Заходи

Ярмарки в Сербии что-то вроде праздника, совмещенного с торговлей. Но не одно или другое, а вполне себе самостоятельные линии одного события. В России такое я уже и не застал. Может, если только ярмарки в Подмосковье, когда мне было лет шесть-семь. Тоже ощущение праздника, чуда. Веселье, толкотня, шарики… Даже пресловутые петушки на палочке. Запомнились и аферисты, продававшие гжельскую посуду из отбраковки. То ли тырили с завода, то ли с разрешения официального, не в курсе. Но все детство я ел с гжели, пил из гжели и даже обдирался о признаки несортовых изделий. Платки на ярмарке тоже были замечательные.
Да! А поездка сама! У соседа была двадцать первая «Волга» с маршальской звездой на решетке радиатора. Серая, солидная машина очень украшала наш переулок в поселке. Я по малолетству не помню, была ли когда нибудь у Георгия Ивановича жена, но сестру его, Татьяну Ивановну, запомнил. Она прожила намного дольше брата. Соседи брали нас в Раменское. Восемь километров пустынной дороги казались гигантским межзвездным перелетом. Ведь когда стрелка спидометра «Волги» начинала слишком высоко подниматься от цифры сорок, то Татьяна Ивановна неодобрительно сообщала:
- Жорик, ты лихач!
И брат ее послушно сбрасывал газ.
В общем, впечатлений оставалась такая масса, что часть из них еще пенится в памяти по сю пору. Наверное, в честь своих детских впечатлений, я незамедлительно и с радостью принял предложение Зорана насчет потолкаться локтями. Как-никак первая сельская ярмарка в году. И самая многолюдная, по причине только назревающего полевого сезона.
Цыганский бродячий оркестрик уже где-то дул в трубы. Кто-то пел местное кантри, в мелодии и словах  которого угадывались годы владычества Османской империи. Ветерок подтягивал запах жарящейся плескавицы, смешанный с сигаретным дымом.
   Торговля шла неторопливо, в рядах по интересам, если можно так выразиться. Очень солидно и понятно смотрелись прилавки "железных" рядов. Тут были всякие тракторные расходники, навесные орудия и куча всего прочего. Даже тюнинг-комплекты: спойлеры, наклейки и прочая атрибутика для продвинутых ковбоев. Если честно, сильного восторга этот металлолом не вызвал. Но прилепив силой воображения на трактор соседа всю гоночную атрибутику, я тут же получил инъекцию веселья.
   Тряпичные ряды заинтересовали. Национальные мотивы присутствовали даже в некоторых вполне утилитарных вещах. Порадовало, что вездесущий чайнатаун не убил частный легпром. И еще можно найти расшитые жилетки, рубашки, шарфики... Я бродил, глазея на выставку народного творчества, и заодно присматривал себе комбез для работы - посолидней. Чтоб не прогорал от пары искр при работе с горелкой. К моему удивлению, здесь такой нашелся. Местного производства, из довольно плотной джинсы. И сшит ничего так. Босс фирмы торжественно вручил визитку, надписанную только что его женой:
   - Ежели чего, вот карточка. Подъезжай. На тебя сошью.
  Цена вполне укладывалась в рамочки. Я пообещался.
   Сладости. Забавней всего, что сластена по натуре, я очень консервативен. И если банку сгущенки понимаю, то любую экзотику пробую с опаской. Ну, бывали прецеденты. Поэтому с ходу стараюсь не набивать желудок абы чем. Место должно оставаться и для привычных вещей. Да к тому же общественный сортир никогда не вызывал у меня сильных восторгов. Не поклонник.
   Потянулись и инструментальные ряды. Но тут совсем просто. Свои руки портить китайскими ужастиками не тянуло, а хороший инструмент стоил все тех же хороших денег. Может быть даже немного дороже. К тому же я предпочитаю стационарные магазины для подобных покупок. Чтоб подержать железки, примериться. Можно и на ярмарке, в принципе, но тут ты будешь под наблюдением. Тебя будут оценивать больше, чем ты сам. Еще и сглазят инструмент-то, позавидовав. А это очень плохо и опасно. Верю я в эти вещи. Верю и все.
   Тут же в рядах угрюмо впаривал кое-какую мелочевку паренек с Украины. Без всякой незалэжной мовы он буркнул в ответ на мое приветствие:
   - Здорово...
   И почему при встрече с почти соотечественником моя физиономия автоматом ответно каменеет? Чего за аберрация такая? Хотя и неплохо. Благодаря каменно-надменным мордам лица а-ля обликом морале, я вычисляю места скопления наших. И когда обнаруживаю, то нахожу для своих прогулок другое местечко. Со стороны холодок в общении видимо тоже было заметно. Зоран порхнул к другому прилавку. Я последовал за ним, размышляя на тему  братства славян. Затем задумался и про более приземленные вещи: как вообще можно продать что-то, торгуя с таким унылым видом? Ведь справа и слева стоят конкуренты с аналогичным  же товаром. Может быть, парню просто нравится процесс? Но зачем тогда колдыбачить тысячу с гаком верст на «четверке»? Дома всяко дешевле киснуть.
