Жена

Рассказ без претензий на истину и реальность



                «Жену свою не ругаю.
                Её я никогда не брошу.
                Это ведь со мной она стала плохая,
                А брал-то я её  хорошей»
                Олег Григорьев



Куда ехать? - спросил таксист.
- В аэропорт. Но сначала заедем кое-куда по пути, - ответила девушка и бросила спортивную сумку с вещами на заднее сиденье.
Таксист довольно кивнул и крутанул ручку таксометра. Счётчик, как положено, отсчитал двадцать копеек за посадку и приготовился к двухчасовой работе. Рейс в аэропорт был денежный.
Девушка села вперёд и назвала адрес. Это было место в центре города. Там был Его дом. Она покрутила ручку стеклоподъёмника «Волги» и опустила стекло. Было прекрасное летнее утро. Солнечное, но ещё нежаркое. В лицо ей дул лёгкий, солёный крымский воздух. Она сегодня улетала - каникулы очень быстро закончились. В сердце было сожаление, так как уезжать из солнечного края не хотелось, и было желание ещё немного продлить эти дни. Она мечтала быть с Ним рядом. Ведь это именно с Ним она научилась летать и поняла, какое это счастье.
Они сейчас жили в одном городе, а раньше, до пятого класса, вместе учились. Потом её отца перевели служить в Германию, и она уехала. А позже, спустя пять лет, её семья опять вернулась жить в небольшой крымский город. И она снова встретила Его. Но уже другим и не похожим на того мальчишку из детства. Сейчас она училась в Поволжье, а Он - под Москвой. Они встретились только после второго курса на летних каникулах.
Городок был небольшой - типичный крымский курортный город с населением в шестьдесят тысяч человек. А летом он увеличивался в три-четыре раза. Сюда ехали со всей страны. Так как отдыхать во времена социализма народ ездил в Крым и на Кавказ.
Таксист приехал по названному адресу и остановил машину недалеко от подъезда.
- Я недолго, - сказала она и вышла из машины.
У подъезда она сняла туфли и оставила их возле ступенек. "Спит Он ещё, скорее всего. Не буду будить, чтобы не стучать каблуками - сделаю сюрприз", - весело подумала она.
Легко взбежав по лестнице на третий этаж по прохладным ступенькам, она собиралась уже нажать на кнопку дверного звонка, но что-то её сдержало. Немного подумав, она несмело толкнула дверь, которая оказалась незапертой и открылась. Она вошла в квартиру. Из ванны доносился шум воды, и тихий женский голос напевал какой-то популярный мотив.
Она прошла через коридор. На полу, по направлению к спальне, валялась вперемешку женская и мужская одежда. В зале на столе стояли почти допитая бутылка шампанского и два фужера, а также лежала пара персиков. Один из персиков был несколько раз надкушен. Рядом приютились начатая пачка сигарет и пепельница, полная окурков. Некоторые окурки были в помаде. Она вошла в спальню - Он лежал на кровати и спал. Его лицо было помятым и измученным головной болью. Ей стало жалко Его. Она грустно улыбнулась, присела рядом и провела ладонью по Его голове.

...как же ужасно болит голова. Сколько раз ему говорили, что нельзя после водки пить шампанское - бесполезно. Теоретически это понятно и правильно, а практически... Тут сложнее. Наступает момент, когда очень легко перепрыгиваешь через сомнения и правила прямо в крепкие и жёсткие объятия утренней головной боли. А к этому ноющему состоянию ещё добавляется такой вкус во рту, словно закусывал накануне несвежей собакой. Брррр... Не хочется видеть никого и ничего. Особенно сейчас не хочется видеть себя. Наверное, даже зеркало будет испытывать отвращение, отражая его гадкую физиономию.
     Что-то приятное, ласковое, тёплое и мягкое скользит по его голове. Он собрался с силами и открыл глаза. На кровати рядом с ним сидела Она.
"Откуда Она тут? Разве вчера вечером мы были вместе?" - вяло шевелились мысли в голове, не находя ответа на возникающие вопросы. Его мозг ещё не проснулся и отказывался думать.
- Я пролетала мимо и решила заскочить к тебе, - улыбнулась и сказала Она, опередив его вопрос.
Её голос лился, как журчание первого весеннего ручья - уверенно, но ласково, весело и долгожданно.
"Какой всё-таки красивый у Неё голос", - подумал он, и вяло, растерянно спросил:
- Пролетала?
Как ужасно прозвучал его голос - сипло, сдавленно и неестественно.
- Тебя это удивляет? Девушки иногда умеют летать, - звонко засмеялась Она. - Я еду в аэропорт. Улетаю. Мои каникулы закончились, пора в институт. Соскучишься - позвони. Как сможешь - напиши.
Она нагнулась и слегка поцеловала его в губы, горько ощутив вкус чужой помады.
- Летишь? - переспросил он, облизывая губы.
- Лечу, - ответила Она.
И с этими словами встала с кровати и направилась через комнату к балкону. Выйдя на балкон, Она легко подпрыгнула и, прежде чем он успел что-либо сказать, перемахнула через подоконник вниз.
Всего несколько секунд - и он был уже на балконе и увидел, как Она легко летела вниз, как птица, раскинув в стороны руки.
Он смотрел на Неё, не отрывая глаз и открыв от удивления рот. А Она мягко приземлилась на тёплый асфальт, обернулась, засмеялась и помахала ему рукой. Потом взяла свои туфли, которые стояли у подъезда, и направилась к ожидавшему Её такси. Не обращая внимания на застывшего, словно парализованного, от удивления таксиста, села в машину и сказала:
- Поехали.
Таксист повернул голову и внимательно, с некоторой опаской, посмотрел на Неё. Потом он завёл мотор, и они поехали. Таксист много чего повидал на своём веку, но такое видел впервые. За всю дорогу он не проронил ни одного слова. А Она откинулась головой на подголовник и заснула.

