Призраки

Глава 1
Сон в зимнюю ночь.

Назойливая муха, уподобившись реактивному самолету на военном параде, описала виртуозный пируэт, разбудив клюющего носом человека. Зал ожидания в местном аэропорту радовал своей пустотой, если, конечно, не принимать в расчет уборщицу и пару бездельничающих стражей порядка. Один из блюстителей закона отправил в рот очередную жевательную конфету, сопровождая сие действо активными движениями своих массивных челюстей. Сладкоежка всем своим видом напоминал английского бульдога – лысый, тучный, с обвисшей кожей на лице и тремя подбородками. Его коллега же напротив, был, скорее, пинчером. Но не той декоративной мелочью, которую можно встретить на улице или на руках платиновой блондинки, а скорее некую помесью с доберманом, переболевшим в детстве свинкой. Его лицо с хитровато прищуренными глазками, мерзостной улыбочкой и длинным носом никак не гармонировало с его ростом – навскидку он бы уверенно перешагнул порог в два метра.
Два этих субъекта бесцельно слонялись по второму этажу тесного маленького здания, нарушая покой ночного аэропорта. Вся их деятельность ограничивалась перекидыванием партийки в аэрохоккей и распиванием кофе из автомата. Хотелось верить, что их не просто так поставили в один патруль. Похоже, полицейские из отдела распределения не были обделены чувством ритма, баланса и юмора, поставив этих двоих на одну патрульную точку. Если реинкарнация и существует, то эти ребята в прошлой жизни точно были кусочками одного магнита.
Организм требовал действия, ему снова не сиделось на месте. Он хотел кофе и что-нибудь съестное. Даже не просто хотел, а требовал, взяв в заложники урчащий от голода живот и слипающиеся глаза. Он обещался подарить первому заложнику гастрит, а вторых сшить друг с другом, подобно сиамским близнецам. Анатомический террорист-паразит знал, что в карманах его носителя почти пусто, потому как работы для тонкой специализации хозяина в этом вьюжном городе было крайне мало, да и задачи, изредка перепадавшие незадачливому владельцу плоти, были для него мягким орешком и не приносили особо ощутимого дохода. Не в его стиле было обдирать клиента или заказчика как виноградник, превращая рабочий процесс в патоку. Он был профессионалом и искусным мастером своего ремесла, но жил он в малонаселенном городке своего детства и юности, радовавшем жителей вьюжным мартом и прохладным августом. Поскольку его заработок напрямую зависел от количества населения, то и с финансами все было скверно. На последние деньги он купил себе билет до менее провинциального города, в котором ему пообещали приличную для его навыков должность с высоким доходом и возможностью заниматься любимым делом на уровне науки.
Веки путника сомкнулись под тяжестью сна, а голова окончательно поникла. Мужчина заснул крепким сном в ожидании своего рейса. Сон был настолько красочным и реалистичным, что и просыпаться было бы незачем.
В шаге перед ним растянулись ряды виноградника. Тяжелые грозди, покрытые блестящей утренней росой, нежились в лучах ласкового утреннего солнца. Набухшие ягоды переливались сочным фиолетовым цветом, при желании даже можно было ухитриться разглядеть структуру каждого плода, насквозь просвечиваемую светом. Казалось, ещё мгновение, и они лопнут от натяжения. Каждая кисть покорно склонялась под тяжестью налитых соком плодов, словно то были вовсе не ягоды, а небосвод, упавший с плеч Атланта на землю. Мужчине захотелось немедленно съесть