Мое счастье

Весна упорно задерживается в этом году. Первые апрельские дни скорее похожи на поздний февраль: бесконечные залежи снега, на тротуарах остатки обледенения  вперемешку с солью, и под первыми лучами солнца, пробившихся сквозь серый массив облаков, на дорогах появились мокрые лужи, которые тут же размазываются по асфальту шуршащими шинами мчащихся авто. Набережная Яузы… Я шагаю навстречу ветру вдоль завитков металлических решеток, ограждающих набережную реки, подставляя лицо столь долгожданным солнечным лучам. Какое счастье – в воздухе чувствуется приближение весны! Еще нет ее запаха от бегущих ручьев талого снега, от обнажившейся земли с первыми ростками зелени. Но есть ее предчувствие. И хотя календарным обещаниям уже никто не верит, организм улавливает некие перемены вокруг, обещающие, что вот-вот ворвется в жизнь новый виток солнца и тепла, буйства зелени, разнообразия мысли и чувств… И я спешу ему навстречу, этому ощущению весны в московском воздухе. Спешу, рассекая ветер и безлюдность набережной в утреннее время. Спешу к цели – там, у пешеходного моста, я вижу тот самый силуэт… Несколько темных двигающихся клякс на грязном фоне реки, от которых видна серебрящаяся  под лучами рябь – это утки-кряквы. Но главное – одно белое пятно. Не совсем белое, как и все, что находится вблизи московских автодорог: тут белый цвет сохранить невозможно. Безусловно, это не чайка, чьи сородичи в последние годы тоже приспособились зимовать на Яузе; вот явно очертился правильный острый контур хвостика, торчащего кверху, в то время как весь остальной корпус ушел под воду в нырянии. Вот появилась и обозначилась на фоне мрачного каменного обрамления реки длинная белая шея… Ну слава богу, я тебя вижу, лебедь, и сейчас я буду тебя кормить… Не доходя метром пятьдесят, начинаю бросать в воду куски батона – отвлекаю основную массу уток в сторону. Они стремительно взлетают, начиная гонку за пропитание, чтобы поскорее сесть на воду возле белеющих кусков батона, плывущих по течению, и  заполучить себе небольшой «спецпаек»…  Лебедь остается в одиночестве, неуверенно присматривается к всеобщему утиному оживлению и моему близкому присутствию. Знаю, что он не подплывет – боится. Зато утки теперь заняты делом!  Продолжаю движение и готовлю заранее куски батона по мере приближения к лебедю. Пора бросать угощение – теперь он успеет подплыть к нему до того, как все расхватает утиная братия…
Этот лебедь, совсем молодой и с остатками серого оперения, свидетельствующего о его юном возрасте, оказался на Яузе еще в конце декабря. В одиночестве, в холодных воздушных потоках московского неба, он кружил над речушкой, пока не опустился к дамбе на воде, где утки облюбовали себе место для зимовки, так как здесь есть прекрасные места для ночевки на крупных обледенениях, единственных на Яузе благодаря затору воды у дамбы. Сама Яуза не замерзает зимой из-за химических отходов, сбрасываемых преимущественно с горячей водой из примыкающих промышленных предприятий. И даже в тридцатиградусный мороз от ее грязного плотного потока с радужными разводами на поверхности идет пар, как будто она теплая. Не ведомо, как утки умудряются выжить в этом химическом составе и не отравиться. Но Яуза для них – спасение еще и благодаря тому, что она довольно узкая, протекает через жилую часть Москвы, и через нее переброшено много пешеходных мостиков, впрочем, как и больших автомобильных мостов, по которым тоже ходят люди. Они-то и подкармливают крякв, предпочетших  перезимовать на родине. И только когда лед и снег вокруг канала, в который обрамлена Яуза, начнут таять, и пробивается первая молоденькая трава, утки выбираются поближе к тротуарам,  щиплют траву, чтобы восстановить витаминный баланс, не обращая внимания на несущиеся мимо машины, а потом и вовсе разлетаются по маленьким озерцам для утиного гнездования. Летом на Яузе не встретишь уток – у них есть места получше этой грязно-серой обители.
Но сейчас, в начале апреля, когда зима надолго задержалась в Москве, и обильные снегопады не дают солнцу возможности прорваться сквозь сплошные тучи и растопить холодный зимний покров, Яуза остается тем самым движущимся водным организмом, где жизнь дожидается приближения весны.
Я иду вдоль набережной у самой воды. Навстречу мчатся машины, рассекая воздух железной массой своих забрызганных кузовов и обдавая меня потоком странной воздушной смеси. Все равно я ощущаю некую окрыленность - солнце пробилось из-за туч, и я жадно впитываю лицом его нежное тепло, наслаждаюсь ощущением уже приятной  прохлады, идущей от реки, и свободы развивающихся на ветру волос! Весна идет! Солнечные блики от воды и круги, расходящиеся по воде от движения утиных лап – разве это не чудо? Дожили до весны! И я, и они. И я иду их кормить. Бросаю куски батона, а они, как домашние, устраивают возню за еду. Как здорово почувствовать свою сопричастность к ним в этот момент! Подкормленные и доверившиеся людям лишь на время, они выработали у меня ответственность за их жизни. И я слежу, чтобы каждому из подплывших к месту кормежки достался кусок. И радуюсь, когда все «утиные дети» накормлены! Как будто это мое домашнее хозяйство! А почему бы и нет? В масштабах планеты все живое связано между собой. Помогая им пережить голодную зиму, я получаю от  них некую удивительную энергетическую подпитку радости и обладания простым правом на жизнь. И я благодарю ангела-хранителя, что у меня есть жизнь, что есть хлеб, и что есть возможность поделиться этим хлебом с братьями меньшими, которым это действительно необходимо! Какое счастье ощущать важность и нужность своего существования через поддержание жизни на планете! Благодаря этому ты становишься частью какого-то уникального процесса, ты ощущаешь ценность самого бытия; а ведь это то самое чувство, которое мы теряем в повседневной гонке за успехом большого города. 
Сегодня мне удалось особенно невероятное – получилось накормить лебедя! За все время он только дважды подплыл к разбросанным кускам батона. Все остальные дни предпочитал держаться в стороне, настороженно посматривая издалека за моими движениями. Течение не успевало донести до него куски батона – утки расхватывали и съедали все за считанные минуты. Но сегодня праздник – сегодня порядка шести кусков были в полном его распоряжении! Значит, хотя бы на время он почувствует сытость. И значит он проживет еще один день на пути к весне и воссоединению со своими сородичами!

