Глава 21. Как пережить штурм дракона

Cressida Cowell
Крессида Коуэлл

Как пережить штурм дракона
How to Ride a Dragon’s Storm (Hiccup-7)


21. КОНЕЦ ЗАПЛЫВА

На продуваемом ветрами утёсе, на вершине Смертоносных Гор, в окружении Смертоносных Воинов, с закованными в кандалы руками, стояли величественные, полные достоинства Стоик Обширный и Большегрудая Берта. Они были слишком гордые, чтобы показывать страх. Они покажут Кишкомоту Смертоносному, как смело может умереть Вождь. Перед ними было Место Небесного Захоронения, к которому их крепко привяжут, а затем оставят, беспомощных, на растерзание Небесным Драконам. Ничего не останется от их останков.

Сотни Небесных Драконов, издавая пронзительные, голодные крики стервятников, уже кружили над их головами.

Внизу, на взморье, стояли Племена Хулиганов и Бой-Баб, подавленные и тихие, держа в руках горящие факелы, глядя вверх на силуэты своих Вождей на высокой скале.

Для двух Племён смерть их Вождей было не единственным, что было поставлено на карту. Кишкомот собирался вступить во владение их землями. Хулиганы и Бой-Бабы упаковали все свои пожитки и загрузили их в свои корабли, стоящие в Гавани. Эти корабли были доверху забиты, завалены всем имуществом, которым они владели: любимыми мечами и доспехами, стульями и одеждой, курами, свиньями и козами.

Вообще-то Хулиганы никогда не намеревались обосноваться на Олухе. Остров Олух был не самым удобным, не самым роскошным и не самым цивилизованным в мире местом для жизни. Он был странным, заболоченным нагромождением густых зарослей вереска и неуютных скал, где от беспощадных ударов ветра не было спасения, как будто вы в море на корабле, а когда не было дождя, часто шёл снег.

Но Олух был местом, где они выросли, где они встретились со своими возлюбленными и воспитали своих детей, а когда дело дошло до отъезда, они поняли, что не хотят уезжать.

Вот так они и стояли, погрузившись в глубочайшие печаль и уныние.

Садилось Солнце, и в больших песочных часах Старого Сморчка заканчивался песок, и его замысловатые подсвечники догорали до маленьких огарков, отмечая Финальную Развязку Состязания. Трое Судей торжественно сидели за столом.

Три месяца, пять дней, три часа и двадцать четыре минуты... Три месяца, пять дней, три часа и двадцать пять минут...

*******************************************

Странная Летательная Машина Норберта работала гораздо лучше, чем ожидал Рыбьеног.

Но он много и не ожидал, надо сказать.

Рыбьеног и Камикадза настояли на том, чтобы вместе с Иккингом лететь на Машине: Камикадза - потому что она обожала такие щекочущие нервы приключения, а Рыбьеног – потому что несмотря на все свои жалобы и причитания, он не собирался бросать Иккинга, который был ему ближе собственной семьи.

Чтобы друзья смогли взлететь на Летательной Машине, Кочевникам пришлось затащить Машину на верхушку мачты, под нескончаемые предсказания бабушки Медвежонка о том, что их неумолимо ждёт Крушение и Гибель.

- Викинги все сумасшедшие... даже маленькие...

Но Крушение и Гибель не состоялись - по крайней мере, сразу.

День был очень ветреный, и когда Кочевники отпустили Машину, она тут же благополучно взлетела. Ветер подхватил Машину под крылья и поднял её почти вертикально в воздух, как воздушного змея.

- Уаууууууууу! – завопила Камикадза, когда они взмыли ввысь. Их ноги болтались, волосы развевались на ветру, а Машина поднималась всё выше и выше в большое синее небо.
- Если бы Тор хотел, чтобы люди летали, он бы дал им крылья, - заметила Штормилка, весело паря рядом с ними.

Ветер был сильным, а юные Викинги - лёгкими, и они быстро оставили далеко-далеко позади семь кораблей с Кочевниками, подбадривающими и радостно машущими им вслед. Они поднялись на головокружительную высоту.

Иккингу уже приходилось летать на спинах драконов, но ещё никогда на такой высоте.

Они были так высоко в небе, что было трудно понять, как быстро они летят. Сориентироваться можно было только по кораблям Кочевников, которые  превратились в точки далеко позади них.

Наверху было холодно, так холодно, что Иккинг был рад, что они привязали себя к Машине, потому что их пальцы настолько онемели, что они, возможно, выпали бы, а до моря было очень далеко.

