Корневая система

Мне нравится слушать лес. Шорох листвы под ногами, хруст палочек. Неторопливые истории многовековой старости и отголоски будущего. Я делаю вид, что мне совсем не интересно, что  просто собираю грибы. Когда лес уверен, что вы его не понимаете, он разболтает все самые свои сокровенные тайны. Только не показывайте вида, что слышите. Иначе будете обречены. Никто не любит, когда подслушивают. А когда смертный бессмертного, то тут уж жди беды.
Вообще, встретить кого-то из соплеменников в лесу в самом начале сухой осени довольно проблематично. Народ не жалует малогрибное межвременье. Пока дождь не прошел, конечно. Вот когда полезут первые грибочки после дождичка, то - да! Не лес, а проходной двор. Тогда все природное замолкает, растревоженное дикими воплями гостей. Никаких тайн вы, естественно, не услышите, но можете потом хвастаться полными корзинами грибов.
Нет уж. Лучше прийти с пустой корзиной, но с рассказами леса в памяти. Из шепота я узнал , что между упавшим деревом и умершим человеком есть прямая связь. И поверил сразу, как бы это ни было иррационально  с точки зрения компьютеров, интернетов и коллайдеров.
А однажды так и вовсе...
  В тот год дождей тоже довольно долго не было. Чуть не до октября. Утомленный сухостью лес не слишком был склонен к сказкам. Скорее, раздраженно бурчал на противную погоду, совершенно испортившуюся за последний десяток тысяч лет.
  Такой порой лучше пробираться поближе к болотам. Там деревьям есть что попить. Да и длинноногие подберезовики во мху прячутся иногда. Даже когда сушь, хоть редкие разведчики, но нет–нет и вылезают. На суп – вполне.
От болота пованивало. Черный прямоугольник искусственного озера на месте добычи торфа четко выделялся на фоне пожухлой травы. Вода ушла сильно. Дальние кочки похрустывали под ногой, вызывая какие-то неприятные ассоциации. Тут еще этот скелет лягушки прям на самой верхушке голой кочки. Сразу вспомнились гиблые места, постапокалиптика, голодные галлы… Но чуть дальше уже поблескивали лужицы меж кочек. Стараясь обойти одну из них, я ухватился за ствол березки. Гнилушка раскрошилась в руках. Зато я угодил ногой в грязь. Жижа с радостным хлюпаньем затекла в сапог. Пришлось уместиться на кочку и вылить вонючку. Я расстелил носок на деревяшке и, нахлобучил сапог на торчащий обломок. Солнышко давало надежду на скорую сушку.
  Лес засмеялся. Это как ветерок пронесся по кронам и тут же стих. 
  - Ну, да... - Буркнул я. - Веселуха...
  И чуть не поперхнулся. Ветерок стих. Получалось, что лес понял , что я его понял… Ох, ё…! Пришлось срочно добавить:
  - ... теперь будет шлепать до дома.
  Лес подозрительно помолчал с минуту, прикидывая. Но потом, наверное, решил, что все же совпадение, и смертный может сколько угодно бурчать себе под нос свою ерунду. Успокоившись, лес принялся вспоминать были-небыли.
  Солнышко пригревало. Я прикрыл глаза, и понял, что слышу середину рассказа про сосну-неудачницу. Клонило в сон. Но внезапно сказка прервалась, превратившись в тревожное перешептывание близлежащих деревьев:
  - Она рядом. Она ищет. Берегись.
Я напрягся. Ловушка?
  Но лес замолк, в воздухе повисло напряжение. Опасности чувствовалось, но откуда ждать ее?
  Я приоткрыл глаз и сквозь щелочку огляделся. Солнце, тени деревьев протянулись через болото. Ничего такого.
  Впрочем, нет. Кочка со скелетом лягушки приподнялась в воде, вроде. И даже шевелится на ней что-то вроде зеленого черепашьего панциря.
  Я открыл теперь уже оба глаза и уставился на кочку. Точно шевелится.