Как-то холодным декабрьским вечером  на мосту возле нового арочного дома на Яузе, под которым ночевала большая стая уток (в особо холодные дни их собиралось по сотне и больше в таких местах), и напротив которого есть удобное место для временной парковки, я облюбовала мост в свете придорожных фонарей для вечернего кормления моих подопечных. Когда ко мне подошел молодой человек, и, глядя на мои пакеты с батонами, попробовал недобро пошутить:
- Подкармливаете? А потом отлавливать будете, когда станут пожирнее?
- Эти не разжиреют. Им бы до весны дожить, вон их сколько, а еды на всех не хватает. 
- И охота вам деньги на это тратить, тут людям есть нечего, а вы уток кормите.
- Ну что вы! Люди могут найти себе пропитание, а утки зимой нет.
- Люди могут? Я, например, остался без работы и ломаю каждый день голову, как прокормиться.
- А вы думаете на уток много денег надо? Купите самый дешевый белый хлеб по 7 рублей.  Эти деньги в вашей ситуации  нечего не решат, а какой-то утке спасут жизнь. Пока вы их кормить  будете, вам станет легче от возможности с кем-то поделится куском хлеба, а ваши проблемы хоть ненадолго покажутся несущественными.
 Парень задумался:
- А ведь и правда, в ваших словах что-то есть!
Кормить зимующих уток я взяла за привычку лет семь назад, когда на нашей Пехорке в Балашихе, где я живу, у замерзающих лунок оставались утки,  выросшие на этой реке и по какой-то причине не улетевшие зимовать в теплые края. Но еще до наступления зимы, холодными октябрьскими вечерами,  целые стаи с подросшими выводками ждали моего прихода, выплывая каждый раз из-за редеющих зарослей камыша, едва завидев в мерцающем свете фонарей мое приближение… Вечерами у берегов безлюдно и, наверное, небезопасно из-за большого наплыва трудовых мигрантов в наши края, которым не всегда удается найти работу и кусок хлеба. Как известно, среди них немало людей, психика которых дает сбои в бесчеловечных условиях, в которых они оказались. Было ли мне тогда страшно? - Я этого не чувствовала. Но на всякий случай брала с собой для защиты собаку – нашего стаффордширского терьера, один вид которого, несмотря на его добродушный характер, должен был предостеречь от приближения ко мне. И каждый вечер, часов в десять-одиннадцать, этот ритуал кормления уток спасал мне жизнь в прямом смысле этого слова. Тогда в моей жизни был такой период, когда в голову закрадывалась предательская мысль: «Все, больше не могу и не хочу…» Не буду описывать чувство беспомощности и отчаяние, которое овладевали мною тогда. Что бы я не делала, что бы я не предпринимала в течение дня в борьбе за преодоление свалившихся на меня несчастий, все не приносило результатов. Мои попытки и усилия казались совершенно бесплодными, и сама моя жизнь превратилась в отрицание ее смысла. И только утки, которые ждали меня, которые благодарно и радостно расхватывали хлеб, давали мне ощущение полезности моего существования. Им я была нужна. И с этим чувством я возвращалась домой, чтобы пережить еще одну ночь и с утра начать все с начала. «Завтра будет новый день, и я подумаю, как решить проблему» - говорила я себе.

Сегодня, когда я иду по набережной Яузы навстречу весеннему ветру и теплым солнечным  лучам, я улыбаюсь и радуюсь жизни. Как здорово, что мы дожили до весны! Спасибо, господи, что у меня все хорошо, что у меня есть кров и хлеб, и возможность поделиться этим хлебом еще с кем-то! Спасибо, господи, что послал мне сегодня этих уток, что они здесь и дождались меня. Спасибо за разделенную и приумноженную радость! Спасибо за это счастье! Мое счастье!