Они были в воздухе уже так долго, что через некоторое время даже Рыбьеног начал чувствовать, что они не собираются камнем падать с неба, тогда он открыл глаза и увидел протянувшуюся на бесконечность голубизну вверху и внизу.

ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК тикала тикалка, всё громче и настойчивее с каждый минутой. “Надеюсь, мы доберёмся вовремя”, - подумал Иккинг.

И вот спустя томительно-долгое время перед ними на горизонте появилось серое пятно. Иккинг, перекрикивая ветер, указал на него. И по мере того, как медленно оно становилось больше и зеленее, стало ясно, что это были Смертоносные Горы.

- КАК МЫ БУДЕМ СПУСКАТЬСЯ? – проорал Рыбьеног. Они по-прежнему были настолько высоко, что ему внезапно представилось, как они пролетят над Архипелагом и улетят дальше, за его пределы. Но неожиданное ХРЯСЬ! от одного из крыльев Машины над ними дало ответ на вопрос Рыбьенога.

Машина резко накренилась вправо.

Они начали терять высоту с такой скоростью, что желудок Иккинга сжался, а уши заложило. И странная Летательная Машина Норберта сложила крылья и понеслась в стремительном пике к морю.

- AAAAAAAAAAAaaaaaaaaaаааааа! – завопили Иккинг, Рыбьеног и Камикадза.

********************************************

Кишкомот Смертоносный, в развевающемся плаще, вышагивал взад вперёд по берегу. Прохиндей семенил вслед за ним, потирая руки в чёрных перчатках.

Через пятнадцать минут Племя Смертоносных, наконец-то, отомстит. Они ждали этого сто лет…

Четырнадцать минут... - вместе прошептали Судьи, глядя на песочные часы.

Тринадцать минут...

Ровно на тринадцатой минуте Старый Сморчок подумал, что ему послышался какой-то звук со стороны моря. Он прикрыл глаза от лучей заходящего солнца одной заскорузлой, морщинистой рукой, а другую приложил к уху. Было ли это только игрой его воображения?  Или это его старое сердце издало звуки, которые он так страстно желал услышать?

Впервые за три месяца, старик поднялся на ноги, его древние ноги дрожали, когда он тяжело опирался на посох. Спотыкаясь, он пошёл вперёд, неистово, отчаянно, страстно желая, чтобы это был именно тот звук, который он ждал… и он там был.

Идущий со стороны моря, слабый, но становящийся громче каждую секунду.

ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК

К изумлению наблюдающей толпы, старик разразился резким старческим смехом и начал танцевать на песке на согнутых старых ногах, его одежда хлопала вокруг него, и он был похож на пугало, танцующее джигу.

“Совсем свихнулся”, - подумали они, когда Старый Сморчок поспешил назад к Судейскому Столу, его глаза теперь светились радостью и волнением.

И тут раздался крик с вершины скалы.

Стоик что-то кричал и на что-то показывал, но толпа не слышала, о чём он кричал, зато они посмотрели туда, куда он указывал, в сторону длинных катящихся волн, идущих с запада. Однако там ничего не было, кроме дорожки заходящего солнца, освещающего вершины волн.

Но потом раздался крик, возможно, Ноббера Безмозглого:

- Смотрите! Вон там!

И там, отчётливо, далеко в заливе, теперь были видны три маленькие головы, покачивающиеся на волнах.

- Что там такое? – сердито проворчал Прохиндей, прищурившись и пытаясь разглядеть, на что они там смотрят. – Да это же просто ТЮЛЕНИ.

- Тюлени с рогами? – усмехнулся Брехун Крикливый, в груди его ожила надежда.

- Ну, тогда олени, - выкрутился  Прохиндей.

Но по мере того, как маленькие головы подплывали всё ближе и ближе, стало ясно, что это не олени. На их головах были ВИКИНГОВСКИЕ шлемы, а над ними парили, как защитники, легко узнаваемые силуэты двух маленьких охотничьих драконов. И когда они приблизились ещё ближе, Старый Сморчок выкрикнул:

- Помните! Они должны выйти на сушу без посторонней помощи!

В его предупреждении не было необходимости, поскольку, похоже, вся толпа превратилась в камень, настолько они были ошеломлены.

Три фигуры подплыли ближе, их ноги коснулись дна, они вступили на песок Архипелага и побрели по пояс в воде, сквозь разбивающиеся о них волны.

