Остров гулаг. издание второе, дополненное

   Памяти безвинных людей, ставших жертвами жестоких политических репрессий тоталитарного режима, посвящается. 

Предисловие
 
      НАСИЛИЕ  -   ПОВИТУХА СВЕТЛОГО БУДУЩЕГО?
 
     Книгу Александра Сарахова «Остров ГУЛАГ» трудно читать.  О ней еще труднее высказать свое мнение. Можно себе представить, как невероятно трудно было ее писать. Он  как профессионал юрист  изучал эти ужасные следы массовых преступлений новой российской, советской  власти в первой половине ее истории в отношении нардов нашей республики на фоне общероссийских трагедий.  Давал конкретным фальсификациям органов власти в отношении лучших представителей народа, завершавшимся обычно физическим уничтожением обреченной жертвы, правовую, нравственную и эмоционально-чувственную оценку, переживая обнаженным сердцем судьбу каждого из невинно убиенных. 
     Эта книга писателя-юриста – гражданский подвиг рыцаря чести, восстанавливающий справедливость от имени своего поколения юристов в отношении не только лишенных жизни, но и чести, доброго имени крестьян, рабочих, служащих, интеллигенции нашей республики первой половины ХХ века и их потомков. Более того, книга А. Сарахова актуальна в аспекте событий, происходящих на рубеже ХХ и ХХ1 веков на Северном Кавказе, где мы наблюдаем, что среди новой власти России и ее регионов еще имеются силы, которые вместо извлечения должного урока из преступлений властей в прошлом, намерены модифицировано использовать их опыт. Подобный пример автор книги описал в своей, ставшей бестселлером, книге «Война».
     Общественность республики обратила еще раньше и на книгу А.Сарахова «Остров ГУЛАГ» должное внимание. Тираж в 500 экз. ее первого издание в 2004 г. читатели быстро раскупили. Этим и вызвана необходимость ее второго издания в переработанной и более углубленной форме. Такая быстрая реакция общественности на трудную книгу, необходимость и возможность ее повторного издания свидетельствует о том, что  проблемы, которые ставится в этой книге и вытекающие из них идеи, мысли, чувства, правовые и социальные оценки, предостережения и прогнозы имеют и для нынешних поколений и в новой российской  общественной ситуации непреходящее значение.
     Перед автором этих строк стоит сложная задача. На этот раз, сложная книга должна быть оценена, охарактеризована нами с позиции его интересов, связанных с социологией, политологией, психологией и правоведением. Подобный комплексный социальный анализ и оценка общероссийской и затем общесоюзной трагедии в форме трех волн репрессий 1918 -1919, 1923-1930, 1933-1938 гг., унесших жизни миллионов людей, обычно, не проводятся. Этим событиям преимущественно дают правовую и нравственную оценку. Такова и оценка автора настоящей книги описываемым им трагическим событиям в Кабардино-Балкарии в указанные периоды. При этом, для того, чтобы предаваемые впервые гласности факты беспрецедентной повсеместной  жестокости в таких массовых  масштабах, нельзя объяснять, как только последствия бесчеловечности отдельных личностей и их ближайших приспешников. Полное разрешение указанной нами проблемы, которая вытекает их материалов книги Александра Сарахова, в ограниченном своим объемом предисловии невозможно. Однако, хотя бы в порядке постановки, мы попробуем дать наиболее, на наш взгляд, важные методологические и фактологические принципы  приближенного решения сложной проблемы. И подобный подход к характеристике книги  «Остров ГУЛАГ» еще более высоко поднимет истинное значение труда его автора, характеризующего проявление общих закономерностей развития российского общества в критических периодах его истории в его периферийных, национальных, еще более отсталых в своем развитии регионах.
       Итак, все начинается с факта крайней отсталости России в момент зарождения в ее обществе социал-демократического, социалистического и позже коммунистического движения. Как известно, это движение раскололось на сторонников отца движения Г.В. Плеханова и его молодого последователя В.И Ленина (Ульянова). Обе эти наиболее главные, и иные направления этого движения, осознавали, что Российское общество, прежде всего, русский народ готово для того, чтобы покончить с самодержавием. При реализации этой готовности, народные массы пошли  не по плехановскому, более естественноисторическому пути, а по ленинскому – волюнтаристскому. Как раз волюнтаризм Ленина привел народы страны к очередному тупику в конце ХХ века. Для того чтобы ответить на причину этого выбора народными массами России, надо сперва показать, почему сам и как В.И.Ленин встал на этот путь.
