь классов школы и училища по специальностям. Они были славные труженики. Сосед по дому Антон, был старше Анфисы. Он поступал в технический институт, но завалил один предмет, химию.
   Анфиса слушала об опыте поступления в институт, открыв глаза и уши. Ей нестерпимо захотелось поступить в технический институт! Раз в школе сказали, что ее рекомендуют в технический институт, значит надо идти в технический институт! А химию она не завалит, а просто пойдет на другой факультет. В городе был еще педагогический институт, но он ее совсем не волновал, она не любила других учить, и не любила, когда у нее списывали.
   Анфиса надумала идти в спортивную школу молодежи, прочитав рекламу в газете. Так однажды осенью она пришла в спортивную школу молодежи, где хотела выбрать волейбольную спортивную секцию. Администрация школы находилась в почерневшем маленьком деревянном домике. Открыла она старые двери, и увидела очень красивого мужчину, который оказался тренером по лыжам. Голубоглазый тренер с русыми волосами уговорил ее стать лыжницей.
   Анфиса уговорила Людмилу, и костяк лыжной секции образовался. Появились знакомые ребята: Антон и Олег. Тренировки до пяти раз в неделю связывали всех одной целью. Как Анфиса выглядела? Рост 169. Талия 63. Волосы, заплетенные в косу, она подворачивала с помощью ленты, получался крендель. Тренировки сказочные. На лодочной станции брали шлюпки и переплывали на них реку, далее шли по протокам. Руки в кровавых мозолях.
   Силовые тренировки: брали приличные булыжники и кидали через спину назад. Плавали в реке рядом с лодочной станцией. Бегали на скорость на крутой берег реки. На пляже в межсезонье гоняли футбол. Играли в регби на спортивной площадке. А лыжи? Зимой лыжи. Мороз. Снега нет. Скребли снег. Делали лыжню и бегали. Снег выпадал, и тогда лыжня становилась нормальной. Что интересно, в своих лыжников лыжницы не влюблялись...
   Анфиса с 15 лет много времени проводила на реке. Первый день на шлюпке переплыть реку было трудно психологически. Однажды на тренировку вышли лыжники. В теплый день была гребля. В каждой лодке сидело по два человека. Анфиса была в паре с Тамарой. Они гребли по очереди. Чем ближе к фарватеру реки, тем сильнее ощущалась огромная масса воды под шлюпкой. От фарватера до другого берега было значительно ближе, и чувство страха от неизвестности проходило.
   Противоположный берег порос невысоким кустарником, и везде песок и песок. Хорошо было проплыть на шлюпке еще метров 500 и увидеть совсем ровный берег с небольшими залысинами воды. Вода в таких местах в теплый летний день была горячая, здесь всегда было приятно отдыхать. Лыжники выходили на берег, и гоняли футбол по пляжу. Народу здесь много в воскресные дни, а летними вечерами, да в будни, людей практически не было.
   С основного русла реки уходили на лодках в рукав реки, поросший травой, и гребли до выхода в саму реку. Берега в протоке почти одной высоты, где—то полметра, заросшие травой и мелким, редким кустарником. Один раз именно в такой протоке Анфиса сломала уключину на лодке. Пищу и воду на тренировки лыжники не брали. Она не запаниковала от того что, уключина на весле сломалась. Остальные лодки расползлись по протоке и друг друга не ждали, и не догоняли.
   Девушкам предстояло возвращаться на базу через большую реку, а весло одно. Они молодые, красивые, в купальниках и со сломанной уключиной в лодке. На их счастье, мимо на моторной лодке проплывал мужчина неопределенного возраста. Он прицепил шлюпку к моторной лодке, нос у лодки слегка задрался, вода немного заливалась через борт, но к лодочной станции они переплыли.
   В день военно-морского флота лыжники переплывали реку в узкой, но глубокой ее части для участия в параде речных видов транспорта. В байдарке сидели четыре человека: Анфиса и трое парней, один из них был совсем новенький. Волны в этой части реки всегда приличные. Новенький парень испугался, стал бить веслом по воде. Байдарка раскачалась. Волны залили ее. И байдарка, как подводная лодка погрузилась в пучину реки с гребцами—лыжниками.
   Вынырнули все из воды, а до берега плыть далеко, и в сторону города еще дальше, чем до острова. Опытные лыжники взяли: один байдарку, двое весла собрали, толкают рядом с собой и плывут. Девушке надо было просто самой доплыть до берега. Узкая река в этом месте, да все относительно. Это место не для плавания, глубокое место, с постоянными волнами. Плыла она, а в голове стучала одна мысль: 'Вот так люди и тонут'. Тонуть девушке очень не хотелось, и она доплыла до берега одновременно с ребятами. Спасательные средства в байдарку не брали, без страховки проходили тренировки.
   Плавали лыжники еще по протокам реки на байдарках — восьмерках. Это уже скоростная регата. От таких тренировок осталось волшебное чувство скорости. Эти байдарки труднее из воды поднимать, да в ангар относить. Ангар находился на острове недалеко от сопок. На берегу находился маленький причал для лодок. От этого причала вставали на водные лыжи. Если честно, были умельцы, которые на водных лыжах хорошо держались, что касается Анфисы, то она раза три врезалась в воды реки и больше не пыталась вставать на водные лыжи.
   Еще одним видом водных средств передвижения пользовались лыжники на тренировках: ялы. Восемь человек сидели и гребли, каждый одним огромным веслом. Команда состояла из парней и девушек. Необыкновенно красиво смотрелись загорелые спины, когда мышцы на них шевелились от гребли.
   Один раз ялы использовали по назначению. Лыжники поставили паруса на двух ялах, взяли рюкзаки с припасами дней на десять и ушли вверх по реке в поход. Руки сбили в сплошные мозоли. Парус остался лишь на фотографии. Рядом проплывала баржа, прицепились к ней. Остановились на берегу, с которого видны были трубы небольшого города. Здесь и прожили дней восемь — десять. На этом же берегу реки жил пожилой мужчина, у него был дом, корова, косы. Лыжники косили траву, мужчина давал за это простоквашу. Без дождей не обошлось, палатки не спасали. Одну ночь спали в доме этого человека на полу.
   Купались в реке, но не со стороны фарватера, а в протоке. Протока была коварной, с воронками. Вода в них крутилась с приличной скоростью. Когда плавали, темное было в воронки не попасть, а затягивало в них очень сильно. Смотрели друг за другом и помогали выплывать. Обратный путь проделали просто: прицепили два яла к проходящей барже, и доплыли до города.

ГЛЛАВА12.

  Анфиса мельком посмотрела на экран телевизора, и положила в спортивную сумку кеды. Ей пора было ехать на тренировку. Она повесила на плечо синею сумку с надписью "Аэрофлот" и вышла из картонного барака. Пройдя мимо низкого штакетника, свернула на улицу.
   Дорога лежала мимо одноэтажных строений к остановке автобуса. Полчаса дороги проходят иногда быстро, иногда очень медленно. Вскоре она вышла из автобуса, прошла между деревянными домами и оказалась на крутом берегу реки. Она скатилась с крутого глинистого берега и остановилась у перевернутой шлюпки.
   Тренер, Феофан Афанасьевич ходил рядом с лодкой и смолил ее бока. Он готовил лодку к новому сезону. Рядком с маленьким деревянным домиком лежали еще пять перевернутых лодок. В домике у одной стены стояли лыжи в распорках, а основное место занимали лодки, которые вынесли смолить для профилактики молить, а лыжи встали в распорки до следующей зимы. Весна меняла виды спорта одним дуновением теплого ветра, оставляя запах смолы.
   Пришел Олег с лохматыми, светлыми бровями, от нечего делать предложил Анфисе изучить основные приемы драки — подсечки. Они немного подрались на глазах у тренера, смолившего лодки, и не доверяющего никому столь важное дело. Людмила, спустившись с плавного косогора, перехватила интерес Олега. Фигура у нее — отменная, и сама по себе она красивая девушка, что уж говорить...
   Анфиса подошла к тренеру. Посмотрел на нее тренер и сказал:
   — Анфиса, куда волосы дела? Ты одна была с длинными косами, а обстриженных девушек, и без тебя полно!
   Девушка покачала в ответ головой с двумя хвостиками и промолчала, как объяснить тренеру, что она хотела быть красивой, как ведущая на экране телевизора.
   Группа лыжников постепенно собиралась на тренировку. Тренировка предстояла силовая. Молодые люди забрались на лежащую железную конструкцию, предназначенную, для передачи электричества на левый берег реки. Они зацепили ноги за металлические перекладины, взяли в руки по булыжнику и стали качать пресс. От таких тренировок пресс остался у Анфисы на всю оставшуюся жизнь.
   Почему именно булыжники применяли лыжники, а не гантели и штанги? Феофан Афанасьевич считал, что природный камень обладает дополнительной силой в тренировочном процессе сборной города по лыжным гонкам. Тренер заставил спортсменов приседать на одной ноге, потом на другой. Он считал, что Земля дает энергию рукам. Ноги и руки наливались мышцами.
   Однажды группа лыжников в полном составе пошла на открытие футбольного сезона. Рьяная толпа футбольных болельщиков сильно прижала Анфису к железным воротам перед открытием стадиона. После такого пресса толпы она на футбол больше не ходила.
   Лыжники и сами играли в футбол на утрамбованной земельной площадке без забора, расположенной рядом со старой, деревянной церковью. Надо сказать, что тренировались там, где было можно, где находил место Феофан Афанасьевич. Площадка среди старых деревьев, у церкви из почерневшего дерева, была очень красивая. А еще красивее были молодые и юные футболисты и футболистки.
   В команде появилась черноволосая, кудрявая Тамара. Это была девушка невысокого роста, обладающая хорошей скоростью, изворотливостью, ловкостью. Футбольный мяч ее лучше слушался, чем Анфису. Трудно ли играть в футбол с точки зрения девушки? Трудно, хоть и играла Анфиса в него в те незабвенные годы, когда играть в футбол ей было под силу, а не просто украшать собою футбольное поле. Никогда она не позволяла себе говорить плохо о футболистах, как бы они не играли. Футбол — славный и трудный мужской вид спорта.
   Кроме футбола лыжники играли в регби на стадионе, расположенном метрах в пятистах от церкви. И в регби Тамара играла хорошо. В команде лидером всегда была Людмила, но теперь пришла явная ее соперница. Тамара быстро влилась в коллектив, но Людмила оставалась непревзойденным лидером.
   Анфиса обошла Людмилу в лыжных гонках один раз и то за счет лыжной мази серебрянки. Лыжи скользили отменно по зернистому снегу. Чувство скорости, легкость в движениях, великолепная погода, красивая лыжня — создавали отличное настроение, которое не омрачило злость Людмилы!
   Да, лыжная мазь — великое таинство победы, которое создавал Феофан Афанасьевич. Когда он водил паяльной лампой над поверхностью лыжи, Анфиса снимала старую мазь тряпкой с поверхности лыжи. Паяльную лампу тренер из рук не выпускал, он сам грел мазь, и она сползала с лыж, как снег весной со склонов сопок. Иногда грели лыжи над сухим спиртом, или над электрической плиткой со спиралью. Обязательно наносили смолу на новые деревянные лыжи. Лучшие лыжи всегда красовались на ногах Людмилы, и лучшая мазь наносилась тренером на ее лыжи, лучшие спортивные костюмы украшали ее фигуру.
   Тренировки на скорость проходили рядом с лодочной станцией на высоком берегу. Лыжники бегали в кедах по асфальту на скорость несколько раз подряд. У Анфисы дела со скоростью обстояли хуже, чем у других девушек, но в целом ее старательность приносила успех и бегала усердно. После бега по асфальту у нее заболела на ногах надкостница так, что ходить она не могла. Пришла она к спортивному врачу. Врач проверила ее легкие, они вмещали три литра воздуха.
   А по поводу ног врач сказала:
   — Полежи в ванне, или посиди в теплой воде.
   Анфиса ответила:
   — У меня дома ванны нет.
   Врач удивленно посмотрела на красивую девушку, и повела плечами:
   — Больше ничем не могу помочь, тогда не бегайте много.
   Жила Анфиса в то время в бараке с удобствами во дворе. Утром вместо пробежек она делала зарядку, подтягивалась на воротах рядом с домом. Старый штакетник огораживал маленький участок земли под окнами дома, где она жила с родителями. Там, где в штакетнике находилась калитка, она делала прямой угол ногами и подтягивалась на руках. По поводу талии у нее существовала одна хитрость: от дяди остался в доме суровый солдатский ремень, поэтому она ходила дома, затянув на себе солдатский, широкий ремень с пряжкой. Талия от ремня замечательно сохранялась.
   В горах проходили очередные соревнования лыжников. 'Здесь вам не равнина, здесь климат иной...'. Как же в горах красиво! Сосны. Горы. Озеро. С великим удовольствием лыжники покоряли холмистую местность. Соревнования в горах с заснеженными деревьями прекрасны!
   — У Анфисы нос блестит после бани, — сказал всем Феофан Афанасьевич в автобусе.
   В баню ходили все лыжники, неизбалованные домашними ваннами. В деревянной одноэтажной гостинице существовало странное удобство: с первого этажа лыжи подавали на улицу, и на них под окнами наносили лыжную мазь перед лыжной гонкой. В автобусе лыжники пели песни. Они пели с вдохновением во все свои молодые глотки! Больше так нигде и никогда лыжники не пели. Анфиса и Людмила хорошо спелись, их голоса красиво звучали в хоре лыжников сквозь запах смолы...
   У Анфисы появился лыжный приятель, друг по одной поездке, с ним она зашла в магазин, купила чулки с очень красивым рисунком, колготок тогда не было, потом они пошли в кино. Фильм шел с коротким названием типа 'Да и нет'. В памяти остались ажурные чулки и название фильма.
   На сопках, где катались лыжники, в деревянном домике уместился крошечный буфет, он работал по большим праздникам. Обычно лыжники обходились без горячих напитков и булочек. Но в конце лыжного сезона буфет работал исправно, соревнования проходили крупные, народ на сопки шел толпами. После лыжной гонки девушки взяли горячий кофе в бумажных стаканчиках, вышли на улицу из деревянного здания. У ребят нашелся фотоаппарат, и мгновение после кофе остановилось. У лыжников на фото видны белые, связанные наушники, сверху закрытые лыжными шапочками.
   Шапочки для всех покупал Феофан Афанасьевич, когда ездил в командировку. Костюмы и лыжи тоже он выдавал, даже лыжные ботинки. Куртки у всех свои, варежки свои, щеки красные от мороза свои, но фото не цветное, не выдумали тогда еще цветных фотографий. Застыли на фотографии: Анфиса, Людмила, Тамара, Феофан Афанасьевич и Олег.
   В жизнь Анфисы стали входить институтские общежития, нет, она в них не жила. Длинные коридоры, очень длинные удивляли и настораживали. Такое же общежитие было в городе, где Анфиса участвовала в студенческих соревнованиях. Студенческие гонки. Училась она в техническом институте, и выступала за свой институт и город. Жили лыжники на соревнованиях в общежитии, пока местные студенты отдыхали на каникулах. Места необыкновенно красивые и живописные. Горы, снег и мороз.
   Лыжные гонки не отменяли в мороз в тридцать градусов, все соревнования прошли как надо. Лыжная трасса проходила по красивым горам. Слезы из глаз вылетали при спусках и поворотах, темные очки в то время лыжники не носили.
   Все общежития одинаковые, да города разные. Ой, как страшно иногда зимой ехать! Погода. Дорога. Лучше не рисковать.
   Долетели однажды до одного города, а дальше ехали на автобусе до места, где проводились соревнования. Все на перекладных, так и домой возвращались, но на поезде с пересадкой. Поезд домой приехал ночью. С лыжами от вокзала до своей улицы Анфиса шла пешком. Страшно? Даже не холодно. Ночь. Мороз. Лыжи в чехле. Спортивная сумка. Пальто с рыжей лисой. Молодость многое легко переносит.
   Еще от одной поездки остались фотографии. На них рядом со скульптурами стояли: Анфиса и Людмила. Анфиса в пальто, в чулках, в замшевых сапогах, обтягивающих плотно икры ног. Девушек снимал на фото Олег. Он тоже есть на одной фотографии. Учился Олег в одном институте с Анфисой. Снег на лыжне тогда лежал крупнозернистый, очень хорошо скользил в марте.

   Солнце светило почти в окно. Окно отражалось в больших очках. Анфиса покрутила в руке аметист и продолжила писать. Она, когда брала аметист в руки, всегда испытывала желание писать или вспоминать, или придумывать новые истории или конструкции. Аметист синего цвета олицетворял осколок ее вдохновения.
   Анфиса сидела на крутом берегу и смотрела за реку, туда, где находилась пойма реки. Неожиданно, то ли от солнечных лучей, то ли еще от чего перед ее глазами стал возникать Призрачный город.
   Девушке захотелось крикнуть:
   — Нельзя строить город на том берегу! Там пойма реки!
   Но Анфису никто не услышал, а город продолжал строиться. Круглые дома с вогнутыми крышами, возникали один за другим.
   — Кто там дома, как грибы выращивает? — спросила Анфиса вслух в следующий свой приход на берег реки.
   — Это ребята со строительного факультета резвятся, — отозвался Олег.
   — Олег, это не сон?
   — Анфиса, люди работают в круглосуточном режиме. Я и сам им помогаю. Студенты строительный факультет заканчивают, а этот город их коллективный дипломный проект.
   — Интересно. Но дипломы — бумажные! А это настоящие дома!
   — Анфиса, нам помогают известные архитекторы из Северной столицы, с ними разработан совместный проект. Они много домов в городе спроектировали. И я предложил им круглые дома, кстати, после одного разговора с тобой. Ты сказала, что страшно по крышам ходить. Я и придумал вогнутые, круглые крыши, с которых если скатишься, то внутрь крыши. В центре дома проходит сток воды с фильтром. Фильтр делают выпускники твоего факультета.
   — А я, почему не знала?
   — А ты кого кроме себя видишь? Ты всегда сама в себе. И сейчас к тебе я с опаской подошел: вдруг прогонишь?!
   — Слушай, Олег, затопит весной ваш город!
   — Не затопит. Мы подключили еще один факультет, ребята разрабатывают проект дамбы, выполняющей роль набережной. Ты сама любишь ту сторону реки, что я не знаю!
   — Ты прав. На той стороне реки с берега не надо съезжать по глине, и на скорость подъемы работать не надо, и вода там теплее, и берег мельче. Деньги, где взяли?
   — Ты не поверишь!?
   — Говори!
   — Помнишь, ездили на соревнования в горы? На лыжах ты не лучше всех ходишь, но в тебя влюбился один зритель. Кстати, ты хоть знаешь, что гонки были рядом с правительственным санаторием?
   — Кто—то, что—то упоминал.
   — Зрители у нас были что надо! Тебя на пленку сняли. Мужик ко мне один подходил. Он спрашивал о тебе, и сказал мне, чтобы тебе подыгрывали в твоих мечтах.
   — Припоминаю, что ты и другие из меня идеи тянули. А дома кольцами построили?
   — Да, как ты говорила. Почему ты на строительный факультет не пошла?
   — Лучше скажи, как с одного берега на другой попасть? На пароме?
   — У нас все схвачено. Новый мост — спроектирован. Скоро начнут его ставить в этом месте, где мы с тобой сейчас сидим.
   — Мне и сесть нельзя, как сразу мост на моем месте поставят! За что так? Олег, а смысл какой в строительстве города на том берегу?
   — Там ветры меньше дуют.
   — Принимаю все за шутку, но город на самом деле растет быстро! А город красивый!
   На крутой берег реки из крутого автомобиля вышли респектабельные мужчины. Анфиса вскочила со своего наблюдательного места. Поднялся и Олег. Уйти им не дали. Мужчины из автомобиля их остановили.
   — Привет, Олег! — сказал плотный мужчина с седой шевелюрой.— Познакомь меня с девушкой.
   — Шеф, девушку зовут Анфиса.
   — Отлично, я даже дар речи потерял от неожиданности! Вышла Анфиса на берег крутой. Город получит название Анфиса, в честь этой девушки! Поздравляю! — сказал величественно мужчина и протянул руку Анфисе.
   — Вы этикет нарушаете! — неожиданно сказала Анфиса.
   — Вот те раз! Мою руку отказываются обнять такой милой ладошкой!
   — Я нужна здесь? — спросила резко Анфиса и, не дожидаясь ответа, скатилась с крутого берега к воде, где группа лыжников собиралась на очередную тренировку.
   Анфиса подошла к Тамаре:
   — Тамара, ты видишь город на той стороне?
   — Она еще спрашивает! Вижу!
   К ним подошел Олег:
   — Красавицы, вас приглашают сегодня в кафе для беседы...
   — Олег, ты нас кому продал? — спросила Анфиса.
   — Анфиса, я для тебя стараюсь.
   — Не верю, не приду.
   — Анфиса, ты обязательно придешь! Шеф очень просит.
   — Смысл есть, господин, приближенный к финансистам?
   — Обижаешь!
   Анфиса и Тамара явились на ужин. Они скромно сели с краю стола.
   — Новая столица региона намечена. Начало работы считаю успешным! — громко вещал Шеф, заметив двух подружек, сказал: Внимание, перед вами молодые особы, чьи лица будут скоро на всех экранах региона! Именно они являются лицом нового города.
   Публика за столом активно подняла бокалы, льстиво улыбаясь Шефу. Его рука с бокалом стала центром вселенной, каждый пытался достать своим фужером его фужер. Девушки продолжали скромно сидеть и не высовываться.
   Появился Олег, в сопровождении нескольких совсем незнакомых парней. Их представили остальным. Анфиса поняла, что пришли проектировщики нового моста через реку. На стойке бара появился телевизор, на его экране возник круглый город с вогнутыми крышами. Люди пришли в восторг, и стали дружно друг друга поздравлять.
   В зал вошла Людмила. С ней рядом шел тренер Феофан Афанасьевич. Они сели рядом подружками.
   — Анфиса, тебе камень нравиться? — спросил тренер, открывая ладонь, на которой лежал незнакомый ей камень.
   — Не знаю, меня камни не интересуют, — неохотно ответила Анфиса.
  — Такими камнями предполагают декорировать здания в столице региона.
  — Здания круглые, к ним такие булыжники не приклеишь, — возразила Анфиса.
  — Зато приклеишь вертикальные планки, их разная высота украсит фасады навечно.
   В это время ветер прошелестел над столом. Два человека окунули лица в салаты. Звуков выстрелов слышно не было. Нависла тишина, которая прекратилась криками. Кричали все. Анфиса заметила ствол, исчезнувший в рукаве одного незнакомого человека. Еще она заметила, что убили двух проектировщиков мостов, которых совсем недавно ей представили. Два официанта исчезли и появились с охраной заведения. Все стало неинтересно и тягостно. За столом шел опрос очевидцев. Анфиса сидела за столом, но мысли ее витали где—то очень далеко.
   — Анфиса, ты спишь? — спросил Олег.
   — Нет, не сплю.
   — У тебя спрашивают: "Что ты видела"?
   — Стволы в рукаве.
   — Ты ясновидица? — усмехнулся Олег. — Сквозь ткань видишь?
   — Не знаю, но я видела тех, кто стрелял, а звука не слышала.
   — Анфиса, вы можете описать тех, кто стрелял? — спросил неизвестный ей детектив.
   — Нет, только рукава.
   — И какие были рукава? — спросил детектив.
   — Черные.
   — Тут у всех почти черные рукава.
   — На рукавах были запонки.
  — Какие запонки?
  — Красивые, треугольные, синие аметисты, их еще в древности аметистами называли.
  — Вы только, что говорили, что в камнях не разбираетесь, — заметил детектив.
  — И у вас в руке был аметист треугольный, — меланхолично ответила Анфиса.
  — Лучше бы ты спала, — сказал Олег.
   Анфиса послушно прикрыла глаза.
  — Господин сыщик, она спит, что ее слушать, — сказал Олег.
  — Я ей верю, а вы — пройдите со мной, — сказал детектив.
   Оба покинули застолье, окруженное людьми в пятнистой униформе.
   " Дома аметистами не украсишь, если только искусственными", — подумала Анфиса. И вспомнила слова об аметисте: аметист камень души, постоянства, верности и любви. Помогает отличать правду от ложных данных. Лечит зрение и сердце.
   Аметисты не аметисты, а новые дома действительно украсили прозрачными камнями, под нежные цвета аметистов.
 
ГЛАВА 13.