   - Пошли туда! - Махнул рукой Зоран куда-то в людской круговорот. - Там еще посмотрим.
   Пробравшись мимо лошадок и даже дров, продававшихся прям с трака, мы попали в странное местечко. Я бы обозвал его - цыганские ряды.
   Это нечто! Я уж не знаю, каким путем все попадало на расстеленный полиэтилен, но тут  фирменный системный блок с надкушенным яблоком и характерными изгибами соседился с древним дисковым телефоном, сменившим тысячи поколений тараканов внутри. Или вот кто мне объяснит? Кому могут понадобиться изношенные контактные щетки для миксера? Причем по цене, раза в полтора превышающие новые аналоги, а то и сам миксер?
   Невероятное количество всякой всячины заставило меня опять-таки вспомнить детство. Как когда-то шарились по ведомственным свалкам сквозь дырки в заборах секретных учреждений.
   - Ребя, айда в академию!
   Академии Жуковского посчастливилось оказаться рядом с нашими домами. Потому, местные мальчишки никогда не обделяли ее двор вниманием. В те далекие советские времена за дощатым забором находились фрагменты и детали самолетов. А доски были прибиты какими-то совсем хиленькими гвоздиками. Самые смелые и наблюдательные первыми обнаруживали на захламленном дворе всякую полезную всячину.
   - Глядите!
   Подожженный спичечный коробок подлетал вверх и бабахал с ослепительной белой вспышкой.
   - Айда! Там целое колесо из магния.
   Лафа продолжалась довольно долго. Но забор однажды отреставрировали, а двор очистили. Наверное, поменялось начальство. Судя по всем,у был издан приказ, запрещающий свалки и мусорки на подведомственных территориях. Поэтому, очень много всяких таинственных железок стало обживать мусорные баки в округе.
   Угадайте, куда переместились мы? Местная детвора на окрестных помойках клубилась как чайки над водой. В условиях жесткой конкуренции друг у друга из рук вырывались реле, выключатели, платы, радиолампы и множество других необходимых вещей.
   Фортуна в те времена была благосклонна, и мне досталась таинственная серая панель с несколькими переключателями и лаконичными белыми надписями. Там даже сохранились уложенные пучки проводов. Если честно, надписи не помню. В упор. Но что-то такое про питание.
   Теперь моя комната превратилась на время в космолет. Точнее, на неделю. До случайного обнаружения родителями этого артефакта.
   В общем, цыганский ряд покорил своей душевной близостью с беспокойным детством моим. Одна из вещиц меня заинтересовала. Это была неправильной формы шкатулка с куполообразной крышкой. Причем, крышка не была ровной, а словно завалена на сторону. Зоран покачал головой:
   - Ты хочешь ее купить? Так раздавлена она. Пойдем.
   - Сейчас идем. Погоди чуток.
   Сперва, мне тоже показалось, что это изуродованный кусок металлолома, но крышка была целой. Это было видно по странному орнаменту. Ни разрывов, ни нарушения чередования рисунка. Я взял шкатулку в руки. Она оказалась неожиданно тяжелой. Внутри что-то бултыхалось.
   - Слышь, парень, чего там внутри?
   Прокопченный до черноты цыган пожал плечами, и, не соизволив вынуть изо рта окурок, зашепелявил:
   - Это очень хорошая шкатулка. Нужная. Она стоит триста динаров.
   Триста? Ха. Щаз. В цыганском ряду меня умиляло то, что вещи, про которые продавец вообще ничего не знает, выставляются с диким ценником. Видимо, чтоб не продешевить.
   - Она стоит от силы десятку. Видишь, вся изуродованная?
   Цыган от такой наглости едва не подавился окурком.
   - Двести пятьдесят. Ты смотри! Тут металл дороже стоит.
   - Стоил бы он дороже, ты б его в металлолом и сдал. Пятьдесят.
   - Эта шкатулка хранилась в нашей семье много лет. Она переходила от отца к сыну. Только крайние обстоятельства заставляют меня ее продать. Двести.
   - Если бы это переходило по наследству, то ты бы знал, как ее открыть. И чего там внутри. Сто.
   - Это тайная горошина счастья. Это старая вещь. Очень. Сто пятьдесят.
   - Сто десять и я больше не спрашиваю про ее секреты.
   - Сто двадцать и договорились.