"...это что - сон или белая горячка?" - подумал он. - Очень похоже на "белочку" - говорят, что она всегда приходит внезапно, к ней никогда не успеваешь подготовиться. А вслед за белой горячкой, как правило, приходят санитары. Но вместо санитаров к нему подошла Другая и спросила:
- Ты с кем говорил сейчас, пока я была в ванне?
"Ты кто?" - чуть не спросил он, рассматривая девушку. Она стояла в его рубашке, одетой на голое тело и вытирала мокрые волосы полотенцем. Девушки очень любят по утрам надевать рубашки парней. Смазливое лицо, неплохая фигура. Ноги показались ему немного кривоватыми, но это уже сейчас не так важно. "Похоже, что это с ней мы вчера покуролесили", - подумал он. В его голове не отложилось, что они вчера делали, а также как он привёл её к себе домой.
Он посмотрел опять вниз, на крыльцо подъезда, и перед глазами возникла Она. Кто Она ему? Теперь он точно мог ответить на этот вопрос.
-Ты что, глухой? - настойчиво и с раздражением спросила Другая.
Он повернул голову и опять посмотрел на неё.
- Это прилетала моя будущая жена, - ответил он.
- Что?! Какая жена? Как прилетала? Ты что плетешь? - засыпала вопросами Другая.
Он молча смотрел в глаза Другой. Они были холодные, колючие, полные злобы и ненависти.
- А я тебе кто? Почему она, а не я? Что она может тебе сделать, чего я не умею? - продолжала визжать Другая.
"Какой же ужасный у неё голос. Ей нужно чаще молчать", - подумал он, а вслух ответил сразу на все её вопросы:
- Она умеет летать.
- Козёл!
Он так и не понял, от чего у него зазвенело в голове - то ли от противного визгливого крика, в котором прозвучало оскорбительное слово, то ли от увесистой пощёчины, которую она ему дала от всей души.
Потом Другая развернулась и начала собирать свои вещи, переодеваясь на ходу.
- Это спорный вопрос, а может личное дело твоего вкуса, - ответил он на её оскорбление.
"Хотя, наверное, правда, козёл. По отношению к Ней. Она меня сейчас простила. И ни слова упрека. Хотя мы и не клялись друг другу в верности", - подумал он.
Хлопнула входная дверь, по ступенькам застучали каблуки.
Он взял со стола бутылку шампанского и приподнял её. Какое счастье - там ещё что-то осталось. Он сделал несколько глотков прямо из горлышка, допивая кисло-сладкую жидкость. В голове стало яснее, и боль немного ослабла.
Но внезапно ему в голову ударил резкий звук дверного звонка. Сколько раз он собирался заменить этот ужасный звонок. Он так звонко и пронзительно барабанил, как школьный звонок.
"Неужели что-то забыла? А, может, ещё хочет врезать?" - подумал он, открывая дверь.
На пороге стоял его Отец.
- Здравствуй, сынок. Я тебе не помешал? - негромко спросил Отец, и выражение его лица было смущенным.
- Заходи, папа. Я только встал. Ты мне не помешал, давай позавтракаем, - предложил он.
- Спасибо, сынок, я сыт - уже ел. А вот по пятьдесят грамм - это можно, сказал Отец, доставая из пакета бутылку коньяка и проходя на кухню.
Отец поставил бутылку на стол и сел рядом на табуретку. Холодильник был пуст. Он взял со стола в зале целый персик, разломил его привычным движением пополам и положил рядом с бутылкой коньяка.  Косточка персика легко отделилась, оставив после себя в сочной мякоти две ямки, которые были в многочисленных красных бороздах. Потом он достал из буфета стаканы и сел рядом. Отец открыл бутылку, наполнил стаканы на треть и сказал:
- За всё доброе.
Чокнулись и выпили.