  Тут еще небо помрачнело. Пронесся ледяной ветер. Показалось, что колыхнулось болото.
  Пришлось срочно натягивать недосохший сапог. Только грозы не хватало.
  Справившись, наконец, с резиной я снова взглянул на небо. Забавно, но оно оказалось чистым. Без туч или облаков. Просто синева была мрачная, темная, глубокая. Тени деревьев стали неприятно резкими.
- Ой, как здорово! Дяденька, а вы не поможете мне выйти на дорогу?
От неожиданности я подпрыгнул и чуть не съехал в жижу. Девчушка лет четырнадцати-пятнадцати с заплаканными голубыми глазищами. Старые джинсы, зеленая стройотрядовская ветровка, косынка. Сапоги с корзинкой тоже откуда-то из дачного сундука. Впрочем, может и постарше она. Черт его знает. Никогда не разбирался в возрасте женщин толком.
- Поможете?
- Безусловно. Как вас звать, барышня?
  - Кира.
  - Меня - Леонид. Лёня. Идем?
  - Ага.
  - Ты с новых дач?
Девушка нахмурила брови, словно припоминая.
  - Н-н-нет.
  - А откуда пришла?
  - Со станции.
  - Далековато занесло, однако.
  - Да вот. Грибы собирала. Заплутала… - Она заглянула в корзинку и покраснела. - Точнее, хотела набрать. А потом испугалось, растеряла все. Страшно здесь.
  Этот испуганный вид на грани истерики… Девчонку надо было как-то приободрить.
  - Кира, здесь отличный лес. Смотри, какие сосны высокие, могучие. Вон, солнышко в кронах запуталось. Тропинка недалеко. Сейчас на нее выйдем, а там и до станции рукой подать.
  - Да, конечно, спасибо…
Набухшая было слезинка в уголке глаза - высохла. Кира робко улыбнулась и попросила:
  - Только давайте вдоль болота пойдем. Может быть, грибы еще попадутся
  - Вряд ли. Я тут уже все облазил.
  - Жалко. Вот приеду домой и пусто. Что родители скажут?
  - Кира, а ты не боишься одна, в лесу? Без взрослых? Время сейчас неспокойное.
  - Сейчас?
  - Ну, вообще...
Я смутился. Кира непонимающе хлопала ресницами. Как ей объяснить про отморозков и прочую шваль, замусорившую Россию в последние годы. Ведь и интернет есть. Да и сама должна понимать. В новостях чуть не каждый день разные страшные случаи.
  - А-а-а, хулиганы? Но у меня нож есть. Им можно убить.
  Девушка достала из кармана кусок заточенной пилки от ножовки. Вместо ручки - изолента. Да, таким сильно навоюешь. Я только вздохнул.
- Все же давай пройдем тут. Скоро начнутся кусты, а уже поздно...
Девушка остановилась и посмотрела на меня удивленно:
  - Но ведь там дорога ?
  Какая там, нафиг… Впрочем, верно! Была когда-то дорога к торфяному разрезу. Мне лет семнадцать было, когда я мог различить две заросшие колеи на фоне травы. Сейчас там были заросли кустарника и деревьев в ногу толщиной.
  - По ней не пройти уже.
  - Ну, пожалуйста...
  В уголках глаз снова блеснули слезинки.
  Я пожал плечами. В сущности, это сотня-другая метров крюк-то. Если так будет спокойней, то… Но откуда она про эту дорогу знает?
  - Пойдем.
На окраине болота предсказуемо торчали кусты. Я остановился.
  - Да, вы были правы... Лёня, а, может быть, вы сможете расчистить путь?
  - Да зачем? Умаемся, попортим лес, толку никакого. Да и не пробиться с ножом через эти джунгли. Пойдем лучше там, через сосны.
  - Наверное, да. Давайте... - Согласилась девушка.
Мне показалось, что она добавила "попробуем". Но не поручусь.