       В.И.Ленин практически видел, а в своих трудах писал и доказывал, что Россия является отсталой и «варварской» страной. Он и его сторонники думали о том, как преодолеть это варварство. Обращаясь к европейскому опыту, ленинцы видели, что в России создаются революционные предпосылки. В 1913 г. в статье «Маевка революционного пролетариата» Ленин писал о том, что для революции надо не только отказ «низов» жить по старому, но и надо, чтобы и «верхи» не могли управлять, как прежде. В подобной ситуации с помощью восстания можно будет наличной в России небольшой образованной «прослойке» путем насилия взять власть в свои руки. При этом  ему хорошо было известно модное вначале ХХ в. изречение французского социалиста Ж. Жореса: «Революция есть варварский способ прогресса». Обращаясь к российской истории, ленинцы  здесь находили   подтверждение верности, законности, необходимости этого варварского прогресса. Об этом свидетельствует сам В.И.Ленин в статье «О «левом» ребячестве и о мелкобуржуазности»: «… Петр ускорял  перенимание западничества варварской Русью, не останавливаясь перед варварскими средствами борьбы против варварства». Чтобы понять теорию и практику ленинизма, надо навсегда запомнить и иметь в виду, приведенное выше сочетание идей: перенимание западничества Русью варварскими средствами против варварства. Эта четкая формулировка и стала стратегической установкой, определившей цели и средства ленинской «партии нового типа» в ее социалистической практике.
       По примеру Петра 1, Ленин обратился снова к западному опыту. Но на этот раз к западной передовой политической, социальной теории – марксизму. При этом он хорошо знал мнение самого Карла Маркса о возможности преобразовании России согласно его теории. Основатель марксизма сам лично предупреждал своих знакомых русских марксистов о том, что его теория не имеет никакого отношения к России в силу ее отсталости. Он называл страны, где его революционная теория могла быть реализована – Англия, Франция и США. И более не назвал ни одной страны. При этом он и предостерег своих русских собеседников: «Боже упаси вас, от подобных попыток!».
       На первоначальных этапах политической и теоретической деятельности, Ленин следовал твердому решению, который принял, потрясенный казнью любимого брата Александра в 1887 г. за покушения на российского самодержца. С этого момента он ненавидел самодержавие не только исторически, социально, экономически, политически, нравственно, но, самое главное, он его ненавидел лично, глубоко чувственно - эмоционально.
      И когда В.И. Ленин в 1914 г. писал, что «без «человеческих эмоций» никогда не бывало, нет и быть не может человеческого искания истины», он имел в виду, прежде всего, свои собственные «человеческие эмоций».      И в этом чувстве социальной мести за повешенного самодержавием брата, захватившем без остатка все его существо, он превзошел самого фанатичного в чувстве личной, кровной мести любого кавказца. С этого момента борьба с самодержавием стала смыслом его жизни.
    В результате он стал творцом величайшей революции всех времен и народов по своим жертвам, несправедливости и историческим последствиям. И она привела к  созданию из варварской, отсталой страны вторую мировую империю – Советский Союз, мировых систем «социализма и народов социалистической ориентации», также в корне заставила «очеловечиться» насмерть перепуганную мировую капиталистическую систему.
       Ленин взял на вооружение марксистскую идею о том, что НАСИЛИЕ – ПОВИТУХА ИСТОРИИ. Он верил и доказывал, что маленькая образованная прослойка должна и может взять власть в России в свои руки и с помощью насилия догнать передовые народы Запада. В статье «О нашей революции» в 1923 г. он подвел итоги использования им этой идеи насилия.  «Взятие власти, - писал он, -  есть дело восстания; его политическая цель выясняется после взятия. Помнится, Наполеон писал: «On  sengage et puis… on voit». В вольном русском переводе это значит: «Сначала надо ввязаться в бой, а там видно будет». 
