На краю океана

 Медлительные волны, шурша песком и мелкими ракушками, смывали с горизонта пену облаков и выносили ее на берег. Ребенок Неба и Земли, Океан, накатываясь на фигуристые следы босых человеческих ног, создавал их водяные слепки, разрушающиеся в секунду созидания. Ветер, успевший пройтись рябью микроскопических волн по поверхности крохотных озер внутри следов, нашептывал про хозяйку изящных ступней разноцветным парусам на горизонте – там, откуда берег  еле  виден и нарисовался новый горизонт для счастливчиков, отдыхающих с удочками  на лодках и предрешающих судьбу нескольких гибких рыб, которым океан едва ли успеет рассказать про ту, что проходила по берегу и кому привезут сегодня вечером в подарок двух морских окуней и  камбалу. Океану лень дотягиваться прозрачным подолом до добродушных толстяков и толстух, держащих свой маршрут в обход влажных мест. Зато как приятно окатить скороспелой волной стайку детей – так забавен их смех и визг – не хуже звона корабельного колокола или разговора веселых дельфинов. Маленькие суетливые птицы немного его раздражают, но он привык и к ним, и к разнузданным чайкам… Ах, как жаль, - приглянувшиеся следы сворачивают прочь от берега. Океан разволновался. Его лазурная поверхность стремительно налилась темной синевой, затем и вовсе изменилась до цвета переспелого баклажана и собралась резкими пенистыми складками, похожими на остроконечные горы со снежными вершинами. Волны  заторопились добежать до берега, догоняя друг друга и уходящую в дюны фигурку. Океан помнил, как во времена, когда он был еще молод, по его просторам носился детородный орган Кроноса, отсеченный у грозного папаши не менее грозным сыном. Вода нервно взбивалась  до самого дна, пока в самой середине пенного месива не  зародилась прекрасная Афродита, в которую он влюбился с первого вздоха. И теперь он понял, что следы, с которыми он только что играл, напомнили ему следы любимой. Она и тогда ушла от него в дюны…

     Там в песках растут колючие травы, вьюны и мелкие цветочки с медовым запахом, ползают змеи и бесцветные крабы-призраки… Ей может понравиться эта живая мозаика, каждый день обновляемая ветром. Океан задохнулся от ревности. Разъярившись, он послал в дюны смерч – прибрежные краски померкли, и длинный дымчатый кокон заметался по песчаным кратерам и кочкам. Бешеное веретено наматывало на себя утонченное богатство дюн, унося с собой без разбора крупные и мелкие, колючие и мягкие растения, палочки, камни, ракушки и ящериц. Напоследок смерч завис над высоким пригорком, выкрутил из песка колючий куст с желтыми цветами и унесся вдаль. Океан тяжело перевел дух. Он был удручен и сломлен. Она его не любит. Она уходит,  с укоризной рассматривая разоренные дюны, кособокие и неопрятные. Океану неприятно осознавать, что его разум  помрачился от любви, и он позволил себе глупый припадок ревности. Слепо следуя первобытному инстинкту, он не пожалел ни разноцветных парусов, ни детей, ни толстяков и толстух, напуганных до полусмерти припадком непогоды. Малыш, ну не смотри ты так своими огромными синими глазами! Я все исправлю! А любимая даже не вздрогнула, так пусть  она хотя бы оценит его талант художника! Свежий и легкий ветер пришел на смену своему одиозному родственнику и сноровисто намел плавные рельефы песка – грунтовку для новых шедевров, в которых нет места для воспоминаний об утраченных картинах прошлого. Крабы бочком засеменили в поисках норок, оставляя за собой бисерные нити следов. Ящерицы принялись чертить на песке спирали. Прикатились и зацепились за кочки забавные круглые растения.   Две песчаные акулы, разгулявшиеся было на мелководье – им злая воля океана как манна небесная –  юрко припустили прочь от берега. На песок и воду опустился белобрысый туман, такой густой, что уже на расстоянии двух шагов ничего не видно, и на дне этого гигантского стакана с молоком  лишь раздавались океанические вздохи: прощай, прощай… я буду ждать тебя всегда…А незнакомка подняла с песка пустую двухстворчатую раковину. Как точно соединены две половинки целого, как идеально зубчики одной стороны совпадают с ложбинками другой. Не так ли и два полушария человеческого мозга соединены незримой молнией и не могут существовать одно без другого – физическое и духовное. И связывает их единое и прекрасное – жемчужина Любовь – у каждого своей формы и размера, у кого-то и вовсе нет никакой.