Сентименты, навеянные мелодраматичностью бытия

Деревья напоминали языческих богов, убитых чужеродной религией, но все еще оставшихся зримыми для людских глаз. Ветви, как жадные измученные руки, тянулись к небу, к прохожим, к друг другу, а в стволах была незыблемая, но покоренная мощь. Небо нависло над миром с тяжестью "Реквиема" Моцарта, облако напоминало рояль, как облако, увиденное Тригориным, во всем была необыкновенная поэтика и странная музыкальность. Тут был Он...во всем. Вся живая сила природы -он! Та звезда на небе, самая яркая- это Венера. Венера- его планета-покровитель. И к ней обращалось Влюбленной девушки приветствие, пожелание, мысль. Вода, холодная февральская вода, от таеного снега была его стихией, его мудростью, и , глядя на нее, Влюбленная постигала эту мудрость, старалась понять, чем он живет, познать его образ мыслей. Ветер, этот ночной демон, летал вокруг Влюбленной, и она отправляла ему свои поцелуи, пусть легкие и воздушные, неслышимые и неощутимые, но ее поцелуи для него, и, может быть, они затронут его память. Ее память полна его поцелуями, похожими  на ораньжевые сигареты Пал Мал, на вкус коньячных конфет в корзинках из жесткой фольги, похожих на жаренный миндаль, который так любила Патриция Хольман, вкус кофе без сахара, вкус киви и корицы, вкус ночи...И весь он был Ночью, не только его поцелуи, и потому она любила ночь..иллюзия, что они вместе, иллюзия, одобряемая книгами Гарсиа Маркеса, вместе с которыми Влюбленная пробовала есть лепестки роз, а за окнами начинала бушевать гроза, как гроза 2011 года, и когда танцевали струны, когда была его музыка,  и она танцевала под всем этим безумием, слыша только его голос- в трубке телефона, а в распахнутое окно брызгал сквозь тюль- дождь...А сейчас только небо было над ее головой, и она радовалась уже тому, что это небо покрывает и его вольную голову тоже. Любить воображение прекрасно, но воображение было слишком материальным и разрывающим. и иногда все замирало вокруг, лишь сердце стучало громче грома, в бессмысленной надежде услышать ответный стук за сотни километров или за пару метров от себя. И глаза видели знакомые черты, и всегда это был не он. Стоило только увидеть кого-то, отдаленно похожего на него, и наступала тишина, эта невозможная и нелепая тишина, и была пустота под ногами, фейерверки обманувшегося чувства. И все проходило через мгновение, величиною с вечность, и только наваливалась неудержимая старость, не было возможности ощущать в себе девушку, имеющею право быть любимой...Она приближалась к языческим богам-деревьям и брала их силы, бежала с ветром наперегонки, стараясь оставить все. И не было веры у нее, что однажды это все обернется сном, и не было желания, надежды, что он вернется, но впереди было еще 78 лет, пока мечта может сбыться. Хоть на час. лишь бы ради вечности. И потому, снова горели свечи, снова горели глаза, снова мяч был поднят, а на нем был ее флаг, сшитый из старого красного платья...и она боролась за свою суть, за свое сумасшествие, чтобы слить собственное безумие и его безумие в единый волшебный мир.