Он почувствовал, как боль отпустила совсем. Голова стала лёгкой и ясной. Он откусил половину персика и неторопливо его прожевал. Мягкий сок отлично дополнял крымский коньячный букет. От удовольствия он даже прищурил глаза.
- Папа, я решил жениться, - сказал сын.
- На той, которую я встретил сейчас на лестнице в подъезде? - с некоторой досадой спросил Отец.
- Нет, - смущенно ответил он. - Это другая девушка. Папа, Она умеет летать!
"Это я зря сказал, сейчас подумает, что у меня не всё в порядке с головой", - пронеслась у него в голове мысль.
- Умеет летать? - задумчиво переспросил Отец и после небольшой паузы продолжил:
- Тогда женись. Только жёны умеют летать. Любовницам этого не дано. Давай ещё по одной, - Отец опять наполнил стаканы на треть.
- За тебя папа, - сказал он и протянул стакан, чтобы чокнуться.
Отец убрал свой стакан и сказал:
- Давай за маму. Жаль, что она не дожила до этого дня.
Выпили не чокаясь.
- Так вот, - продолжал Отец. - Только жёны умеют летать. Но как они летают, зависит от нас, мужей.  От тебя и от меня. Если мы их обманываем, изменяем им, то крылья у них становятся меньше и слабее. И наши жены от этого превращаются из чаек, которые могут свободно и легко парить, в домашних куриц, которые шумно и бесполезно хлопают крыльями и не могут оторваться от земли. И, когда они перестают летать, становятся для нас обычными любовницами. Помни об этом. Жена - на всю жизнь. Любовница – только на время. Как правило - очень непродолжительное. Жена - жизнь твоя, любовница - похоть твоя. Давай выпьем "на посошок" - пойду я.
Опять наполнили стаканы на треть.
- За тебя, папа, - сказал сын.
- За тебя, сын, - сказал Отец.
Чокнулись и выпили.
Отец молча и неторопливо съел половину персика, встал из-за стола и сказал:
- Как найдёшь время - заходи. Осталась тебе ещё одна неделя отпуска и опять начнётся учёба.
- Зайду, папа, - ответил он. - Скажи, а я смогу летать? Вместе с Ней? 
- Сможешь, если тебя твоя жена научит, - улыбнулся Отец. - Только обращаться с крыльями нужно уметь. Иначе есть шанс их потерять. Не провожай. Пойду домой, дела есть.
Отец неторопливо встал, обнял сына и пошёл к выходу.
Хлопнула дверь. Он вышел на балкон и закурил.
Отец вышел из подъезда и неторопливо пошёл через двор, не оглядываясь.
А он смотрел Ему вслед с балкона, вспоминая слова о крыльях, жёнах и любовницах. "Как быстро летит время, - думал он. - Ему  уже двадцать, а Отцу шестьдесят шесть лет. А, казалось, что совсем недавно он пошел в школу. Да, время летит. И его не вернуть. Отец прав - нельзя Её обманывать. Никак нельзя. Я буду беречь Её крылья".
Он посмотрел на небо – оно было ясным чистым. "Какое отличное утро», - подумал он. – Нужно пойти на море и искупаться, пока солнце не стало припекать".
Поздно вечером он позвонил Ей.
- Алло, - услышал он в трубке Её веселый и звонкий голос.
- Выходи за меня замуж. Мы будем вместе летать, - предложил он.
- Я подумаю, - ответила она. - Ты уверен, что тебя на земле никто больше не держит?
- Уверен, - ответил он. - Только ты и я.
- Я согласна. Полетели. Я тебя научу. А сейчас давай спать - поздно уже. Я тебя целую, - засмеялась Она и повесила трубку.
"Полетели, - подумал он. - Завтра нужно к Отцу сходить, помочь. И про крылья подробнее Его расспросить, чтобы знать, как с ними обращаться и не потерять".


...принято считать, что когда человек летает во сне - он растёт.
А когда человек летает наяву - он счастлив.


04.04.2013