пару ягод, а в животе призывно заурчало. Оставалось сделать только шаг – и сладость сочных ягод уже у тебя во рту, переливается вкусовой палитрой кислоты и сладости. Он едва вывел левую ногу вперед, как в тот же момент столкнулся с чем-то неясным и осел на землю. Удивленно потерев глаза, он обнаружил стоящую перед ним девушку, за спиной которой блеяла стая овец. Полупрозрачная фигура склонилась над ним и улыбнулась, будто бы играла с ним. Пышная коса волос пшеничного цвета, белоснежная кожа, и мягкие черты лица были украшены маленькой биологической оплошностью – глаза были разных цветов. Правый глаз был лазурно-голубым, а левый отливал изумрудом. В свете утреннего солнца было трудно разобрать истинный цвет глаз призрака, но так мужчине даже больше нравилось. Знала ли природа, что её оплошность может придать человеку больше шарма и красоты, заставляя приковывать к себе взгляды? Или же таким образом природа в очередной раз хотела показать, что не каждая её оплошность есть «уродство»?
«Но что же тогда есть оплошности природы, и существуют ли они вообще?»
Девушка хитро улыбалась незадачливому мужчине, а овцы тем временем рассеялись по винограднику и с громким блеянием наслаждались вкусом спелых ягод. Их блеяние было похоже на смех древних греков, опьяненных вином на балу у Бахуса. Яркая вспышка света нарушила покой виноградников. Небеса пронзила молния, а по ушам тот час же ударил гром. Тяжелые холодные капли не заставили себя ждать: они тут же посыпались на окружающий мир, размывая картину сна. Подобно растворителю, они смывали все краски окружающего мира, превращая его в черно-белый фильм. Овцы стали размокать под дождем и сжимались в мелкие комочки шерсти, размером с небольшое яблоко, словно были сделаны из сладкой ваты. Кусты винограда, окропленные небесными слезами, растекались краской по земле. Те же метаморфозы происходили и с травой, и с деревьями. Весь окружающий мир превратился в жидкую краску, которую благодарно впитывала земля. Время перестало существовать. Мужчина встал с земли и огляделся по сторонам, удивляясь искажению пространства. Он не мог понять, сколько прошло с тех пор, как он здесь оказался. Казалось, не прошло ещё и секунды, а нутро подсказывало, что он стоит здесь уже целую вечность. Или две вечности. Та часть тела, что должна была отвечать за чувство времени, пропала. На её месте зияла пустота, пропускающая сквозной ветер. Всем телом он ощущал единство с этим необыкновенным и загадочным миром. Единственной неизменной вещью в этом мире, не обратившейся в жидкий прах под тяжестью небесных слез, был тот самый призрак девушки.
Светловолосый образ лишь безмолвно подошёл к нему и безуспешно попытался нанести пощечину. Рука призрака прошла сквозь лицо мужчины. По всей видимости, девушка сразу же ощутила свою беспомощность, посмотрев на свою полупрозрачную ладонь. Из её глаз опустились две слезы, за реальность которых можно было бы и положить голову под топор палача. Не веря своим рецепторам, мужчина попытался прикоснуться к лицу девушки, но попытка эта была такой же безуспешной, как и у девушки. Рука лишь прошла насквозь, а вот влага от слез отчетливо чувствовалась кожей ладоней.
«Только ты можешь заставить дождь кончиться, ибо я – это ты. Не задавайся вопросами, сейчас еще не время. Со временем ты всё поймешь. Просто иди за мной, и ты сможешь стереть слезы с моих глаз и прекратить эту грозу. Я знаю, ты сможешь. Иначе я бы не была частью тебя. Твоей души. Твоего разума. Не была бы твоим грузом на твоих плечах. Ты можешь называть меня как хочешь, но от этого я не перестану быть частью тебя самого…»