Иккинг, Камикадза и Рыбьеног, пошатываясь, вышли из вод Великого Западного Океана, ровно через три месяца, пять дней, пять часов и пятьдесят восемь минут после того, как вошли в него.

Они были совершенно сбиты с толку, увидев всех на берегу, с факелами в руках, очевидно, ждущих их, и при этом абсолютно молчаливых и изумлённых.

Много-много времени тому назад они вошли в Океан, как посмешища. Самые маленькие участники Заплыва, над ними насмехались, на них указывали пальцами, их унижали и смущали. Сейчас та же толпа, громким гоготом проводившая их в плавание, встретила их в благоговейном страхе, все ошеломлённо и непонимающе таращилась на них.

Медленно, огромные взрослые на берегу снимали шлемы, когда юные Викинги проходили мимо них. Так они выражали своё наивысшее уважение. Они в удивлении пялились на неглубокие следы на песке. Они изумлённо бормотали себе под нос, а потом огромные волосатые руки взметнулись в восхищённом салюте.

Это был звёздный час в жизни Рыбьенога. Он покинул этот самый пляж объектом насмешек, он не умел плавать и на нём были нелепые нарукавники. Теперь все те, кто тогда смеялся, видели, как он плыл, совершенно без посторонней помощи, долго, по глубокой бухте до самого берега. И хотя он так устал, что едва переставлял ноги, но он гордо шёл, выпрямив спину и с высоко поднятой головой.

Он услышал, как один Хулиган прошептал Бой-Бабе:

- Вон тот – Рыбьеног, тот, что справа…

И это был шёпот узнавания и восхищения.

Представьте себе, что это значило для мальчика, над которым раньше только смеялись или которого вообще игнорировали! 

Рыбьеног, Иккинг и Камикадза уложились в рекордное время Черноборода Оголтелого, но они не выглядели так, как будто всё это время мариновались и просаливались в море. Их волосы были настолько жёсткими от солёной воды, что торчали дыбом. Их лица покрыл тёмно-коричневый загар. Они стали немного выше, может быть. (Вообще-то, прошло три месяца, а детишки в их возрасте могут здорово вырасти за три месяца).

Без сомнения, эта исхудавшая, невероятная троица, была последними тремя участниками Заплыва, которые сумели вернуться живыми на Архипелаг.

Последние Вернувшиеся Мужчины (и Женщина).

Иккинг, шатаясь, брёл к Столу Судей, слишком уставший, чтобы задавать вопросы, едва не чересчур уставший, чтобы думать, тикалка тащилась за ним по песку,

ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК-ТИК-ТАК...

Он остановился перед Столом Судей, размотал верёвку со своего запястья и бережно положил тикалку перед потрясённым Комитетом.

Два маленьких охотничьих дракона, не сводя глаз с тикалки, тихо сложили крылья и сели на стол.

ТИК-ТАК-ТИК-ТАК...

...и будильник в тикалке, наконец-то, затрезвонил крошечными часовыми колокольчиками, отзванивая Хулиганский Национальный Гимн.

Типичная манера Черноборода Оголтелого.

Нужно признать, что у парня всё-таки был СТИЛЬ.

Старый Сморчок протянул руку и отключил будильник.

- Я не опоздал, - тихо проговорил Иккинг.

- Нет, - сказал Старый Сморчок. - Ты появился как раз вовремя.

Бой-Бабы и Хулиганы были настолько поражены, что просто стояли, уставившись на них широко распахнутыми глазами, размером с блюдца.

Кишкомот был похож на грозовую тучу.

- Я не верю в это! – заверещал Прохиндей. - Кишкомот не верит... Они всего лишь ДЕТИ... и при этом довольно странно выглядящие дети. Невозможно, чтобы они сумели стать ПОСЛЕДНИМИ ВЕРНУВШИМИСЯ ЛЮДЬМИ.

Никто не мог в это поверить. Сопляк потерял дар речи. Как же Иккинг это СДЕЛАЛ? Уже в который раз, когда всё указывало на то, что он погиб, Иккинг снова был тут как тут, очень даже живой да ещё, по своему обыкновению, и в ореоле славы. Похоже, что даже этот сорняк Рыбьеног каким-то чудом научился плавать.

- Да, точно, они не Последние Вернувшиеся Люди, ведь так, если они не смогут дать Клятву, что они не просили помощи на Плоту или Судне, - с гадкой улыбочкой заметил Сопляк, настолько съедаемый завистью, что совершенно не думая, что он говорит. 

