Обратный прогиб

                Вжик, вжик, вжик, уноси готовенького
                Вжик, вжик, вжик, кто на новенького?
                Кто на новенького, кто на новенького?!

                (Ю. Энтин, «Песенка о шпаге»)




              Ближе к концу 80-х на базе ракетной дивизии, в состав которой входил мой полк, проводились сборы начальников отделов секретных служб Ракетных войск стратегического назначения.

              Для их обеспечения в штаб дивизии из подчинённых частей откомандировали несколько особо надёжных служак, в число которых попал и я. Целыми днями мы уточняли по телефонам информацию об участниках предстоящего мероприятия, печатали их списки, готовили классы, планировали транспорт, прорабатывали вопросы питания офицеров, размещения, культурную программу и т. п. Вечером, накануне дня начала сборов, нас собрал начальник службы дивизии, подвёл итог проделанной работы, поставил очередные задачи и определил, кто едет на аэродром для встречи участников.
          — И ещё, товарищи офицеры, очень важная информация! Только что мне был звонок из Москвы. Наше руководство, начальник нашей службы полковник Симонов и его заместитель полковник Деревянко наконец-то определились и собираются прибыть лично. Это большая честь для нас, это очень серьёзно. Владимир Павлович, — обратился он ко мне, — я уже заказал для них командирский УАЗик, старшим машины назначаю Вас. Внешний вид у Вас… вроде бы в порядке, но всё равно: сапоги и выбриться до зеркального блеска, подгладиться, подравнять причёску. Продумать, как будете представляться, как их рассаживать, все свои действия. Да, и обязательно проверьте водителя, чтобы внешний вид был, как с картиночки.

              После совещания, перед уходом домой, мы собрались в курилке. Мои товарищи смотрели на меня с нескрываемой завистью, как на счастливца, выигравшего в лотерею «Жигули». Советы, как лучше прогнуться, сыпались со всех сторон. Все они сводились к тому, что если я помогу ТАКИМ людям погрузить вещи, буду правильно щёлкать каблуками и расскажу несколько смешных анекдотов по дороге из аэропорта, то это реальный шанс понравиться, быть замеченным и продвинутым по службе. Кто-то даже предположил, что при случае это может помочь уйти из Ракетных войск, хотя в те времена такое было совершенно нереально. А мне, видимо, в силу моего природного «пофигизма», честно говоря, было индифферентно… Я вообще не понимал, зачем гонять УАЗик? Могли бы с остальными на автобусе приехать, места там хватало…

              Вечером рассказал жене, она всплеснула руками:
          — Володя, да ты что! Ну, тебе что, трудно? Они правильно тебе говорят, ты же один из лучших и столько смешных анекдотов знаешь! Через год майора получать. Ты уж постарайся, не вечно же нам в этой Сибири торчать…

              Как и положено в армии, с «ефрейторским зазором», в четыре часа утра мы, отглаженные и напомаженные, прибыли на военный аэродром, расположенный рядом с аэропортом «Толмачёво». В пять встретили самолёт. Пока рассаживали офицеров, я звонко представился начальнику и заму, помог им погрузить вещи, деды всё-таки. Первая часть прошла на высшем уровне. Полковник Симонов поинтересовался, надёжный ли водитель, а когда узнал, что машина и водитель комдивовские, расцвёл и дал команду ехать, не дожидаясь автобуса.

              И вот, в предрассветных сумерках, двигаясь под уклон к мосту через Обь по широченному пустому шоссе, мы влетаем в город со скоростью, на какую только способен военный УАЗик. От сидящих сзади полковников исходит лёгкое коньячное амбре. В благодушном настроении они интересуются, кто я, откуда, как идёт служба, есть ли семья и есть ли в запасе какая-нибудь хорошая смешная история. Чувствуя, что произвожу благоприятное впечатление, я, «коснувшись до всего слегка» и понемногу осмелев, от текущих дел в дивизии и семьи перехожу к анекдотам. Для затравки, на суржике, с деревенским акцентом, рассказываю про то, как тракторист утопил колхозный трактор. Концовка там неожиданная до сногсшибательности. Мои полковники в полном восторге, ржут взахлёб, как ненормальные, то и дело вытирая слёзы. Значит, такого точно ещё не слышали. Несколько раз переспрашивают меня, ясен перец, хотят запомнить, чтобы потом в Москве блеснуть, и просят ещё чего-нибудь, из свеженького. Ободрённый таким началом, в предчувствии радужных перспектив, начинаю следующий и вдруг вижу, что впереди, на перекрёстке, на светофоре, спрятанном в ветках клёна, горит красный!!!

              И тут справа, из переулка, нам наперерез вылетает новенький молоковоз, голубенький такой, с жёлтой бочкой. У него-то горит зелёный! Что произошло дальше… Мама дорогая! Я только и успел, что рявкнуть:
          — ТИШЕ!!!
              Даже не понял — успел водитель нажать на тормоз или Господь Бог вмешался… Только поразительно ясно вижу, как водитель молоковоза, молодой парень, приподнялся с сиденья с перекошенным лицом и вздёрнутыми в ужасе бровями, кажется, я успел рассмотреть каждую их волосинку…
          — Вжик — в сантиметре перед капотом проскочил молоковоз.
          — Вжик — в сантиметре сзади него проскочили мы.

              В УАЗике повисла гробовая тишина. У водилы от страха на какое-то время разъехались глаза. Правый в панике выискивал в кустах очередной светофор, а левый глубокомысленно изучал номер, начертанный на борту улетающего вдаль молоковоза. Ощущая сильный металлический привкус во рту, я оглянулся. Оба полковника застыли, вжавшись в сиденья. В темноте были видны только их перекошенные бледно-зелёные лица и руки, судорожно вцепившиеся во что пришлось. Дав команду водителю ехать шестьдесят и внимательно следить за дорожной обстановкой, я притих, жду, что будет дальше. И вдруг раздаётся голос полковника Деревянко:
          — Т-ты… ч-что, ка-ка-капит-т-а-анище? З-з-за-аманил н-нас с-сюда, что-бы пы-пы-пы-пыхоронить?

              До этого он вроде бы не заикался… Больше они со мной не разговаривали и даже нарочито отворачивались, когда мы пересекались в коридорах или аудиториях. Отвозить их на аэродром по окончании сборов доверили уже другому офицеру.

              По сию пору не ведаю, сыграл этот случай какую-то роль в моей жизни или нет, но через год, когда Военно-космические силы вышли из состава РВСН и моя кандидатура вдруг оказалась на рассмотрении на должность начальника спецотделения космодрома «Плесецк», возражений от ТАКИХ людей из Москвы не поступало. Вполне допускаю даже, что они облегчённо выдохнули и втихаря перекрестились…



               
                M.V.




                Иллюстрация из Интернета (Кадр из фильма "Это безумный,
                безумный, безумный, безумный мир")