Губы девушки были сомкнуты, но он готов был поклясться в том, что эта речь принадлежала ей. Яблоки из шерсти не умели разговаривать. Слова либо просто проигрывались в его голове, либо её голосом был сам окружающий мир. Подул штормовой ветер, пахнущий морем. Образ девушки растворялся от ветра и дождя, подобно пуху. К концу монолога он уже стоял один, посреди безжизненного поля, надрываемого дождем и ветром. От всей картины мира осталось только лишь одно напоминание – шерстяные яблоки.
Глаза распахнулись. Он вернулся в самый, что ни на есть реальный мир, реальность которого он ощущал ужасной волной страха и сумасшедшим сердцебиением. Тело била мелкая дрожь, а пальцы предательски сжимали подлокотники кресла, выдавая испуг хозяина. Срочно нужно было что-то сделать. Встать, лечь, попрыгать, выпить воды – без разницы. Ему требовалось движение, которое разомкнуло бы оковы его сна и погасило импульс страха в его голове. Мужчина встал с нагретого места и направился в сторону уборной. Только пройдя половину пути до двери он заметил, что за окном давно встало солнце, а аэропорт наполнился содержанием. Сделать это раньше просто-напросто мешали снующие повсюду люди и их сумки. Текущее состояние не позволяло в деталях разглядеть окружающий мир, но множество неясных фигур точно виднелись вокруг. Правая рука повернула холодную ручку двери. Перед взором мужчины предстало спасение – абсолютно пустая уборная, отделанная белым кафелем. От этого ярко-белого помещения резало глаза. Где-то внутри проснулся яростный разозленный зверь, которому ужасно хотелось сделать что угодно, лишь бы запятнать эту чистоту. Животное не выдерживало эффекта раскаленной кочерги, который оказывала на него абсолютная белизна. Стерильность окружения иглой шприца впивалась в глаза, раздражая струны нервов и усиливая страх.
Губы мужчины почувствовали нечто влажное. Язык на рефлекторном уровне среагировал и высунулся изо рта, опережая разум на один ход. Солоноватый вкус крови ничуть не удивил хозяина. Его слабые кровеносные сосуды в носу почти никогда не выдерживали скачков давления. Так было и сейчас. Алая капля упала на белоснежный пол, вызвав довольное мурлыкание внутреннего зверя. Чудовище было довольно своими действиями и мирно засыпало.
Мужчина подошёл к умывальнику и взглянул в запятнанное сотнями других пассажиров зеркало. Уставшее лицо, которое выглядело старше своих лет, стабильно отражалось в параллельном измерении серебра. Оно было почти таким же непримечательным, как и у большинства людей. Только редкий «коллега», исходя из простого интереса, фокусировал свой взгляд на этом лице, пытаясь проникнуть внутрь и увидеть то, что спрятано за маской отстранённости и безразличия. И только два из десяти доходили до порога, страшась входить в темницу. Иногда он сам подолгу вглядывался в зеркало, пытаясь разглядеть что-либо за своим лицом. Не терял надежды, что маска осыплется подобно старой штукатурке и оголит ржавый каркас. Она уже так долго была с ним, что стала неотъемлемой частью мозаики его личности и окончательно пустила свои корни в тело.
«Если долго смотреть в бездну – бездна начинает смотреть в тебя»
Пара пощечин и холодная влага на коже лица заставили сон бесследно исчезнуть из этой реальности. Реальности, которая была абсурдна до смеха.

