Была бы монтировка

«Охренеть», - мне говорят, «как ты держишься». «Я бы не смог». Ребята, все эти страдания и бытовые неурядицы это все решаемо как-то. Это сложно, это больно, но это как-то мелко. Вчера я ехал в машине с одним парнем из Саратова. Он на несколько месяцев меня старше, но голова уже седая. И почему-то все время дрожат руки, хотя, как я понял, он не пьет вообще. У него двое детей: старшему аж 14. Я так удивился. А он говорит: я в молодости помыкался, то се попробовал. И понял, что нужно найти женщину уже с ребенком и ей помогать. Оказываются, есть такие люди. Но у них есть и общий сын, которому вот-вот исполнится семь. Несколько лет назад младшему поставили диагноз – лейкоз. Они с женой что-то продали в Саратове, переехали в Москву, сняли квартиру. Только здесь могут лечить их сына. Химиотерапии, пункции, дети чернеют, у них постоянно температура, любая инфекция и половины палаты «умирает». И да, у них постоянно понос. Дети плачут, им реально больно. Родители сходят с ума. Вокруг всегда куча провокаторов-мошенников, которые в сети устраивают флешмобы – «помогите, у ребенка лейкоз!». А потом эти деньги исчезают.

И вот этот парень работает где-то с 9 до 6, получая 40 тысяч, а по ночам садиться в конторскую машину и таксует на свой страх и риск. Ну не хватает ему денег, а просить через сеть то ли вера, то ли ее отсутствие в людей мешает. Говорит он тихо, медленно, как будто все время боится сказать что-то не то. Мы говорим про людей. Если их так можно назвать. Вот вчера, говорит, садятся четверо. Явно накуренные. Но утверждают, что деньги есть. Приезжают на место. Сначала один, смеясь, протягивает 1000 врублей, ну такие бумажки, которые валяются по подъездам с рекламным текстом. А остальные ржут. Потом другой говорит, а скажи свой номер телефона, я приду домой кину тебе на телефон. Вот если бы со мной так поступили, я не знаю, я бы достал монтировку и угандошил бы кого-то. А мужик этот только тихо их попросил покинуть машину, надо дальше ехать искать людей в этом городе. И, просидев в тепле машины 20 минут, эта гоп-компания со смехуечками вываливается дальше прожигать свои никчемные жизни. А мужику совсем не до них, ему деньги на лечение ребенка нужны. Он едет дальше.

Метров через пятьсот его останавливает мужик в шикарном пальто, с меховым воротником и лакированными ботинками. А рядом девочка в песцовом полушубке с огромным букетом роз. Приличные люди, соль земли московской. Но эти богатеи на самом деле умеют ценить деньги. Мужик с дамой отчаянно торгуются, хотя им ехать в другой конец Москвы. Уламывают его на сущие копейки, какие-то 250 рублей. Ну, хорошо поехали. Мужик в такси лапает девочку, та чуть не стонет. Они едут долго. Завозят его куда-то в какие-то дворы. Выходят. А деньги? Сранные 250 рублей. Не мужик, я тебе платить не буду. У тебя лицензия есть? Чек есть? Нет? Ну и иди нафиг. И уходят такие в ночь довольные своей хитровыебанностью.

«Эх, была бы у меня монтировка». Парень из Саратова смотрит на мои злые глаза и вдруг осекается. И начинает говорить, что нет, ну не все такие мудаки. Бывают, что-то раз в месяц перепадает хорошее, когда просят какое-нибудь пьяное тело привезти в домашнюю кроватку. А я сижу и думаю, почему он такой вот терпеливый. Почему такие люди притягивают разнообразный сброд, который пользуется опустошением внутри этого человека, который всего себя отдал своему семилетнему сыну? И где тут мои собственные проблемы, которые по сравнению с его напоминают пыль, которую просто надо смыть. Прощаясь, я жму его дрожащую руку. Мне очень многое хочется ему сказать, рассказать как я ему завидую, расспросить откуда в нем столько терпения, но я как-то онемел.
Все что я смог выдавить из себя, закрывая дверь его машины, это почти хрипом: «Здоровья твоему сыну».