   Диалог наверняка был похожим на перевод. Я не сильный знаток сербского. Переводил мне Зоран. Правда, кое-что он сглаживал. Матюки шли через слово.
   Шкатулка перекочевала ко мне. Я передал цыгану его честно выторгованные деньги. Тот протянул мне в подарок пакетик. Я сообразил, что по мнению парня иностранца он таки надул.
   - Ну, чего, пошли?
Еще, нверное, с час мы бродили по рядам. Не удержавшись, прикупили на лотке по килограммовому бутербродику. Я с плескавицей, Зоран – с домашней колбасой. Честно говоря, я бы удовлетворился и четвертинкой чудовищной порции. Но размер был только один – сербский.
   Посидели дома у Зорана. Протрепались почти до вечера. Я спохватился вспомнив, что на улице еще даже не апрель и ночью весьма прохладно.  И печку я топил последний раз утром.
   Дома я быстренько взялся за растопку. Кирпич неплохо придержал тепло, и против нуля на улице меня встретило семнадцать внутри. Не позагораешь, но и не озябнешь.
   Печка шустро занялась. По гостиной пошла волна тепла.
   Я зажег свои любимые глиняные фонарик по углам, выключил свет и с изумлением обнаружил, что на диване чего-то светилось. Шкатулка!
   Черт, угораздило. Походу, "семейная реликвия" прокопченного цыгана была сильно радиоактивна. Меня натурально прошиб холодный пот. Уж при таких дозах мне точно кирдык.
   Впрочем, можно попробовать проверить.  Держа пакет подальше от себя, я поднес его к экрану телевизора. В теории люминофор должен был худо-бедно светиться. Но нет. Ничего подобного не наблюдалось. Может быть я и ошибся? Четко знаю, что свч точно заставляет зажечься лампочку дневного света. Да и неоночку. Но индикаторная отвертка не отреагировала. Энергосберегающий китайский прибор тоже отнесся к шкатулке пофигистично.
   Немного полегчало, но проверить еще раз не помешает. Вспомнились рассказы о губительном влиянии радиации на электронику.
   Я скоро стал ощущать себя кем-то вроде мадам Кюри, только с одной поправкой: знал, что от излучения можно отбросить коньки.
   Часы! Во, точно! Они еще от старого хозяина остались. Сам недавно менял батарейку.
   Стараясь не забивать себе голову тем, что произойдет, я положил часы механизмом на шкатулку. Сердце бухало в груди. Уж очень стремно было получить положительный результат.
   Достав из холодильника вино, я нацедил стакан красного. За ним в скором времени последовал второй. К концу бутылки мне стало хорошо по двум причинам. Вторая из них - часы тикали.
   Спотыкаясь и хихикая я вытащил шкатулку из пакета. Зажег свет. Штучка не имела симметрии. Ни под одним углом, как не смотри. И вместе с тем не была бесформенной. Что-то такое притягивающее было в гранях и закруглениях.
   Чуть мерцающее свечение завораживало не хуже пламени свечи в темноте. Эдакий танец света и тени. Он баюкал, успокаивал. В какой-то момент мне показалось, что я даже слышу мелодию. Появились блики на воде... Тихий смех. Кто-то гладил меня по волосам. Легко-легко...
   Утром я проснулся с болью в спине. Что закономерно, если спать сидя. На лице можно было нащупать рельеф от узора вязанной скатерти. Во всем остальном похмельных ощущений не наблюдалось. На душе было так легко, словно она смоталась в отпуск. Вместе с головой. Мысли тоже были светлыми, приятными. Правда, непонятно про что.
   Я взглянул на шкатулку. Чудеса! Вместо таинственной штуковины стол украшал глиняный фонарик. Очередной, пятый по счету.
   - Хрена себе!
   Сколько бы я не выпил, но уж шкатулку-то я помнил точно. Вместе с цыганом этим копченым и дымящимся бычком в беззубом рту.
   Я взял в руки фонарик. Ничего, симпатюшный. Я б мимо такого не прошел бы точно. Отлипнув от донышка поделки, на пол спланировал древесный листочек. Ореховый. На желтом фоне зеленые прожилки образовывали какой-то своеобразный рисунок.
   Слово! Черт, точно слово! "Извините"
   - Извините... - Тупо повторил я.
   Листок в руках вдруг скрутился, потемнел и рассыпался в мелкую пыль.
   Я пошел на кухню и поставил воду под кофе. Затопил печку. За окном разгорался весенний денек. Вполне может быть что и теплый. Сквозь жалюзи солнце просилось прогуляться по дому.
   Взглянув на новый фонарик, я нашел для него место. На окне.
   Тот, кто подменил шкатулку, был явно неплохим ...м-м-м...существом. Мне понравился его стиль. Зажгу вечером свечу, авось и забредет на свет… Друзей много не бывает.