19-2 Взгляды Джона Локка

19-2 – Взгляды Джона Локка и рождение английского Просвещения

В то самое время, когда великий Ньютон подмечал закон всемирного тяготения, пытаясь математически описать движение небесных тел, другой англичанин, Джон Локк, обратил свой взор внутрь человека. Он работал над знаменитым «Опытом о человеческом разумении», пытаясь посредством наблюдения и опыта определить, как наш ум познает мир, каковы границы этого познания и какими средствами мы овладеваем видимой реальностью.

Локк по своему направлению имел полное право сказать: «Я чувствую, следовательно, я существую» — в противовес знаменитому тезису Декарта «Я мыслю, следовательно, я существую». Для него источником знания был не отвлеченный разум, а чувственный опыт. Всё, что есть в уме, прежде прошло через ощущения.

Согласно такому эмпирическому направлению Локк подошел и к вопросу о христианстве. Он стремился найти доказательства в пользу христианства как божественного Откровения не во внешних чудесах и сверхъестественных знамениях, а в самой сущности учения, в его нравственной высоте и разумности. Тем самым он отделял самое учение Христа от евангельской и апостольской истории, подвергая последнюю, хотя и осторожно, критике разума.

Этот подход таил в себе опасность. Философ-либерал, отвергая чудесное и сверхъестественное как главное доказательство, объективно прокладывал дорогу материализму. Если духовный мир ставится в зависимость от мира видимого, от законов, в нем подмеченных, то исчезает свобода — и свобода Бога, и свобода человека. Если нет веры в могущество веры, в силу молитвы как реального обращения к Богу, то сама молитва становится беспредметной. Ибо призывать Бога в помощь, требовать Его вмешательства в дела природы и в нравственный мир человека — значит ожидать сверхъестественного.

Вопрос о веротерпимости
В вопросе о различии вер Локк выступил как решительный поборник свободы. Он требовал, чтобы еврей, язычник и магометанин были полностью уравнены в гражданских правах с христианином.

Однако здесь возникает законный вопрос: кто дал философу право предполагать, что иноверец будет столь же философски равнодушен к своей вере? Что его религиозные убеждения не будут влиять на его гражданское поведение? Если Локк исходил из христианской любви, требующей снисхождения к заблудшему брату, то это применимо лишь к христианам разных исповеданий. Требовать же христианского смирения от язычника или магометанина было бы наивно.

Начало терпимости, безусловно, должно быть провозглашено в христианском обществе, но применение его — дело государственной мудрости. Нельзя проводить этот принцип безусловно во все времена. Нельзя терпеть то, что явно вредно для государственного устройства. Соотечественников Локка нельзя винить за то, что они не желали уравнивать в правах католиков до тех пор, пока католицизм (и связанные с ним притязания Стюартов и внешних врагов) представлял реальную угрозу для свободы Англии.

Политическое учение
В политике Локк развивал взгляды партии вигов, уже высказанные до него Мильтоном. В своем трактате «О гражданском правлении» он утверждал:

· Первоначальную свободу человека от какой-либо власти.
· Происхождение государства из общественного договора.
· Право народа на сопротивление тирании, нарушающей этот договор.

В противоположном лагере, у тори, утверждали иное: власть ведет начало от родительской (патриархальной) власти, данной Адаму Богом; следовательно, абсолютная монархия имеет божественное происхождение, и человек не рождается свободным, но подданным.

Ученики и последователи
Далее своего учителя пошел ученик Локка, лорд Энтони Эшли Купер, граф Шефтсбери. У него мы уже встречаем прямые выходки против христианства и всякой положительной религии. По его мнению, предоставленный самому себе, чуждый предрассудков и систем, направленный к полезному или приятному, разум есть единственный непогрешимый путеводитель в жизни. Правда, как найти такой совершенный разум, Шефтсбери не объяснял.

На этом покатом пути уже не умели останавливаться. Один забегал далее другого. Джон Толанд в своих книгах называл суеверием веру в личное Божество, отдельное от мира, и веру в бессмертие души. За ним следовала целая плеяда писателей: Коллинс, Тиндаль, Волластон, Морган и другие. К этому же кругу по своим религиозным воззрениям принадлежал и уже знакомый нам по политической деятельности Генри Сент-Джон, лорд Болингброк.

Для нас Болингброк важен, впрочем, не столько как религиозный вольнодумец, сколько как исторический и политический писатель, чьи идеи оказали влияние на всю европейскую мысль следующего столетия. Но это уже тема для отдельного разговора.