Машера

В этом магазине Мария, наконец-то увидела перчатки. Именно такие, какие ей хотелось купить. И вдруг довольно крепкий толчок  в спину …  Оглянулась.  Рядом  стоит  мужчина. Отвернувшись. Извиняться, кажется, не собирается. Да и зачем? Подумаешь – задел немного. Мария попросила показать перчатки. Вкрадчивый мужской голос за её спиной оценил: «Покупай, Машера. Красивые». Машера…  Так называли её в школе только двое: Каня и Шуя. Посмотрела. Это некрасивое лицо, смеющиеся добрые глаза она в любое время узнала бы сразу. «Шуя!» - отозвалась радостно, забыв о перчатках.

 
    Перчатки они всё-таки купили. То есть Шуя купил в подарок Машере.
    - Ты что здесь делаешь? Как в наш город попал? – удивлённо спросила Мария.
    - Областная конференция строителей.
    - Кончилась что ли?  Чего не заседаешь?
    - Я вот не  спрашиваю, почему ты в рабочее время по магазинам шатаешься. А я тихо удалился. Там ни полезного, ни интересного.
    - Я эти сходки терпеть не могу. Но часто приходится посещать. Писать заставляют. Сяду поближе, диктофон включу и думаю о чём-нибудь приятном. Программой для страховки запасусь заранее.
    - Забыл же я о твоей вольной профессии. Пошутил ещё, почему ты в рабочее время не на месте. Пойдём, посидим в ресторане.
    - Не проницательны Вы, сэр, недогадливы! О чём бы это сейчас, среди бела дня на виду у всех, пришла я в ресторан писать? Да ещё с мужчиной? Домой ко мне пойдём.
    - А муж?
    - Муж на сутки на дежурстве. Утром познакомишься.
    - Да-а… Узнаю Машеру!

    Поужинали с коньячком. Шуя предусмотрительно перенёс бутылку из кухни. Развалившись в кресле, налил себе.
    - Сколько это мы не виделись?
    - Сколько...  Лет восемь?
    - Хороший был у нас триумвират: Каня, Шуя, Машера…
    - Странный, наверно? Меня же никто Машерой не звал. Ну, Каня – понятно. Его дома так звали, и в школу перешло. Он ведь, и правда, по сути своей – Каня. Никакой не Аркадий. Ты, помнится, Шура Москвин, а у Москвы где-то близко – город Шуя. Вот Шура и стал Шуей.      
    -  А ты для всех была Маша, Машка. Думаешь, просто три буквы  мы добавили – вот тебе и Машера?
    - Конечно, от имени всё. Да я как-то и не задумывалась.
    -  Нет! Это я придумал. Ма шер – «моя дорогая». Это я в каком-то романе увидел. У Тургенева или у Толстого. Это по-французски, наверно. Я же в тебя был тихо влюблён. Вот тайно и повторял: «Моя дорогая».
    - А что же не сознавался?
    - Думал, что  лучший друг мой Каня тебя любит… Я не мог…  Вот и ходили втроём.


    - Ты же уехал после школы, и родители твои тоже.  Говорили, что ты женился рано… 
    -  На практике был. В глухом месте. Мужчин мало. Вот  одна красотка на студента глаз и положила.  Хитрая.  Наверно, поняла, что у меня первой женщиной будет. Первая любовь, жаркая. Как я мог не жениться, бросить женщину, когда она сказала, что будет ребёнок?
    -  И сейчас ты с ней?
    -  С ней. Она хорошая хозяйка. Но скучно с ней. Туповата. Не люблю. Устал. Вот выращу дочек – уйду. А пока в доме мир и согласие.


    - А Каня как жил?
    -  У него похожая история. Две дочери. Женился на медсестре. Знаешь, на чём она сыграла? На его честолюбии. Помнишь, он же тихий, скромный был, в себе не уверенный. А его назначили главврачом  больницы. Небольшая, поселковая, но, сама понимаешь,  какая личность в захолустном посёлке главный врач. Он на людей стал смотреть свысока. Жены заслуга. А тебя он не любил. Как-то встретились,  выпили и о тебе вспомнили. Он мне говорит: «Не дождалась она меня год всего. Раньше же университет-то кончила.   Замуж выскочила за моряка своего. Ну и толку? Быстро разбежались. Если бы не ребёнок у неё, я бы женился». А я тогда подумал: «Зря я у тебя Машеру не увёл! Вот я бы - женился!»


    - А ребёнка уже не было, Шуя. Был, но умер.
    - Прости. Не тот разговор я завёл. Я же ничего о тебе не знаю. Как ты сейчас?  С кем? Или лучше не спрашивать?
    - Ты же мне всё рассказал. И я тебе тоже расскажу. Ты же в нашей школе только с девятого класса. А мы семь закончили, и школы средней не стало. В восьмом я училась в городской, у родственников жила. А потом девятый всё-таки открыли.
    В седьмом классе была у меня любовь – Витя. Он сидел впереди меня. И ростом ниже меня. И некрасивый. Сзади Коля сидел, красавец, ко мне не равнодушный. Но только с Витей мы садились в клубе рядом на одну скамейку, переписывались азбукой Морзе. Вечерами он приходил на нашу улицу. А после седьмого класса уехали они с лучшим другом Стасей  поступать в мореходку. Стася вернулся, а Витя поступил. Окончил училище и стал матросом. Посылал мне  письма из разных портовых городов, приезжал в отпуск. Два раза летом заезжал ко мне в Свердловск. Очень сдержан был, а ведь был уже мужик видный, статный, опытный. Но на пятом курсе не сдержался. Надо было мне доучиваться. А он с морем никак не хотел  расстаться. И объяснял мне: «Пойдём в ЗАГС. Живут же матросские жёны, ждут. Если любят…» Какой ЗАГС, если до отъезда осталось два дня? Уехал. Родился сын, а он его и не видел. Так и кончилась любовь. А сейчас у меня муж настоящий. Вслушайся: ЗАМУЖ. Это значит – ЗА мужчину спрятаться, защищённой быть, верить ему. У меня так. Это не безрассудная любовь. Это ровное, спокойное чувство. И как же мне хорошо с ним, Шуя!
    - А где же он сейчас?
    - На дежурстве. На сутки. Вернётся завтра утром.


    Шуя изрядно захмелел. Мария  устроила его  на диване и ушла в спальню, плотно закрыв за собой две двери. Утром за завтраком спросила:
    - Тебе сегодня когда на заседание являться? Мне ведь пора на работу. Давай мобильными номерами обменяемся. Под вечер встретимся, с мужем познакомлю.
    - Нет, Машера. Провожу тебя до редакции, а вечером уж надо уезжать.   Машера, как мне хочется тебя поцеловать…
    - Не надо, Шуя. Не обижайся. Пусть всё будет так, как было. Ещё приедешь – заходи, я буду рада.
    Больше Шуя не приезжал.