Глава 2
Константа

Гундосый голос из динамика оповестил о начале регистрации на первый утренний рейс. Нутро мужчины противилось воле хозяина, ему хотелось свернуться в клубочек на запятнанном кафельном полу и снова провалиться в путы сна. Внутренняя сущность хотела спрятаться в иллюзии защищенности – тепле и забвении. А тело уже перестало надеяться на пощаду и теперь вновь подчинялось хозяину, становясь очередным инструментом бытия. Мужчина высушил руки струями горячего воздуха и вышел в засаленную реальность из запятнанной стерильности.
Хаотичное движение набирало ещё большие обороты: повсюду кто—то суетился, проверял наличие документов, успокаивал маленьких детей, рассыпался перед родными и близкими песком покорности и благодарности. Всё это раздражало ещё больше, превращая нервы в вольфрамовую нить лампочки. Виной этому, возможно, был недосып. Субстанция, именуемая временем, безвозвратно ускользала сквозь пальцы. Беспощадная реальность была самым честным судьей и правителем в этом плане – она подарила всем абсолютно равное количество часов в сутках, а вместе с тем и свободу распоряжаться этим временем. Свободу, которая сильнее всего ограничивала род человеческий. Он прекрасно знал это. И прекрасно знал, что можно было бы и провести эту ночь дома, вдоволь выспавшись на жестком матрасе. Но нет. Где угодно, лишь бы не там. Некогда родные стены теперь стали для него чем-то вроде инквизиторской «железной леди»: чем дольше он там находился, тем сильнее хотелось этого не делать. Своеобразная пропорция животного страха. Уравнение ужасных воспоминаний.
Лучи утреннего солнца затопили помещение золотым светом, заставив мужчину улыбнуться. Такие моменты были для него особенно ценными, ибо в них был свой особенный шарм – обаяние мимолетности и осознание движения вселенной.
Единственным постоянством в этом мире было его непосредственное изменение: что-то появлялось, что-то исчезало, но именно сам факт изменения объективной реальности являлся единственной вечной вещью. Изменение появилось вместе с миром, или позже? Наверное, справедливым ответом считался бы тот факт, что сам принцип постоянного изменения и инициировал (запустил) процедуру создания мира. Вселенная, наверное, просто задыхалась от скуки постоянства и создала этот принцип, отдав ему индивидуальную привилегию бессмертия и непоколебимости. Принцип, который заведует постоянством, выражается в изменении? Это примерно, то же самое, что и постоянная математическая величина, но только изменяющая всю линию графика именно из-за своего постоянства. Чтобы понять этот принцип нужно не забывать тот факт, что линия графика зависит от множества параметров. Так же и наш мир – изменяется под воздействием множества учитываемых и не учитываемых факторов и разного рода причин. Но изменялся.
Пробежавший мимо ребенок нагло вырвал мужчину из пьянящего тумана размышлений столкновением с его ногой, извинился и побежал дальше резвиться.
«Самое время вернуться. Скоро начнется регистрация, и было бы неплохо занять уютное место в начале салона. Хотя…»
Мужчина дошел до занятого своими вещами места. Рука скользнула по кожаному корпусу портфеля и достала такой же кожаный чехол с планшетным компьютером. Пестрящие повсюду вывески о бесплатном беспроводном интернете в этой ситуации выполняли свою функцию на все сто. Можно было бы не мучать себя очередью, и провернуть грязное дело через сеть. Вот он – триумф информационного общества! Лень как двигатель прогресса. В этом был и свой плюс – пара часов свободного времени на сон в зале ожидания. Пальцы завершили деяние воли и отправили устройство обратно, в черные кожаные недра портфеля. Спокойствие благими волнами тепла растекалось по телу и вновь погрузило человека в захватывающий и невероятный мир сна.

Глава 3
Птицы

Тяжелая свинцовая пластина облаков отправила солнце в заточение, не оставив ни малейшей возможности на побег из плена. Любая попытка подарить земле тепло и свет разбивалась об небесный метал.
Мужчина брел по заснеженной дороге к обрыву, поскрипывая снегом под ногами. Казалось, эта полоса небытия растянулась по всему миру сна. Ни вправо, ни влево она не желала прекращаться. В округе не было ничего окромя лысых искореженных деревьев, снежных сугробов и тропинки, ведущей к обрыву.
Небеса же разверзлись странным снегопадом: на абсолютно белом снегу начали появляться серые пятна, никак на снег не похожие. Человек с интересом нагнулся и зачерпнул горсть снега, припорошенного серой массой. Взяв в руки хрупкую «снежинку», мужчина растер её пальцами и отправил по ветру. Свинец породил пепел.
«Пепел, падающий с неба. Небеса горят?»
Нога мужчины наступила на конец обрыва. Под абсолютно правильным углом в 90 градусов тропинка продолжалась и вела к заметно постаревшему, покрытому мхом и подтеками замку. В этом месте, видимо, не действовали законы физики и разума. Сгорбленная фигура полуразрушенного строения была жилой. Из труб шли тонкие полоски черного дыма, устремляясь навстречу солнцу, заточенному в свинце. Им не суждено было встретиться в этой реальности сна. От взгляда вниз закружилась голова, а дыхание перебило от страха. Склоненное тело отпрянуло от странного обрыва как кошка от воды. Все происходящее на мгновение показалось кошмаром, из которого нужно было срочно выбираться. Пара пощечин и щепок кисти руки не помогли очнуться - боль была настоящей. Ровно настолько, насколько и сам человек, испытывающий её.
«По крайней мере, тут никто не будет поедать мой виноград,  а затем и вовсе убегать от наказания превращаясь в шерстяное яблоко» - лицо расплылось в улыбке. Разум, взращенный тотально логичным и поддающимся объяснению миром, отказывался воспринимать абсурдную реальность сна и активировал защитные механизмы психики. Простой смех перерос в неудержимый истеричный хохот, побеспокоивший местных жителей. Со всех деревьев одновременно пропали ветки, оставив изломанные тела в абсолютной наготе. Острые изогнутые пальцы нагих деревьев превратились в стаи черных птиц, разом сорвавшихся с места и порхающих вслед за черной дымкой. Им тоже не суждено было встретить солнце. Они, возможно, потерялись, ибо в условиях отсутствия солнца вряд ли знали, куда им лететь на зимовку. Сливавшиеся в одну черную кляксу дети воздушной стихии исчезли из поля зрения. Их поглотил тягучий свинец.