   Анфиса села на свое любимое место на берегу реки. Новых проектировщиков моста, который должен соединить старый город и цилиндрический город еще не назначили. Любимое ее место на берегу строительной площадкой пока не сделали, а в голове у Анфисы появилась новая мысль: сделать одну нормальную горку в городе и ее окрестностях, то есть мост сделать в виде склона, а не в виде горизонтального моста. Получится странный мост. Конструкция моста прорисовывалась достаточно простая: горка над рекой. Анфиса сидела и прорисовывала в блокноте общий вид своего моста.
   Сзади тихо подошел Шеф. Сопровождающие его лица, остались поодаль.
   — Анфиса, хорошо получается мост на твоем рисунке! Именно ты и будешь руководить строительством этого моста.
  — Согласна.
  — Ты дашь идею, выполнят ее другие конструктора и строители мостов. Для тебя есть еще работа. Столица огромного региона должна иметь большую дорожную развязку: самолеты, поезда, машины. Ты местные окрестности обошла на лыжах или бегом пробежала, местность знаешь не понаслышке. Подготовь проект дорог.
   — Хорошо.
  — Ты только наметишь идею, дорожники справятся без тебя.
   — А я?
  — А ты, моя дорогая, наметишь идеи строительства дома правительства.
  — Круто, но скучно.
  — Значит, справишься. У тебя будет охрана.
  — Не надо.
  — А я сказал, что будет!
   — Бог подаст. Мне даже машины не надо, но мне нужен кабинет в доме художников, на последнем этаже с видом на тот берег.
   — У художников все помещения заняты.
   — А это уже по вашей части, — сказала Анфиса и скатилась с горки вниз, прямо по глинистой почве.
   На пологом берегу реки стояли пять шлюпок, в одну из них сели: Анфиса и Тамара. Солнце светило на всем небе, облака полностью отсутствовали.
   — Анфиса, почему тебя пасут такие интересные мужчины? — спросила Тамара.
   — Хотят меня вместо убитых товарищей приобщить к разработке моста.
   — Не боишься?
   — У меня выхода нет. Мой проект моста им нравится.
   Девушки переплыли реку на шлюпке, вышли на берег и пошли к новым домам. Чудесные белые цилиндры стояли группами, образуя дворы.
   — Тамара, а как ты смотришь на круглые комнаты?
   — Анфиса, но не все стены круглые, внутри все прямо, как обычно ты говоришь: 'Ну, прямо'.
   — А ты хочешь здесь жить?
  — Кто мне даст жить в элитном комплексе?
  — Я.
  — А ты кто такая?
  — Сама же говоришь, что город будет называться "Анфиса" в честь меня.
  — Ты, что сдвинулась на своей особе?
  — Нет, мне так сказали. Я — скромная.
   — Оно и видно, — обидчиво сказала Тамара.
   Четыре шлюпки причалили к берегу. Девушек позвали играть в футбол на пляже, достаточно пустом в это время года. Тренировки на песке — дело обычное.
   На высоком берегу реки в машине сидели Олег и Шеф. Они смотрели на другой берег реки.
   — Олег, женись на Анфисе, не прогадаешь, — предложил Шеф серьезным голосом.
   — Знаю. Но вы попробуйте к ней подойти — не получится. Она от вас с горки съедет на своих двоих.
   — Еще одно, от нее надо убирать мужчин, которые снискали ее расположение.
   — Как прикажите убирать — убивать? — удивился Олег.
   — Сами себя уберут.
   — Это как?
   — Олег, возьми бинокль, посмотри, как эти чудики футбол на пляже гоняют. Посмотри, кто к Анфисе клеится. Видишь? Значит, ты Олег — лыжник, и все к твоим услугам. Ты идеи будешь подавать в лыжную группу.
   — И какие идеи?
   — Примитивные идеи. Скажи им, пусть пойдут на своих шлюпках в поход. Мы дадим палатки, топоры и тушенку.
   — Это все положительные подачки, а где отрицательные?
   — А здесь уже работать надо! Надо двух ее обожателей поссорить и заставить драться на топорах.
   — Круто. Понял.
   — Вот так, Олег, так держать!
   На следующей тренировке обсуждали недельный поход на шлюпках. Чувство тревоги не покидало Анфису. Она слушала Олега и чувствовала подвох, но раскрыть его сразу не могла. Лыжникам давали продукты и палатки для похода, но к дарам она привыкла, и считала их естественными, потому что говорили, что дары из своих средств выделяла спортивная школа молодежи.
   Олег и Антон ссорились с самого начала похода. Их развели по разным шлюпкам. Когда они выходили на берег, то петухами друг к другу подлетали. Друзья находились в состоянии ссоры. Анфиса к ним была равнодушна, хоть они и говорили ей: "А ты красивая", но эти забияки составляли костяк лыжной группы и дорогого стоили. Лыжники, как спортивная семья.
   На стоянке собирали валежник. Рубили старые деревья. Олег замахнулся топором на Антона, тот ответил в шутку. Драка разгорелась на топориках. Сильные ребята и удары у них сильные. Остальные почуяли нечто чудовищное в драке. Спортсмены сбежались на полянку. Разнять друзей с топорами, казалось невозможным. Анфиса взяла ведро с водой, принесенное для компота, сорвала его с костра, и со всей силы вылила ведро на друзей. Вода была еще теплая, и сухофрукты повисли у ребят на голове и ушах. Драчуны остановились от неожиданности. Топоры у них забрали.
   За хворостом Анфиса пошла сама, на ребят не смотрела. Прошла она метров пятьдесят, остановилась: перед ней стоял нормальный, живой лось. Анфиса видела лося впервые, да еще так рядом. Большие глаза смотрели на девушку спокойно. Шерсть лоснилась, ее хотелось погладить. Анфиса сказала лосю: 'привет' и быстро пошла к костру.
   Ребята послушали рассказ Анфисы о лосе, и предложили посмотреть на памятник Тимофеевичу. Они находились в местах сражения Тимофеевича. До памятника можно было на шлюпках по реке доплыть, что они и сделали. Вот, где плавала на шлюпках группа лыжников, и где собирались строить столицу региона! Места чудесные. Олег и Антон пожали друг другу руки у памятника великому Тимофеевичу. Лыжники вернулись к палаткам.
   Олег саперной лопаткой рыл землю. Он задумал вырыть ямку для тушенки. Дни стояли жаркие. Лопатка стукнула о твердый предмет. Парень расчистил землю, и увидел старый сундук. Помня о недавней драке, он не стал звать ребят к находке. Лыжники в это время купались в реке. Олег сам раскопал землю вокруг сундука, и стал его вытаскивать.
   В это время, чья—то железная рука вцепилась ему в плечо:
   — Стой, Олег!
   Олег узнал Антона.
   — Антон, не мешай!
   — Бегу и падаю. Вместе вытащим кованый сундук. Он тяжелый.
   Парни прогнулись под сундуком и подняли его из земли. Замка на сундуке не было. Сундук оказался перевязанным веревкой, типа мочалки. Веревку Олег срезал и открыл сундук. В сундуке лежал древний топор, завернутый в старую кожу. Рядом с топором в старых тряпицах лежали аметисты. Один аметист был в диаметре 3 сантиметра. Три луча сияли от большого темно — синего камня.
   — Олег, а почему сундук такой тяжелый? — спросил Антон, примирительным голосом.
   — Сундук медным листом обвернут.
   — А, что это за стекляшки прозрачные? Смотри розоватые, желтые, голубоватые...
   — Самоцветы, раз они цветные.
   — Умен, ты Олег не по годам.
   Остальные лыжники, мокрые после купания подошли к сундуку, заглядывая внутрь, через головы друг друга.
   — Анфиса, смотри, аметисты! Ты их вспоминала на днях, — сказала Тамара.
   — Мне пришлось с ними познакомиться.
   — Стало быть, это аметисты? — спросил Олег.
   — Да, аметисты. А ты бы мог и не дожить до такого счастья, — сказала Анфиса.
   — Век благодарен буду тебе за компот на ушах, — ответил Олег.
   Феофан Афанасьевич подошел к сундуку. Удивительно спокойно он воспринял находку.
   — Кому отдадим дары природы? — спросил тренер у лыжников.
   — Себе возьмем, — ответил Антон.
   — Это я нашел сундук! — крикнул Олег.
   — Возьми за него на полке пирожок, — ответила ему Тамара.
   —Сдадим сундук в краеведческий музей, он находится недалеко от набережной реки, — сказал Феофан Афанасьевич.
   Лыжники мысленно затаились, они захотели того, не зная чего, но очень хотелось. В краеведческом музее обрадовались сундуку времен Тимофеевича. В музей потянулись посетители на смотрины сундука и его начинки. Нашлись люди, которые сказали, что сундук самого Тимофеевича, его ему сам царь Олег подарил. И истории про Тимофеевича стали сказывать.
   ...Тимофеевич влюбился в сестру богатого человека. Богатый хозяин был против бедного силача, он самонадеянно не учел силу могучего Тимофеевича. Богач увидел свою сестру с Тимофеевичем и решил помериться с ним силой. Тимофеевич убил богача саблей и сбежал на Волгу. По реке в тот момент плыли люди в лодках — ладьях. Сильный мужчина напросился к ним в товарищи вместо умершего у них человека.
   Вскоре пришлось им драться с разбойниками, все сбежали, остался один Тимофеевич. Он кого убил, кого покалечил. За свою удаль он понравился атаману разбойников, который его у себя оставил. Прошло время, и стал Тимофеевич атаманом разбойников. И так он прославился, что о нем прослышал сам царь Олег. Велел царь Олег расправиться с разбойниками. Услышали о том разбойники во главе с Тимофеевичем, и рванули они с широкой реки Волги в горы Славные. Нашли они себе пристанище у владельца завода. Некоторое время они завод Демидова охраняли.
   Заметил Тимофеевич, что местное население страдает от набегов ханских людей. Решил он избавить население Славных гор от людей хана. Хозяин заводов помог Тимофеевичу с провизией, дал ему людей. С первого захода недалеко ушел Тимофеевич со своими людьми. А со второго захода отправился атаман разбойников Тимофеевич покорять Сибирь и при возможности бить людей хана за Уральскими горами.
   Несколько зим ослабили силы армии Тимофеевича. Помощь, которую ему выслал царь Олег в виде стрельцов с припасами, сама себя уничтожила. Стрельцы запасы съели, а зиму не пережили. Силы армии Тимофеевича таяли не зря. Навел он страху на ханских людей. Они почувствовали сопротивление! Тимофеевич не побоялся пойти в неизведанные земли освобождать людей от длительного ханского ига. Убили Тимофеевича люди хана, взяли они его хитростью, а не в открытом бою...
   Олег локти кусал, что не утаил сундук от Антона. Местная газета его подвиг расписала. Антона заинтересовал аметист, такой камень сиреневый, да в сейф бы! Телевидение приехало. Фотокорреспонденты со всего мира стали приезжать в город, который приобрел популярность. Призрачный город сняли во всех ракурсах и вместе с сундуком прославили по всему миру.

   Шеф читал газеты. Ему реклама была на руку. Он знал, что строить. Так было и с мостом. Кому нужен горизонтальный мост? Кто его по всем каналам телевидения покажет в новостях? А мост — горку покажут. Такой Анфиса человек, такие у нее мысли, их во время подхватить надо.
   Команда мостостроителей возмутилась всеми фибрами своей души. Они раскричались против проекта Анфисы. Ей никто не хотел подчиняться! Над ней люди издевались, как могли и укоряли в смерти двух проектировщиков, будто она хотела их место занять. Анфисе мало не показалось. Она была готова провалиться сквозь землю к двум ушедшим на тот свет проектировщикам моста. Но она улыбалась, смеялась и шла на тренировку.
   Шеф ждал Анфису в машине рядом с лыжной базой:
   — Привет, Анфиса! Ты не плачешь от радушного приема проектировщиков моста?
   — Сейчас заплачу.
   — Рисуй! Черти! Набросай основную идею моста, и размеры с точностью до 10 метров, точнее замерят без тебя.
   — Уже все сделано.
   — Где твои прорисовки?
   — В спортивной сумке.
   — Достань.
   Анфиса расстегнула сумку, но планшета в ней не было.
   — Куда делись твои эскизы? — ехидно спросил Шеф.
   —Шеф, они здесь лежали, — недоуменно ответила Анфиса, перебирая содержимое спортивной сумки.
   — А прорисовки были ли они?
   — Были.
   — Дома остался экземпляр?
   — У меня были только прорисовки, а в сумке лежал последний вариант моста.
   — Мило. На кого думаешь?
   — Знала бы, с собой не брала бы чертежи!
   — Я тебе говорил про охрану, а ты все с горки катаешься. Твои чертежи у меня, —
   сказал Шеф и показал последний вариант моста.
   — Ну, вы! У меня слов нет! — искренне возмутилась девушка.
   — Были бы мысли, а слова найдем. Мне твой мост нравится.
   — Меня КБ не признает.
   — Заставим. От тебя будет зависеть их зарплата.
   — Вот этого делать не надо! Я не плачу деньги! Я придумываю конструкции!
   — Умница, целей будешь! Уважение людей само придет к тебе, по ходу дела.
   Анфиса лежала и крутилась вокруг гвоздя в сердце, гвоздь из-за острой боли не давал двигаться, и не позволял встать. Попыталась она вспомнить есть ли в доме сердечные лекарства, и с ужасом осознала, что в доме нет таблеток, нет капель. Все давно закончилось, а проблем было так много, что о лекарстве никто не вспоминал. Спроектированный мост, несколько похожий на чертежи оборвался и повис, над рекой.
   Тамара позвонила и спросила:
   — Анфиса, почему тебя нет на тренировке?
   — Я лежу на гвозде в сердце, — ответила Анфису.
   Ужас от катастрофы не проходил. Она прекрасно понимала, что мост оборвался из-за жадности Шефа. Он жадный человек, он жалел денег на усиление конструкции! Сколько Анфиса с ним спорила! Она показывала ему варианты крепкого моста. Но спонсор деньги на одно давал, а на некоторые элементы конструкции не давал.
   Мама принесла новенькие таблетки. Анфиса их выпила, но боль еще держалась. Приехала Тамара, провела рукой над сердцем и боль исчезла. Анфиса заметила синие сияние, шедшее из ладони ее руки, но промолчала.
   Позвонил Шеф, спросил:
   — Анфиса, почему ты впала в лежку и нигде не появляешься? Могла бы посмотреть на оборванный мост.
   От Анфисы он слов упрека он не услышал. Что страдать попусту? Взяла она книжку, романчик дома всегда можно было найти. За день она прочитала роман. Вдруг Анфиса перестала читать, ей стало казаться, что круглые дома, это вовсе и не дома, а картонки для съемок. Села она, посмотрела в окно. А вдруг это шутка? И город, и мост, и дороги, которые она рисует в свободное от других мыслей время? Что они задумали? Откуда взялся сундук рядом с палаткой? Какой аметист!? Вдруг люди готовят все для фантастического фильма, а она со своим неординарным мышлением им помогает?
   Боль, пронизывающая сердце гвоздем, исчезла. Анфиса успокоилась. Почему ее конструкция плохая? Да она замечательная! Ее специально ослабили, нужно было снять на кинопленку обрыв моста! Плохо, что ее любимый спуск с горы испортили. Спуск засыпали, зацементировали. Да, это плохо, придется по лестницам спускаться. Анфиса села. Встала. Посмотрела в зеркало. Улыбнулась. Но сил не было. Взяла она следующий роман и еще сутки жила в вымышленном мире другой писательницы. Вечером второго дня Анфиса позвонила Олегу. Не понятно почему, но Анфиса вдруг почувствовала к нему интерес:
   — Олег, это я, Анфиса. Я вчера не была в институте, плохо было с сердцем.
   — У меня тоже болело сердце, и сегодня покалывает, оно у нас с тобой вместе болит.
   Анфиса поняла, что Олегу не объяснить истинной причины ее состояния. Он все знает, даже то, что она причастна к строительству моста для съемок, или все это настоящее? Анфиса позвонила Шефу.
   — Шеф, а что вы за кино у нас снимаете?
   — Анфиса, я не режиссер, ты, о чем толкуешь?
   — А почему мост оборвался?
   — Так не рисуй глупости, и мост не оборвется.
   — Но Олег не пропустил полностью всю конструкцию, часть просто не отдал в изготовление, там сплошная жадность.
   — Голубушка, а это уже не твое дело.
   — Но глупо...
   — Заткнись, родная... — трубка замолчала.
   Анфиса перевернулась, походила по комнате, слабость давала о себе знать. Сердце кольнуло раз, второй. Девушка взяла таблетку под язык. Но вот нашли большое поле... Они нашли поле для стройки в пойме реки... "Все отлично", — подумала Анфиса, сквозь боли в груди. Волна неприятностей прошла через мозг. Она поднялась. Вот и лыжница, а загибается просто так. Нет, надо вставать и действовать.
   В дом внесли два торта необыкновенной красоты.
   — Анфиса, девочка моя, смотри, что тебе принесли, торты, и сразу два.
   — Спасибо, мама, один попробую с кофе.
   —Какой кофе, если у тебя сердце болит?
   — А без кофе я есть торт не хочу.
   — Вот ведь, упрямая девушка, делай, как хочешь.
   Анфиса рассмеялась, боль в сердце исчезла, как и мост, который был нужен для съемок фильма.
   Олег сидел у колдуна Феофана и говорил ему, что его отношения с Анфисой улучшаются, но она жалуется на боль в сердце.
   — Олег, а без боли нельзя обойтись! Я к тебе Анфису привораживаю, сердце ее тревожу. А ты, как хочешь?
   Олег в ответ:
   — Прости, Феофан Афанасьевич, тебе виднее.
   Прошло пару лет...
   Анфиса взяла трубку телефона и услышала знакомый голос Тамары:
   — Анфиса, привет!
   — Здравствуй, твой голос не изменился, знакомые интонации.
   — Анфиса, когда—то ты мне говорила об аметистах, я думала, что ты сказку рассказываешь. Ты еще вспомни про сундук, который мы нашли на берегу реки, рядом с памятником Тимофеевичу!
   — А почему ты напоминаешь о сундуке? Он находится в музее.
   — В сундуке был синий аметист?
   — Был. Выкопал сундук Олег, и подрался из-за него с Антоном, вот такая история.
   — А, ты не забыла, что ты их компотом разливала? — настойчиво спросила Тамара.
   — Это точно, враждовали они непонятно почему. Но не в этом дело, в музей приехал известный колдун Феофан, увидев синий аметист, он сказал, что этот камень излучает энергию добра, и захотел купить его, но музей аметист отказался колдуну продавать. Колдун рассердился, и сказал, что этот камень может делать большие деньги. Служители музея ответили, что к ним и так людей стало ходить намного больше, чем до этого аметиста — аметиста. Колдун вышел на Олега, который рассказал, где сундук нашел. Олег тогда работал в местной газете, он еще со школы рисовал для газеты карикатуры. А, вспомнила, Олег и Антон поссорились из-за карикатуры! Ведь Олег на друга Антона карикатуры рисовал и в газету помещал.
   — С Олегом понятно, страдает из-за своего таланта. Анфиса, так, что с аметистом произошло? Заметь, колдун Феофан и наш тренер Феофан Афанасьевич, — это тебя на мысль не наводит?
   — Подожди, Тамара. Оказывается, в этом аметисте была сила необыкновенная, в нем три луча играли странным образом. Колдун заколдовал служителей музея, вынес синий аметист, сел в машину...
   — Анфиса, ты чего замолчала?
   — За рулем машины сидел Олег!
   — Он, что таксист?
   — Угадала, он совершенно случайно оказался свидетелем кражи.
   — Анфиса, если колдун украл мистический аметист, то почему он на свободе?
   — Это еще одна загадка колдуна. Этот колдун Феофан был на судебном процессе, он там всех загипнотизировал, мысли у судей перепутались, и его освободили за отсутствием доказательств.
   — Круто все. Они, что так и сидели в зале — заколдованные?
   — Нет, они нормальные, но насчет Феофана, у них в мозгах возникла дырка от бублика.
   — Почему колдун Феофан так Олега полюбил?
   — Феофан сказал, что камень любит Олега.
   — Кошмар, ну, мы с тобой сегодня наговорим... Анфиса, ты чего хотела еще мне сказать?
   — Я хотела сказать, что это был сундук не Олега, а сундук Дамы Недр.
   — Колись, откуда такая новость?
   — Приезжай, расскажу.
   Тамара приехала к Анфисе слушать ее рассказ о Даме Недр, но до рассказа они не дошли.
   — Анфиса, зачем ты этот сундук закопала, который потом Олег откопал? — спокойно спросила Тамара.
   — Так получилось, — без эмоций ответила Анфиса.
   — Слушай, Анфиса, а Олег случайно не родственник твой?
   —С чего ты взяла?
   — Пока не знаю. Пока... — сказала Тамара и вышла из комнаты Анфисы.
   Анфиса задернула шторы.
   В это время вернулась Тамара:
   —Анфиса, ты знаешь, в городе весь транспорт стоит!
   — Чего здесь удивительного? Пробок не видела.
   — Нет, говорят, по городу провезли синий шар, и все машины встали.
   — Синий шар, говоришь?
   — Анфиса, ты о чем?
   — Об аметисте.
   — Тот, что в нашем музее лежал?
   — Да, его украли, но почему его всему городу показывают, непонятно. Это был аметист "Синяя звезда". Колдун с ним носился.
   Население города говорило только о колдуне Феофане и аметисте 'Синяя звезда'. Жаждущие здоровья за деньги, и без боли, стояли к нему в очереди. Анфиса подошла к толпе, которая волнами ходила рядом с его местом обитания.
   Она лезла сквозь толпу с криками:
   — Пропустите, я жена Феофана!
   Люди удивленно смотрели на Анфису, но пропускали. В последней комнате, перед входом в обитель колдуна сидел Олег.
   — Олег, привет! Пропусти к Феофану!
   — Анфиса, здравствуй! Сама пришла или Тамара прислала?
   — Сама, конечно, ты же знаешь, я всегда астрологией и психоанализом
   занималась.
   — Если ты такая умная, скажи, что здесь происходит?
   — Психоз любви и почитания Феофана.
   — Правильно, я тебя пропущу через одну дамочку, уж очень она хорошо заплатила за визит к всемогущему колдуну.
   — Я ждать не буду и не заплачу! Дамочка подождет! Не волнуйся, Олег, я ее успокою.
   Анфиса подошла к даме, и узнала в ней Тамару.
   — Тамара, тебя, что здесь интересует? Тихо, я прекрасно помню, что мы участвовали в находке аметиста. Сиди, а я сейчас войду к колдуну, как только выйдет посетитель.
   Но Тамара быстрей Анфисы вошла к колдуну, но вскоре она из двери вылетела. Волосы у нее были взъерошены:
   — Анфиса! Ты хороший психолог, вот иди, и всю толпу двумя словами распусти!
   Анфиса вышла на крыльцо и сказала:
   — Господа, товарищи, граждане, все на сегодня свободны! Господин Феофан уснул от усталости. Он вас ждет завтра!
   Толпа, как под гипнозом, развернулась и растворилась ручейками по городу. Анфиса вернулась в комнату.
   — Тамара, — сказала она и осеклась.
   Перед ней сидел тренер Феофан Афанасьевич, больше никого не было в комнате.
   — Анфиса, приветствую тебя!— сказал тренер.
   Она посмотрела на него внимательно:
   — О! Феофан Афанасьевич!
   — Хоть ты узнала, — сказал бывший тренер.
   — Вы давно исчезли! — удивилась Анфиса.
   — Как исчез, так и воскрес!
   — Феофан Афанасьевич, вы и есть колдун Феофан?
   — Жить захотелось, стал колдуном.
   — Зачем вы украли аметист в музее? Люди очнуться от гипноза и придут к вам!
   —Анфиса, этот аметист дорогого стоит. Ты на нем могла бы безбедно жить, изображая мага, потомственного мага!
   — Феофан Афанасьевич, я всей толпе сказала, что я ваша жена! Но я не знала, что Феофан — это вы!
   — В тебе Маг заговорил! Посвящаю тебя в маги! И дарю тебе синий аметист, 'Синюю звезду'.
   — Спасибо, но...
   Анфиса увидела в руках тренера синее сияние! Вскоре сияние лежало в ее руках, — это был шар с большим количеством плоских граней, он действительно был синим...
   — Этот аметист не из музея?
   — Нет, моя радость! Аметист настоящий и весьма ценный экземпляр.
   — Вы, где его взяли?
   — Не в музее.
   — Мне не стыдно будет пользоваться таким аметистом?
   — Нет. Этот аметист из сундука дамы Недр. Все тебе надо знать. Вопросы кончились, бери синий аметист, и лети домой, а меня не ищи, — сказал и исчез за дверью.
   Анфиса показала Тамаре синий аметист.
   — Тамара, колдун Феофан дал мне синий аметист. Ты не удивилась?
   — Нет, — сказала она.
   Анфиса пошла на кухню, где ее остановил телефонный звонок. Она взяла трубку.
   — Анфиса, есть срочная работа.
   — Поговорим завтра, на работе.
   — Нет, сейчас! Я стою под твоими окнами. Анфиса посмотри в окно. Моя машина тебя ждет.
   В руках Шефа лежал желтый аметист, или, как его называли, 'Соломенная вдова'.
   — И вы в маги подались, — сказала Анфиса, садясь рядом с шефом.
   — Анфиса, — сказал шеф, и упал замертво, из виска текла струйка крови.
   Анфиса невольно отшатнулась от него. В окно просунулся пистолет:
   —Анфиса, верни желтый аметист, он на пол упал.
   Она отрицательно покачала головой.
   — Феофан, вы зачем шефа убили?
   — Он у меня взял аметист, а это много.
  — У нас с ним одна работа.
   —Так я и поверил, аметист подними.
   Анфиса нагнулась за желтым аметистом.
   Феофан ударил ее по затылку, и отодвинул в сторону. Он взял желтый аметист, и быстро пошел к машине, стоящей рядом. Тамара посмотрела в окно и увидела лежащую на земле Анфису. Она позвонила Олегу, который быстро приехал. Они вдвоем отнесли ее домой.

