Сон о раннем детстве

   
Свой период раннего детства, когда человек только начинает самостоятельно передвигаться в окружающем его мире и познавать все тонкости его и нюансы, открывая социум, в котором ему предстоит жить, я помню, начиная с четырехлетнего возраста. А вот, что было раньше, как-то не осталось в памяти, если не считать интересного эпизода, который я постараюсь описать.
Будучи уже девушкой шестнадцати лет , я вдруг начала видеть один и тот же сон, он повторился дважды и один в один совпадал с предыдущим.
 
"Мне снилось, что я маленькая девочка, лет трех, гуляю во дворе с мальчишкой, чуть старше меня. Вот мы бежим с ним в сторону сараев, проходим в проход, где за деревянной перегородкой хранилась куча угля, и попадаем на бескрайнее поле, заросшее разнотравьем. Я снимаю с ног туфельки и бегу по тропинке, утопая в нагретой полуденным летним солнцем приятной, без единого камушка, мягкой пыльной земле. Вокруг стрекочут кузнечики, летают желтокрылые бабочки-капустницы, а мы с Сережкой бежим наперегонки все дальше в поле, ловить тех самых кузнечиков и собирать цветы.
Но вот вдали показались двое мужчин с мешками за плечами. Увидев их первым, Сережка резко поворачивает назад, и я остаюсь в полной растерянности, от этого его непонятного маневра, и какое-то время тупо соображаю, пока мой взгляд не выхватывает, наконец, из окружающего мира этих двоих с мешками. В голове возникает мысль, что это бандиты и мне надо скорее от них улепетывать. Тут вдруг подул резкий холодный ветер. Солнце закрыло тучами, и первые же капли тяжелого дождя начали превращать пыль в тяжелую скользкую грязь. Разворачиваюсь по направлению к дому, но не тут то было. Бежать мои ноги почему-то не хотят, намокшая пыль, как болото, удерживает их в своей вязкой хватке, а от ветра, дующего мне в лицо, я чуть было не захлебнулась. Я почти физически ощущала какую-то непреодолимую воздушную стену, сквозь которую я не могла никак пройти,  утопая ногами в грязи.
Ужас охватил все мое сознание от предчувствия нависшей угрозы. Но вот немного ослабли порывы ветра, и я кое-как добралась до прохода в сарае. Сил идти дальше уже не было, и я спряталась за перегородкой, за кучей черного угля, свернувшись в комочек. Мужчины зашли следом за мной в проход, остановились и, переговариваясь между собой, закурили, пережидая внезапную грозу. Я боялась пошевелиться, чтобы не выдать своего присутствия, но этот смердящий дым папирос, начал душить меня, и я, боясь закашляться, подолом своего платьица стала закрывать нос и рот, да так крепко, что через некоторое время, то ли от нехватки воздуха, то ли от страха, и вовсе потеряла сознание и... зависла над головами мужчин. Я слышала каждое их слово, но дым больше меня не беспокоил, а я узнала из их разговора, что это были просто воришки, которые накопали на огороде чужой картошки и стояли в арке сарая чтобы уйти на рынок, как только закончится дождь.
Я тогда даже не удивилась тому, что нахожусь выше голов мужчин, и в то же время, за кучей угля в углу отсека."
      Так вот, стала я маме рассказывать и про дом двухэтажный деревянный, в котором мы тогда жили, и про сарай, с проходом и кучей угля за перегородкой, и про Сережку соседского, с которым дружила. Слушая меня, она, удивившись, стала говорить, что я не могу этого помнить, потому, что мне в ту пору было всего три года. На что я ответила, что я и не помнила до тех пор ничего такого, пока этот сон, который мне дважды приснился, все это мне не рассказал. И я рассказала во всех подробностях свой злополучный сон маме.             
    Слушая меня очень внимательно, она все больше хмурилась, а при словах о куче в сарае, за которой я пряталась, и вовсе расплакалась, повторяя при этом: «Это я во всем виновата, ты перенесла такую душевную травму, что она так глубоко врезалась в твою память. Все, что ты сейчас мне рассказала, случилось с тобой на самом деле. Я всегда запрещала тебе, непоседе, уходить далеко от дома, запугивая тебя рассказами о бандитах, похищающих маленьких девочек.
А в тот день я в детскую консультацию пошла с Леночкой, а за тобой присмотреть попросила соседку, бабушку того самого Сережки. Придя домой, я тебя не нашла ни во дворе, ни у соседки. Ты просто пропала. Я была в панике, спрашиваю Сережку, молчит, соседку, не знает. Начали искать везде, безрезультатно. Тут Сережка и говорит: «Наверное, её дядьки забрали…». И рассказал, что произошло на пустыре за сараями. Побежали туда, обыскали все пространство, и уже отчаявшись найти тебя, возвращаясь через проход, кто-то из ребят полез за перегородку и обнаружил тебя там спящую, свернувшуюся калачиком, босую и всю в грязи и угольной пыли.
Я не могла тебя разбудить, ты была, как неживая, и только на рассвете второго дня пришла в себя. Была после этого случая какая-то тихая, заторможенная, не разговаривала ни с кем. С Сережкой ты больше не играла, все больше дома сидела, с книжками. И радость появлялась на лице только тогда, когда отец приходил со службы. Как он тебя любил, все «огонечком» называл. Любил слушать, как ты пела его любимую песню.
Через некоторое время, отец почувствовал, что-то неладное. Ты перестала не только разговаривать, но и петь для него. Мы тогда не могли понять, что с тобой происходит. И вот только теперь я вижу, как сильно ты была напугана, прости меня, доченька».
«Да, что ты, мама, если бы не твои страшилки, возможно, меня бы уже и на свете не было. Ты все правильно делала, не вини себя ни в чем».
Так вот, к чему я рассказала эту историю? А вот к чему: Через сон, наше подсознание может выдавать информацию давно минувших дней. Эпизоды яркие, врезавшиеся в память подсознания записываются в матрице духа и остаются эти отрывки памяти там навсегда. Заметьте, что во сне я как бы заново проживала тот эпизод детства, остро переживая все, до мельчайших подробностей, даже физические ощущения, обоняния, осязания, зрения. А о душевных переживаниях даже странно было бы упоминать, они очевидны. Через этот сон, мой дух как бы подготавливал благоприятную почву, чтобы выдать мне более давнюю информацию, эпизоды моих прошлых воплощений, о чем рассказы впереди.