Собственный отец Сопляка, Толстопуз Пивной Живот, рявкнул:

- Заткнись, Сопляк!
а отовсюду раздались крики: “Позор!” и “На чьей ты стороне, Большой Нос?” И даже Племя Смертоносных зашикало на него, ибо никто не любит предателей своего Племени. Сопляк стал пунцовым, как перезрелый помидор, и угрюмо пробормотал:

- Я только говорю...

- Да, как любезно напоминает нам Сопляк, - сказал Старый Сморчок, пронзив Сопляка злобный взглядом, - для того, чтобы любого из вас объявить Последним Вернувшимся Человеком, вы должны дать Клятву. Можете ли вы дать Клятву?

Иккинг, Рыбьеног и Камикадза наконец осознали значимость происходящего. Они посмотрели вверх на крутые скалы, на молча стоящую там длинную шеренгу маленьких фигурок, над которыми с пронзительными хищными криками кружили Небесные Драконы. Они оглянулись на серьёзные, сосредоточенные лица Соплеменников. Они посмотрели друг на друга.

Так... в Клятве говорится, что нельзя “ просить помощи” на Плоту или Судне. 

Никто из них не просил, чтобы Норберт Сумасброд их похитил. И только Рыбьеног и Камикадза “просили помощи” у Кочевников, отвезти их назад на Архипелаг. Иккинг был в отключке, без сознания в то время, он был не в состоянии ни у кого просить помощи. А Летательная Машина – это и не Плот, и не Судно.

Так что, с технической точки зрения, Иккинг МОЖЕТ дать клятву.

Рыбьеног и Камикадза подтолкнули Иккинга вперёд.

Иккинг поднял левую руку.

Толпа притихла.

- Я торжественно клянусь своей рукой, держащей меч, - сказал Иккинг, - что я не просил помощи на Плоту или на Судне... что я не планировал победить в этом Заплыве обманом или хитростью... и что любая помощь, которую я получил, была милостью Фортуны и благоволением Великого Бога Тора.

Толпа взорвалась радостными криками.

Главный Судья подал знак Воинам Смертоносных на крутых скалах, те неохотно освободили Берту и Стоика от цепей, и два Вождя гордо спустились по скалистой тропинке на берег с высоко поднятыми головами.

Поздравления и приветствия прокатились по всей бухте, заглушённые воплем “ТИХО!” Старого Сморчка, которого распирало от гордости, ведь не каждый же день внук возвращается к вам из Океанских вод, присуждается победа в Состязании и выполняется пророчество.

(И в этот раз он был весьма горд своим искусством прорицания - прорицания Старого Сморчка не всегда заканчивались так хорошо.)

Он развернул своего внука лицом к толпе.

- Он не просил помощи на Плоту или Судне, - торжественно воскликнул Старый Сморчок старческим, дрожащим голосом. - И поэтому я объявляю победителем этого Состязания и Последним Вернувшимся Человеком… ИККИНГА КРОВОЖАДНОГО КАРАСИКА ТРЕТЬЕГО!

Старый Сморчок высоко поднял руку Иккинга в знак победы.

- Это нелепо! – залопотал Прохиндей. - Это невозможно! Он не мог это сделать! Он, должно быть, жульничал!

И тут вдруг Прохиндей оказался схваченными за горло и поднятым высоко над землёй, его маленькие ножки болтались, как у безумного таракана.

- Ты намекаешь, что МОЙ предок, Чернобород Оголтелый, и, что ещё более важно, МОЙ СЫН И НАСЛЕДНИК, Иккинг Кровожадный Карасик Третий, ЛГУНЫ? - рявкнул Стоик Обширный, зловеще вдавливая своё лицо в лицо Прохиндея.

- Э-э-э... нет… вовсе нет... – пробулькал придушенный Прохиндей, писклявым голосом пятилетнего ребёнка.

Ах, как радовались Хулиганы и Бой-Бабы, подбрасывая в воздух шлемы и хлопая по спинам Иккинга, Камикадзу и Рыбьенога, а Берта и Стоик крепко их обнимали, и все они приготовились отправиться на свои корабли, стоящие на якоре в Мародёрской Бухте, потому что, честно говоря, они уже были сыты затянувшимся гостеприимством Смертоносных Гор.

- Подождите! – крикнул Главный Судья, грустный маленький Раздол-Бан. -  Прежде чем вы уйдёте, надо определиться с ещё одним вопросом, - сказал он. – Это касается требования Последнего Вернувшегося Человека. Согласно Клятве, принесённой всеми, Последний Вернувшийся Человек может предъявить требование, которое не может быть отвергнуто Вождём проигравшего Племени.