Глава 4
Осколок

Он шел по припорошенной тропе в сторону замка. По обеим сторонам от тропы сквозь смесь снега и пепла пробивались бутоны синих лилий. В шаге от строения появился призрак девушки, кротко махнувшей рукой прямо перед входом в замок. В голове снова появился её мягкий голос.
«Иди сюда скорее, не медли. У нас очень мало времени»
Пришлось ускориться по просьбе незнакомки, ибо это, наверное, была единственная сущность, которая могла объяснить очередную выходку его сна.
Через несколько десятков секунд мужчина стоял рядом с призраком девушки, парящим над землей перед массивными деревянными дверями. В этот раз на ней было голубое атласное платье, а волосы были уложены на левую сторону. Вопрос, едва возникший в голове, сразу же получил ответ и растворился в небытие мыслей.
«Нас пригласил на бал хозяин этого замка. Ему не с кем поговорить, все его слуги обратились в камень. Я же могу беседовать только с тобой, ибо я – часть тебя, и видеть меня до недавнего времени мог только ты»
- Но кем же тогда ты мне приходишься? Моей душой? – вопросил мужчина. Все новые и новые части мозаики никак не хотели сложиться в целостную картину необычайного мира сновидений.
«Я есть часть тебя. Мы существуем неразрывно, с того самого момента как ты появился на свет. Я всегда была рядом с тобой, даже когда ты забывал обо мне. Когда ты обращался ко мне - я была несказанно этому рада, но такие моменты, к сожалению, стали случаться всё реже и реже. С годами ты и вовсе забыл обо мне, именно поэтому я здесь. Мне больше не оставалось ничего кроме как проникнуть в мир твоих прекрасных снов, дабы напомнить тебе о своем существовании, мой милый. Не задавай больше вопросов, в этом месте время не прощает ошибок и расточительства. Нам не стоит опаздывать на бал. Возьми меня под руку»
Повинуясь неведомым силам, он взял её под руку. Тяжелые двери призывно распахнулись, скрипя ставнями и приглашая войти внутрь. Мужчина тяжело вздохнул и вошел. Ему было страшно. Страх с ног до головы обливал его холодными водами неизвестности, заставляя волноваться.
«Не волнуйся, милый мой, нам нечего бояться в этом месте. Этот замок тоже часть тебя» - мужчина почувствовал теплое прикосновение женских губ к щеке. От призраков он ожидал чего угодно, но только не теплых поцелуев. Поцелуев, сбивающих дыхание и заставляющих сердце отбивать барабанную дробь.
Мужчина ясно почувствовал, что рука его спутницы стала более «материальной». Она уже не была такой прозрачной как раньше, теперь в нее словно вылили молоко – текстура кожи заполнилась белесым фоном.

...продолжение следует