ГЛАВА 14.

   Анфиса остановилась рядом с Тамарой. До начала занятий оставалось минут десять. Они могли себе позволить несколько минут постоять на улице. С первого взгляда молодые особы поражали своей полной противоположностью. Их объединяли только десять минут, которые обе были готовы потратить на праздный разговор.
   — Если девушка идет на высоких каблуках, то она находится в состоянии полной боевой готовности, — проговорила Анфиса, необыкновенно красивая особа с бирюзовыми глазами, с волосами до пояса, которые укрывали ее не хуже норковой накидки, а блестели так искусно, что видно было, что над ними работал мастер стилист. Она посмотрела на проходящих мимо нее девушек и, вероятно, поэтому сделала свое столь традиционное заявление.
   — Анфиса, ты лучше скажи, чем волосы моешь? Они у тебя лучатся! — задала свой вопрос Тамара, особа с серыми глазами, с белыми, крашеными волосами, которые никуда не струились, а просто торчали от любого ветра во все стороны. Она стояла в кроссовках не первой свежести, и каблуки ее вообще не волновали.
   — Тамара, я тебе говорю о каблуках, а ты мне задаешь вопросы о волосах, — возмутилась Анфиса, которая тратила силы, время и золотые монеты на сложную окраску волос и шампуни лучших фирм людского мира, но говорить об этом считала излишнем. Анфиса возвышалась над Тамарой сантиметров на десять за счет каблуков на туфлях, достойных подиума, а не кафеля перед учебным заведением.
   Напротив них стояли два накаченных парня, они разговаривали неизвестно о чем, но глазами вдоль и поперек измеряли девушек. Судя по частоте взглядов, парни по своим симпатиям к девочкам благополучно разделились.
   — Олег, ты, почему глаз с каблуков Анфисы не сводишь? Нравятся туфли? А ты завтра на нее посмотри! У нас первой парой будет физкультура, так они обе придут в кроссовках! Разницы между подружками не будет вообще! — заметил Антон.
   — Знаю, Анфиса свои волосы спрячет в хвост и станет скромной, но сегодня она превосходно смотрится. Я так бы и подошел к ней, — мечтательно сказал Олег и сорвал желтый лист с гортензии, — а, то стоим мы тут с тобой, как две пальмы в пустыне.
   — Тебя плющит от каблучков, и на лирику потянуло. Олег, ты подойди к Анфисе, скажи, что курсовую работу сделал досрочно, она тобой сразу заинтересуется, — сказал Антон.
   Мимо двух пар прошла группа студентов, которая сразу зашла в здание. Вслед за группой ушли парни. Анфиса, увидев, что Олег исчез с толпой, хотела уже пойти вслед за ним, но не смогла сдвинуться с места. Она захотела пожаловаться на ситуацию Тамаре, но та исчезла вслед за остальными. Анфиса подняла одну ногу над землей, но вторая нога за первой не последовала.
   Шикарная туфля приклеилась намертво к асфальту. Каскад волос опустился к земле вместе с ней. Она стояла на одной ноге на огромном каблуке без дополнительной точки опоры, изображая цаплю, пытаясь руками оторвать туфлю от земли. Неожиданно она почувствовала, что неведомая сила поднимает ее от земли. Она подумала, что вернулся Олег. Но это был не он. Это был робот, которым оканчивалась лестница, висевшая из летающей тарелки, где она через минуту оказалась с одной туфлей.
   Внутри летающей тарелки стоял полукруглый пульт управления и три кресла, намертво прикрученных к дну или полу. За спинками кресел находилась полукруглая стена, за которой была еще одна кабина полукруглой формы. В одном кресле сидел импозантный молодой человек с длинными ушами антенн. Во втором кресле сидел старик с бородой и со смеющимися глазами. Это был хозяин Медного треугольника.
   Присмотревшись к нему, Анфиса успокоилась. Сверху раздался голос диктора:
   — Анфиса, занимайте третье кресло, оно ваше на данный момент времени. Спокойствие! С вами все будет в норме! Вы находитесь на борту летающей тарелки 0,8. На ноги наденьте золотистые сапожки, они стоят рядом с вашим креслом. Наденьте на себя золотистую курточку и такие же брюки, они лежат на кресле. Ваше мини платье сойдет за майку. Все. Да, знакомьтесь, рядом с вами сидит Афанасий Афанасьевич — хозяин Медного треугольника. Меня зовут Темный Хор. Перед вами находится пульт управления. Переоделись? Садитесь в кресло.
   Анфиса выполнила все приказания и села рядом с гномом. Перед стариком находился пульт управления с меньшим числом сенсорных кнопок, чем перед Темным Хором. Девушка посмотрела на надписи на кнопках. И ей стало грустно от собственной неловкости. У нее возникло ощущение, что она находится не в своей тарелке. Она окинула взглядом свой золотистый наряд, скрывающий фигуру, и замерла в ожидании. Она почувствовала, что летающий объект набирает скорость.
   Афанасий Афанасьевич заговорил скрипучим голосом, он сказал Темному Хору о том, как он понимает цель данного полета. От скрипучего голоса Анфису передернуло. Ей стало страшно. Она поняла, что они улетают в прошлое людей. В голове мелькнуло мысль, что ее одели не по моде прошлых веков, и вообще могли бы заранее подготовить к полету, хотя бы морально и материально.
   — Анфиса, — заговорил Темный Хор, — мы не могли вас предупредить о полете по многим причинам. Мотив полета вы бы восприняли патетически. Мы решили проверить одну сказку. Улыбайтесь. Мы летим в район Медных гор. Ваша задача стать на время дамой Недр. Помните фильм людей, где хозяйку Медной горы изображала великолепная актриса? У вас брови треугольником, это нас и подкупило. Ваша внешность так и просится на большой экран.
   — Я поняла, вы отправляете меня лет на пятьсот в прошлое. Тогда я косу заплету, а то у меня костюм непригодный для дамы Недр. А в прошлое мы, в какое время года попадем?
   — Самый болезненный вопрос. Сотню лет я могу угадать, но время года не могу предсказать. Я знаю, что ты умеешь шить и вязать. Если, что наряд себе сделаешь. Я и Афанасий Афанасьевич обязательно тебя найдем. Мы все втроем войдем в прошлое, но по прежнему опыту известно, что мы можем оказаться в разных местах. Тебе будут служить ящерки. Афанасий Афанасьевич с ящерками найдет общий язык.
   — А нельзя было просто сделать декорации и снять фильм в нашем светлом мире?
   — Нам нужна историческая достоверность. Анфиса, девушка вы закаленная. Ничего выкрутитесь из ситуации. Вы уже готовы к полету. Внимание: минутная готовность. Мы пролетаем над Медными горами. Анфиса и Афанасий Афанасьевич катапультируются. Я оставлю корабль в потаенном месте. До встречи в прошлом!
   Все ничего, но что—то не получилось в расчетах Темного Хора.
   Анфиса почувствовала, что время вокруг нее резко изменилось. Она катапультировалась, и очнулась на снегу. Мимо нее проезжали люди Кареглазого Хана и взяли ее, как золотистую добычу. Девушку связали и положили на коня. Она не стонала, а только крепко сжимала губы и зубы, чтобы ее не было слышно. Анфиса подумала, что надо бы свалиться с коня на очередном подъеме. Ей трудно было сбежать с завязанными ногами. Ей хотелось быть найденной, значит, лучше всего побег осуществить можно на околице деревни.

   Со связанными руками и ногами очнулась Анфиса на околице деревни Медный ковш. Девушка подняла голову и увидела перед собой странную деревню. Над трубами домов вился дымок. По деревне на санях, запряженных одной лошадкой, ехал мужик. Вдруг он оживился, увидев, на снегу золотистое бревно. Подъехав ближе, мужик увидел странную девушку. Спрыгнул мужик с деревянных саней и подошел к Анфисе. Смотрит, а на снегу лежит красивая девушка с золотистыми волосами в золотистой одежде, но со связанными руками и ногами. Мужик положил ее в сани, и домой привез.
   Жена мужика сбегала за знахаркой. Анфиса очнулась в доме, где вместо стекол на окнах были натянуты бычьи пузыри. Девушка медленно оживала в избе местной знахарки, пропахшей сушеными травами. Она исцелялась физически, но совсем не могла ответить на вопросы: кто она и откуда.
   Чем жили люди в то время? Чем кормились? Есть рыба в реке — поймают. Есть зверь в лесу — поймают в ловушку, или убьют копьем, стрелой. Есть поляна — засеют рожью. Вот и сыты. А у кого корова или коза были — те люди богатые. Кто с пчелами умел дружить, у тех и мед водился. Чтобы жить в деревне, надо было работать в поле, или животных держать.
   Анфиса быстро поняла, что в деревне надо работать, чтобы жить. Вспомнила она уроки домоводства в школе, самые простые уроки кройки и шитья. Сшила она себе платье длинное из холста белого по типу ночной рубашки, расшила его узорами. Но это платье захотела взять себе жена деревенского богача. Продала она платье за продукты. Взяла девушка котомку и пошла по горам, по долам, а к вечеру домой вернулась. Так и стала она ходить по Медным горам.
   Когда пища у Анфисы заканчивалась, она шила платье, отдавала его за продукты и опять шла в горы. Тянули ее горы несказанно. Нашла она в горах пещеру большую. И будто свет в пещере был. Но в том месте, где свет шел, мог и дождь пойти. Пошла она в подземелье, слюду нашла. Закрепила она слюду в местах, где свет в пещеру проникал. И дождь к ней в пещеру уже больше не попадал. Температура в пещере была более постоянная, чем на земле, это и привлекало девушку.
   Анфиса украсила пещеру. Она сделала себе кровать из мешка с соломой, и тепло стало лежать ей в пещере. Нашла девушка в подземелье аметисты, обменяла их на шкуру медведя у охотников. Так и стала она жить в пещере. Найдет, что внутри гор — обменяет в деревне на нужную в ее хозяйстве вещь. А саму Анфису стали называть: дамой Недр.
   Девушка все больше узнавала секреты гор. Зрением она обладала, как у кошек, и в темноте все хорошо видела. Горы к ней привыкли и она к ним. Люди в деревнях, что рядом с горами были расположены, привыкли к тому, что в горах есть дама Недр стала разбираться в том, чем горы богаты, и с людьми умными по этому поводу беседу держала. Знала она, где руда медная, где железо находится, где уголь для печи найти можно.
   Дрова с земли в пещеру она больше не носила, а уголь и горел жарче, и меньше его нужно было, чем дров. Люди сами продукты ей несли в обмен на медь или уголь. Однажды девушка нашла прожилки блестящие в породе, каменья самоцветы обнаружила. Одежду себе стала шить красивую, каменьями обшивать. Люди из деревень даму Недр еще сильнее стали уважать, кланялись ей в пояс, когда с просьбой шли или ей чего в дар несли.
   Приручила Анфиса ящериц себе служить, много их в ту пору в горах бегало, подкармливала она их. А потом и ящерки ей стали приносить то, что она просила. Заходили к ней в гости люди, они все понимали. Однажды пришел парень, он показался Анфисе знакомым. Она назвала себя Анфисой. В его голове, словно молния, прошла и вышла. И Анфиса пыталась вспомнить, откуда она знает парня Олега, но не могла.
   Пещеру Анфиса, как дворец украсила, все у нее блестело и сияло, светом сквозь слюду освещалось. Дама Недр достигла своим трудом благополучия, и стала скучать в пещере. Хотелось ей, чтобы люди оценили красоту ее и ее жилища, а может, ей любви человеческой захотелось. Девушка взрослела. На желание ее, как по сказочному велению появился красивый парень Олег в проеме пещеры. Взгляды их удивленные встретились, любовь зародилась и засветилась в самоцветах на одежде дамы Недр.
   Парень в лаптях, в длинной рубахе, вышитой по горлу, и двинуться с места не мог. Олег, а это был он собственной персоной, стоял и смотрел на Анфису, одетую в ослепительное от самоцветов платье. Он приметил красоту пещерного дворца. Парень оказался по природе своей такой, как дама Недр: не хотел он коров пасти, не хотел рожь сеять, не хотел рыбу ловить, и на охоту ходить. Остался он у дамы Недр. Стали они вместе делами внутри гор заниматься. Олег в пещере прижился, словно домой попал. Ящерки его признали. Оживилось подземелье.
   Олег улучшил быт дамы Недр тем, что сам мастерил ей домашнюю утварь, и все самоцветами украшал. Даму Недр присутствие молодого человека не раздражало до поры до времени, но однажды ей надоела суета Олега, и стала она все чаще уходить из своего дворца подземного.
   С далеких времен, если, что и ценилось среди женщин, так это каменья самоцветные, драгоценные, аметисты сиреневые. Во времена Кареглазого хана много тех каменьев находили в горах Медных. А горы те с Севера на юг тянулись. Много людей из войска его в горах тех осталось, коренными жителями стали, все самоцветы найти пытались для хана и своих женщин.
   Люди с серыми глазами с кареглазыми людьми из войска хана исподволь переплелись. За пять — шесть веков много чернооких людей народилось. Во многих семьях глаза у матери карие, а у отца — серые. А отчего все это произошло?
   Сероглазые люди были русоволосые, но триста лет кареглазого ига даром не прошли. В стране мало осталось семей, в которых были бы светловолосые, сероглазые люди в нескольких поколениях. До города Древнего Новгорода не дошли войска хана, может, в тех местах, и живут сероглазые да русоволосые люди?
   В горах Медных долго вели раскопки люди из войска хана. Искали они в горах руду медную да покладистую, чуть не золотою ее считали, стрелы медные из нее делали, монеты чеканили, и находили в горах каменья самоцветные. Были в войске хана знатоки каменьев самоцветных. Хан оставил своих людей в горах, чтобы искали они камушки, что глаза радуют и здоровье берегут. Долго люди хана в горах работали, с лучшими местными мастерами совет держали, какой камушек, как называется, да какую пользу принести может. Добыли они каменьев на два сундука всех цветов радуги.
   Тяжелы камешки, хороши камешки, хоть на шапку их, хоть на женские украшения. С добром те камешки соглашались, а со злобою расставались. Камешки все хитрые, хоть и неживые, а есть в них сила непонятная. Узнал про сундуки Кареглазый хан, обрадовался. А камни, будто про то узнали и не захотели к хану ехать. Люди с сундуками в горах заблудились. Таскали они сундуки, устали, ноги сбили, руки мозолями покрылись от ручек, с голоду стали падать, а выход из гор найти не могут, так и обвились их косточки вокруг сундуков.
   Пробегали рядом с сундуками ящерки, видели они косточки слуг хана. Подняли они крышку сундука с самоцветами, обрадовались несказанно, в другой сундук заглянули и заплясали, от радости и ну бегом к даме Недр. Ящерки те слугами были, услужить даме Недр — им в радость, а она их за то и любила, и не обижала, и дороги им в горах не путала.
   Сундуки пришла посмотреть сама дама Недр, за ней бежали ящерки, как шлейф. Ящерки, возглавляемые Анфисой, все знали, что в горах делается, и про то гном Олег все Анфисе докладывал. Обрадовалась дама Недр, увидев набор каменьев самоцветных, почувствовала она в них силу невиданную, поняла, что с большим умом каменья подбирали, и темная их ценность — обеспечивать здоровье того человека, которого они признают своим Хозяином, или Хозяйкой.
   Если уж правду сказывать, то это ящерки и гномы по приказу Афанасия Афанасьевича сбивали с пути слуг хана. Знал он про работы по поиску самоцветов, но решил дать им возможность создать полную коллекцию каменьев, и теперь дама Недр была хозяйкой двух сундуков, дающих здоровье и благополучие их хозяину. Жадной дама Недр не была, и она понимала, лишнее взять — это плохо. Вот и умерли те, кто собирал эти самоцветы, их сияние было сильнее дозволенного. Нельзя собирать больше одной коллекции камней. Одна коллекция — помогает, а от двух коллекций — погибают.
   Велела дама Недр ящеркам спрятать один сундук там, где он стоит, а каждой ящерке бросить по одному камню обычному на сундук. Знала она, как хан войска свои считал. Спрятался сундук под горой камней. Поставили ящерки с помощью Олега второй сундук на медвежью шкуру, ухватились за нее со всех сторон, и потащили в покои дамы Недр. Этот сундук всегда был при ней, никому она про него не сказывала. Исправно ящерки служили даме Недр, пищу с земли приносили и одежду. Смотрела она на самоцветы из сундука, но надолго сундук нельзя было открывать, душа не разрешала. Ящерки и гномы не советовали ей держать сундук открытым.
   Через некоторое время забрел в горы к даме Недр мужик, который ее нашел на снегу и на своих санях в дом увез. Приглянулась мужику дама Недр. Затуманила она мысли его, и отпустила с Богом. На прощание положила в руку мужика камень желтый, самоцвет красоты невиданной, неслыханной.
   Поднялся мужик на землю, лег на травушку — муравушку, долго лежал, ничего не мог вспомнить, но чувствовал, что силы к нему пришли богатырские. Вскочил мужик на ноги, и ну бегом в сторону деревни. Где был, где камень нашел — не помнил мужик. Помнил он, что в горных пещерах бродил, свет увидел, на него пошел, а потом будто все исчезло, и очнулся с камнем в руке. Камень тот красивый да сияющий, прямо солнце яркое. Решил мужик про то, что не помнит, людям не говорить, мол, нашел камень самоцветный, и все.
   Хан Кареглазый не мог успокоиться, что два сундука с самоцветами в горах остались, посылал он за ними своих людей, но люди возвращались без сундуков. Не нашли люди хана сундуки, не давали им ящерки найти дорогу.
   Дама Недр свой сундук с каменьями хорошо хранила. Найти ее или ее сундук, было невозможно. Сундук, лежащий под камнями, был такой же, да что—то в нем было лишнее. Странные дела творились в том подземелье, где он был схоронен. Звери, живущие поблизости, умирали рано и странной смертью. От сундука дамы Недр добро и здоровье шло, а от зарытого сундука сила шла злая и людям в ту пору непонятная.
   Никто из людей не знал и не ведал про тот сундук. Но место, где сундук был зарыт, люди чувствовали, рыть землю там не рыли, а трупы зверья разного находили. Сами люди в том проклятом месте старались не бывать, но слухи шли.
   Когда слуги хана собирали самоцветы, один мужичок, бросил в тот сундук камешек не самоцветный, но странный, который в одежде своей носил. Мужичок тот здоровым мужиком был, пока этот камешек не нашел. Камешек он не мог бросить просто так на землю, долго он его с собой носил, а нашел его далеко от Медных гор, когда с войском хана шел по степи чужой, по Степной стране, где местные жители песни пели длинные, да тягучие.
   В тех степях было место одно заколдованное, боялись туда местные жители ходить. Один житель степей рыл там землю, да умер вскоре, а почему не понял никто. Крепкий мужик был. Птицы, звери там умирали, трупы их разлагались, а воронье, мясо их не трогало.
   — Очень плохое место, — говорили про него жители.
   Неожиданно для Анфисы ее путешествие подошло к концу. Рядом с ней стоял хозяин Медного треугольника — Афанасий Афанасьевич. Они вышли из пещеры дамы Недр, где их ждала летающая тарелка и Темный Хор.
   — Анфиса, так почему один сундук приносил много горя, а другой много здоровья? Ты теперь знаешь ответ на этот вопрос.
   Она напрягла свои извилины и ответила:
   — Во втором сундуке лежал радиоактивный камень.
   — Правильно. Его судьбу ты проследишь в следующем полете, а сейчас прыгай к своей туфле на каблуке.
   Анфиса по веревочному трапу спустилась с летающей тарелки на кафельный двор. Ее нога вошла в забытую туфлю. Она подняла ногу. Нога поднялась вместе с туфлей. Все было в порядке. Из здания вышли студенты. Они окружили Анфису. Они смотрели на нее восхищенно.
   — В чем дело? — удивилась Анфиса.
   — Анфиса, ты наш герой. Страна гордится твоим полетом в аметистовое время.
   Некоторое время Анфиса, как и все посещала занятия, которые проходили в кабинетах. Ничего необычного не происходило, пока она и Олег не вышли на балкон. Студентам категорически запрещалось выходить на балкон, выполняющий функцию взлетной площадки. Анфиса и Олег хотели поговорить без лишних ушей, но были мгновенно подняты роботом на борт летающей тарелки. Им вдвоем предназначалось выяснить судьбу сундука с самоцветами, содержащим кроме всего прочего радиоактивный элемент.

ГЛАВА 15.

   Олег и Анфиса вместе пошли к знатоку Медного треугольника. Знаток с ненавистью посмотрел на пришедших, но потом взмахнул рукой и такую глупость рассказал, будто в этом треугольнике есть выход оси земли! И, находясь на территории зоны можно сдвинуть ось земли на долю градуса, а это вполне может вызвать некоторые сдвиги земной коры. Кто тут сдвинутый был — неизвестно! Еще он сказал, что там часто встречают НЛО. Это Анфиса и сама знала, и читала о пятнах в небе.
   Подводя итоги, Анфиса пришла к элементарному выводу:
   — В Медном треугольнике можно сдвинуть ось земли.
   — Можно наблюдать НЛО.
   Неплохо, но не может она сдвинуть ось земли, но увидеть НЛО? А почему нет? Молодые люди решили поехать летом в Медный треугольник. Им предстояло купить палатку, рюкзаки, одежду, посуду и прочее. Они ходили по магазинам спортивных товаров и искали необходимые предметы особой легкости.
   Знаток сказал, что до нужного места придется сделать марш бросок, то есть идти пешком. В день отъезда погода стояла солнечная, плюс двадцать градусов тепла. Анфиса и Олег сели в поезд, доехали до маленькой станции. От нее по узкоколейке доехали туда, куда ехали. Снег валил в июне только так! Ноль градусов. Вот и вся аномалия, но это личное мнение Анфисы.

   Река Оперная она и есть река. По горам, по холмистой местности несет река свои прохладные воды. И путешественникам через нее пришлось переплывать по пути к аномальной зоне! Вода — холодная! Пошли они по тропке, неся на себе свой скарб, да тут лишний грамм чувствовался! Шли они по компасу, и пришли на большую поляну с большим числом срубленных деревьев. Срубленные деревья были выложены рядами, словно в лесном театре. В центре поляны был сооружен небольшой помост. Палатки стояли по периметру поляны, слегка спрятанные в листве, покрытой свежим, тающим снегом.
   Олег поставил палатку там, где ему посоветовали старшие товарищи по аномальной зоне. Здесь все жили в палатках фирменного пошива, и только один седовласый мужчина жил в темно—серой палатке, сшитой своими руками. Палатка на самом деле была легкой, сверху ее покрывала тончайшая, серебристая фольга, от этого его палатка казалась маленьким чудом.
   Хозяином палатки был седовласый человек с тонкими чертами лица, с тонкими костями и широкими плечами. Он был как не от мира сего. При виде этого благообразного старика Анфиса забыла об Олеге! Старик был хорош! Олег отошел на второй план, и пошел по периметру поляны знакомиться с соседями.
   А Анфиса видела перед собой только этого старика! Она попыталась с ним заговорить, но он не обращал на ее слова внимания. Тогда она решила понаблюдать за ним со стороны, поговорить о нем с другими людьми. Ей сказали, что скоро будет его выступление, тогда она все узнает. Люди приезжали в аномальную зону на одну — две недели, а старик практически здесь жил.
   Выглянуло солнце. Снег исчез. Зеленая трава стала изумрудной. Листочки засияли с капельками снежной росы. Старик шустро залез на помост и с чувством стал рассказывать необыкновенные истории об аномальной зоне. И еще он попросил подойти к нему тех людей, которые согласны вместе с ним — сдвинуть ось земли. Ему нужны были люди, которые верили бы в то, что ось земли можно сдвинуть силой внушения!
   В старика Анфиса влюбилась на третьей минуте. Его тонкая кожа на груди выглядывала из расстегнутой клетчатой рубашки. Волосы до плеч серебрились, как фольга на его палатке. Чувственные пальцы рук шевелись в пространстве, что—то поясняя из его рассказа. Джинсы не первой молодости обтягивали абсолютно прямые ноги, подчеркивая торс, одетый в клетчатую рубашку. Чудо!
   Анфиса подошла к старику в числе тех, кто готов был сдвинуть земную ось мимо столетий. Да она в тот момент была готова на все, хоть луну с неба достать! Но достала из рюкзака часть продуктов и отдала их старику, а в ответ увидела его разнокалиберные глаза с веселым прищуром. Один глаз был немного больше другого, а сами глаза были весьма странной формы, тем не менее — привлекательные. Анфиса поняла, чем его можно взять, тем, что в лесу на деревьях не растет.
   Старик отобрал трех мужчин и Анфису, и повел их в лес. Буквально в ста метрах от стоянки находился лаз под землю. Анфиса поняла, что это была дорога к оси земли. Она оглянулась, но признаков землеройных машин не обнаружила. Земля вокруг лежала сырая и промозглая. Лезть в нору ей не хотелось. Вход был метра полтора в диаметре. Нагнувшись, она пошла вслед за мужчинами.
   Метров через десять появилась пещера. Это же Славные горы! Тут оказалось несколько пещер, соединенных искусственными, пробитыми в скальной породе лабиринтами. Свет шел сквозь сеть отверстий над головой, которые при необходимости можно было закрыть.
   В одной пещере лежал кусок серебристой пленки. Здесь они и сели на распиленные пни вокруг стола из сколоченных досок. В этой же пещере стоял верстак с рубанком. Вот, где жил хозяин Медного треугольника! Анфиса подумала, что она, Олег и старик — уже треугольник, если не настоящий, то из ближайшего будущего. Но Анфиса не выдержала даже первого сеанса внушения Земле мысли, чтобы она сместила свою ось, и покинула Медный треугольник вместе с Олегом, чему он был несказанно рад. Он уже знал, что хозяина Медного треугольника зовут Афанасий Афанасьевич.
   Поездка в Медный треугольник укрепила веру Анфисы в существования тайных пещер и сундуков дамы Недр. У нее появилась мысль по лучам сияния синего аметиста улететь в мир дамы Недр. Для этого надо было послать свои флюиды по лучам времени. Нет, она не уступала Феофану в прозорливости! И выпросила у него аметист "Синее сияние". Оставалось за малым перелететь в иное время...
  Но Анфиса и сама обладала способностью попадать в странные ситуации. Ее волновал синий аметист, странные фразы о сундуке и даме Недр. Ей хотелось понять, откуда взялись аметисты "Синие сияние" и "Соломенная вдова". Почему так изменился ее тренер? Она решила посетить среднюю часть Славных гор, в качестве попутчика пригласила Олега.

