Шедевр

- Да-а-а, парни - не ожидал,- весомо и лаконично произнёс авторитетным баском  Е.П., и оттолкнувшись своим, опорным локтём от гимнастического козла, принял вертикальное положение. После чего, в микро-прыжке на месте, подтянул, сползшие с его объёмного пуза, измазанные краской, свои, хлопчатобумажные, чёрные брюки и зачем-то проверил на них шириночную молнию.
Потом, ещё раз, с укоризной посмотрел на Вадика и Зубермана, покачал разочарованно своей головой, и пошёл вслед Зубовым Сергеем. 
Но поэт Вадик и дантист Зуберман не обратили ни малейшего внимания, ни на его критическую реплику, ни на его укоризненный взгляд, а со счастливым видом победителей крупной, денежной лотереи, лучезарно посмотрели друг на друга, и засмеялись .
А затем, словно дети, от души и очень звонко, два раза хлопнули в ладоши, и с дурацким, громким криком " Опа-на-а-а", выставили далеко вперёд свои ноги, и лихо спрыгнули с гимнастического коня.
Однако, их радостная активность оказалась немного черезмерной их реальному, физическому состоянию, и поэтому, едва коснувшись подошвами пола, они за несколько секунд, семеня, подгибающимися ногами, быстро разошлись в разные стороны, одновременно борясь с потерей равновесия, и с так, неожиданно возникшим, мощным, земным тяготением.
Но не справившись ни тем, ни с другим, они оба упали на колени и рассмеялись ещё громче.
Просидев, потом, с минуту на полу, просмеявшись и от души покривлявшись, они всё-таки поднялись, и всё с тем же, счастливым видом победителей, пошли в спортзаловскую коптёрку за своей картиной.
А пробыв в ней минут пять, они, сияя как два медных самовара, вернулись вместе с большим листом оргалита, на котором, они начали ещё летом рисовать свой шедевр, крепко держа его своими руками с обоих сторон и словно икону, величественно неся его немного впереди себя.
И именно, таким образом, сопровождая при этом, свои действия дурацкой, голосовой мелодией, типа:" Тра-ля-ля - Тра-ля-ля...", они, торжественным маршем, козыряя своей картиной, и печатая шаг, пронесли её через весь спортзал, и поставили возле такого большого листа оргалита, на котором рисовали Палыч, и Зубов Сергей.
Сергей же, к тому времени, уже расставил на судейском столике четыре гранённых, спортзаловских стакана и налил в них грамм по пятьдесят водки.
Потом, сел на спортзаловскую скамеечку, закинул ногу на ногу, и интеллигентно крутя указательным пальцем возле своего виска, молча наблюдал за выпендриванием Вадика и Зубермана.
 А Е.П., за это же время, порезал ломтиками хлеб и копчённую колбасу, и присев рядом с Сергеем на скамеечку, закурил сигарету, вытянул в разные стороны свои ноги, и непонятно у кого спросил:" Да-а-а...К чему бы - это ?".
- Чё, парни ? Давайте, сперва, может - выпьем, а потом - будем рисовать?...- громко сказал или спросил Сергей, дождавшись, когда Вадик и Зуберман установили свой шедевр возле стены, зафиксирововав его двумя, десятикилограммовыми блинами от штанги.
- Мы - за. - ответили они ему в голос и пошли в сторону гимнастического коня,- У нас, в пакете - ещё, закусочка всякая есть. И  водочка - тоже, там.
- А-а-а...Ну тогда - несите это всё, сюда.., - поддержал их действия Е.П. и затушил в пепельнице сигарету.
И когда они объединили всю водку, и закуску, то дружно подняли стаканы, громко чёкнулись ими, и так же дружно, выпили за искусство.
А потом, сразу же, снова налили, чтобы выпить ещё за что-нибудь.
И в процессе этих двух, своих, первых наливаний, выпиваний, и закусываний, Зуберман, и Вадик ещё раз рассказали Сергею с Е.П., о чём, именно, они подумали, когда пришли в спортзал, и культурно извинившись перед ними, пожали по очерёдности им руки.
Тогда, они налили водки ещё раз и выпили за то, чтобы таких мыслей, ни у кого, никогда больше не было, а заодно, выпили, и за их, настоящую дружбу.
Потом, для пущего укрепления фундамента их, и без того, дружеских отношений, но на этот раз - навсегда, Вадик, интеллигентно предложил, всем покурить гычи.
