Азбука жизни Глава 10 Часть 31 Степень падения

Глава 10.31. Степень падения

Дети уснули. Надо выйти к дамам в беседку, но что-то не вижу Соколова и Альбину Николаевну. Значит, Головина хочет со мной поговорить серьёзно. Странно. О чём?

— Уложила деток?

— Да!

— Вика, а зачем ты проводишь иногда эксперименты, которыми подставляешь себя?

— Вы так думаете? Вероятно, что-то хочу понять.

— Поэтому и хулиганишь там, где это просто непозволительно.

— Давайте поговорим о другом. Я страдаю и сегодня, понимая, что предала вас с Николаем Дмитриевичем, как и Серёжу. Вы так доверяли мне.

— Вика, это жизнь! И хорошо, что ты поступила честно. Наташенька и я счастливы в семье. Мы любимы и любим. А выше любви ничего не бывает. Сама же писала.

— Написать всё можно и сделать «непозволительную ошибку», чтобы понять других иногда. А вот как себя объяснить?

— Серёжа, когда узнал, что ты увлеклась Николаем, растерялся.

— А вы, конечно, его быстро успокоили.

— Не иронизируй. Я и знала, что ваш брак с сыном мог быть ненадёжным. Ты умеешь быть благодарной.

— Неправда! Я и сейчас его люблю. Но рядом с Вересовым и началось раздвоение. Вы, вроде бы, начали с моих грамматических ошибок.

— А нравственных у тебя и не может быть. Понимаю! С детства пришлось разбираться в том, что мы и сегодня не способны осознать.

— Меня потрясает жестокость. Поэтому иногда я всё использую, чтобы понять поведение людей.

— Чтобы понять степень падения?

— Да! Для меня это непостижимо. Хотя уже объясняю, почему мы столько лет живём в этом беспределе. Мария Михайловна, я с детства всё видела, объяснения ничему не искала, слишком наивна была, но постоянно себе говорила: «Ужас! Я бы так не поступила». Для меня самое большое наказание — причинить кому-то боль. Пусть это будет даже самый заклятый враг.

— У тебя не может быть врагов. Тебя не терпят именно за то, что никогда не опустишься до того, чтобы кого-то обидеть.

— Но в этом моей заслуги нет. Это всего лишь моё полное равнодушие к слабостям и недостаткам людей. Я их просто не вижу. У меня нет кумиров. А люблю только себя и тех, кто меня признаёт и любит. Ну вот такая я эгоистка! Кто же это простит?! А людям с важностью такой подход ненавистен. Сильных не любят. А я и сильна в своём безразличии к деньгам, мужчинам. И не понимаю таких. Каждый для себя король или королева по природе. И кому я буду завидовать? Мне просто дела, кроме себя, ребёнка, в котором я вижу опять же себя, ни до кого нет. Вот если бы я говорила о себе с важностью, гордилась бы своими талантами, которых я, впрочем, в себе не замечаю, кого-то ненавидела — вот тогда бы меня приняли в свою стаю. А я лишь скромно думаю о себе.

— Не было такой никогда и не будет!

— Серёженька! Как ты незаметно подошёл к беседке. Мария Михайловна, ваш сын любит подслушивать. Это уже не первый раз я замечаю.

Серёжа довольный нас обнимает. А мне стало легче от этого разговора. Головина всегда была умницей и защищала меня даже от сына. Но меня радует, что Серёжа всё сейчас услышал. И счастлива, что он сегодня приехал в Сен-Тропе.