Оживление и радость исчезли, все помрачнели. Кишкомот-то, как только понял, что его обман обернулся против него самого и теперь сам он – игрушка в руках своих Врагов, был тих и незаметен. Улыбка Стоика превратилась в грозовую нахмуренность, руки Берты упёрлись в бёдра.

- Каково твоё требование, Иккинг? Ты можешь просить всё, что угодно, - сказал Главный Судья.

Кишкомот Смертоносный жутко побледнел и нервно затеребил свой меч. Его поведению не было оправдания, и он это знал. Только он сам виноват в ситуации, в которой сейчас оказался.

Лица Бой-Баб и Хулиганов были враждебными, решительными и жаждали отмщения. Они вытащили оружие и постукивали им по бёдрам,  воздух был наполнен угрозой. Вверху, на крутых скалах, кружили Небесные Драконы. Им безразлично, КОГО есть.

- Каким оно будет, Иккинг? Каково твоё требование? - Спросил Старый Сморчок.

Иккинг думал долго-долго, глядя вдаль, в море.

История имеет скверную привычку повторяться. Если он сделает с Кишкомотом то, что Кишкомот собирался сделать с ними, ну, Кишкомот лишь получит по заслугам. Но тогда вновь запуститься колесо мести. Разве хочет он, чтобы лет эдак через сто Наследник Кишкомота и его собственный Наследник снова столкнулись бы с такой же трагедией? Так что, похоже, сейчас как раз подходящий момент распрощаться со старыми недобрыми временами…

- Я требую, - медленно произнёс Иккинг, - чтобы Вождь Кишкомот Смертоносный спел песню о любви на следующем Сборище, и чтобы при этом он был в костюме прелестной пастушки *.

* “Сборище” – это встреча всех местных Племён Викингов.

Пауза. Все посмотрели на Стоика, чтобы увидеть его реакцию.

Какое-то мгновение Стоик ещё оставался пунцовым от ярости, сдвинутые брови его были грознее штормового моря, а руки дрожали от праведного гнева.

А потом лицо Стоика смягчилось, он вложил меч в ножны и, откинув голову, оглушительно расхохотался. Он нежно похлопал сына по спине.

- Это, ВЕРОЯТНО, будет смешно, - признал он.

- Очень смешно, - усмехнулась Большегрудая Берта, поигрывая внушительными бицепсами в предвкушении забавы. - Даже лучше, чем идея с ванной и трусами!

И Племена Хулиганов и Бой-Баб убрали своё оружие, любовь к хорошей шутке затмила их гнев. В одно мгновение трагедия превратилась в комедию.

История, как вы видите, похожа на колёсики, поворачивающиеся в тикалке. Случается что-то неожиданное, что-то вроде небольшого сбоя… Колёсики встряхнули... а затем они вновь запустились, отсчитывая время по-новому.

- Вот так-то, Кишкомот! – гаркнул Стоик Обширный. - Мой сын выдвинул своё требование, и тебе придётся-таки его выполнить... Без обид? Останемся друзьями, а?

Кишкомот Смертоносный пожал руку Стоику, не веря своему счастью. Он думал, что уже наверняка покойник.

Нельзя сказать, что он был счастлив от перспективы стоять перед Сборищем в костюме прелестной пастушки.

Гордость Племени Смертоносных содрогнулась при одной только мысли об этом.

Но в целом, это было лучше, чем смерть от Небесных Драконов.

Итак, Племя Хулиганов отправилось на свои корабли и вернулось на остров Олух.

Теперь возвращение на Олух, после того, как они думали, что потеряли его навсегда, на кораблях, нагруженных всеми своими пожитками, было сродни открытию его в самый первый раз.

Красивый маленький остров, весь освещённый звёздными небесами.

Может быть, на Олухе немного дождливее, чем хотелось бы. Возможно, это мелочь, что он был слишком ветреный, болотистый, каменистый и поросший вереском. Без сомнения, были земли с более синими небесами и с почвами побогаче, где-то там, за горизонтом. Но Олух был домом Хулиганов, и, возможно, именно это и имеет значение, в конце концов.
 

Эпилог:      http://www.proza.ru/2013/04/20/888

Глава 20:    http://www.proza.ru/2013/04/20/882

Мне можно написать по адресу:  elena_albova@rambler.ru


Рецензии