Румынка из Женевы

В понедельник Женева совсем другая. В 7 утра все просыпается. Все тут же бегут до ближайшей булочной, откуда исходит срывающий крышу запах свежей булочки. Тут очень традиционное общество: и бабушки с тросточками, и арабского вида юноши в рэперском прикиде, и пухлые фермеры с красными рожами,- все они покупают длинную булку, чья горбушка радостно выглядывает из бумажного пакета. Сунув ее под мышку все степенно, будто бы чистя зубы, возвращаются в свои дома, чтобы окутать всю округу ароматом кофе.

Белоснежные верхушки гор облепили Женеву со всех сторон. Сегодня холодно, и асфальт покрылся тонкой корочкой льда. У самой границы, как раз совсем недалеко от улицы Сталинград, одна тетушка теряет равновесие и падает. Пока я успеваю подбежать, протянуть ей руку, чтобы помочь встать, откуда то выныривают две машины скорой помощи, из которых вываливаются в общей сложности пять медиков. И все впятером они бросаются обработать царапину на руке охающей тетки.

На линии между двумя государствами нет даже намека на границу. Ни постов полиции или таможни. Ничего. Никакой проверки. Разве что кебабная, где на корточках с весьма угрожающими лицами сидят в трениках и кепках, кажется, албанцы, осматривающие всех мимо проходящих.

Там же можно сесть на трамваи. Правда, эти сигарообразные машины своими размерами больше напоминают подмосковные электрички. На конечной остановке народ набивается внутрь так как будто прошел курс молодого бойца в Выхино. Самое странное, что молодежь не уступает место уже практически прописавшемуся на небесах старичку, явно проповедуя принцип: кто первый занял, того и тапки. И старик даже не пытается возмущаться, только жалобно смотрит.

В самом центре города находится мост Montblanc. Я то более или менее тепло одет, я привычен к холоду, но вокруг масса полураздетых богачей, которые одеты так как будто бы сейчас ранняя осень. Это так странно, потому что заболеть по такой погоде элементарно. Неужели за деньги можно купить и иммунитет к холоду и болезням?

Около подземной парковки у моста меня отлавливают трое албанцев, которые в моей румынской роже видят родственную душу. Мне впаривают гашиш, 15 минут адово бессмысленных переговоров, заканчиваются упоминанием Деда Хасана и рассказом о его трудностях с погребением. Албанцы уважительно покоцав языками, отпускают восвояси.

Из-за технических проблем поездка в Монтрё откладывается. Иду шляться по городу. Неожиданно заворачиваю в их супермаркет. Зайдя в лоукостерский магаз в центре Женевы я столкнулся с ценами Пятерочки, ассортиментом Ашана и качеством Азбуки вкуса. Как то это неправильно.

В центре очень много русских. В макдаке, в дорогих бутиках, в ирландском баре, просто на улице русских больше, чем китайцев. Совершенно не понимаю почему. Из-за того, что холодно? Из-за того, любим кататься зимой с горки? Последнее, что добило это когда я зашел в аутентичный местный бар, чтобы согреться, на выходе встретил двух русских, которые обсуждали на могучем, как они или их кто-то наэтосамил.

Вечер я встречаю в пивной, которая к 5 по местному времени заполнилась практически полностью за 10-15 минут. Шумная французская речь, открытый чемпионат Австралии,  очень вкусное красное пиво местного производства.
Это было  чистое, без еды, с тремя сортами пива заведение. Но забитое под завязку.

Гете как-то заметил, что радугу, которая держится на небе больше получаса перестают замечать. Так и этот странный город уже более тысячи лет живет по своим законам, будто бы перестав замечать всю эту красоту: горы и долины, сыр и кирш, традиции и такое нам всем уже недоступное ощущение покоя и безопасности. Радуга застыла над Женевой.

И в этот момент в бар заходит какой реднек, девочка за барной стойкой говорит ему: привет, что хочешь заказать? А он почему-то в ответ начинает ругаться, отправляя всех в Амстердам и называя всех ****ями. После этой сценки, девушка обращается ко мне с вопросом почему он так поступил? Я заметил: я не знаю, я из России. А она возьми и ответь: я из Румынии.

Оооо. Видели бы вы ее темномалахитовые глаза в тот момент, когда я на чистейшем румынском сказал, что я тоже румын. Ее трогательная история про тяжелую жизнь в Бухаресте, про неудачную любовь, про жизнь в Лозанне достойна наверное отдельного рассказа. Не знаю, наверное, я слишком груб. Но в тот момент, когда я начал засыпать ее вопросами, она неожиданно облачилась в красную куртку, укуталась в шерстяной шарф и исчезла в многочисленных переулках Женевы.
Кажется, это было у Теннесси: когда вокруг так много одиноких людей,  крайне эгоистично быть одному.

Но мы все эгоисты.