    Вот мы и ввязались  в октябре   1917 г. в серьезный бой, а там уже увидели такие детали развития, как Брестский мир или нэп и т.п. При этом он имел и «такую деталь» о сущности власти, диктатуры пролетариата, которую он и его партия установили. Он открыто заявил, что его диктатура пролетариата в России является  ВЛАСТЬЮ НАСИЛИЯ, НЕ ОГРАНИЧЕННАЯ НИКАКИМИ ПРАВОВЫМИ,  МОРА-ЛЬНЫМИ НОРМАМИ, И АБСОЛЮТНО НИКАКИМИ ВООБЩЕ НОРМАМИ. При этом он исходил из другой идеи о том, что «всякая революция лишь тогда чего-нибудь стоит, если она умеет защищаться». Он хорошо знал судьбу Парижской коммуны, которую в определенной степени копировал. И, очевидно, имел в виду и тот факт, что Коммуна применила насилие (расстреляла) 6 тысяч своих врагов. Но после ее поражения, победившая французскую рабочую революцию власть, расстреляла 60 тысяч коммунаров – по 10 коммунаров на одного расстрелянного рабочей властью. И поэтому Ленин применил самые варварские методы насилия для того, чтобы его революция не проиграла, ибо хорошо понимал, чем это возможное поражение закончится для его революционеров.
       В письме М. Горькому от 15 сентября 1919 года Ленин писал: «Интеллектуальные силы рабочих и крестьян растут и крепнут в борьбе за свержение буржуазии и ее пособников, интеллигентиков, лакеев капитализма, мнящих себя мозгом нации. На деле это не мозг, а гавно».
    В соответствии с этой ленинской оценкой советская власть и относилась к интеллигенции. Вскоре Ленин обезглавил интеллигенцию, выслав на двух кораблях из страны более 2000 наиболее значительных интеллигентов России. И по всей стране, в том числе и Кабардино-Балкарии, отношение советской власти к интеллигенции определялось приве-денной ленинской установкой.
      Почти за год до этого Ленин, безусловно, уже не пытал иллюзии об отношении  интеллигенции России  к его революции. И не только. В сентябре   1918 г. под его руководством было принято известное постановление Совнаркома РСФСР «О красном терроре». Это  означало, что у вождя  революции уже не было никаких средств, для продолжения и победы революции, кроме страха, насилия и смерти. По его исполнению вождь сам давал указания властям на местах. Например, от Пензенского Губисполкома Ленин требовал: «Провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев, сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города». А в другом документе писал: «тайно подготовить террор: необходимо срочно».  Такие указания из Центра шли и с большим старанием исполнялись новыми властями по всей России. Ленин видел, что почти вся Россия становится противником его революции: старый госаппарат, интеллигенция, наиболее жизнеспособная часть крестьянства (названные кулаками), вся церковь с ее идеологией, армия. Его надежды были связаны только с рабочим классом. Но и отношение к нему было настороженным. «… Когда мы говорим «государство», - говорил тогда Ленин в 1922 г., - то государство – это мы, это – пролетариат, это - авангард (т.е. далеко не все рабочие – Ю.Ш.) рабочего класса, … это – мы». Под завершающей и решающей фразой «это – мы» Ленин имел в виду себя и свою революционную гвардию, а не авангард рабочего класса, который, как Ленин хорошо знал, был уничтожен в ходе гражданской войны. Таким образом, он, всего-навсего заменял самодержавие одного лица, царя, на коллективное безраздельное господство, собственностью которого по-прежнему оставались народы России. И с этим народами этот коллективный царь мог делать все, что угодно для победы на словах революции, а на самом деле своей власти. И единичные документы этого критического времени революции, чудом сохранившиеся   для истории,  свидете-льствует о  паническом состоянии вождя. Тем же пензенским коммунистам  Ленин писал:
    «Образец надо дать. 1) Повесить (непременно повесить, дабы народ видел) не меньше 100 заведомых кулаков, богатеев, кровопийц…»
       В эти «не мене 100» уже попали сотни тысяч, миллионы безвинных жертв, которые истреблялись для того, чтобы весь народ «трепетал» перед новой властью. Такой путь в социализм мог быть изобретен только в  больном мозгу революционера-фанатика. И действительно, в итоге этого периода октябрьской революции ее вождь, поняв все, что он сотворил с Россией, ПОТЕРЯЛ РАССУДОК В ВОЗРАСТЕ 50 ЛЕТ, и через три года страшной болезни с просьбой дать ему яд для самоубийства  ушел из жизни. Однако он успел подготовить и оставить после себя достойных  продолжателей своего дела… И что они, его наследники, делали без Ленина с народами страны на примере небольшого островка России  - Кабардино-Балкарии -  наглядно показано в книге А. Сарахова «Остров ГУЛАГ».
   «Достойное» место в кровавом соревновании по уничто-жению передовой мысли общества  занимал диктатор бывших рабов, ставших рабовладельцами, Бетал Калмыков. В этом смертоносном ударном движении он занимал ведущее место и стоял в четвертом ряду среди других карателей  страны. 
               
Ю.Шанибов, кандидат философских наук,   доктор
   социологии Международной кадровой академии, Герой Абхазии.