Хвоя приятно спружинила под сапогами. Кира неуверенно шагнула следом. И вдруг меня словно ударило. Будто гром шарахнул прям над головой или внутри головы. Даже так, это как колокол большой загудел. Мощный звук обозначил только одно понятие:
  - Стой!
Кира вскрикнула и отступила назад в болото. Тоже услышала? Значит, мне не показалось.
  - Нет, ты не смеешь! Так нельзя! Выпусти меня! Я не хочу больше! Он…, он меня бросил, зачем мне это теперь?!
Девушка кричала куда-то вверх. В темное синее небо. В кроны деревьев.
И снова мощный гул прокатился над болотом.
  - Нет!
  Мне казалось, что голова взорвется. Перед глазами плыли красные круги.
Девушка отчаянно закричала. Я рванул вперед, пытаясь вытащить ее из болота  на хвойную подстилку, но зацепился за корень и грохнулся.
  Кира рыдала.
- Почему… так…?
Вопрос с трудом пробился сквозь плач. Девушка быстро погружалась в болото. Я вскочил и бросился к тонущей. На этот раз наткнулся грудью на непонятно откуда взявшийся сук и едва не задохнулся от удара. Приседая, с трудом восстановил дыхание, и опять рванулся к болоту. Но там уже было пусто. Даже проплешинки с водой нет. Зато небо снова стало светло-голубым, а солнышко ярким.
  Я еще раз огляделся. Знакомая кочка! Зеленая. Со скелетом лягушки. Я потрогал поверхность. Под моими пальцами расползлась гнилая ткань. Под ней было видно какую-то странную тину на камне. Очень тоненькие, слипшиеся стебельки… Нет, это волосы прилипшие к черепу!
  - Господи!!!
  Чуть не на четырех конечностях я выбрался под сосны и прислонился к широкому стволу. По телу пробегала дрожь. Тошнило. Я тер и тер руку об одежду, об ствол дерева, не в силах избавится от прикосновения к останкам. И все не мог оторвать глаз от мертвой головы. Через секунду  послышался всхлип болота. Череп исчез.
  Обняв ствол, я закрыл глаза и постарался успокоиться.
  - Сон, это просто сон. Бред… морок…
На сотый раз прочтения мантры мне удалось даже подойти к болоту. Но взять корзину не хватило духу. Хруст веток и скрип подсохшей травы на кочках казался звуком крошащихся под ногой костей.
  Лес снова шумел о чем-то своем. Я не прислушивался. Мне хватило той сказки за глаза. 
Тени деревьев удлинились. Время к вечеру.
У самой границы мхов, у дороги я увидел дерево. Почти мертвую березку. Она стояла наклонившись. Ствол заклинил в развилке сосны. Узор бересте словно складывался в буквы. К. А эта похожа на Р. Вот А. А это... Кира! Я погладил дерево и тут же отдернул руку. Поверхность казалась ледяной.
  Лес вдруг вздрогнул и замер. Потом зашептал громко, внятно. Словно хотел, чтобы смертный его расслышал. Я кивнул и снова коснулся коры.
  - Она убила себя!
  - Я понял.
  - Поделишься местом?
  Я вспомнил умоляющие глаза заблудившейся девушки и кивнул.
  - Да.
  По лесу пронесся вздох. То ли облегчения, то ли тоски.
  Умирающая береза дрогнула. Потом ствол словно взорвался. Из под коры во все стороны полетела труха. Падая в траву кусочки дерева растворялись в зелени. Над болотом заискрилась звездочка. Послышался тихий звук лопнувшей струны и все стихло. Зато по душе полоснула боль. Она скальпелем прорезала проход сквозь многолетние наслоения брони и вонзилась в сердце, причиняя страдания. И теперь эта боль всегда будет со мной. Всегда.
  А лес с той поры все время ждет меня. Мы беседуем. Смеемся и плачем. Рассказываем друг другу сказки. И так будет теперь очень-очень долго: я видел свое дерево.