   Феофан смотрел на небо с голубоватыми прожилками между перистыми облаками, и придумывал новую идею, которая была далека от благородства. Ему нужна была слава для материального обеспечения. Только людская молва могла принести ему имя и известность. Слава и известность, хотя чем эти два понятия друг от друга отличаются? Почти нечем. Добыть себе имя он мог только после того, как его покажут на всех телевизионных экранах. Второй вариант — ему надо сделать видео и раскрутить удачно распутанное дело, которое он раскроет лучше сыщиков.
   От сложной задачи Феофан ощущал тупость в висках, не найдя решения он вышел на улицу и побрел в сторону центральной части города. Он увидел свадебные машины, которые остановились практически перед ним. Он с любопытством взирал на красивую невесту. Она его так поразила своими безупречными линиями фигуры, что он потерял ощущение времени.
   Невеста покрутилась у памятника, рядом с которым они находились. Ее сняли на фото и видео камеру. Феофан тоже успел щелкнуть своим телефоном, и получить удачный снимок девушки в белом платье и ее матери, которую мысленно назвал — мадам Фифа. Жениха рядом с невестой не было, из этого Феофан сделал вывод, что невеста едет на регистрацию брака. В его голове щелкнула мысль, что это именно то, что ему нужно, и записал номера машин.
   Феофан выяснил адрес невесты по имени Полина, и через пару дней он уже разговаривал с ее матерью, Любой, во дворе их дома. Он завел разговор об экстрасенсах, и мадам поддержала эту тему. Они обсудили телевизионные программы, из чего Феофан сделал вывод, что мадам Люба не прочь засветиться на экране. Дома он набрал на мониторе нужный вокзал, посмотрел на расписание поездов, купил через виртуальную кассу два билета. Дальнейшие его действия никто не мог проследить.
   Мадам Люба, то есть мать невесты, сидела дома в полном одиночестве и смотрела телевизор. Ее отдых прервал звонок зятя, он жаловался на отсутствие молодой жены, и спрашивал у тещи, не у нее ли дочь? Мадам Люба заволновалась, зная, что ее дочь — девушка пунктуальная, честная и не могла она просто так кинуть молодого мужа. Они обсудили этот животрепещущий вопрос, выяснили, кто и что знал из них на эту тему и ни к чему не пришли.
   В голове мадам Любы возник образ мужчины, с которым она разговаривала об экстрасенсах. Она вспомнила про его визитку, на которой было написано "экстрасенс Феофан". Зять подал заявление в отделение по розыску граждан, где на него подозрительно посмотрели, словно обвиняя его в том, чего он не делал. Ему их подозрения не понравились, и он поддержал мысль тещи обратиться к господину Феофану, но телефон экстрасенса оказался вне зоны доступа.
   В отделения по розыску граждан пришел журналист, с просьбой рассказать об интересном случае в их работе. Ему и сказали, что пропала некая невеста Люба, не успевшая стать женой. Журналист предложил сотрудникам отдела поработать с экстрасенсом для поиска девушки и дал им визитку Феофана.
   Господин Феофан познакомился с невестой Полиной до этого ажиотажа. Он представился ей режиссером передачи об аномальных явлениях, и предложил поучаствовать в съемках всего несколько минут и за большие деньги. Она из любопытства согласилась, поскольку от природы была любознательная особа. С собой она взяла пляжный набор одежды, как он и потребовал.
   Через некоторое время по телевизору показывали программу, в которой господин Феофан помогал сотрудникам отделения по розыску граждан разыскивать пропавшую невесту. Он уверенно показал на карте соседней области место, где она находится.
   Мадам Люба смотрела передачу по телевизору с мокрыми от слез глазами, и не могла понять, что ее дочь могла делать в соседней области.
   В дверь позвонили, это пришел возмущенный зять, который тоже смотрел эту передачу. Его лишили права покидать город, и он не мог поехать туда, куда всех посылал экстрасенс Феофан. Но передача шла дальше. Теща и зять затихли в креслах, взирая на экран.
   На место, указанное экстрасенсом Феофаном на карте, выехали два сотрудника из отдела по розыску пропавших людей, журналист и сам Феофан. Зрителям оставалось смотреть передачу. К поиску невесты подключили добровольцев. Целая толпа людей рассеялась по лесу в поисках.
   Феофан первым нашел холмик и стал его раскапывать. Вокруг него собрались люди. Камера снимала, как разрывают землю, находят нечто завернутое в целлофан.
   Зять завопил:
   — Это ни она!
   Мадам Люба рыдала. В дверь звонили. Зять открыл дверь. Его арестовали по подозрению в жестоком убийстве невесты. Мадам Фифа онемела. Передача по телевизору окончилась. Она не шевелилась. Она впала в оцепенение, не поверив в то, что произошло.
   Эту передачу смотрела и Анфиса. Вопреки всему она почувствовала страшный и несправедливый обман. Она подумала, что невеста Полина — живая. И ее молодой муж преступления не совершал. В ее мозгу всплыло лицо экстрасенса Феофана. Его взгляд доверия не вызывал. Было в его лице нечто хищное и самодовольное.
   Она погладила собаку, прижавшуюся к ее ноге.
   — Поехали, Чипа!
   Пес тихо залаял ей в ответ.
   Анфиса заехала к матери Полины, адрес которой узнала в редакции, взяла у нее платочек Полины, и вместе с Чипом поехала на вокзал. Купила два билета на себя и собаку, представив собачьи документы.
   Кассир воскликнула:
   — Все туда поехала! Знаете, а ведь этот экстрасенс Феофан, которого по телевизору показывали, то же туда ездил, и уже два раза!
   Анфиса не удивилась, а погладила собаку по голове. Они доехали до населенного пункта, о котором говорили по телевизору. Поселок шумел от новостей и гостей, наехавших сюда после передачи. Нашлись люди, довели Анфису до ямы, из которой выкопали нечто, завернутое в полиэтилен. Чипа молчал, он брезгливо морщился, и покачивал головой. Анфиса поняла, что здесь ничего для них страшного не было. Неожиданно пес покрутил головой и побежал в сторону леса. Она бросилась за ним.
   Анфиса с собакой прошли метров двести по лесу и остановились перед забором из жердей, за которым ходили лоси. Один лось ел, выдирая пищу из—под пляжного платка невесты Полины. Анфиса, от увиденного зрелища, вся встрепенулась, сердце ее сжалось от боли. Пес залаял на лосей. Они ощетинились на него рогами. Анфиса залезла к лосям, протиснувшись между жердями в заборе, в ней было столько агрессия, что лось невольно уступили ей дорогу к кормушке. Она тронула рукой платок Полины, потом попыталась его снять с соломы, которую он обвертывал, но у нее ничего не получилось. Она посмотрела на пса, но он уже бежал в лес. Она последовала за ним.
   Издалека Анфиса увидела силуэт девушки, привязанной к дереву. Пес лаял рядом. Анфиса даже не удивилась, что это был манекен в купальнике невесты.
   Чипа продолжал лаять и смотреть вверх на дерево.
   Анфиса подняла голову и увидела пляжную сумку, которая явно была пуста.
   Пес опять подождал, пока Анфиса сняла с ветки сумку, и бросился бежать дальше в лес. Он остановился у шалаша, расположенного в ветвях двух дубов. Пес больше не лаял, он скулил. Анфиса по лестнице забралась до входа в шалаш, и посмотрела внутрь. Ничего страшного она не увидела.
   Невеста Полина спала на боку в свадебном платье, укрытая фатой. Анфиса легонько пошевелила девушку, но та не реагировала на руки Анфисы. Тело ее было теплым под грязной фатой. Усталость проступила на лице спящей девушки.
   Неожиданно она села:
   — Ой! — воскликнула она с таким отчаянием в голосе, что пес залаял.
   — Полина! — выдохнула Анфиса. — Что произошло с тобой?
   — Лох я обыкновенный. Я подумала, что мне заплатят за съемки, обещанные неким господином Феофаном. Да вот ни с чем и осталась.
   — Хорошо, что живая, — сказала Анфиса, у нее не было сил рассказывать, в какую историю Полина попала.
   Девушки спустились на землю.
   Для себя Анфиса из этой истории поняла, что экстрасенс Феофан, обычный авантюрист, и не поможет ей найти черный шар жизни. Везти сразу грязную невесту домой, которую знает теперь вся страна, она не решилась. Поэтому сняла номер в дорожном отеле. У невесты в огромной пляжной сумке, оказались легкие босоножки, и тонкое платье из полосок ткани. Она и надела сей незамысловатый комплект.
   Анфиса терзалась сомнениями, как на работе шефу объяснить свое отсутствие. Решение пришло неожиданное, надо поездку превратить в командировку, то есть сделать нечто полезное для фирмы. И она решила посмотреть на новые виды ламп, к коим ее фирма имела косвенное отношение.
   Она направилась в магазин, оставив невесту с собакой Чипом.
   Сквозь темные очки мир смотрится добрее, серое небо приобретает веселый оттенок, и жизнь катится, не смотря на состояние здоровья, настроение и прочие факторы индивидуального существования. Белая страница не кажется белой, и не ест глаза своей яркой правдой, а всякую правду и надо рассматривать сквозь темные очки. А заглядывать в любимое прошлое, лучше через темные стекла существования, что—то приукрасив, а что—то и оголив, за давностью лет. Но первую половину двадцатого века трудно рассматривать даже через очень темные очки времени, как не описывай этот период, а все словно наговариваешь, даже если и приукрашиваешь события тех лет, — так думала Анфиса, привычно идя знакомой, асфальтированной тропой через лес.
 
   С некоторых пор бизнесмен Афанасий Афанасьевич обладал огромным капиталом, висел одним из первых в рейтинге богатых людей страны. Но по своей натуре он был бедняк, который любил пожить за чужой счет. Его средний мужской возраст требовал престижа правительственного уровня. Он очень хотел стать мэром столицы, но это место было надежно занято другим человеком, тогда его осенила скромная мысль о строительстве нового города.
   Темный архитектор города рисовал карандашом круги на бумаге. Он полдня провел в автомобильной пробке, и, добравшись до любимого кабинета, стал крутить карандашные круги. Круг за кругом он приближался к разгадке градостроительства. Казалось бы, все знают, как и где строить города, но транспортных развязок так много, а доработки стоят так дорого, что у него появилась мечта: создать правильный город с нуля.
   Столица создавалась веками, а современный город можно создать быстрее, правда кому он нужен? — думал он. Но эту проблему можно решить, если перевести в новостройки ключевые объекты, организации, промышленные предприятия. А трудовую столицу оставить в качестве музейного экспоната девяти веков, потому что в ней то и дело проваливалась почва под ногами, под домами и под транспортными средствами. Усталая земля не выносила шахты метро и уход домов в подземелье. Строители капали землю до тех пор, пока не появлялась твердая почва для строительства очередного многоэтажного строения города.
   Архитектор нарисовал очередной кружок, прочертил радиальные линии, радостно прокричал: ура! Его лицо озарилось улыбкой победителя, он был готов к беседе с бизнесменом для решения финансовых вопросов по строительству нового города.
   Архитектор и бизнесмен сидели за одним столом, перед ними стоял макет будущего города. Оба влюбленными глазами смотрели на совместное творчество. Деньги и мысль объединялись в одном макете. Бизнесмен видел в мечтах вывеску: Афанасий Афанасьевич — мэр города Медный ковш.
   Глава Медного края находился в своем кабинете. На сегодня у него выезды не намечались. Он блаженствовал в полном одиночестве. Лень медленно подступала со всех сторон, утомление от частых перелетов и поездок пронзало его насквозь. Он был счастлив в кабинете. Спокойствие нарушилось миганием светодиода на пульте управления телефонами, — это секретарь просила взять трубку экстренной связи. Глава края взял в руку телефонную трубку.
   — Извините, но Афанасий Афанасьевич просит аудиенции, — сказала секретарь, не называя Главу по имени, и прикидывая, какую машину она купит себе за эту услугу.
   — Пусть войдет...
   Афанасий Афанасьевич вошел в кабинет, сел на антикварный стул для посетителей, и положил на стол фотографию макета новой столицы.
   — Афанасий Афанасьевич, вы хотите быть мэром новой столицы или сразу президентом страны? — медленно проговорил каждое слово Глава Медного края.
   — Я хочу быть мэром города Медный ковш, наброски нового города находятся в работе у темного архитектора.
   — А столица вас не устраивает? Девять веков отразились на внешнем облике города. По слухам Адам прожил девять веков, вероятно потому, что людей в то время было мало, а сейчас все быстрее делается. Место для застройки выбрали?
   — О том и речь. Река Оперная меня вполне бы устроила, она пройдет через центр города. Сейчас там имеется несколько поселков. На мостах поставим позолоченные скульптуры медведей.
   — Афанасий Афанасьевич, неплохо выбрано вами место для нового города. Но кто поедет в ваш город? Или вы думаете, что если построить город, то люди за вами потянутся? Для сохранения любой жизни необходима твердая почва под ногами.
   Ваше предложение достаточно мудрое. Мне тоже не хочется проваливаться под землю старого города. Я подпишу приказ о постройки города Медный ковш, на указанной вами земле. Машина у меня очень тяжелая для нынешней столицы.

ГЛАВА 16.

   В симпатичном месте Медных гор Афанасий Афанасьевич надумал построить небольшой аэродром для пролетающих частных летательных средств. Несколько мощных вертолетов переоборудовали под летающие станки. Сверху крутился пропеллер, а снизу у вертолета на той же оси крутился наждачный Медный круг. Над пятью холмами приступили к работе пять вертолетов. Вращающиеся Медные круги весело срезали верхушки деревьев, срезали стволы деревьев, выкручивали их корни из скальной породы вместе с почвой. Пять водоворотов образовалось в воздухе. Рев моторов стоял неимоверный. Летчики — шлифовальщики работали в защищенных от внешних звуков шлемах.
   Труднее стало работать, когда надо было срезать скальные породы, но красота образующихся поверхностей стоила затрат. В срезы попадали полудрагоценные камни, и зеленые разводы Медных гор. Работа велась в разумных пределах, и на стадии, когда полости между пятью холмами остались небольшими, их залили бетоном с крошкой горных пород. После этого вновь заработали наждачные круги и выровняли площадь до музейного блеска.
   Афанасий Афанасьевич был доволен внешним видом площадки для вертолетов, но еще ему нужно возвести дома, супермаркеты и гостиничный комплекс. Прилетели вертолеты со сверлами из особо твердых инструментальных сплавов. Каждый вертолет работал, как сверлильный станок. В скалистой породе образовались шурфы, в них на цемент — момент, поставили стальные столбы, эти столбы служили опорой строений. Полом на первом этаже служила сама шлифованная площадь. Зеленый гостиничный комплекс с магазинами был готов среди затерянных гор. Покупатели и отдыхающие прилетали на небольших летательных аппаратах, которые приземлялись на Медную летную полосу. Весь этот красивый комплекс не выступал над окружающей средой, он вписался в нее весьма естественно.
   Что за комплекс без воды?! Гранитную дорожку провели до ближайшего озера в скалах. Скалистые берега только слегка зашлифовали для общего великолепного вида. Оставалось провести борьбу со стражей таежных мест — комарами. Комары в тайге — аспиды! До смерти могут закусать, человек от их укусов раздувается, потом сжимается, и его больше не кусают. Но кому хочется расплываться от укусов? В шлифованных поверхностях устроили фонтанчики аэрозоли, от запахов комарики дохли, а люди вдыхали приятные ароматы парфюмерии. В непроходимых местах основным видом транспорта между населенными пунктами, являлись небольшие вертолеты.
   После городских просторов Анфисе показалось тесно на маленьком искусственном плато в лесу, она прилетела сюда из любопытства, да так и осталось в новом торговом комплексе. Анфиса встретила Афанасия Афанасьевича, когда он шел по торговому комплексу с целой компанией людей. Она, затаив дыхание, проводила его глазами, потом спросила у продавца, кто он здесь и, услышав, что он хозяин города, решила остаться, но только для того, чтобы хоть иногда видеть этого необыкновенно мужчину.
   Афанасий Афанасьевич заметил внимательные глаза. В них было нечто привлекательное. Вскоре он сам назначил Анфису своим заместителем по административной работе с населением. Мини городок под названием "Медный ковш" привлекал покупателей своей необыкновенной красотой. Из бескрайних северных и лесных просторов сюда летели с мехами, с драгоценными камнями, и никто не оставался неудовлетворенным покупками.
   Лесная сказка всегда была заполнена людьми и небольшими вертолетами. Большие самолеты здесь не садились. Мраморное основание городка сияло первозданной чистотой, потому что дома располагались таким образом, что водоструйные моющие установки насквозь по утрам промывали город, и грязь скатывалась за пределы мраморной площади. Люди, живущие в тяжелых условиях севера, с благоговением ступали по мрамору торгового комплекса. Им здесь все нравилось.
   Озеро заинтересовало Афанасия Афанасьевича, он захотел сделать из него огромный бассейн, который бы мог работать круглый год. Озеро само по себе находилось в граните, питалось подводными холодными родниками, оставалось возвести над ним купол и установить нагревающие установки. Плохо то, что из-за огромной разницы температуры, пары воды на потолке превращались бы в замерзший лед.
   Афанасий Афанасьевич с мыслями об озере остановился рядом с Анфисой, ему хотелось услышать ее мнение по поводу очередной мечты. Она сказала, что есть адсорбенты, которые поглощают избытки влаги, их только надо подсушить. Так создавался все более полезный комплекс для населения в радиусе трехсот километров.
   Анфиса, девушка с серо — зелеными глазами, становилась хозяйкой. Ее отношения с хозяином города были настолько официальными, что никто их не обсуждал и не осуждал. Афанасий Афанасьевич, когда у него было хорошее настроение, пел для публики пару песен в неделю в местном ресторане. Анфиса сидела рядом и играла на гитаре. Ресторанчик приносил неплохой доход его организаторам. Приезжие отводили в нем душу и прихоти, утоляя голод своей неприхотливой северной жизни.
   Постепенно плотность заселения всех домов и гостиниц резко увеличилась. Людям хотелось арендовать площади для разных целей. Цены на аренду становились баснословными. Появилось казино, компьютерный центр, банк. Дома стали надстраивать вверх. Афанасий Афанасьевич ожидал и не ожидал такой популярности своей затеи. Люди притягивались к острову цивилизации, расположенному на холодных старых холмах, омытых дождями и ветрами.
   Из столицы прилетел молодой человек по имени Алексашка. Он хотел здесь отдохнуть, и дальше полететь. Но населенный пункт его так заинтересовал, что все накопленные средства он пристроил в виде салона красоты. Афанасий Афанасьевич был весьма элегантным мужчиной, его салон быстро завоевал популярность. Ему не хватало партнерши по бизнесу, среди своих работниц он пару себе не находил.
   Вскоре за приключениями прилетела Полина. Стоило девушке опустить зеленый сапог на шпильке на аэродром, как она попала в поле зрение Паши. Он шел к своему вертолету, но не дошел. Девушка в зеленом плаще и в зеленых сапогах его заинтересовала. Они встретились на аэродроме, и оба направились в дневной ресторан. В это время там пел Афанасий Афанасьевич, а на гитаре играла Анфиса. Полина бросила им зеленую бумажку. Афанасий Афанасьевич скосил на нее глаза, заметил и допел песню.
   Отец Афанасия был геологом, сына он с детства приучил к мысли, что именно он построит город. Мальчик так и рос, познавая все, что необходимо знать для строительства современного комплекса. Он пел для собственной души, а деньги воспринимал, как пожертвования для строительства. Что темное для любого успеха? Неповторимость. Отец его так много прошел дорог тропами, что всегда мечтал о рае для ног, о несбыточном счастье в центре непроходимых дорог. Афанасий Афанасьевич немного путешествовал с отцом, но навсегда запомнил дым костров и вечные палатки.
   Баня пользовалась огромным спросом среди приезжих людей, им хотелось отмыться, подстричься, привести себя в божий вид, хоть на денек. Здесь все было построено для приезжих и проезжающих людей. Люкс обслуживание среди хаоса вечного безмолвия, притягивало не только тех, кто прилетал, но и тех, кто добирался до городка пешком через лесные буреломы. Сюда заходили геологи, но в город проходили только через бани. Их одежда оставалась в шкафах, а по комплексу они ходили в чистой новой одежде. В оплату здесь брали и деньги, и пушнину, и необработанные драгоценности.
   Полине понравился аристократизм комплекса, все лица были так чисты и так различны по своему строению, что ей очень захотелось здесь остаться и пожить, но жить здесь не особо оставляли, все места были только для приезжих людей, цена каждого последующего дня была в два раза больше предыдущего. Почему? Деньги у приезжих можно было вынуть быстро, а без денег здесь не держали. Решила она устроиться на работу к Алексашке, но весь его немногочисленный штат был заполнен. Однако девушка ему очень нравилась. Он задумался, а потом сказал, что не могла бы она заняться созданием этнического музея, и согласовать его с самим Афанасием Афанасьевичем. Основатель города идею Инны одобрил, и выделил маленькое помещение для музейных экспонатов. Так она стала местной жительницей. Народ ей сам дарил экспонаты, да и люди здесь проезжали, и проходили просто уникальные.
   Анфиса заглянула к Полине в музей по двум причинам, она хотела найти в ее музее нечто древнее и деревянное. Бедность музея была на грани несостоятельности, но Анфиса упорно осмотрела все экспонаты, среди них лежал бубен шамана, образцы обработки шкур северных оленей. Вот здесь она и остановилась. Экспонаты были уникальные, но ее с детства интересовала мебель, и она подумала: нельзя ли сделать мягкую мебель с мехом?
   Потом Анфиса подумала: "А почему нет? Можно сделать мягкую мебель с натуральными мехами", — эта мысли засела в ее голове. Анфиса хотела забрать лучшие образцы меха из музея. Ее всегда интересовала мебель во всех ее проявлениях, и декорация для новых зданий.
   Интерьер — ее слабость. Полина, заметив внимание Анфисы, сказала, что может ее познакомить с теми, кто все это принес. Анфиса поняла, что решила задачу по созданию экзотичной мебели с мистическим уклоном, и что она вообще могла теперь покинуть этот Медный ковш, административная работа ее мало привлекала.

