Самый красивый цвет

               
                Мы видим чужие ракетные базы
                У наших Советских границ.
                И чёрные лазы накроются сразу
                От наших ракетных зарниц.

                (М. Вершинин, «Марш ракетчиков»)




              Как и во всей стране, в начале 90-х на северном Полигоне начались какие-то смутные и тяжёлые времена. В частности, они выражались в том, что ежемесячно, а то и еженедельно росла плата за перевозку офицеров к местам службы, на площадки, находящиеся недалеко от города Мирного, так как осуществляли их гражданские автобусы Плесецкого АТП. (На дальние площадки отвозил мотовоз, и с ними проблем не было.)

              В советские времена цена проезда составляла 5 копеек. Потом, ни с того ни с сего, как нам тогда казалось, цена вдруг подскочила до 10 копеек. Через некоторое время — 20 копеек, 50 копеек, 1 рубль, 5 рублей, 20 рублей и т. д. Наши зарплаты не поспевали за такой стремительной инфляцией. Семейные бюджеты трещали по швам. В автобусах росло недовольство, начались какие-то стычки и ругань с кондукторами. Вследствие этого автобусы стали подаваться крайне нерегулярно.

              Чтобы как-то выпутаться из ситуации, руководство Полигона, состоящего в своём подавляющем большинстве из ракетных и космических частей, договорилось с руководством АТП, что офицеры будут оплачивать месячный абонемент и ездить по нему. Это обещало хоть какую-то стабильность. А для уменьшения издержек решили, что офицеры должны сами наладить производство абонементов и организовать контроль посадки в автобусы. Тут нужно заметить, что «ракетчиков» и «космонавтов» сильно отличали погоны, петлицы и околыши фуражек. У офицеров РВСН они соответственно были чёрными, а у космических войск — голубыми.

              Увидев эту возню и узнав цену абонемента, я смекнул, что это «колхоз» и, значит, добром не кончится. Как и многие другие, я стал ходить на службу пешком, так как от моего дома, если идти через лес, по короткой тропке, именуемой у нас «Тропа Хо Ши Мина», до штаба Космодрома было не больше трёх километров. Но многие стали приобретать абонементы (особенно те, у кого до места службы было относительно далеко) и ездить по ним. Некоторые приобретали один на двоих. Другие норовили влезть в автобус, не приобретя, потеряв или забыв такой проездной. В связи с этим опять стали возникать какие-то разногласия. Обстановка накалялась. Чтобы разрешить все конфликты и расставить точки над «И», руководство Космодрома собрало офицеров на совещание.

              Говорили те, кто придумал эту систему, те, кто изготавливал абонементы и контролировал посадку, кто приобрёл абонемент вскладчину, и те, кто умудрился его потерять, обиженные — те, у кого трое-четверо и более детей, так как считали, что они должны ездить бесплатно, и т. п. Каждая из сторон предлагала свой вариант, но единого видения не было. Каждый считал себя правым и не хотел слушать других. Из пустякового вопроса выросла какая-то несусветная проблема, страсти накалялись. И тут, в запале, инициативу перехватил заместитель начальника Космодрома полковник Аринин:
          — Чего тут неясного, товарищи офицеры?! Что вы всё путаете? Едут только те, кто вовремя приобрёл свой абонемент! По чужим ездить нельзя! Передавать его тоже никому нельзя, с сегодняшнего дня он будет именным! Для тех, кто ходит в дежурные смены и хочет приобрести на двоих, будем впечатывать две фамилии, но ездить можете только по одному. Забыл — иди пешком! Потерял — восстанавливай, пока не восстановишь, тоже ходи пешком! У кого есть абонемент, утром или в обед, в установленное время, подхОдите к штабу строителей, там стоят два автобуса. И путать ничего здесь не надо: ПЕРВЫЙ АВТОБУС — ДЛЯ ЧЁРНЫХ, ВТОРОЙ — ДЛЯ ГОЛУБЫХ!!

              И тут случился консенсус — зал лёг. От корченья и громкого хохота скрипели кресла, дребезжали стёкла, раскачивались плафоны и текли слёзы. Народ сползал со стульев и дрыгал ногами. Аринин растерянно хлопал глазами — что это с ними? Чего, мол, я такого сказал?
              Потом повернулся к сидящему в президиуме Начальнику Космодрома, тогда ещё тоже полковнику Овинникову, который изо всех сил подавал ему знаки бровями, и наклонился к нему. Начальник Космодрома что-то зашептал своему заму на ухо. Аринин начал краснеть. Потом багроветь:
          — А-а-а! Я понял, товарищи офицеры, почему вы смеётесь!! Вы смеётесь потому, что эти пидорасы присвоили себе самый красивый цвет!! …Хватит ржать!! Товарищи офицеры, прекратите немедленно!! Вы только подумайте, голубой цвет — это цвет чистого неба! Нам все рода войск завидуют, можно сказать — голубой завистью!!

              Общий хохот перешёл в общий стон…

          — Вместо того чтобы на корню пресекать распространение этой заразы, — продолжал горячиться и громогласно вещать заместитель, — вы тем самым, фактически, идёте у этих уродов на поводу!! Да хватит уже ржать, я сказал!! …Эх, товарищи, товарищи…



                M.V.




                Иллюстрация из Интернета