Зуберман и Зубов Сергей, тут же, очень шумно, и не совсем культурными словами, его поддержали, а Евгений Павлович, как, и положено, политическому, и общественному деятелю, заметил, что это предложение  Вадика - не совсем законно, но через полминуты, под психологическим давлением большенства присутствующих, тоже согласился с ним, и махнув рукой, сказал:" Ладно. Давайте, попробуем - что, там у вас".
И они - "попробовали".
Эта проба немного отстранила их от реальности и они, незаметно для себя, запили её водкой, но потом, им показалось, что этого - мало, и повторили, и то, и другое.
Но в конце концов, просидев так минут сорок и окончательнейше повеселев, и захмелев от водки, и канабиса, они поднялись, всё ж таки, со своих мест, и  сильно-сильно шатаясь, разошлись попарно к своим будущим шедеврам.
- Пред-ла-гаю - объя-вить соц.сорев-но-вание по напи-санию кар-тин! А кто/!/ станет побе-дителем - полу-чит приз !!!,- сильно пьяным голосом, срываясь на гласных, очень громко предложил общественный деятель Е.П., беря в руку свою, довольно-таки, широковатую, кисточку и споткнувшись ногой за ногу, упал на пол.
Но не расстерялся, и тут же, начал было подыматься.
Но его личных сил ему, явно, не хватало и он попросил помощи у друзей.
И парни, обступив его с трёх сторон, в несколько приёмов, сообща, помогли ему встать на ноги, вставили в руку его кисточку, и стали наперебой расспрашивать о подробностях его предложения.
- А почему, именно - соц., а не - поц., к примеру? И какой, такой - приз, намечается? А - Палыч ?,- заплетающимся языком, допытовался до него Зубов Сергей, держа в одной своей руке художественную кисточку, а другой своей рукой, держась за шведскую стенку, к которой был прислонён их с Е.П. большой лист оргалита, и который они, уже тоже, называли "шедевр".
- А можно, пожа-луй-ста, озвучить кон-крет-ные правила турнира, Евгений...э-э-э... Палыч, так сказать - э-э-э-э...кон-цеп-цию со-о-стязания. Будь-те добры, мне как доктору, разъ-яснить подробности дан-ного ме-еро-приятия...,- неожиданно став заикаться, очень интеллигенто спросил его Зуберман и завалился всем телом на их, с Вадиком шедевр. 
- А судьи-то - кто? А - Жень ? Чё, ты - молчишь? Женя! Ты - куда, вообще, смотришь? - сев на лавочку и глядя на него "стеклянными" глазами, то, и дело переходя на шёпот, и шатаясь в разные стороны как болванчик, спрашивал его Вадик.
Но Е.П., видимо, уже позабыв, что он, только что, предложил своим друзьям, очень глупо,по очерёдности посмотрел на них, своими, вытаращенными, и непонимающими глазами, и видимо, чтобы с достоинством, по привычке, выйти из неловкой ситуации, стал прививать им свои правила, идеи, и концепции изобразительного искусства, и авангардной живописи, в частности, размахивая в разные стороны своими руками, словно находясь на трибуне.
При этом, дважды окунув свою кисть в банку с красной краской, стал, совершенно безапелляционно, вмешиваться, в ещё неначавшийся, творческий процесс Вадика, и Зубермана на их, так сказать, творческой территории.
То есть - сильно-сильно шатаясь, водить своей, широкой кистью, где ему хочется по их картине, объясняя эти действия, необходимостью "позитивного интеллектуального оплодотворения их спонтанного, живописного имбриона".
Зуберману и Вадику эта его помощь не понравилась, и они, заняв оборону, взяли друг друга под руку, и как два демонстранта, стали синхронно перемещаться, между ним, и своим шедевром, некультурно оттесняя его своими спинами от своего "полотна", раз за разом, как буд-то бы невзначай, сильно наступая ему на ноги.
Зубов Сергей, видя, что назревает новое, творческое недоразумение, подошёл сзади к Е.П., взял его своими, сильными, спортивными руками за плечи и скорректировал его творческую активность, подведя к ихниму, на двоих шедевру. Приговаривая ему при этом на ухо, что "так, Палыч, делать - нельзя".
Е.П. пытался сопротивляться и из-за всех своих сил рвался обратно, но в конце концов, неохотно согласился с Сергеем, и остался возле их, собственного шедевра...
продолжение следует.
.