   Незаметно городок обнесли высокой металлической изгородью, свою изгородь получил аэродром. Везде стояли проверяющие или пропускающие люди или турникеты. Мини город превратился в мини крепость от злых зверей, от голодных просителей. Когда Афанасий Афанасьевич почувствовал, что проезжих и приезжих становится все меньше, а из местных жителей деньги и запасы он уже вынул, он разрешил покупать жилье в городке, тем, у кого деньги еще были.
   Основатель стал бояться, что его идея заглохнет, как слишком дорогая для местного населения. Окрестные жители все отметились в городке, а на второй визит финансов у них не было. Анфиса предложила идею старую, как мир Севера. Она сказала, что надо создать постоянный приемный пункт пушнины и давать взамен не деньги, а услуги необходимые охотникам. Одним словом новинку сезона превратить в обменный пункт для местного населения, пусть не полностью, но все, же некую часть помещений для этого надо выделить.
   Афанасий Афанасьевич задумался о том, что он снял сливки с Медного края, осталась одна сыворотка и надо что—то придумать еще, а что он пока не знал. В любой момент комплекс мог стать нерентабельным. Ажиотаж вокруг новинки прошел. Иногда и самые бедные люди бывают богатыми. И все же Афанасий Афанасьевич заподозрил что—то неладное и вызвал Анфису. Они вдвоем быстро пошли по городку, и поднялись на аэродром. Здесь они встретили Алексашку, он подходил к вертолету Полины.
   — Афанасий Афанасьевич! Откуда и куда? — спросил наигранно весело Алексашка.
   — Алексашка, молчи! Ты нас не видел! У нас обход местности.
   — А куда вся охрана делась? Никого не видел! — спросил Алексашка у Афанасия Афанасьевича.
   — Местность обходят.
   — Интересно... — затянул Алексашка.
   — Алексашка, дорогой, не взлетай, полетишь позже.
   — А если мне надо за товаром слетать!?
   — Сейчас нельзя, полетишь завтра. Оружие у тебя есть?
   — Будет. Сейчас брякну Полине, она принесет.
   — Алексашка, охраняй аэродром, а если, что сообщи мне. Вертолеты не должны взлетать!
   — А, если кто прилетит?
   — Сообщи мне!
   День выдался таким, что приезжих было очень мало. Афанасий Афанасьевич теперь понимал, что охрана работала против его выгоды, они отговаривали всех, кто хотел посетить городок от посещения. Ему стало не то, чтобы страшно, а как-то не по себе, и, в то же время он почувствовал легкость от того что, узнал правду: почему в городок перестали залетать люди. Он остановился, посмотрел вокруг себя, и подумал, что все это охрана может уничтожить. Нужна была поддержка или подкрепление. Но все на свете стоит денег, а он был на мели.
   Охрана не хотела пропускать бедного старого геолога на комплекс Медный ковш, но старик был настойчив, и звал самого Афанасия Афанасьевича. Хозяину доложили о геологе Михайловиче, так он велел себя называть. Геолога отмыли, переодели в дежурную одежду и пропустили к хозяину комплекса.
   — Афанасий Афанасьевич, знавал я вашего отца Афанасия. Он мог не мыться, не бриться, месяцами по тайге хаживал. Мы с ним однажды пойму реки Оперной изучали, так в одном месте обнаружили блестки золотые, да подумали, что их кто обронил. Потому как мы много песка перемыли, но ничего найти не смогли. А я нашел в том месте слиток золотой, самородок значит. Твоей охране его сразу и не показал, слух пошел, обирает твоя охрана людей пришлых, а тебе про то неведомо.
   — Простите, а золото при вас?
   — Нет, с собой я самородок не взял. Твои охранники меня обыскали, и до тебя бы я слиток не донес.
   — Спасибо вам вдвойне.
   — Афанасий Афанасьевич, не спеши спасибо говорить, пойдем со мной, покажу золото, оно у меня в надежном месте схоронено.
   — А почему я вам верить должен?
   — У тебя выхода нет! Обложили тебя охранники!
   — Я пойду с вами, но один не могу, со мной пойдет Анфиса.
   — Анфиса? Зови ее. О ней люди хорошо отзываются. Да идем быстрее, пока не стемнело.
   Анфиса переоделась по—походному, взяла все необходимое для похода. Троица под суровым взглядом темного охранника покинула Медный ковш.
   Река Оперная протекала по Медным горам с незапамятных времен. Вода в реке была чище своих берегов, которые туристами редко посещались. Места здесь были таежные, глухие. И лишь иногда попадались редкие профессионалы по ориентированию на местности.
   Геолог знал хорошо берега непокорной речки, он ловко ходил по корягам, горам и прибрежному песку и гальке. Афанасий Афанасьевич и Анфиса шли за ним, они немного устали от постоянного движения по пересеченной местности. Внезапно старый геолог остановился и их остановил движением руки. Он услышал голоса и сквозь ветви деревьев увидел людей на берегу реки. Путники снизили скорость и стали идти медленно и тихо. На берегу реки Анфиса заметил вторую смену охранников, которые мыли золото.
   — Выследили меня твои люди, Афанасий Афанасьевич! Золотишко—то моют ребята, — сказал шепотом геолог, — но его здесь почти нет, крупинки золота могут попасть.
   — Когда они успели тебя выследить?
   — Так я не первый раз ходил в городок. Вначале я охранникам золото давал, они меня к вашим благам цивилизации и пропускали, а последний раз я сказал, что золота у меня нет, они и не пускали меня, пока я тебя, Афанасий Афанасьевич, не затребовал.
   — Михайлович, а с чего это ты решил мне показать, где золото лежит?
   — Так, ты чай мне не чужой! Я с батькой твоим много хаживал, а сейчас чую, мой конец приходит. Смерть в шейку бедра постукивает. Последнее дело, когда одна нога отказывает ходить.
   — А ты неплохо ходишь и не видно, что нога болит.
   — Так, растер ногу змеиным ядом перед тем, как к вам идти. Я подумал, что покажу наследнику его наследство, да и на покой, а тут охранники окопались.
   — Что делать будем, Михайлович? — спросил Афанасий.
   — Так не знаю. Силы мои на исходе, но до золота здесь ближе, чем до моей берлоги. В другой раз, и я не поднимусь.
   — Дорогой ты наш человек, а рукой, можешь показать, где золото находится? Или приметы местности назвать?
   — Ох, Афанасий Афанасьевич, золотишко—то оно коварное, пальцем в небе не достанешь, показать бы тебе, так и спал бы спокойно.
   — А почему эту речку называют Оперной? В честь оперативных сотрудников уголовного розыска?
   — Ты чего? Мы чай ученые, у этой реки название звучит, как название одной оперы, так народ давно стал ее просто Оперной называть.
   — Прости, если ты — бывший геолог, то пенсию получаешь?
   — Нет. Да и какая пенсия в глуши?
   — Есть старые поселки, мог бы оформить!
   — Трудно все это. Мы привыкшие, безденежные.
   — Хорошо, покажи Михайлович, где золото лежит, а я тебе обязуюсь платить личную пенсию. Найдется для тебя работа.
   — Афанасий Афанасьевич, не греши, я в служаки не пойду, не люблю покоряться. Смотри-ка, а твои людишки—то уходят с реки. Подождем, да уж сегодня и покажу золотко, а на ночь схороню вас в одном шалаше, утром и пойдете в Медный ковш.
   Анфиса молчала, пока мужчины разговаривали, и думала о том, что опасно знать, где золото лежит, да еще и в самородках. Ей очень хотелось сбежать, не узнав цели этого похода. Последний охранник исчез за холмом, как последняя надежда на неизвестность. Мужчины поднялись, и Анфиса, помимо своей воли, пошла следом за ними. Реку перешли по поваленному дереву, держась за редкие ветки. Прошли место, где охрана мыла золото, и углубились в чащу, потом неожиданно, оказались на берегу реки, вероятно река здесь делала петлю.
   Вечерело.
   — Афанасий Афанасьевич, отец твой, здесь смеялся, что мы с ним глину нашли, сделаем, мол, себе посуду, а потом будем продавать, раз ничего путного найти не можем. В этом месте сделали мы привал, костер разожгли, шалаш сделали, вон он стоит, его можно подладить и жить.
   — Глина и нам пригодится.
   — Не спеши, так вот здесь глина золотая.
   — Ты, чего, Михайлович? Золото находится в глине?
   — Горшки золотые можно делать из нее.
   — А почему об этом вы с моим отцом никому не сказали?
   — Сказать—то мы сказали на свою голову, это ведь тут отца твоего — то и убили, он золото защищал. Могилку его могу тебе показать. В глине он захоронен, копал я ему могилу, так золото и нашел, немного, но нашел. Идемте — покажу. Здесь недалеко. Помяни отца, Афанасий Афанасьевич, а после покажу жилу золотую.
   Темнело. Анфиса разожгла костер. Мужчины разговаривали. Она их перестала слушать, ей было страшно. Она привыкла к лесным походам с отцом, ночных стоянок не боялась, но здесь было жутковато. Сова ухнула, или дерево треснуло, много новых шорохов, места чужие. Мужчины у могилы постояли и подошли к Анфисе. Она, зная тайгу, прихватила все самое необходимое для однодневного похода. Скромный ужин утолил общий голод. Шалаш оказался очень старым, легли у костра. Ночью разбудили голоса. Костер едва тлел. Старый геолог быстро затушил остатки костра, чтобы их сразу не обнаружили, но запах дыма остался.
   — Тут где—то костер был недавно, — услышали они голос охранника. — Мажор, ты нас правильно привел? Ты хорошо следил за хозяином?
   — Их геолог вел к золоту, это уж точно. Сегодня наши на отмели намыли золотые копейки, а эти шли за большими рублями. Сам понимаешь, хозяин за копейку не пошевелится.
   Афанасий Афанасьевич в темноте усмехнулся, и придвинулся ближе к дереву, сливаясь с ним. Луна спряталась за тучи, темень была вокруг. Анфиса приткнулась к Афанасию.
   — Феофан, ты чего? Я эти места раньше все прошел. Сегодня я знал, куда хозяин с геологом пошли, и где срежут дорогу. Они рядом. Запах дыма чую, но костра нет — потушили.
   Михайлович узнал голос Мажора, это он дрался с его другом. Да, похоже, не все знал Феофан, вот опять в этих краях оказался.
   — Мажор, нам без золота нельзя! Его надо найти! Давай отойдем от этого места подальше, а утром сюда вернемся.
   Мажор с Феофаном пошли обратной дорогой, да видимо споткнулись, закричали, упали. Послышался рев медведя. Прозвучал выстрел. Рев медведя усилился.
   — Феофан, зачем стрелял? Ты медведя не убил! Что ему твой браунинг!
   Рев медведя раздался рядом с Анфисой.
   — Тога, Тога, не реви. Это — я.
   Медведь мотал головой. Старый геолог стоял рядом с медведем и гладил его шею.
   — Узнал, Тога, узнал, молодец, — приговаривал он. — Тебя не ранили? Да нет, жив!
   Медведь рухнул рядом с геологом. Михайлович нащупал рану у медведя, ощутил липкую кровь и заплакал.
   — Феофан, медведь умер! Туда ему и дорога! — закричал Мажор. — Смотреть будешь?
   — Нет, еще царапнет, лучше пойдем, куда шли.
   Медведь дернулся и затих.
   Замолчал и геолог, потом тихо проговорил:
   — Тогу Афанасий нашел маленьким медвежонком, он с нами ходил, потом подрос и в лес ушел, но меня узнавал, в этих местах он жить любил. Старый медведь был, с Мажором не сладил. Как я Мажора не узнал среди охранников? Больно хороший стал, холеный, вот и не признал.
   Афанасий Афанасьевич и Анфиса спали под ночной говор старого человека. Через час геолог встал, прикрыл ветками и старой листвой место костра, разбудил остальных:
   — Вставайте и идите за мной! Я покажу вам выход золотой жилы. Но останавливаться я вам не разрешу, пройдем дальше нужного места. Перейдем на ту сторону реки, сделаем кружок, и я вас верну.
   — Михайлович, а ты не устанешь? — спросил Афанасий.
   — Это вы поспевайте за мной! Погоня дело опасное. Надо уходить. У них браунинг, а у нас только мой дробовик.
   Цепочкой, быстрым шагом маленькая группа прошла мимо выхода золотой жилы, прикрытой сваленным деревом. Афанасий Афанасьевич на ходу смотрел приметы местности. А Анфиса крутила головой, словно запоминая, где и что находится. Геолог, показав место выхода золотой жилы, стал сильно прихрамывать, словно силы его покинули навсегда. Он тащил свою ногу, массировал ее на ходу, скрипел зубами, но шел вперед и вперед, пока не дошел до переправы. Пройти по сваленному дереву ему было не под силу. Афанасий Афанасьевич тоже не знал, как его перенести. Старик из последних сил забрался на дерево, прополз до средины горной реки и, упал в воду. Пузыри быстро исчезли, исчез и геолог.
   Анфиса, всхлипывая, перешла по дереву на другую сторону, потом схватила за руку Афанасия Афанасьевича:
   — Идемте быстрей к городу. Мы поднимемся со стороны аэропорта, нас там не ждут. Нам старика не спасти, — она показала на его труп, зацепившийся за корягу. Видно было, что тело без дыхания.
   Они решили прийти за телом старого геолога позже, и похоронить его по чести, и вынужденно вернулись в городок, пройдя мимо охраны с гордо поднятыми головами. Надо сказать, этот поход их сдружил.
   Афанасий, которому от жизни вдруг перепала золотая жила, на радостях так Анфису обнял, что дальнейшие прикосновения продлились половину ночи. Они просто любили друг друга, потом крепко уснули.
   Днем они проснулись. Светило солнце.
   Афанасий радостно крикнул:
   — Анфиса! Мы богатые с тобой!
   Анфисе мужское восклицание очень понравилось, и она приготовила завтрак. Выйдя из дома, они не обнаружили в городе людей. Улицы были безлюдные, шаги звучали глухо в пустоте. Афанасий Афанасьевич посадил Анфису в свой личный вертолет, который был закрыт в ангаре, а больше летательных средств на аэродроме и не было. Они поднялись над тайгой. Люди цепочками шли к золотой жиле! Откуда они о ней узнали? На вертолете пулемета не было. Афанасий Афанасьевич полетел над длинной цепочкой людей, шедших к золотой жиле.
   Он завис над людьми, открыл дверь в вертолете и крикнул в мегафон:
   — Люди! Спокойно! Эта золотая жила моя! Ее нашел мой отец! Возвращайтесь в городок! Золото пойдет на благое дело!
   Снизу послышались выстрелы, направленные в дно вертолета.
   Афанасий закрыл дверцу и полетел к пустому городку. Он понял, что золото даром ему не получить, вызывать армию ему было не на что. К вечеру люди стали возвращаться в город.
   Первой пришла Полина:
   — Афанасий Афанасьевич, прости, пошла против тебя, мне так хотелось дарового золота, что сил не было сидеть в музеи без посетителей! Дай мне ночной клуб, и я сделаю тебе золото из ночного воздуха!
   — Полина, дам я тебе помещение!
   Город развлечений перерастал в нормальный городок, где должно было быть все для нормальной жизни. Народ вернулся в городок, не найдя золотой жилы, о которой им рассказали охранники. Афанасий Афанасьевич вздохнул свободно, но пойти и еще раз увидеть золотую жилу он не решался, боялся, что золото окажется мифом, а геолог был в этом не помощник. Труп его выловили, нашли в нем пулевое ранение... Захоронили его рядом с другом Афанасием.
   Нет, не зря Анфиса вертела головой, именно она обнаружила выход на поверхность золотой жилы.

   Жители деревни Медный ковш, расположенной в отрогах Медных гор, считали, что у деревни есть свой Медный дух, который оберегает ее с древних времен. По местным преданиям и словам очевидцев с одной стороны деревни существует выход в космический портал. Внешний облик деревни менялся на протяжении семи веков. В последние годы деревня словно помолодела, появились новые дома, а старые стали облицовывать плиткой.
   Сквозь изумрудную листву вернулась Анфиса в умеренный климат деревни Медный ковш. Роскошная береза стояла у медной скамейки. Скамейка была пуста. В воздухе приятно пахло из деревянных ворот дома тети Анфисы. Но Анфиса решила сразу пойти и покаяться Афанасию Афанасьевичу. Долго ее здесь не было, и условия контракта она основательно нарушила. Он ее на Малахит не отпускал.
   Летающая тарелка с конусообразным дном вращалась медленно над лесом. Интересно, что высматривали из иллюминаторов на конусе в лесу, в позднюю осень? Листва черным ажуром лежала вдоль малахитовых дорожек, сами дороги были чисты, листва на них уже практически не падала. Маленькие белки, полные и сытые иногда перебегали чистые дорожки.
   Видеокамера была установлена внизу конуса, как иллюминатор. Оператору было бы неудобно смотреть вниз, поэтому плоский жидкокристаллический монитор времени, по которому наблюдали, был установлен внутри летающей тарелки со всеми удобствами. В команде было три человека. Все явления, возникающее в поле зрения видеокамеры, появлялись на мониторе, записывались на диски памяти компьютера, их легко можно было демонстрировать и устанавливать новые.
   В команде летающей тарелки, был немолодой уже Олег, он знал об Анфисе все. В фокусе экрана была дорога, на отрезке, в десять метров. Анфиса только что прошла в настоящем времени. Датчики памяти из летающей тарелки вцепились в ее мозг. И оказались во времени...
   Летящей походкой девушка подошла к парню, одетому в лапти, полосатые штаны, и рубашку на выпуск, подпоясанную веревкой. Он затаил дыхание. Девушка — стрекоза поразила его своей грацией, она почти не касалась земли, в ней была легкая таинственность мироздания.
   И эта красивая, необыкновенно величественная девушка с красным колпаком на голове, находилась так близко от него, что он забыл обо всем на свете! Она появилась из кареты, напоминающей земную стрекозу. Он видел, как приземлилась карета, словно птица, но без взмаха крыльев. Было о чем подумать, но думать ему никто не дал, ведь из летающей кареты вышла — вылетела вторая девушка с желтым колпаком на голове! О, как она была хороша на фоне голубоватых, прозрачных крыльев! Мысли парня стали путаться. Девушка коснулась его ногтей на руках. И он забылся в тумане нереальности.
   Следующим из летающей кареты появился молодой мужчина в зеленом колпаке, он приблизился к парню в лаптях, провел рукой над его головой, и показал своим верхним крылом, чтобы девушки возвращались к летающей карете.
   Парень открыл глаза: две девушки подходили к летающей карете, верхние крылья у них были от талии до кисти рук, нижние крылья от ступни до талии. Он хотел крикнуть, но голоса своего не услышал, хотел побежать за ними, но и пальцем не смог шевельнуть. От бессилия он лег ничком на траве и с восторгом смотрел, как крылатая карета поднимается в воздух.
   Летающая карета легко взлетела и мгновенно исчезла за горизонтом, и только после этого парень смог встать и говорить, но говорить было некому! Он вернулся домой, нарисовал углем летающую карету. Но кто поверит его рисунку! Его взгляд упал на ногти рук, на них было одно слово из пяти букв 'Земля'. А, это так называется его планета! И он опять погрузился в забытье.
   Парень проснулся в лесу. К нему подошли люди в сюртуках, они говорили на странном языке, но их понять можно было, и он их куда—то повел, думая, что за день выдался: то кареты летают, то чужеземцы просят провести к царю.
 
ГЛАВА 17.

    С некоторых пор  Анфиса работала в корпорации 'Предвиденных обстоятельств' в лаборатории повышенной секретности, где занимались производством серийных сказок, действующих на психологическое настроение населения. Естественно, что на эмблеме фирмы сиял аметист. Все более чем просто, по заказу от телевизионной компании они создавали инопланетян, летающие объекты и мелкую чертовщину.
  Например, если в неком регионе ожидалась гроза, то туда высылался дополнительный метатель молний. Незаметный самолет обладал способностью разбрасывать подобие молний в определенном направлении. Выбирался известный человек с прочной репутацией и запугивался молниями так, что любо дорого его было снимать корреспондентам телекомпании, а потом показывать народу, и приговаривать, будто случайные съемки получены с места событий очевидцами.
  Хорошо получалось запугивать летчиков небольших аэродромов. Можно было обойтись без грозы. Над аэродромом то и дело появлялся неопознанный летающий объект, точнее диско-лет, прикрытый специальным обручем, излучающим потоки разноцветного цвета, в котором всегда присутствовал фиолетовый оттенок. Летчики пугались, и оставалось только снимать результаты творчества компании.
  Самое любимое развлечение — инопланетяне. Их создавали, как современные картинки для всемирной паутины. Инопланетяне засылались на шашлычные полянки к концу пиршества. На человека надевали шлем телесного цвета, в области глаз в маску вставлялись треугольные глаза. Люди для шуток подбирались изящные, с ними отрабатывали специфическую походку, на руки надевали нечто похожие на перепонки. В совокупности такой инопланетянин поражал самих создателей.
  Анфиса всегда вздрагивала при виде очередного чудика — инопланетянина. Есть люди, у которых локти выгибаются в другую сторону, она сама видела таких людей, а в обличье инопланетянина — вывернутые локти удивляют. Где найти уникальных инопланетян, рожденных на земле? Лучше всего на конкурсе.
  Поэтому телевизионная компания объявляла конкурс людей с инопланетными особенностями в организме. Отбирали группу нужных людей, заключали с ними контракт и готовили их к роли инопланетян. В таких случаях не помешал бы межзвездный корабль. Если взять Буран и добавить к нему дополнительную геометрию из несущих конструкций, то слабонервных людей вполне можно было бы удивить, а заодно доставить инопланетян в нужное место, скажем на конференцию заумных докторов наук. Телекомпания межзвездных сюжетов никогда не страдала отсутствием зрительской аудитории, значит, у Анфисы была отличная работа.

  Анфиса посмотрела в окно.  Яркие, золотистые листья огромными букетами царили во дворе. Неописуемая красота раскинулась над землей, достигая шестого этажа. Местами в желтых, гигантских букетах кленов, зелеными листьями вставали взрослые березы. Вот это букеты! Рябина где—то снизу прислонилась к клену красными ягодами. Осталось перевязать ленточкой букет из деревьев и упаковать в бумаге.
  Но, где та огромная рука, которая способна поднять роскошный букет осени? Где та жилистая рука, которая могла бы принести своей любимой несколько листьев клена, маленький желто — медный букет? Анфиса бы с удовольствием поехала к своему любимому. Где его взять?
  На телевизионном экране игрок прятался от бычка, подпрыгивая в воздухе вслед за веревкой. Так и Анфисе хотелось прыгнуть в центр букета осени, но не хотелось спускаться вниз. Снизу — красивая осень, а сверху — великолепная. Она стала фотографировать осень из окна, потом сделала фотографии на цветном принтере, и у нее закончилась желтая краска, — это она распечатывала осенние картинки. Пришлось ей поехать в магазин электронной техники. Покупая краски для принтера, она увидела имя продавца на его груди 'Родион'. Понятно, что он не гонял телят на другие планеты. И ей пришла в голову озорная мысль...
 
Работая менеджером по продаже электронной техники, Родион, молодой человек славной наружности, лоб в лоб столкнулся с инопланетянином. Свет в зале в этот момент слегка уменьшился, и перед ним появилось существо среднего роста. Оно смотрело огромными треугольными глазами, сковывая волю. Казалось, что в зале никого кроме них двоих не было. Существо взяло ноутбук, и передало его следующему такому же чудику, который высветился в пространстве торгового зала. Вскоре из инопланетян выстроилась целая цепочка, по которой из торгового зала исчезли ноутбуки. Родион оцепенел. Он даже не нажал на кнопку сигнализации.
  Все зрелище в торговом зале было снято на камеру слежения. Кадры пошли в телевизионный эфир вечером. Родион стал самым популярным лохом дня. Речь шла об инопланетянах — злоумышленниках. Знал бы он, кому принадлежала разработка внешнего облика инопланетян! Всю бы злость на того обрушил! У руководства телекомпании существовал договор на покупку ноутбуков для этой группы людей, а зрелище окупило затраты.

  Родиону было мучительно стыдно за инопланетное ограбление своего отдела, за вынесенные на его глазах ноутбуки, и он решил уехать куда подальше, где нет инопланетян. И поехал он на Восток. В купе рядом с ним сидел мужчина, мучимый знаниями о тунгусском метеорите. Его все волновал вопрос, почему по периметру колдовского круга деревья лежали, а в центре зеленели. Очень интересно, — подумал Родион и предположил, что эта была летающая тарелка, у которой по периметру находились вращающиеся винты, а в центре — наблюдательный пункт.
  — Замечательно, молодой человек, мне такая идея самому приходила в голову. А, что если пойти дальше и предположить, что на воздушную подушку, расположенную по периметру корабля, была произведена посадка межзвездного корабля?
  — Почти одно и то же.
  — Не скажите, молодой человек! Летающая тарелка слишком мелкая, а вот межзвездный летательный аппарат был бы более уместен.
  — А нам, что от этого? — спросил без интереса Родион.
  — Как, что? Да это же к нам инопланетяне прилетали! Другая цивилизация.
  — Эти инопланетяне у меня отдел ограбили, я от стыда еду, куда глаза не глядят.
  — Точно, вспомнил ваше лицо! Это вы тот лох, которого чудики с треугольными глазами обокрали! — воскликнул радостно попутчик.
  — Чего мне пилить на восток, если и там уже знают эту историю?
  — Слушайте, раз вы лох известный, поедемте со мной на место падения тунгусского метеорита или на место приземления межзвездного корабля, который оплавился и превратился в непонятный землянам материал. То есть межзвездный корабль произвел самоуничтожение.
  — Если корабль оплавился, что мы там искать будем?
  — Почту! Самую настоящую почту инопланетной цивилизации.
  — Письмо в бумажном конверте?
  — Юмор уместен. Нам с вами надо стать экстрасенсами, настроиться и идти искать в ту сторону, куда нам укажет наше шестое чувство.
  — А ходить по буреломам и по корягам среди комаров?
  — Слушайте, комары вашего фиаско в магазине не видели. С этим вы могли бы согласиться?
  — Несомненно, — серьезно ответил Родион.
  Анфиса вошла в купе во время движения поезда.
  — Добрый день, любители экзотики! Меня зовут Анфиса. Я прибыла на вертолете, который высадил меня на крыше вашего вагона, и через специальный люк я спустилась в вагон.
  — Меня зовут Родион, — улыбнулся недоверчиво молодой человек.
  — А, я вас знаю, — сказала она с улыбкой.
  Он промолчал.
  Попутчик представил себя:
  — Афанасий Афанасьевич. Меня все знают из-за пристрастия...
  — Можно не продолжать, я вашу версию о Тунгусском метеорите читала в журнале.
  — А где теперь ваши крылья, Анфиса, на которых вы прилетели к нам? — спросил серьезно Родион.
  — В чемодане лежат, — ответила она серьезно.
  — Анфиса, мы хотим вам предложить экскурсию в поисках почты или черного ящика Тунгусского межзвездного корабля.
  — Так вы утверждаете, что это был корабль, а не метеорит? — спросила заинтересованно Анфиса, молодая и весьма симпатичная особа.
  — Камень, ножницы, бумага. Нам нужен черный ящик межзвездного корабля, — без эмоций промолвил Афанасий Афанасьевич.
  — А в ящике нас ждет пленка, и мы ее расшифруем? Она, что не плавится? — заинтересованно спросила Анфиса. — Ой, а космические летчики катапультировались из корабля?
  — Деточка, ты чудо! — воскликнул Афанасий Афанасьевич. — Летать умеешь?
  — Да, прицеплю крылья и полечу.
  — Наш человек! Ты куда путь держишь?
  — У меня отпуск. Я еду туда, не зная куда, посмотреть на то, не зная что.
  — Отличный ответ. Подожди, это ты победила на очередном всемирном конкурсе экстрасенсов?
  —  Я.
  — Анфиса, посмотрите на фотографии на место падения неизвестно чего.
  — Это и есть место падения Тунгусского...
  — Не спешите! Думайте, деточка! Думайте! Живы ли те создания, которые сидели в этом корабле?
  — Членов экипажа было семь человек, — серьезно проговорила Анфиса. — Двое спеклись в корабле при приземлении, пятеро катапультировались с высоты в двадцать километров. Их отнесло ветром. Надо узнать, куда дул ветер в тот день.
  — Их отнесло за двадцать километров в сторону от места падения, — повторил Родион.
  — В голове промелькнуло слово кокос, — сказала Анфиса.
  — Хорошо, они приземлились в шаре, который раскрывается на две половинки, — договорил за нее Родион.
  Девушка еще раз внимательно посмотрела на снимок места падения инопланетного тела.
  — Они расплодились, — вымолвила она. — Точно, их теперь на земле не меньше сотни. Они обладают некими неизвестными людям функциями.
  — Ура! — воскликнул Родион. — Я нашел, откуда появились инопланетяне в моем отделе!

