Ой-Ля-Ля или Только, Без Обид

А вход или влёт этого вертолёта в слуховое окно Цеха, надо показать глазами Игоря и Гали, то есть, к примеру так - прошитый крупнейшими пулями, с погибшими пилотами, и поредевшим, заметно, десантом, с разбитыми окнами, и оторваным крылом, с повреждённым хвостовым пропеллером, и уже начинающий возгораться, этот вражеский вертолёт неотвратимо приближается, и со всей дури, влетает в небольшое по размеру слуховое окно на крыше Цеха.
И через несколько мгновений - вертолёт, крыша, потолок, Галя, и Игорь, а вместе с ними, и пулемёт, магнитофон, пустые, и полные деревяные ящики, море гильз, и ещё - масса всего, того, что там было, пробив насквозь второй этаж, и увлекая за собой мебель, и обстановку, со страшно-оглушительным грохотом, и скрежетом, упали на первый этаж, переломав, и там всю мебель, и полы. /здесь, желательно, всё это падение и пробивание посмаковать, и повыделоваться с помощью замедленной съёмки, и дубль-кадров. это - будет важно в дальнейшем./               
А после этого - ломающего всё на своём пути, общего падения всего того, что было на чердаке и в Цехе на втором этаже, а так же, взрыва бензобака /обязательно/, на экране, секунд на тридцать, стало абсолютно темно.
То есть, на экране сейчас - только беспросветная мгла из чёрного дыма, пыли, грязи и контуров, летающих по воздуху разных обломков, тоже, естесственно, чёрных. /зрителям придётся немного потерпеть./
Но со временем /ещё полминуты терпения/, это всё - дым, гарь, грязь, пыль и небольшие
кусочки всяких разных штук, постепенно рассеиваются, и приземляются, создавая на месте двухэтажного здания Цеха, картину реальной, техногенной катастрофы, и разрухи, напоминающую кратер, дымящегося, сразу же после извержения, небольшого вулкана.
Зритель на экране, реально видит сейчас, только - разорваную и переломаную в клочья крышу, поведённые, перекособоченные, и подразрушенные стены, и всё это он видит, вместе с перемолотой мебелью, и другим имуществом, разбросанном в страшном беспорядке, внутри остатков здания. А между и промежь всего этого бардака, видны части человеческих тел, и кое-где происходят, мелкие, локальные возгорания.
/оператор может здесь сам пофантазировать, а может для достоверности восприятия,
посмотреть документальный фильм за 1943 год, о боях в городе Сталинграде во время ВОВ. тогда - там тоже, было всё не просто./
И всё, что я придумал, и что во время съёмок ещё придумает оператор, медленно показывается по периметру снаружи, метров с десяти, может быть, даже ближе.
Постепенно, камера переходит во внутрь получившегося сооружения.
И в начале смотрит вверх.
Там - сквозь и промежь обломков крыши, стен и перекрытий, видно ясное, абсолютно безоблачное, летнее небо, заполненное огромным колличеством, невысоко кружащих вокруг да около, зелёных, с коричневыми пятнами на бортах, вражеских, военных вертолётов.
На каждом из которых - по сорок вражеских десантников.
И эти десантники, по прежнему, истерически орут угрозы, и оскорбления на своём языке, и машут во все стороны своими большущими, китайскими ножами.
Свистящий и гудящий шум от вертолётных пропеллеров, и моторов, дополняет, и наполняет этот эпизод.
Потихоньку, камера, как бы, начинает осматривать внутреннюю обстановку в Цехе, кое-где задерживаясь на одну-две секунды, продолжая планомерно опускаться всё ниже и ниже.
И вот камера, уже на самом низу, шаг за шагом передвигается от одного, переломаного, и разбитого в дребезги предмета, к другому.
Потом, опять, очень медленно, метров на пять уходит вверх, и перед зрителем, помоментно, кадр за кадром, вырисовывается общий вид, получившейся обстановки изнутри.
Поястепенно, камера начинает фокусироваться, и уже показывает то, что является первостепенным, и основным.
То есть - Игоря.
Он лежит /противоестественно валяется/ на переломано-изломаном полу, возле предельно исковерканного, вертолётного колеса, почти полностью присыпаный мелким мусором, гильзами и фрагментами деревяных конструкций вперемешку, но лицо его видать отчётливо, и контур его тела, тоже понятен.
Игорь хрипло дышит, широко раскрытым, ртом.
Взрывом или падением с чердака, у него по самое плечо, оторвало левую руку, вырвало немного во внутрь уши /оба/ и правого глаза, у него тоже - нет.
Вместо глаза, есть кровоточащая глазница, из которой, по краям вытекают две узкие струйки крови, которые, потом, на щеке смешиваются с другой кровью и грязью, и которые, сейчас заменяли ему, отсутствующую правую часть, его чёрнопроволочной бороды, которую, в свою очередь, напрочь чем-то стёрло с него, вместе с полумиллиметровым слоем кожи /примерно, как тупым лезвием "Нева"/.
продолжение следует.