Процентная ставка

    Колян шумно выдохнул дым и швырнул окурок в траву. Вслед за окурком отправилась и лопата. Звякнула обо что-то.
  Стрекоза с интересом понаблюдала за чучелками в оранжевых жилетах. Наверное, стало скучно: она резко развернулась и нырнула в дрожащее дневное марево. Там, над выжженной травой, где ящерицы и змеи попрятались от палящих лучей, было гораздо спокойней. Не воняло соляркой, прогорклым сигаретным дымом и людским потом.
  Обед.
Люди в жилетах неспешно подтягивались к вагончику, чтобы похлебать болотистой китайской лапши, скупо сдобренной имитацией мяса. Фильтруясь сквозь раскаленные запахи большой работы, варево приобретало малую толику аппетитности. Да хоть не вызывала тошноты, и то ладно.
  Маленькая интернациональная очередь вполголоса бурчала на разливающего, когда тот слишком долго шерудил черпаком.
- Сейчас всю гущу выгребет ему, а нам - фиг!
Грейдер все еще бухтел и взревывал уже у границы участка. Пыль стояла столбом. Али явно увлекся.
  Колян запил вкуснятину водой из фляги и привалился к колесу. В спину впилась какая-то железка; поерзал, устраиваясь. Полегчало. Сорвал соломинку и, перекатывая ее меж зубов, задумчиво оглядел горизонт. Где-то там, за сотни километров – дом. Когда-нибудь …
  Загромыхало железо. Дочерна загоревший работяга в пропотевшей насквозь робе жадно пил, зачерпнув из бака тепловатую воду. С мятой кружки капало на землю. Пыль  моментально сворачивалась в шарики, стараясь заграбастать из капелек всю влагу.
  - Слышь, как тебя? Рахмед?
  - М-м-м? - Замычал работяга, не прекращая пить.
  - Ты напьешься, гони сюда того чурку с грейдера. И сам ухандокается, и машину угрохает. Да и порция его стынет. Пусть все бросает и бегом на обед.
  - Да, брыгадыр! Сейчас!
  Спустя минуту дизель замолотил на холостых. Сквозь стук слышались какие-то халды-балды перемежающиеся русским матом. Движок, наконец, заглох.
  - Ванек! - Колян взглянул на усевшегося поблизости тракториста
  - Че?
  - Как все закончат, отволоки вагончик во-о-он туда, где куча. Ну, на холм, короче.
  - Нафига?
  - До куста разравняем и ночевка. Завтра к полудню вагон будет точно посередке участка. Усек?
  - Колян, так может вообще передохнем денек? Ведь нету позади никого. С опережением идем - никто не гонит. И начальники уже давно сюда не прилетали. Если че, скажем – перебазируемся. Хотя кому мы, нахрен…
  - Делай, чего говорю!
  - Так расцеплять же. Убрать все барахло внутрь. Задолбаться ж можно.
  - Возьми, вон, Мусу, поможет.
  Колян ткнул пальцем в загорелого дочерна парня. Ванек поднялся, отряхнул зачем-то штаны и сплюнул.
  - Если б не долги, черта лысого я б с этим чуркестаном бы на одном поле...
  - Иди, иди! Работай давай. Потом полаешься.
  Долги... Колян вздохнул, вспомнив чертову ипотеку. Непыльную работу в нефтяной конторе. А потом безработица... Голод... И предложение отработать долг на дорожной стройке в степях. Жена с детьми куда-то пропала. Сперва ждала, писала а потом исчезла. Сняла счет, продала квартиру и свалила, сука. Колян сплюнул. Впрочем, ненависть прошла давно, осталась какая-то смутная тоска. И то где-то глубоко.
  Смысл жизни теперь был в работе. А этой работе смысл не нужен. Дорога... Новая трасса, старая трасса. Кому они в этих степях вообще нужны? Кто будет тут ездить? Казалось, что их сюда бросили просто для того, чтобы сдохли, как ненужный стране мусор. Лишние люди…
  На горизонте возникла черная точка и быстро увеличивалась. Жужжание нарастало. Вертолет.
  - Они-то тут нахрена? - Пробубнил Колян и неторопливо поднялся. – Начальство никак решило пожаловать?
Визиты начальства ничего хорошего не приносили. Прибывшие приставы пересчитывали людей, иногда забирали гастарбайтеров, кто отработал свою нелегальщину и давали распечатки с оставшимся долгом. Это расстраивало сильнее всего. Цифры фактически не менялись. С зарплаты списывали стоимость одежды, еды, воды и каких-то непонятных коммунальных платежей. За деревянную будку они их берут, что ли?
  Машина зависла. Лопасти со свистом рассекали воздух над участком. Садится вроде как не собирались.
  - Брыгадыр! - Испуганный Муса подергал Коляна за робу. - Эта не нас ыщут, э?
  - Вот ты чурка! Дорого за тобой вертолет гнать. - Колян взглянул на вертолет. - Хотя... Спрячьтесь от греха в траву. Я потом....
  Муса откатился под вагончик от греха. Никто не знал, куда отправляют отработавших срок гастеров.
  Колян приложил ладонь козырьком ко лбу и наблюдал за вертолетом. Тот вроде как садиться не собирался - крутился на одном месте. Зачем?
  В небе раздался гром и засверкали молнии. Что-то тяжело ударило в грудь. Колян с трудом удержался на ногах, закашлялся, попытался разглядеть тучи. Потом ударило еще раз, швырнув бригадира на землю. Отплевываясь от пыли, Колян с трудом приподнял голову. Встать не получалось, ноги перестали слушаться. Гром стал совсем мягким, баюкающим, ватным, а степь почему-то потемнела и закачалась. С удивлением бригадир обнаружил, что лежит в густой луже; что-то вроде жидкости для гидравлики. Наверное, опять у грейдера шланг потек…
  - Вот, чурка...! - Шепнул Колян и уткнулся носом в пыль.
  Вертолет шел по кругу. Очереди били по бегущим оранжевым жилетам. Фигурки спотыкались и падали. Лента за лентой съедал пулемет. Гильзы сыпались дождем. Пулеметчик теперь прицельно бил по лежащим скупыми очередями. Вертолет сделал круг и ушел к горизонту.
  Солнце равнодушно подсушивала кровь на жилетах. Пыль впитывалась в лужи густой влаги, стараясь не отдать ни капли земле.
  Из травы выбрался Муса и подполз к Коляну:
  - Брыгадыр! Они улытэлы, брыгадыр! Вставай!
Рабочий попытался приподнять тело, но руки скользнули по крови.
  - Брыгадыр…
  Парнишка бродил между лежащими, тряс каждого за плечо:
  - Вставай, вставай…

  Стрелок откинулся на спинку кресла и открыл банку холодной газировки. Пилот повернулся:
  - Не жалко?
  - Патронов?
  Летчик гоготнул.
  - Этих. Ну, работяг.
  - Неа. Мусор кредитный ведь, да чурки. Да и вообще... Мне всего две точки осталось, чтоб за тележку расплатиться. Плевать я хотел кто там внизу.
  - Иномарку взял?
  - А то! Мерс, ешку.
  - Везет! Я, вот, за квартиру еще не отдал. - Летчик перекинул тумблер. - База - третьему. Квадрат А восемь ноль восемь зачищен. Ухожу на Д три один четыре.
  - Да я с квартирой только закончил. Кризис этот дурацкий мешал. Процент подняли. Пришлось вот в приставы идти, долги выбивать.
  - Слушай, достань из холодильника и мне баночку, что ли…
  Под брюхом вертолета плыла степь, причудливо изрезанная ниточками строящихся трасс.