  Анфиса была озадачена совсем другими проблемами, пришло сообщение о трансформации чужих инопланетян. Среди тех, кто это понял — оказался Родион! Афанасий Афанасьевич сомнений не вызывал, этот специалист всегда был рядом с самой нереальной правдой. Ему верили представители корпорации 'Предвиденных обстоятельств', за ним следили и делали неспешные выводы. Так Анфиса оказалась рядом с ними.
  Тем временем три человека покинули поезд, пересели на вертолет и полетели в сторону от падения космического объекта. В двадцати километрах от воронки с вихрами лежачих деревьев они опустились на крошечную поляну, благодаря классному летчику вертолета. Им предстояло найти капсулу, если инопланетяне не циркачи, и не сидели в ней три погибели, то скорлупа должна быть приличных размеров. Еще, если у них руки выгибались в другую сторону, и у них была повышенная гибкость, то размеры капсулы могли бы быть очень малы внутри, но велики снаружи, для их защиты при прохождении атмосферных слоев.
  Группе повезло, они встретили местного охотника и спросили его о большой скорлупе. Удивительно, но охотник не рассмеялся, а сказал, что знает берлогу одного медведя, которую используют многие поколения медведей и к которой людей они не подпускают. Берлога имеет внутри форму скорлупы арахиса. Группа из четырех человек подошла близко к уникальной берлоге, и услышали устрашающий рев медведей. Медведи погнали путешественников от музейного экспоната так, что они забыли думать о тунгусской местности.

  Анфиса знала, что большие массы населения не заведешь подобными сообщениями, люди их не заметят, и правильно сделают, и задачи такой перед ней никто не ставил. Но придумывать предвиденные обстоятельства — это ее прямые служебные обязанности.
  Есть три сферы жизни: вода, земля, космос. Космос дал о себе знать через Николая Афанасьевича, но она знала, что надо работать на противоположности, значит, людские взгляды надо опустить на дно! И, что? Точно, некий бизнесмен решил поиграть в капитана Немо! Он купил себе не яхту, а подводную лодку. Подводная лодка бизнесмена, отличалась от военной подлодки, как дворец от казармы. Можно удивить бизнесмена в подводном мире, но он жадный и сенсации на поверхность может не выпустить. И это не мысль.
  Мысль! Взять пару тунгусских инопланетян, посадить их в легкую подлодку или спусковой, глубинный аппарат, завуалировать его под космический, плавающий объект, сделать так, чтобы изображение инопланетных жителей шло импульсами на подводную лодку бизнесмена. Его приемные устройства уловят эти навязчивые изображения. Шок обеспечен, а с обеспеченного клиента корпорация получит свою долю выплат. Но Анфиса не приступила к широкоформатному внедрению в жизнь своей очередной ахинеи.

  Три путешественника поехали в сторону деревни Медный ковш, по приглашению Афанасия Афанасьевича. У него в деревни был свой особняк, где он выделил гостевые комнаты для Родиона и Анфисы. Сам он пошел отдыхать, а молодые люди поехали по деревне на автомобиле, который им дал Афанасий Афанасьевич.
  — Отдаленное будущее, как и отдаленное прошлое, имеет 5 различий, естественно при сравнении с настоящим временем, — проговорила Анфиса, рассматривая коромысло, лежащее рядом с человеком, или подобием человека.
  — И что ты скажешь об этом человекоподобном существе? — с напряжением в голосе спросил Родион.
  Они склонились над человеком, лежащим так, словно он повторял линию коромысла. Рядом лежали два пустых ведра. Молодой человек в серебристом комбинезоне попытался качнуть лежащего человека, судя по всему, он еще был жив, но полностью невменяем.
  — Анфиса, он выпил два ведра воды, и потому такой тяжелый на подъем?
  — Родион, он выпил тяжелую воду, — насмешливо ответила девушка в сиреневом комбинезоне, — скорее всего, человека ударили коромыслом по голове.
  — Это в тебе детектив проснулся. Но у нас с тобой совсем другое дело. Нас не должные волновать чужие, пустые ведра, — быстро проговорил Родион, пытаясь увести Анфису от коромысла. — Пойми, человек жив. Он сам проснется, а нам совсем ни к чему быть узнанными.
  Анфиса невольно подчинилась Родиону, она быстро села в машину. Машина лилового цвета рванула с места, оставляя за собой облако пыли.
  Человек, лежащий рядом с коромыслом, посмотрел вслед пыльному облаку:
  — О, разбудили! Поспать не дали.
  И он вновь свернулся в клубок рядом с коромыслом.
  К коромыслу подошла женщина в ситцевом платье с цветочками. Она подняла два ведра и коромысло, и, не обращая внимания на мужчину, лежащего на траве, медленно пошла к колодцу. Она спокойно потянула к себе ведро, закрепленное на журавле, и с ужасом отшатнулась от него: в ведре виднелась ядовито — желтая жидкость. Она попыталась вылить желтую смесь на землю, но смесь свернулась в клубок, как мужик у коромысла, и зависла на дне ведра. Женщина решила снять ведро с журавля, но у нее ничего не получилось. Общественная бадья была хорошо закреплена от варваров. Тогда она вернулась к лежащему мужчине и стала его будить:
  — Федот, вставай!
  — Варвара! Отцепись! Я сплю!
  Варвара горестно вздохнула и пошла домой. А дома у нее не было воды, даже в умывальнике, и пресловутое деревянное, зеленое удобство скрывалось среди кустов зеленого крыжовника.
  В это время фиолетовая машина притормозила рядом с особняком, окрашенным в солнечный цвет, и покрытым медной крышей. Дом стоял в деревне, как одуванчик на газоне.
   Анфиса первая покинула машину, на ходу снимая сиреневый комбинезон, и улыбаясь фирменной улыбкой, вошла в ванную комнату. Девушка легко коснулась крана, вода полилась ей на руки, она еще раз повернула кран и вода забила из разных концов голубоватой ванны, наполняя собой емкость. Она плотнее прикрыла за собой дверь.
  Пока Анфиса находилась в ванной комнате, Родион в холле включил экран размером в стену и увидел репортаж со спутника Сатурна. Этот спутник жители Земли прозвали Земля—2. Вся жизнь землян словно отражалась на новой планете. В передаче с Земли—2 показывали удобства в новых домах, но вместо прозрачной воды из крана лилось желтое соединение непонятных веществ. Родион передернулся, вспоминая, что сегодня они пытались умыться этим редким веществом, доставленным им с Земли—2, но только испачкали местный колодец. Ему стало совестно, что он оставил желтовато — медный клубок слизи в ведре колодца, хоть он и стоил больших денег.
  К колодцу стали подходить люди с ведрами. Это был единственный колодец с журавлем и бадьей на небольшую деревню Медный ковш, а брать воду из реки жители отвыкли. Мужики пытались снять бадью, закрепленную цепью к журавлю, но у них ничего не получалось, а опускать желтый, склизкий сгусток в колодец они не хотели. Неожиданно мужиков, одетых в одежду местного образца, стал отталкивать от бадьи крепкий мужик в серебристом комбинезоне. Он ловко схватил желтый сгусток руками в странных перчатках, и вскоре исчез в машине.
  Анфиса вышла из ванной комнаты и увидела, входящего в дом Родиона, несшего в руках желтый комок космической слизи.
  — Анфиса, мы с тобой забыли образец моющего вещества с Земли—2, я его вернул...
  Тронув сгусток, они вернулись в нереальную реальность. Они забыли друг друга.

ГЛАВА 18.
      Трава стояла сухая, коротко подстриженная. Листья на деревьях лениво шевелились в легких порывах ветра. Вода со свинцовым оттенком тихо отражала аналогичное небо. Середина лета собственной персоной бродила по земле, и рядом с летом ходила Анфиса. Она находилась в зените молодости. Походка ее еще легка, но уже не суетлива. Она много знает, и обладает неплохой памятью. Фигура под одеждой не манит, но и не отталкивает. Это ситуация в значительной мере зависит от выбранной одежды. За ней струится тот запах духов, который подарил последний ее мужчина. Анфиса нормальная женщина. Она с тоской посмотрела на берег городского пляжа, и не заметила загорающих людей, значит, они не заметили, что идет середина лета.
   Анфиса знакома с жизнью, и жизнь ее знает. И этот пляж она помнит своим телом. Сколько часов она на нем загорала! Сколько она смотрела на этот пруд с пляжа! На него она приходила в жаркие дни, когда ехать куда—либо было слишком для нее жарко. Да. Однажды она дней пять подряд одна ходила на пляж и ложилась на одно место. В пяти метрах от нее лежал великолепный мужчина. Его накаченное тело излучало столько энергетики, что она утром вскакивала, смотрела на небо и бежала на пляж. Он приходил утром. Тело его уже было бронзовым от загара. Она смотрела на него и вставала поодаль. Она вообще любила стоять на пляже и только иногда ложилась ногами к солнцу. Когда мужчина лежал, он ей нравился, но стоило ему подняться на ноги и идти к воде. Он становился ей не интересным. Интеллекта в нем немного было маловато. Физически он ей импонировал, но его лицо и лоб не вызывали у нее умиления. Он ее тоже заметил, но помалкивал. Волосы у него были, как это трава, сухие, коротко подстриженные. Они так и не познакомились.
   Середина лета. И центр напрасной ревности. Да, она последние дни страдала от ревности, то ли это любовь не уходила и держалась в ее душе остатками ревности. Он был с интеллектуальным лицом, но без признаков мускулатуры. Лицо ее устраивало, но тело не привлекало. Однако она его любила некоторое время и ревновала ко всем женщинам, с кем его видела. И вот сейчас, глядя на пустой пляж, она почувствовала, что и ревность ее больше не интересует. Настроение ее стало похожим на свинцовые облака.
   Что дальше? Почему жизнь женщины обязательно должна крутиться рядом с мужчиной? Она, что сама вокруг себя не может покрутиться? Да запросто! И чего она вчера весь вечер давила на кнопки телефона, а слышала одни гудки? И зачем ей в Интернете высматривать его письма? Она остановилась на берегу пустого пруда, лодки и те не бороздили его просторы.
Девушка  повернула голову и увидела в траве мужчину. Он лежал спиной к ней. Эту спину она уже видела! Да не в этом году, но видела на песчаном пляже, а сейчас спина виднелась из травы. Ей стало страшно. Захотелось убежать, куда глаза глядят. Но глаза заворожено смотрели на мужскую спину, ей неудержимо захотелось коснуться пальцами его кожи. А кто мешает? Он один. Она одна. И лето, хоть и не жаркое, но лето.
   Она подошла ближе, заметила его рубашку на ветках дерева. Он лежал в брюках.
   — Вы живы? — спросила Анфиса дрожащим голосом.
   В ответ она услышала оглушающую тишину. Ей захотелось убежать, но некогда обожаемая спина тянула к себе.
   Она нагнулась к мужчине, он резко повернулся, и она оказалась на его груди.
   — Привет! Долго же я тебя ждал!
   Она лежала на его крепкой груди, их глаза смотрели в упор.
   — Ты не из трусливых баб! Я люблю тебя, женщина! Понимаешь! Я два года не мог тебя найти! Я не знал, где тебя искать! Я шел на пляж в любой теплый день. Я ждал тебя!
   Она попыталась скатиться с его груди, но он судорожно обнимал любимое тело, которым бредил так долго!
   — Почему ты перестала ходить на пляж?
   — Мой молодой человек не пускал меня на пляж и сам не ходил на него.
   — А я!?
   — Простите, но мы не знакомы! Да я помню вас на пляже, да мы пять дней рядом загорали, но мы не разговаривали и не знакомились!
   — А! Помнишь! Ты меня не забыла!
   — Пока еще не забыла, поэтому и нагнулась, я подумала, что вам плохо.
   — Мне было плохо, но теперь я чувствую себя отлично под твоей тяжестью!
   — Отпустите меня, и я поднимусь, станет легче.
   — Я не отпущу тебя! Я тебя поймал! Ты моя! — и он впился в ее губы с такой страстью, что она невольно ему ответила.
   Что с людьми делает любовь?
   Она выключает их сознание из розетки совести. Совесть засыпает с чистой совестью. Двое. Их было двое. Стало нечто единое, страстное, порывистое. Они перевернулись. Его глаза смотрели сверху, они лучились счастьем! Глаза казались огромными. Его волосы прекрасным ореолом обрамляли его лицо. Он был великолепен, и как она тогда его не разглядела? А, тогда у него было очень короткая стрижка!
   — Я не выпущу тебя, пока не скажешь, как тебя найти! — проговорил мужчина и тут же поцеловал ее волнующие его губы.
   Она под поцелуем стала приходить в себя, но вывернуться из—под крепыша сил не было. Она вся была распластана на траве и губы были под его губами. Она дернулась туда, сюда, но он только крепче сжимал ее со всех сторон.
   Он вдруг отпустил ее, сел рядом и стал смотреть на нее с таким обожанием, что ей стало неловко.
   — Как вас зовут? — спросила Анфиса, смутно сознавая, что она уже знала его имя.
   — Платон.
   — А я Анфиса.
   — Это ж надо! Как же я тебя Анфиса искал! Скрепку бы кинула с неба, чтобы я тебя мог найти. Я уже открывал сайт 'Жди меня', но что писать? Что еще девушку в купальнике с пляжа у пруда? И я вас раньше видел, но не помню, когда и где.
   — Зато наши отношения проверены временем.
   — Смеешься? Смейся, теперь и я могу смеяться, — и он лег на спину, но быстро повернулся, взял в руки ее ноги, прижался к ним. — Это ты! — и весело рассмеялся.
   Они встали, стряхнули с себя травинки и соринки. Он надел рубашку, и они пошли, держась за руки.
   Платон резко остановился и спросил очень серьезным голосом:
   — Куда идем? Анфиса, ты не представляешь, как я тебя искал! Я так рад и так боюсь потерять тебя! Ты замужем? У тебя есть дети? Где живешь? Где работаешь?
   — Все есть понемногу, — она вздохнула, ведь только сегодня она полностью порвала с бывшим молодым человеком.
   — Не вздыхай, все наладится.
   — Платон, ты пляжный бомж?
   — Нет, BMW смотрит на тебя. Почему я был на пляже? Так захотелось. А ты, почему сегодня здесь гуляешь?
   — Сама не знаю, захотелось здесь пройти. Моя лиловая Лада стоит рядом с BMW. Наши машины раньше нас встретились, как кони у стойла.
   — Номер твоей машины я уже запомнил, это последняя модель, в этом году она популярная. Это уже кое-что. Но без машин у нас было больше общего, вернемся на берег?
   — Что—то будет, когда до жилья дойдем, тут же расстанемся.
   — Не болтай зря! Мне все равно, где ты живешь, будешь жить со мной. Я к тебе не приеду.
   — Не люблю насилия. Я буду жить дома.
   — Хочешь, чтобы я тебя вновь на два года потерял? Нет, я не отпущу тебя!
   — Ну, почему меня сегодня вынесло на этот берег?
   — Я тебя ждал! Я, как зверь затаился. Я знал, что ты вспомнишь мою спину на пляже.
   — Сколько девочек на свете!  Зачем я вам?
   — Об этом говорить не стоит, ты мне нужна. Мне твоя фигура два года мерещится! Никто не может тебя заменить, и ты это прекрасно понимаешь.
   И он вновь обнял ее со страстной силой и уходящим отчаяньем.
      Рядом с ними остановилась HONDA красного цвета. Из нее выскочила женщина в красном брючном костюме, с длинными черными волосами.
   — Платон, это кто с тобой? Что за тихоня в твоих руках? Да отпусти ты ее!
   — Полина, проезжай, сегодня не твой день.
   — Я уеду, но с тобой.
   Рядом резко остановился темный FORD, из него выскочил мужчина.
   — Анфиса, я передумал. Я могу передумать? Поехали домой, хватит сердиться.
   — Так ее Анфиса зовут? Это судьба, — сказала женщина в красном и повернулась к сухощавому мужчине. — Вы брошенный? Анфиса вас бросила? Можно я вас подниму?
   Он посмотрел на бледную Анфису в объятиях Платона и на яркую Полину.
   — Поднимайте! — сказал решительно бывший мужчина Анфисы. — Меня зовут Олег, чтоб вы знали.
   — Четыре человека, надеюсь четыре машины, а надо сделать две пары, — растерянно проговорила Полина.
   — Машины оставляем здесь, и едем на берег пруда, — четко сказал Платон.
   — А, пошли, — сказал Олег.
   Все четверо пошли к берегу. Олег посмотрел на сухую траву, увядающую на берегу пруда, сбегал к машине, взял сдутый надувной матрас с насосом и догнал людей. Он быстро накачал матрас и предложил дамам на него сесть. Они отказались, тогда он сел. Рядом с ним села Полина.
   Платон взял Анфису за руку, и они вдвоем быстро пошли к машинам. Она села в BMW и они поехали. Анфиса почувствовала тяжесть на плечах и странное дыхание. Она увидела крупные лапы собаки и отменную собачью мордочку крупных размеров.
   — Хорошая, хорошая, — выдохнула Анфиса собаке.
   — Это он, его зовут Львиный Зев. Можно Зева де Люкс, как удобно, но лучше Зев. Он всегда меня сопровождает.
   — Мы куда едем? — спросила Анфиса с нервной дрожью, глядя больше на собаку, чем на Платона.
   — Сегодня выходной у меня, и у тебя тоже. Мы поедем туда, куда глаза глядят. Первым делом нам надо повенчаться, поэтому мы едем в Загорск. Там чинная обстановка, она способствует очищению блудных мыслей. Ты Полину видела? Моя бывшая дама сердца, ей храмы и соборы не помогают.
   — Мы едем венчаться?
   — Не совсем так, но близко. Послушаем пение колоколов, и ты легко забудешь Олега. Мы с тобой пройдем обряд очищения. С экскурсией погуляем между храмами и в один обязательно зайдем. Сегодня день самый раз для таких мероприятий. Там есть особая святая вода. Выпьем — помолодеем. Душа наша и очиститься от скверны прежних отношений.
   — Как у тебя все серьезно.
   — Я тебя долго ждал, уже забывать стал.
   Все так и было. Через Гефсиманский черниговский скит и святой источник они вышли в новую жизнь, в которой пока все было по-старому.
   —  Платон, вы меня не спросили о моей семье.
   — Ты о чем? Ты одна гуляла в выходной день. Так, где твоя семья? Твоя семья — это ты.
   — Почти угадал, а тебя волнует: сколько мне лет, кем работаю.
   — Это ни вопрос. Я могу ответить кто я. Я работаю менеджером по продаже электронных товаров высшего качества, хотя по образованию я электронщик. Знаешь, кого я видел? Ко мне приходили певцы и актеры. Я теперь всех актеров без телевизора вижу.
   — Ты почему хвалишься?
   — Прости, Анфиса, я помечтал. Я охранник, обычный временный охранник. А актеров я на самом деле вижу, но они меня не видят.
   — Замечательно, а вдруг ты дворник на Мосфильме? Вообще тогда всех знаешь.
   — Я не дворник. Я совсем забыл, мне сегодня в ночь выходить. Я тебя подвезу к твоей Ладе, и мы разбежимся.
ГЛАВА 19.
   Платон высадил Анфису у лиловой машины, и быстро поехал в сторону городской больницы. У него отец лежал в реанимации с обширным инфарктом, сегодня он мог его увидеть. Отец казался тенью самого себя. Он был абсолютно бледный, похудевший, какой—то прозрачный. Если бы не бригада врачей из реанимационного отделения его бы уже не было на свете. Отец выглядел живым покойником. Ужас охватил все существо Платона, он не сказал Анфисе истинной причины поездки в Загорск. Он там молился за отца, но мысленно, вслух он этого делать не мог. Он не сказал ей, что лежал в траве у пруда от страха за жизнь отца. Платон любил отца. И теперь он видел его живого. Платон Анфису вообще почти забыл, но вспомнил пляжной памятью, лежа на земле. Она своим присутствием помогла ему выйти из транса, она на него положительно повлияла.
   — Сын, почему с таким ужасом на меня смотришь? — тихо проговорил отец.
   — Прости, отец, ты прекрасно выглядишь.
   — Не хорошо обманывать старших. У меня для тебя есть информация. Когда я был между небом и землей, я видел тебя с женщиной, но это была не Полина. У нее лиловая Лада, она твоя женщина от природы, — сказал отец и потерял сознание.
   Платон позвал медсестру, которая в свою очередь вызвала врача. Скоро подошла его мать, Инесса Евгеньевна. Он ушел из больницы, думая над последними словами отца. Если бы так было все на самом деле! Анфиса ему понравилась, но и только.
   Анфиса, выйдя из BMW Платона, почувствовала подставу, она ощутила себя брошенной, обманутой. Ее использовали и выкинули, как пакет. Посмотрев вслед уезжающей машине, она перевела взгляд на берег пруда. На берегу лежал надутый матрас и рядом с ним в странной позе лежал мужчина. Она вздохнула и решила посмотреть, кто там ее ждет на этот раз. Берег пруда вновь был пустынным.
   У надувного матраса лежал Олег лицом вверх. Он был ни жив, ни мертв, но шевельнуться не мог.
   — Олег, что произошло? Что с тобой? — участливо спросила Анфиса.
   Он замычал и показал на сердце пальцем.
   — Я вызову врача, — сказала она и стала набирать номер скорой помощи на сотовом телефоне.
   Олега увезли в больницу и положили в палату, куда в тот же день перевели отца Платона из реанимации. Его отца тут же в палате окрестили Дмитриевичем, на что тот не обижался, он привык к обращению по отчеству.
   Через пару дней Олег и Дмитриевич могли вполне сносно разговаривать, естественно их волновала причина их сердечных неурядиц. После нескольких фраз о том, что было до приступа они пришли к выводу, что причина их болезни одна и зовут ее очень скромно — Полина. Она была девушкой или женщиной Платона. И она была столь яркой особой, что руки мужчин тянулись к ней, пологая, что их руки растут из ее тела.
  Дмитриевич по простоте душевной тронул рукой Полину, он практически случайно коснулся ее тела. Она взвизгнула и прыснула ему в лицо некий газ из баллончика. Он надышался этой прелести до инфаркта.
   Олег оказался покрепче. После отъезда Анфисы с Платоном, минут через пять он полез к нежному телу Полины и глотнул газ из баллончика. Краткая история сердечных воздыхателей яркой женщины закончилась на соседних кроватях в больнице. У них мелькнула светлая мысль подать на нее в суд, но, поговорив, решили этого делать не следует.
   В следующий раз Анфиса и Платон встретились в больнице. Она пришла к Олегу, а он к отцу, Дмитриевичу. Больные с истерическими смешками рассказали причину своей болезни. В сторону Полины летели словесные шишки до тех пор, пока они не выговорились. Мужчины замолчали. Олег посмотрел долгим взглядом на Анфису и сказал:
   — Совет вам да любовь.
   — Олег, я не выхожу замуж за Платона! Я к тебе пришла! Ты вылечишься и вернешься ко мне.
   — Вряд ли. Но ты приходи, кроме тебя ко мне никто не придет.
   Сказав вежливые слова прощания, они разошлись.
   Платон сел в свою машину. Анфиса села в свою Ладу. Они разъехались. Он поехал к Полине, злой на нее до крайней степени. Ведь он ее газ уже проходил! И вот две новые жертвы на больничной койке лежат. Где она эти баллончики берет? Выкинуть их и дело с концом. Так он мечтал по дороге.
     Полина физически не выносила мужских прикосновений, она их терпеть не могла. Драться со всеми, кто западал на ее внешность, ей было не под силу. Она добыла баллончики с неким газом, он сужал сосуды человека, попадая в дыхательные пути. Афанасьевич много глотнул, да и стар был для таких злых шуток.
   В Полине таился комплекс неполноценности, она и с Платоном вела себя, как девушка. Посмотреть на нее, так только что с Тверской улицы пришла, а на самом деле, у нее не было ни одного мужчины. На Тверской улице она посещала магические по своей престижности магазины и не более того. Разумеется, она видела моду этой улицы, и она отражалась на ее внешности.
   Платон любил Полину, но он был нормальный мужчина, поэтому из-за нереализованных желаний, так крепко вцепился в Анфису. Он изнемогал от элементарных мужских желаний. Все просто, как само устройство мира человеческих отношений.
   Анфиса думала в это время о том, почему для современного инженера вредны шахматы и фэнтези. Почему? Для того чтобы создавать современную технику, нужны чистые мозги, и если человек тратит их на тяжелую литературу и пустые шахматы, то его элементарно не хватит на длительное служение науке. Его мозги сорвутся на пустых хлопотах.
   То, что хорошо было для шаха десять веков назад, то плохо для современного инженера. Точно так же инженер не имеет права отдавать себя гарему женщин. Он истощиться раньше времени, не выработав свой научно—полезный потенциал. Это аксиома.
   А потом она стала думать о Платоне, неплохо они съездили на экскурсию и вовсе он не тупой, как она думала о нем на пляже два года назад. Он скорее крутой и таинственный. Олег и Полина пусть пообщаются. Внешне они друг другу подходят. А проблемы Полина скорее всего в том, что она не нашла того, кто полюбил бы ее быстрее, чем она, как фокусник вытащит свое оружие против мужчин. Нужен мужчина с быстрой реакцией, который бы ее обезвредил. Интересная мысль Платон с ней все же справлялся, но терпенье его иссякло. Полина надо непременно наказать настоящей любовью. Анфиса задумалась, хорошо бы на это уговорить Олега, если он не побоится к ней еще раз подойти.

  Анфиса позвонила Платону и сказала:
  — Платон, спасибо за поездку! У меня есть просьба, направь Полину в больницу к Олегу, чтобы она посмотрела на результат своей газовой атаки, которая плачевно оканчивается.
  — Анфиса, Полина девушка непредсказуемая. Попробуй ее уговорить сама, — ответил он.
  Анфиса позвонила Полине:
  — Полина, извини, что я тебя тревожу, но Олег лежит в больнице, он не понял, что с ним произошло. Ты не могла бы его посетить?
  — Запросто. Говори номер палаты и отделение. Хорошо, я к нему заеду.
  Анфиса помахала головой от негодования, но лишнего слова не произнесла. Тогда она решила предупредить Олега по телефону:
  — Олег, к тебе Полина едет. Будь любезен, предупреди мужчин, чтобы руки свои в карманах держали и ее не трогали.
  — Анфиса, а ты меня не могла раньше предупредить?
  — А кто знал? Ты сейчас не попади в ту же ситуацию.
  Полина приехала в больницу. Она зашла в палату и увидела, что все мужчины держат руки в карманах. Она сама поставила передачу на тумбочку Олега и сказала:
  — Здравствуйте! Выздоравливаете! — и, повернувшись в сторону Олега, добавила: — Простите, но и вы были не правы.
  — Согласен, я поторопился, — сказал Олег, не вынимая рук из кармана.
  — Олег, я думала о тебе...
  — А почему не вызвала скорую помощь? Если бы не Анфиса...
  — Я прыснула в тебя газ и ушла, откуда мне было знать, что ты копыта откинешь?
  — Грубо как... Полина, ты яркая, красивая женщина...
  — Я об этом наслышана. Меня не надо трогать руками!
  — Не буду трогать тебя руками, пока сама не попросишь. Ты меня бросила...
  — Не начинай. Если я тебе нужна, то будь добр, не будь нудным.
  — Анфиса ушла...
  — Анфиса недалеко ушла, а к Платону. Найти ее можно. Я ее знаю, она тебе не подходит. Тебе я подхожу.
  — В этом есть доля истины, но что мы с тобой будем делать? Что!?
  — Спокойно, Олег, лечитесь, а там посмотрим, я приеду к вам завтра, — и она быстро вышла из палаты.
  Мужчины смотрели на нее во все глаза, и держали руки в карманах, пока она не скрылась из виду, и сразу подошли к Олегу.
  — Ничего себе женщина! — проговорил один.
  — Отменная дамочка! — выдохнул второй.
  — Повезло тебе! — выкрикнул третий.
  — Олег, бойся ее, — предупредил отец Платона.
  — Я знаю. Но она такая красивая, ребята! — восторженно воскликнул он и потянулся к полиэтиленовому пакету на тумбочке.
  Мужчины по очереди исповедовались о своих подвигах на личном фронте. Олег слушал их и ел, ел, все меньше вспоминая Анфису, думая только о Полине.

  Полина после посещения в больнице Олега выбросила все баллончики с газом. Она встретила его из больницы и привезла его домой. Раньше у него была комната в трехкомнатной квартире, когда он жил с родителями, но питался он отдельно от всех, и вел скромный образ жизни. Родители его имели дачу, куда он редко ездил. Он сдавал белье в прачечную, потому что не хотел обременять родственников ничем. Женщин у него практически не было, он со всеми дружил и заигрывал. Он умудрился купить комнату в чужой квартире, потом квартиру в старом доме. Полина прониклась к Олегу участием. А он ее практически не касался.
  Долго такие отношения продолжаться не могли. Полина стала замечать, что перестает быть яркой женщиной, она стала полнеть, дурнеть. Она уже не смотрелась в зеркало, словно ее сглазили. Она становилась похожей на него.
  Олег тоже стал прибавлять в весе после больницы, но не мышечную массу, а элементарную жировую прослойку. Она вспоминала свои редкие отношения с Платоном все реже и реже. Раньше она была яркой женщиной и вела насыщенный образ жизни, тогда и купила алую машину, теперь она этой машины стыдилась и хотела ее поменять. Прежний ее мужчина водил ее на приемы и презентации, на которые его приглашали его клиенты. Они расстались, когда он полез к ней с нормальными мужскими намерениями. Она достала газовый баллончик, и он выбил его из ее руки. На этом презентации прекратились.

  Анфиса решила заняться вплотную Платоном, но он оказался неуправляемым и ей не подчинялся. Она билась, как рыба об лед и все безуспешно. Она хотела уже махнуть на него рукой, и тут услышала звонок в дверь. Она заглянула в глазок и увидела цветок.
  — Эй, кто там? Я не открою дверь, пока не увижу вас.
  — Анфиса, это я, Платон.
  — Ты!? — удивленно воскликнула Анфиса, открывая нервно дверь.
  Между ними красовался огромный букет цветов. Платон вошел в квартиру. Цветы поставил в вазу. Он прошел в комнату, сел на диван. Перед ним стоял журнальный столик.
  — Нормально живешь, Анфиса, — сказал он, крутя головой.
  — Не жалуюсь.
  — А я с родителями живу, — без эмоций вымолвил Платон.
  — Я поняла.
  — Ничего ты не поняла, — нервно заговорил он. — Мы взрослые люди, а ведем себя, как подростки. Жизнь мимо проходит!
  —  От меня, что требуется? — раздосадовано спросила Анфиса.
  — Прости, я погорячился. Ничего у нас не получится! — с истерическими нотками в голосе проговорил крепкий на вид мужчина. Я сейчас один — приходи ко мне.
  — Ты уже пришел ко мне, а Олег сейчас с Полиной любовь крутит.
  — Я в курсе. Я не против их пары. Хочу сделать тебе предложение: 'Выходи за меня замуж!'
  — Отлично! Ты у меня спросил: свободна ли я?
  — Согласишься, будешь свободная для меня. Ты мне подходишь.
  — Я это знаю, но у меня есть еще один бывший гражданский муж и это не Олег, это я сейчас одна.
  — Возьмем его к себе! — удивился Платон своим словам, а еще больше он удивился тому, что у Анфисы был кто—то до него и кроме донжуана Олега.
  — Он иностранец. Я от него сбежала, теперь одна живу. Он привык жить с пирамидами, а я не могу с ними жить. У меня аллергия на чужой климат, поэтому меня он отпустил домой полюбовно. Я покрываюсь волдырями размером со смородину, стоит мне выйти на улицу на его родине.
  — Размером с черную или красную смородину?
  — Белую смородину. Я серьезно говорю.
  — И я не шучу. А здесь я на тебе волдырей даже на пляже не видел. Так, что было с тобой раньше?
  — Помнишь, когда я лежала на пляже, а к тебе не подходила? Тогда я вернулась на родину, мне так хотелось на солнце полежать и не покрыться волдырями! Земля одна, а солнечная радиация разная. Моя кожа выносит только наш климат с прохладным летом.
  — Я понял, что виновных в твоей истории нет, а как твой гражданский муж посмотрит на твою законную женитьбу?
  — Он в том году сам женился. Я живу одна.
  — Славно, одна жизнь у тебя за бугром осталась, вторая жизнь здесь не получилась с Олегом. Мое предложение остается в силе, я не богат, но есть машина и квартира с родителями.
  — Я поняла, и почти могу выйти за тебя замуж! Но еще Олега надо пристроить, чтобы он нам не мешал.
  — Он кто тебе? Поподробнее, если можно.
  — Друг. Друг и все. Он меня поддерживал морально, но не материально со дня знакомства.
  — Тогда Олег с Полиной пара.
  Слишком серьезный разговор ограничивал любовные импульсы. Платон и Анфиса просто беседовали за чашкой чая и расходились по домам. Они договорилась о том, что каждый из них будет жить у себя дома, не обременяя друг друга семейными отношениями.

  В дверь позвонили. Анфиса открыла дверь, думая, что пришел Платон, но за дверью стоял его отец Дмитриевич:
  — Анфиса, я хочу познакомиться с будущей невесткой.
  — Проходите, — сказала Анфиса, пропуская в квартиру предполагаемого родственника.
  — Я по делу. Я хочу, чтобы вы стали моей женой, а со своей женой мы давно живем в разных комнатах.
  — Вы нормальный человек?
  — Вполне. Зачем тебе мой Платон.  Я — лучше.
  — Да вы еще от инфаркта не отошли!
  — А я такой! И у меня есть для тебя подарок, а у моего сына жабу в болоте не выпросишь, — и пожилой мужчина достал из внутреннего кармана пиджака коробочку, обтянутую желтым бархатом.
  — Не надо мне подарков! Идите домой! Понятно, почему в вас Полина разрядила газовый баллончик!
  — Не смей вспоминать! Смотри! — и он открыл коробочку.
  В коробочке лежал малюсенький фиолетовый  камешек.
  Анфиса так была поражена, что даже не рассмеялась.
  — Это аметист из усыпальницы фараона.
  — Чудно. Откуда там взялся аметист? Как он к вам попал?
  — Я был членом экспедиции в тайны пирамиды, и нашел этот камешек. Наша экспедиция спустилась в гробнице. Люди хватали все, что под руку попадало, но потом не могли выйти из усыпальницы. Они погибли почти на месте. Я стоял наверху. Один человек, умирая, бросил горсть самоцветов на песок. Это все, что он вынес из гробницы и прожил больше других. Те, кто брал больше — жили меньше, они не доползли до выхода. Я не выдержал и взял фиолетовый камешек и больше ничего. Я тогда был совсем молодым человеком.
  — За, что мне такая честь? — прошептала Анфиса, с восхищением взирая на фиолетовое чудо.
  — Анфиса, ты вытянула Платона из тяжелой депрессии и спасла меня. Ты заслужила награду. Нет, замуж за меня выходить тебе не надо, это моя дежурная шутка, которую не поняла Полина. Если у вас с Платоном будет ребенок, то я буду счастлив, тогда и зерно будет принадлежать моему внуку.
  — Спасибо, — искренне сказала Анфиса, забирая протянутую коробочку.
  Но бархатная коробочка выпала из ее рук. Аметист выпал из желтой коробочки. Ноги пожилого человека подкосились. Он упал, протягивая из последних сил руку к фиолетовому зернышку. Ему стало плохо.
  — Господи! — вскричала Анфиса. — За, что мне эти испытания!? — и она стала вызывать врача.
  Анфиса с ужасом взирала на аметист фараона. Она боялась взять в руки древнее сокровище, и понимала, что его надо спрятать от людей. Ей показалось, что ее убьет током, если она рукой коснется зерна. Она взяла пинцет через резиновые перчатки, подняла пинцетом с паркета аметист фараона, положила его в желтую коробочку, и спрятала ее.
   За окном заревела сирена. Врач выслушала Анфису, она поняла, что больной недавно перенес обширный инфаркт. Пожилого человека вновь увезли в больницу. Анфиса вышла на улицу, посмотрела на стриженый газон, вспомнила аметист фараона, села на скамейку и задумалась ни о чем.

ГЛАВА 20.

  После последнего приступа отца, Платон расхотел жениться на Анфисе. У него была трехкомнатная квартира с родителями. Мать ему не мешала, а помогала, и жена ему теперь была ни к чему. Анфиса Платону про аметист фараона ничего не сказала, и на отказ жениться на ней не обиделась. Она спросила у будущего наследника:
  — Платон, скажи, а не остались ли желтеющие бумаги отца?
  Платон такому исходу дела очень обрадовался и пригласил Анфису посмотреть бумаги отца. В одном шкафу она обнаружила искомую стопку папок с бумагами. Она сложила архив в четыре полиэтиленовых пакета и с помощью Платона донесла их до машины. А он был рад избавиться от старого, пыльного хлама отца.
  Полина, прослышав об изменениях в судьбе Платона, явилась к нему с повинной. У него глаза от изумления раскрылись, как пятирублевые монеты: перед ним стояла бурая дурнушка. От прежней красоты Полины почти ничего не осталось.
  — Полина, где тобой мыли пол?! — воскликнул удивленный Платон.
  — Я так изменилась?
  — Ни то слово, ты обветшала, как старая тряпка.
  Она подошла к большому зеркалу, осмотрела себя и пролепетала:
  — Я давно такая.
  — Бросай Олега, и возвращайся ко мне. Я расстался с Анфисой, она слишком самостоятельная девушка. С тобой мне проще и легче.
  — Я не против тебя, — затравленно сказала Полина.
  — Какая ты теперь! Ой, что из тебя сделали, уму непостижимо! — все не переставал удивляться Герман. — Принимай хозяйство в свои руки: убирай, готовь еду, и меняй все на свой вкус. Действуй! Мама постоянно на работе.
  — Я, что от домашних хлопот красивее стану? — с наивным притворством спросила Полина.
  — Красивее вряд ли, но стройнее станешь, если не будешь съедать все, что приготовишь.
  — Такая перспектива меня не радует, я лучше домой пойду. Я что к тебе пришла: помоги мне поменять красный автомобиль на любой другой.
  — Ой, совсем потухла девочка. Нет, не помогу. За какие заслуги твои передо мной я должен тебе помогать и тратить свои купюры? Я тебе предложил быть хозяйкой в моем доме? Ты отказалась. А я отказываю тебе.
  — Ты предложил мне стать твоей домработницей.
  — А в чем разница? Я не понял! — искренне удивился Платон.
  — Пока. Я ушла, — сказала Полина, захлопнув за собой дверь в прошлое.
  Полина вышла от бывшего друга с внутренней обидой на всех мужчин. Но солнце светило, трава зеленела, грустить не хотелось, и одной быть тоже не хотелось. Олег ее больше не привлекал, он вел холостой образ жизни. Она знала, что он богатый, его карманных расходов ей бы на новую машину точно хватило! Но у него и рубля не выпросишь, — это она знала по личному опыту, хотя Анфиса утверждала, что он щедрый. Но когда это было!?
  И пошла Полина домой, а навстречу ей шла Анфиса. Девушки остановились, испытующе посмотрели друг на друга.
  — Полина, ты от Платона идешь к Олегу или, наоборот? — с легкой обидой спросила Анфиса.
  — А ты от Олега к Платону? — не удержалась Полина.
  — Отлично, так и пойдем по своим новым местам.
  — Анфиса, Платон сказал, что вы разошлись, — обиженно сказала Полина. — А ты к нему идешь. Он мне предложил быть хозяйкой в его доме.
  — Надеюсь, ты не отказалась? — тревожно спросила Анфиса.
  — А вот и отказалась! — неожиданно гордо ответила Полина и пошла домой.

  Мать, открыв дверь Полине, сказала, что купила посудомоечною машину, и ее уже установили.
  — Спасибо, мама! Я буду жить дома! — воскликнула Полина, и стала рассматривать новую посудомоечную машину на кухне. Сама кухня сияла всеми светлыми поверхностями. Она с наслаждением оглядела творение рук матери. Ей осталось вымыть руки, а мама уже ставила на стол тарелки с едой.
  — Хорошее решение, живи дома, — ответила довольная ее решением мать.

  На следующий день Анфиса рассказала Платону о том, что именно обнаружила она в бумагах. Оказывается, его отец некоторое время был археологом, а потом резко сменил профессию. Еще она нашла подтверждение тому, что он был участником экспедиции в гробницу фараона. Эта новость Платона не удивила, в раннем детстве нечто подобное он слышал из разговора родителей. Анфиса спросила:
  — Есть ли в доме сувениры из гробницы?
  Он ответил:
  — Ничего подобного никогда в доме не было, либо мне об этом неизвестно.
  Анфиса ушла домой, оставив Платона одного. Ее мысли работали в другой области. Ее первый гражданский муж жил в стране Пирамид, откуда привез отец Платона аметист фараона. Совпадение было несколько странным. Сама она туда поехать не могла, аллергия на жаркое солнце у нее была очень сильная. Жару и сухой климат она не переносила. Ей хотелось дождливой погоды, а там дождей практически не было. Желтый песок, желтая коробка. Отдать аметист фараона государству и дело с концом, — иногда такая мысль посещала Анфису, но расставаться с реликвией ей не хотелось, но и хранить у себя боялась.
  Анфиса достала с полки книгу Пруса 'Фараон', полистала, почитала. Она эту книгу читала раньше, но теперь искала в ней нечто другое. Когда—то она прочитала эту книгу на одном дыхании, сейчас читала критически. Ответа на свои вопросы она не находила. И что она хотела узнать? Напомнить себе историю страны Пирамид? Она историю помнила. И вдруг ее осенила простая мысль, несмотря на то, что все цивилизованные люди всех стран в разные времена знали историю страны великих Пирамид, на самом деле никто этой истории не знал и не знает! Глупо? Но это ее личное мнение. Историю знают все, и не знает никто. Эта мысль стала навязчивой. Можно сказать, что все человечество греет руки и мысли у Пирамид, делает свои предположения и догадки, но чего—то безумного и главного никто не знает. Что имеет она в виду? Аметист Фараона.
  Впору спросить:
  — Аметист, скажи, что ты знаешь об истории страны Пирамид?
  Она достала желтую коробочку, поставила ее на книгу 'Фараон', посмотрел на аметист, и спросил, перефразировав слова Пушкина:
  — Свет мой, аметист, скажи, да всю правду доложи, правда, что ты аметист Фараона?
  Что Анфиса захотела услышать от маленького камушка, похожего на маленький камушек с морского пляжа, которому пару тысяч лет? Она видела мумии людей в Эрмитаже, и отшатывалась с ужасом от таких экспонатов. А, что если камешек поднести к мумии человека? Вдруг они из одного столетия или тысячелетия?
  Аметист молчал. Анфиса с этим зерном покой потеряла, и совсем забыла о Платоне, настоящем наследнике этого зерна, хотя его отец отдал его Анфисе! А, что если он хотел уберечь сына от подобных мыслей? Вполне возможно. Из этого следует, что теперь она настоящая владелица зерна Фараона, но неизвестного какого.
  Жаль, что она не историк, изучила бы зерно с точки зрения науки, диссертацию бы из него сделал. Какая ей польза от камешка фараона? Никакой. И покоя тоже нет. Одни пустые мысли. И вдруг она почувствовал, что аметист считал информацию книги. Хотите — верьте, хотите — нет, но аметист стал чуть больше. Анфису вдруг осенило, что аметист надо вернуть Платону.

  Тем временем, Олег накопил деньги и купил себе квартиру в старом доме на далекой окраине города. Родственникам он ничего не сказал. В их отсутствие он вывез свои вещи на новое место жительство и сменил место работы. Его родственники потеряли его след. Мать его очень переживала неожиданный отъезд сына в неизвестном направление. Она зашла в открытую, пустую комнату сына, где он даже вымел весь мусор после сборов. Женщина схватилась за сердце и с трудом дошла до своей комнаты. Долго лежала и не могла понять, что произошло, и главное: почему? Сын жил тихо, ни с кем не скандалил, и вдруг исчез. Она терялась в догадках. Вечером вся семья пыталась выяснить, кто и что знает об исчезновении Олега из дома. Никто и ничего не знал.
  На следующий день мать позвонила ему на работу, но там ответили, что он уволился, а куда устроился, не знают. Она уехала на дачу. Она вспомнила отца Олега, который всю жизнь работал геологом, и дома практически не бывал.
    Олег осваивал новое жилье, а заодно знакомился с соседями. Он залез на стремянку, пытаясь повесить шторы на высокие окна, и чуть не рухнул с лестницы: в окно он увидел известную телевизионную ведущую собственной персоной! Оказывается, в этом доме жили ее предки!
  Соседи ему об этом говорили, но им он не сильно поверил. Оказалось, правда. Он посмотрел на телевизионную ведущую программы некогда популярной передачи и слез со стремянки. Он еще раз посмотрел из окна своего второго этажа вниз, но ее уже там уже не было.
   С Олегом при любой возможности заигрывали все три соседки: мать и две дочки. Он выбрал для разговоров младшую дочь, она еще была старшеклассницей, и более общительной, чем ее старшая сестра. Девушки быстро почувствовали жадность нового соседа, и они были правы: он опять копил деньги.

  Полина взяла себя в руки и определила свой внешний облик: он не должен быть ярким, и не таким бурым, как сейчас. Она решила взять средний курс на приятную внешность. Девушка повторила языки, которые учила в экономическом колледже, нашла работу в международной организации. Ее зарплата резко подскочила вверх. Она с удовольствием летала в самые разные страны, куда ее посылали по делам фирмы.
  Она просто купалась в деньгах! Полина сама сменила машину и одежду, и готова была купить новую квартиру в стартовом доме. Мать Полины, глядя на дочь, не могла нарадоваться, о чем и поделилась со мной, сидя на лавочке спиной к деревьям. Полина только познавала любовь. В очередную командировку она поехала в Северную Африку. Закончив служебные дела, она сфотографировалась на верблюде в национальной одежде. Когда она отошла от верблюда, к ней подошел красивый мужчина и заговорил на русском языке.
  Мужчина спросил у Полины:
  — Извините, а вы Анфису случайно не знаете?
  — Анфису? — переспросила Полина.
  — Да! — воскликнул он. — Вы с ней знакомы? Как она там живет? — И от любопытства вытянул лицо.
  — Случайно знаю одну Анфису, она прекрасно себя чувствует.
  — Это хорошо, а то ее последнее время аллергия замучила. Вот думаю к ней поехать, — и тут же с тревогой спросил: — А она замуж не вышла?
  — Нет, замуж Анфиса не вышла, но предложение руки и сердца получала, — ответила Полина.
  — Не скучает она без меня, — с укоризной заметил мужчина и поник головой.
  — Почему загрустили? Если она не может к вам приехать, то вы к ней поезжайте и немедленно! — бодрым голосом проговорила Полина, понимая, что таким образом одной соперницей на пути к Платону у нее будет меньше.
  — Поехать к Анфисе? — спросил мужчина. — Спасибо, вам девушка, я к ней сам поеду, — сказал он и пошел к гостинице.
  Полина долгим взглядом посмотрела вслед мужчине, и ей захотелось побежать за ним. Она сбросила камуфляж, отдала его фотографу, стоящему рядом с верблюдом и побежала за мужчиной.
  — Возьмите меня с собой! — крикнула она ему с улыбкой до ушей.
  Мужчина остановился и посмотрел на молодую женщину с любопытством. Она была такая привлекательная! У него возникло ощущение, что он ее когда—то видел. Полина встретилась глазами с мужчиной и покраснела до кончиков ушей, в ее голове промелькнуло желание далекое от пристойности. Она всю жизнь отталкивала от себя мужчин, и вдруг была готова сдаться без боя, только что встреченному мужчине, да еще бывшему мужчине Анфисы!
  — Придется знакомиться, — с улыбкой ответил мужчина.
  — Меня зовут Полина. Я не замужем. Детей нет. Здесь я нахожусь в командировке по делам своей фирмы, — скороговоркой сказала она.
  — Меня зовут Искандер, я учился на Севере и там встретил Анфису. Теперь я живу один. Новая жена родной мне не стала, детей не родила.
  — Знаете, я все задания фирмы выполнила, после командировки у меня намечался двухнедельный отпуск. Я могу с вами провести эти две недели. Зачем вам менять климат? Я жару нормально выношу. Я от природы с карими глазами и черными волосами, а Анфиса с серыми глазами и светлыми волосами. Она северянка, ей на самом деле в жару плохо, — сказала Полина и с надеждой стала ждать его решение.
  — У меня есть две недели на отдых с вами, — ответил довольный таким решением вопроса Искандер. — Но жить мы будем не в гостинице. У меня есть приятель, у него есть приличный особняк. Мы поедем к нему.

  Вечером они были на новом месте, и, чтобы не будоражить совесть хозяина особняка и его близких родственников, Полина изображала жену Искандера. Длинные черные волосы Полины действовали на южных мужчин успокаивающе. Паре выделили две комнаты. Полина оказалась в одной комнате с Искандером. Газового баллончика при ней не было! Она искупалась перед сном и была свежа и невинна.
  Искандер принял душ в стеклянной кабине и вышел к ней с полотенцем на бедрах. Он был мужественен и прекрасен! Постель под балдахином ждала их. Легкий ветерок из кондиционера покачивал бахрому занавесок. Это была первая ночь Полины с настоящим мужчиной! Раньше она всех мужчин водила за нос, а теперь она отдалась Искандеру с такой южной страстью и напористостью, что сама от себя такой распутности и раскованности не ожидала. После искренней взаимной любви с первого взгляда, они еще успели выспаться.

  Анфисе всю ночь снился кошмар. Ей снился Искандер. Она пыталась его вернуть себе, и у нее ничего не получалось. К утру Анфисе приснился сон, что Искандер и Полина спят вместе. Этого сна она не выдержала и проснулась окончательно. Она села на постель, посмотрела в небо и словно почувствовала любовь бывшего любимого человека с новой пассией. К ней всегда сквозь любые расстояния доходили его флюиды любви, даже тогда когда он второй раз женился.
  Сейчас этой астральной связи с бывшим любимым — не было. Связь прервалась. Он о ней больше не думал. Анфиса об Искандере думала с затаенной грустью. Она знала, что если будет грустить, то он тоже будет грустить о ней, а жить надо с тем, кто есть. И она держала свои чувства закрытыми для прочтения другими людьми. Но нарушенную связь с Искандером она хорошо почувствовала!
  Мысли Анфисы невольно переключились на Платона и его неподдельную страсть в траве на берегу пруда. Она вздохнула и пошла на кухню. Заварив кофе, она вспомнила про зерно фараона. Удивительно, но и это зерно ее перестало волновать. Пусть оно будет у своего хозяина, но ее оно больше не потревожит, — так решила Анфиса этот трудный вопрос, терзавший ее последнее время.

  Платон, выслушав отказы двух женщин в помощи по ведению его домашнего хозяйства, сам взялся за обновление быта и окружающей действительности. Мать в этом ему не помогала, она только сетовала на то, что сын сменил профессию. Он привел квартиру в порядок. Важно, чтобы в доме все само делалось. Пока он был занят, о девушках не вспоминал, но, закончив тяжкий труд, вспомнил, что ему никто не звонил и никто не тревожил, а пора бы. По привычке Платон позвонил Полине, ее мать ответила, что она в дальней командировке. Он позвонил Анфисе. И, о, чудо! Анфиса была рада его слышать и видеть. Приятно!
  Мать поджидала Полину из очередной командировки, но лишь услышала ее голос по телефону:
  — Мама, я задержусь на пару недель, — после этих слов, слышимость пропала.

ГЛАВА 21.

  Вечером без предварительных звонков пришел Олег к Полине. Ему надоело жить в одиночестве, и он решил начать общение с одной из своих прежних подруг. Мать Полины, Анна Сергеевна, пригласила его в дом под предлогом, что много приготовила еды к приезду Полины, а дочь задерживается. Олега долго упрашивать не пришлось, услышав слово 'еда', он пошел в дом без оглядки на ситуацию. Анна Сергеевна с удовольствием выставила на стол курицу тушеную в соусе с картофелем, пару салатов, свежий торт.
  Достала наливочку в хрустальном графине собственного приготовления из дачных ягод. Он ел и съел все, что стояло на столе. Она так была занята кормлением голодного мужчины, что мысли о Полине выскочили из головы. Выпив наливочки, он поделился с ней большим секретом, а именно тем, что с ее дочкой у него ничего не было, что она в него только направляла газ из баллончика. Анна Сергеевна не удивилась, она привыкла к неприступности своей Полины и жалобам на нее мужчин всех возрастов.
  Анна Сергеевна пила наливочку из маленького хрустального стаканчика и с удовольствием слушала исповедь жизни молодого человека. Она во время поддакивала ему и вздыхала. А он спешил выговориться, пока его слушали с такой добротой. Чарочка за чарочкой и за окном наступила глубокая ночь. Олег посмотрел на темень за окном и сказал, что в пьяном виде домой не пойдет. Анна Сергеевна ему ответила, что он абсолютно прав и постелила для него постель на диванчике. Он лег и отключился. У нее наступило бабье лето, за окном еще зеленели деревья, а ей Бог послал кусочек счастья в виде Олега.
  Он, проснувшись утром, поел, попил и отбыл на службу, а на ужин он уже был приглашен. В его семье все питались по своим углам, и кто чем, и такого домашнего уюта он не знал. Его мать не успевала всех накормить, либо не хотела это делать. А у Анны Сергеевны было много неиспользованной энергии. Она рано овдовела и вела размеренный образ жизни, вот и сохранилась.
  Олег с радостью отработал день, зная, что его ждут и накормят без затрат с его стороны. О тратах он пока не думал. Анна Сергеевна словно помолодела, она за сутки расцвела и светилась изнутри. Отбивные из натурального мяса со сложным гарниром на большой, плоской тарелке уже ждали молодого человека. Салатики стояли в хрустальных салатницах. Хлеб лежал в плетеных из соломки тарелках. Наливки не было, но был чай, а вишневое варенье в вазе томно поблескивало. Он ел с наслаждением. Он наедался. Он блаженно жмурился, как кот. Его животик давил на брючный ремень.
  — Олег, я принесу тебе спортивный костюм, купила по случаю, а носить некому, — сказала Анна Сергеевна, и действительно принесла спортивный костюм, который подошел ему.
  Он переоделся и плюхнулся в кресло. Она пододвинула к нему столик на колесиках со стеклянной столешницей. На стекле стояла ваза с мытыми фруктами, капельки воды еще не успели высохнуть на бананах, яблоках и винограде. Отдельно она поставила ягоды с собственной дачи.
 — Анна Сергеевна, я сытый. Спасибо вам.
  — А ты ешь, Олег ешь, поправляйся.
  — Я уже засыпаю от сытости.
  — Ложись, ложись, я тебе постелю на диване. В комнату Полины входить не будем, она может рассердиться.
  — Как она сердится я в курсе, — подпел ей Олег.
  И действительно, он лег и заснул крепким сном. Анна Сергеевна прикрыла его пледом и сама ела фрукты, и смотрела то на спящего мужчину, то на телеэкран. Он проспал три часа, проснулся поздно вечером. Телевизор был выключен, хозяйка спала в своей комнате. Он встал, включил свет и телевизор, выпил водички и сел доедать фрукты. В голове его было пусто — пусто, как у сытого домашнего кота.
  Идиллия длилась до тех пор, пока у Анны Сергеевны не кончились деньги, выданные ей на питание Полиной перед отъездом в командировку. Сама она жила на пенсию и не работала. Анна Сергеевна скормила все наличные деньги в виде самой разнообразной пищи. Олег отъелся, хорошо выглядел, и был отглаженный до острых кромок. Деньги кончились, а Полина не приезжала. Квитанции на оплату полетели со всех сторон, а платить за коммунальные услуги было нечем. Полина не звонила и не приезжала. Мужчина денег не давал, он считал, что его кормят в оплату за сердечный приступ, который он испытал по вине дочки Анны Сергеевны.
  Анна Сергеевна не выдержала и спросила:
  — Олег, ты не мог бы заплатить за коммунальные услуги? Полина вернется — отдаст.
  — А если не вернется? — спросил он.
  От такого вопроса челюсть у женщины отвисла и ей показалась, что за окном полетели желтые листья.
  — Денег у меня на еду для тебя тоже больше нет, кончились, — грустно добавила Анна Сергеевна.
  — Мне самому надо платить за свою жизнь, — и он, взяв сумку с вещами, которые незаметно у него накопились, покинул негостеприимный дом.
  Анна Сергеевна плюхнулась в кресло, фрукты уже не стояли на журнальном столике. Зато раздался звонок в дверь. Она бросилась открывать дверь, да споткнулась о тяжелый предмет на полу. Это Олег, уходя, кое-что раскидал по квартире. В дверь звонили, но она не могла подняться. Она стала кричать. Но голос ее был тихим, и за двумя дверями ее не услышали и ушли.
  Полина с Искандером впали в медовую любовь. Все было отлично, пока не екнуло сердце Полины, ей показалось, что у матери возникли проблемы. Она позвонила домой, ей не ответили. Она позвонила Герману, тот обещал навестить ее маму. Вместе с соседями Герман открыл квартиру Анны Сергеевны, но было поздно. Она была мертва. О чем он и сообщил Полине. Полина сказала Искандеру, что ей надо срочно уехать.
  Он в порыве чувств, чтобы скрасить несчастье Полины своим благородством, подарил ей золотое колье. Она оценила его поступок, взяла подарок с собой, улетая на самолете домой. Искандер вернулся к своей второй жене, так как она его вполне устраивала. К этому времени Олег основательно забыл, что его Анна Сергеевна кормила, ему очень захотелось отведать ее кухню, тем паче, что Полина вернулась и погасила вопрос с деньгами. Приехал Олег к Полине, сел у сервировочного столика, придерживая руки в карманах.
  Увидела Полина его позу и рассмеялась:
  — Не бойся, Олег, я все баллончики выкинула, я совсем другая стала. Насмешил меня, после смерти мамы я еще так не смеялась.
  — Анна Сергеевна умерла? — с отчаяньем спросил Олег.
  — Да, пока я была в командировке, она запнулась о тяжелые гантели и ударилась головой о пудовую гирю. Так и лежала, пока ее не нашли. Одно не пойму, зачем она вытащила эти тяжести?
  Олег втянул голову в плечи, это он железо вытащил, и все пытался поднимать его в спортивной форме, выданной ему Анной Сергеевной. Значит, никто не видел и не знает, что он тут был! Захотелось домой. Проскочила мысль, что Анна Сергеевна бежала к двери, в которую он позвонил вскоре после своего ухода, чтобы зайти и убрать эти гантели и гирю. Ему показалась, что он слышал ее крик, но она ему не открыла. Он постоял, подождал и пошел домой.
  Проанализировав прежние события в этом доме, Олегу неудержимо захотелось домой, но Полина предложила поесть, и он не смог отказаться. Аппетит у них был отменный по различным обстоятельствам. Полина с Олегом нашли общий язык, она его завлекла на ложе любви ложью, но постепенно они привыкли друг к другу. А он от сытой жизни никогда не отказывался. Они пошли на второй круг своих отношений.
  Оба они остались одни в своих квартирах. Полина изменилась, она уже не была неприступной крепостью. Она привыкла с Искандером к любви в круглосуточном режиме. Ей нужна была любовь! Олег диву давался от метаморфоз Полины, но спрашивать боялся или не хотел знать правды. Полина давала ему науку любви во всем ее проявлении и разнообразии образов. Они нашли друг друга.
  Вскоре Полина стала ощущать признаки наступающей беременности, она не сомневалось в том, что это ребенок Искандера. Но кому это было интересно? На работе это вызвало прямой интерес руководства, ей сказали, что после родов три месяца отдохнет и выйдет на работу, взяв няню по уходу за ребенком. Времена изменились, и социалистические законы государства, и действующие законы новой жизни не всегда друг другу не соответствовали.
  Полина предложила ему остаться, она все еще пыталась найти отца для ребенка. А Олег, почувствовав свою вину перед Полиной, решил согласиться с ролью отца ее ребенка. Он тешил свое самолюбие тем, что ребенок будет его. На том и остановились, что его отчество будет носить ребенок Полины. Однако у него не было чувства будущего отцовства!
  Вот не было и все! Чужая приехала из длительной командировки Полина, и вся ее страсть к нему была чужой, словно принадлежала не ему, а тому, кого она оставила не по своей воле, а по воле обстоятельств. Поэтому Олег поехал навестить Анфису. Интересная мысль посетила его, ему показалось, что от Анфисы идут те же флюиды, что и от Полины. Эта мысль стала его преследовать.
  — Анфиса, а кто был твой бывший любимый мужчина в стране Пирамид? Не Искандер?
  — Искандер. Я тебе разве не говорила о нем?
  — Ты имя не называла. У Полины будет от него ребенок.
  — Олег, ты, что такое говоришь? Искандер женат!
  — Раз женат, два женат, три не женат. Третья у него Полина и она ждет ребенка от Искандера, а мне говорит, что от меня.
  — Знаешь, мне снился сон, что Полина спала с Искандером.
  — Значит, это правда, — горько промолвил Олег. — Но водку с горя я пить не буду, но и к ней идти мне не хочется. Как это получается? И ты, и она, и он?
  — Не волнуйся, а то, что ты Полину упустил, твои проблемы.
  — Давай проще, я ее не упускал! Она меня к себе до этой командировки близко не подпускала! — в сердцах крикнул Олег.
  Полина получала больше денег, чем Олег и могла себе позволить такую игрушку, как он. Можно сказать, благодаря лапше на уши, она притянула за уши его к отцовству. Он не смог отказаться от ребенка Полины. Намечалась нормальная семья. Девочка родилась с кожей, несколько темнее родительской. Олег вообще был с белой кожей. Он дивился чудесам, но не до такой, же степени! Его любимым занятием стало нытье по поводу того, что девочка не его. Полина в этом не сомневалась, и придумала сказку, будто ее бабушка жила в Северной Африке. То есть, то, что было лично с ней, она приписала своей бабушке.
  Олег от замаливания греха пищей, растолстел, но неравномерно, и это его не красило. К девочке он привык через три месяца. Она становилась симпатичным созданием, и он с гордостью говорил, что он ее отец. Полина поощряла его отцовство. Зная, что ей надо выходить на работу, она оставила его дома с дочкой. На помощь Полина наняла воспитательницу из детского сада, женщину средних лет. Так втроем и по очереди они стали выращивать красивую девочку Инну со смуглой кожей.
  В Северной Африке в честь дня образования республики выпустили на свет божий заключенных, среди них был родной брат Искандера. Он вел подвижный образ жизни и отличался непредвиденным поведением. Брат спросил у Искандера:
  — Искандер, где твоя девушка Анфиса?
  — Анфиса живет у себя дома, на Севере.
  Брат узнал, что у Искандера была еще одна страстная любовь. По этому поводу он спросил:
  — Искандер, а где моя племянница?
  — Ты, о чем, брат?
  — Ты любил женщину Полину? Любил. У нее мог родиться ребенок, год прошел, а ты ее еще помнишь!
  — Я адреса ее не знаю, но его знает Анфиса, можно через нее узнать, есть ли ребенок у женщины Полины.
  — Звони своей женщине, брат! Я должен знать своих племянников, хотя бы их число.
  Искандер позвонил:
  — Анфиса, у меня брат вернулся. Да, его выпустили. Ты ведь знаешь, он сидел из-за ревности. Брат спрашивает: нет ли у Полины ребенка?
  — Есть у нее ребенок, — ответила Анфиса.
  — Кто?! — вскричал Искандер.
  — Девочка!
  — Как зовут?
  — Инна.
  Искандер на автомате отключил сотовый телефон.
  — Занзибар, точно, у меня родилась дочь Инна!
  — Я все понял из твоих криков. Искандер, ты живешь с бесплодной женщиной, а у третьей твоей женщины есть ребенок и он растет без тебя. Плохо, брат.
  — Сам знаю, но они далеко от меня живут, и там очень холодно.
  — Я так насиделся на одном месте, что хочу посмотреть на племянницу!
  — А тебя выпустят из страны?
  — Я все сделаю. Дай адрес Анфисы, а Полину я найду.
  — Ты язык не знаешь.
  — Мало, мало выучил пока сидел.
  — Занзибар, ты молодец. Посмотри на мою дочь. Я оплачу твою поездку.
  Анфиса сидела в кресле и смотрела телевизор. В дверь позвонили. Она открыла дверь и увидела брата Искандера, Занзибара. Она его видела раньше.
  — Привет, Занзибар! Заходи.
  — Здравствуй, Анфиса!
  — Ты наш язык выучил?
  — Да было дело, выучил.
  — Молодец, проходи, садись.
  — Анфиса, мне надо видеть женщину Полину, у нее дочь Искандера.
  — Понятно, я так и подумала. Я позвоню, они сюда приедут.
  — Я сам к ней хочу зайти.
  — Отвезу, — сказала Анфиса Занзибару.
  Полина не ожидала увидеть толпу новых родственников. Хорошо, что Олега и няни в этот момент дома не было. Маленькая Инна спала в кроватке в розоватой одежде.
  — Ай, какая красивая девочка! — прищелкнул языком Занзибар.
  — Анфиса, а он кто? — спросила тревожно Полина, накручивая волосы на руку.
  — Его зовут Занзибар. Он брат Искандера приехал посмотреть на племянницу.
  — А Искандер не мог приехать? Посла прислал, — недовольно проговорила Полина.
  — Искандер работает. Занзибар отдыхает, — ответил ей мужчина.
  Пока дядя смотрел на малютку племянницу, Полина отвела Анфису на кухню.
  — Анфиса, ты зачем его привела ко мне? Олег официальный отец ребенка! Я столько сил положила, чтобы он привык к этой мысли!
  — Полина, Занзибар приехал с мыслью увидеть племянницу. Как я могла удержать его!?
  — Да, он серьезный мужчина, — сказала Полина. — И с ним мне немного жутко.
  — Он посмотрит и уедет.
  — Ты думаешь? А, если останется!? Что я тогда Олегу скажу?
  — Полина, я придумала! Я его трудоустрою! Я приведу его на свою фирму, его возьмут! — Анфиса подумала, что по образу и подобию Занзибара можно выпустить приведение Фараона, но вслух этого она сказать не могла.
  Анфиса уговорила Занзибара покинуть дом Полины под предлогом, что девочка очень мала, и ей нужен покой. У Анфисы на Платона сил не оставалось. Она, узнав, что сон об Искандере и Полине был в руку, почувствовала легкость в душе, а любовь и ревность улетучились. Работа ждала ее.
  Анфиса предложила сделать фильм о прилете межзвездного корабля на берег реки Нила. В то время в стране правил фараон Занзибар. Анфисе возразили, что фараона с таким именем история не знает. На, что она ответила, если не знает, так пусть узнает. Сам Занзибар всем понравился. Он был вылитый фараон в профиль. Нужно было сделать мистический фильм с набором существующей информации о вторжение инопланетной цивилизации. Занзибара устроили в гостиницу. Фирма все расходы оплачивала в Анфисе на будущую его работу.
  Если взять Северную Африку без пирамид, то народ фильма не поймет, — так думала Анфиса и тут вспомнила о зерне фараона. В ее голове возникло видение: желтый песок, яркое солнце. Потом она увидела Занзибара, сидящего в чалме фараона на носилках, его несли к Нилу.
  По реке плыли длинные лодки, на них сидели инопланетяне, те самые, внешний вид которых Анфиса уже разработала. Лодки были выполнены из легкого гофрированного сплава и отчаянно блестели в лучах солнца. На лодках были установлены желтые паруса. Огромные глаза пришельцев смотрели на мужчину, в нем они угадали властелина местной земли. Инопланетяне почтительно наклонили головы, в знак почтения к фараону Занзибару и вновь стали смотреть вперед.
  Занзибар удивленно и величественно спросил у советника:
  — Кто плывет по моей реке?
  Вместо ответа фараону показали на небо. Фараон с легкостью сошел с носилок, в нем появилась энергия, предвещающая изменения в стране.
  — Догнать! — сделал он повелительный жест, указывающий в сторону лодок инопланетян.
  — Невозможно, о, мой господин! — проговорил советник.
  — Возможно! Подать мне колесницу с желтым пергаментом!
  В колесницу запрягли шестерку лошадей, вместо полога над головой фараона поставили желтый парус. Ветер дул вдоль реки. Разлива воды в этот время года не было. Под парусом Занзибар быстро поехал в ту сторону, куда уплыли лодки. Лошади бежали во всю прыть. Фараон хоть и не догнал лодки, зато покатался с ветерком. Пришельцы в летающей тарелке зависли над продвинутым фараоном Занзибаром, им понравилась его сообразительность. Занзибар заметил странный объект над головой, излучающий потоки света. Фараон был столь любознательный, что даже не испугался. Ему льстило быть освещенным свыше.
  Занзибару понравилось играть фараона, он легко вошел в роль. Короткие фильмы с его участием то и дело мелькали на экране. Ему позвонил Искандер и сказал, что вся страна Пирамид с удовольствием смотрит за приключениями фараона Занзибара. Анфиса задумалась над тем, что без женской роли любой фильм является научно — популярным. Потом она подумала, что кроме Клеопатры, были и другие женщины на желтом небосклоне. Она вспомнила о дочери Искандера. Девочка могла бы быть дочерью фараона Занзибара. Где взять женщину на роль любимой женщины фараона? А чего здесь думать? Черные длинные волосы Полины и ее красивые черные глаза могли бы публике понравиться. И назвать ее царицей долины Нила.
  Не использованным оставался сам звездный корабль. Выбрали песчаное поле, на которое из космоса прилетал Буран, переодетый под межзвездный корабль. Корабль пришельцев пробегал по песку и останавливался, подняв песок в воздух. Когда песок оседал, был виден вездесущий фараон Занзибар на колеснице с неизменным желтым парусом. Из межзвездного корабля выходила в золотистом костюме Полина. Ее голову украшал шлем типа головного убора фараона. На плечах ее лежал круг, украшенный самоцветными камнями. За ней ходила стайка инопланетян. Фараон Занзибар глаз не мог оторвать от царицы инопланетян.
  После своего возвращения из северной Африки Полина впервые почувствовала себя хорошо, она стала забывать страстную любовь с Искандером. По существу у них была страсть самая настоящая, но не умиротворенная любовь, а с Олегом — это вообще дружба в чистом виде. Она обожала небо за окном, эту шумящую листву, а песок ее не привлекал. Она от него устала.
  Каким ветром ее в Африку занесло? Попутным и беспутным ветром любви. Нет, не она влюбилась, это Искандер в нее влюбился, да так, что и она повелась на его чувство. Они любили, они были счастливы, но очень короткое время. Солнце и смерть матери сказали любви — нет, жизнь их разъединила просто и со вкусом. Искандер не любил зимний холод, он его не понимал. И вот теперь Полине стало все равно, она стала забывать африканские страсти и жила с Олегом, весьма спокойным человеком, который свои чувства еще не разморозил.
  Анфиса, после создания фильма о Занзибаре, решила отдохнуть. Анфисе стало все безразлично, пусть сегодня, но ей безразлично состояние своих любовных дел. А что такого, если Платон не обладает большим любовным потенциалом и с ним, как не парься, все впустую.

  Анфиса подумала, что состояние отдохнувшего душой и телом человека, достигается не только сном, но и полной гармонией с жизнью, когда мозг перестают волновать все неприятности последних дней. Эти неприятности уже разложены по полочкам и пылятся до следующего нервного состояния или полной усталости. Погода за бортом обитания способствовала умиротворенности бытия. Это вчера было жарко в Северной Африке, это вчера был ливень и гроза, а сегодня — март и в погоде, и в душе, и в теле, что очень важно для общего отдыха. Она посмотрела на белесое небо, на пустую почту в сети, и даже вздыхать не стала. Тишина она и в Африке тишина. Откуда она почерпнула африканские страсти? Разумеется, от верблюда, на котором снималась Полина. Она перекинула свои фотографии в мини ноутбук, и он вполне мог представить ее африканскую любовь к Искандеру.
  Что Анфиса узнал за последнее время? Что невольной причиной смерти матери Полины стал Олег. Он вытащил гантели, пудовую гирю и оставил их в середине комнаты на полу. Это он позвонил в дверь, и женщина бросилась открывать, но уже никогда больше ее не открыла. Догадалась ли об этом Полина, она не знает. А то, что Олег ходил Анне Сергеевне она и сама видела. Хотелось выяснить настоящий ли аметист фараона.
  Анфиса спросила о зерне у Инессы Евгеньевны, матери Платона. Она засмеялась и ответила:
  — Когда отец Платона делал мне предложение руки и сердца, он подарил мне кольцо. Я в это время ела вареную кукурузу, и положила одно зерно кукурузы в коробку вместо кольца, а кольцо на палец надела. Я в шутку назвала это зерно Фараона. Почему?  Я зерно случайно окунула в фиолетовые чернила. Раньше ручки с перышками макали в чернильницы с фиолетовыми чернилами.
 

@Патрацкая Наталья Владимировна 
Фиолетовая история