Слобода Борисовка. Жаркое лето 1919-го

Работая над книгой «За .....» я с головой погрузился в эпоху Гражданской войны, перелопачивая кучу всевозможного материала и составляя хронику того времени. Порой мне казалось, что будь сейчас на дворе 1919 год, то я, не задумываясь, встал бы в один ряд с «корниловцами,  марковцами и дроздовцами».
Помню, в школьные годы, изучая историю своего местечка, где я вырос и живу, я не нашел, что могло быть вообще написано об этом времени. Сложилось впечатление, что волна братоубийственной войны как бы обошла нас стороной. И что было забавно, наши историки-краеведы лишь разводили руками и пожимали плечами. А белые пятна в истории родного края так и остались белыми пятнами.

Теперь я понял, как мне повезло. Собирая материал о герое своего романа генерале Сергее Леонидовиче Маркове, я наткнулся на книгу господина В.Е. Павлова, в прошлом подполковника Марковского пехотного полка, имевшую название «Марковцы в боях и походах за Россию в освободительной войне 1917-1920 годах», и изданную в Париже в 1964 году. Заметьте, что сия книга в России до настоящего времени не издавалась. Собранные по крупицам события полно преподносят нам историческую действительность. Именно здесь я наткнулся на то, о чем все забыли либо попросту не знали.

Вкратце для тебя, читатель, я преподношу в собственном изложении события, которые произошли в то время на территории родного мне местечка, нынешнего поселка Борисовка.

Шел июнь 1919 года… Генерал Деникин, преодолевая упорство красных войск, вел свою Добровольческую армию на Москву. По всему фронту шли ожесточенные бои. Красные дрались отчаянно. Их части, сформированные из добровольцев, еще в начале девятнадцатого бились с войсками кайзера, когда те перешли в наступление на Северном и Западном фронтах. Ими командовали бывшие офицеры. Полки Белой гвардии, названные именами в честь своих легендарных командиров, неуклонно продвигались вперед, предвкушая скорую победу с полной верой, что Россия вновь будет Великой, Единой и Неделимой. Несмотря на численное свое превосходство в силах красная армия не могла устоять перед немногочисленными, но сплоченными частями «добровольцев». Уже взяты города Белгород и за ним сразу Харьков.
В жаркий день двадцать девятого июня на железнодорожную станцию с малоизвестным названием – Наумовка прибыл состав первого батальона Офицерского генерала Маркова полка с первой батареей.  Разведка донесла: в 12-ти километрах от станции красные собрали силы для нанесения удара.

На следующий день командир батальона капитан Слоновский, покончив с разгрузкой, выступил на встречу врагу. Но наступление батальона быстро остановилось. В обхват его заходили новые части красных. Возникло положение, когда батальону угрожало окружение. Но вдруг, явный успех красных был сорван. Батальон в четыре сотни штыков, шедший в обход «марковцев», вышел к ним с поднятым белым лоскутом. Сдача этого батальона с его командиром на виду у всех красных сбила их порыв. «Марковцы» перешли в наступление, не встречая сопротивления.
К вечеру следующего дня первый батальон вступил в слободу Борисовку, имевшую до сорока тысяч жителей. Однако, доминирующие над ней высоты за речкой, покрытые лесом, сразу взять не удалось. На высотах возвышался древний женский монастырь. Купол обительского храма  Преображения Господня отсвечивал яркой бронзой на закате. Батарея красных у кромки леса всячески мешала перейти речку. Ее стрельбу с колокольни корректировал наблюдатель. Отдельные снаряды с шумом попадали в реку, поднимали вспененные снопы воды. Бревна от разломанного взрывчаткой моста сносило по течению.

Было решено: артиллеристам первой батареи вести пристрелку, а 3-й роте готовиться к ночной атаке в брод.
«Вот он где, падла красножо…я! Бей туда!» - ругались артиллеристы, укладывая снаряд в казенник орудия. И пара снарядов шрапнели, выпущенных в сторону колокольни, отозвались протяжным звоном одного из колоколов. Разлетевшиеся в разные стороны осколки, попали в колокол, заставив издать звук, схожий со стоном раненого. Этот стон  с болью отозвался в сердцах «марковцев», принявших его как сигнал к атаке.
Ночью высоты с монастырем были взяты. С них намного верст вокруг открывался блаженный вид. Вдали была видна и железнодорожная ветка Харьков-Готня, по которой все еще курсировал красный бронепоезд «ЧерноморецЪ», поливая вокруг свинцом любое движение в его сторону.

Небольшая группа офицеров батальона во главе с капитаном Слоновским пришла в монастырь поклониться его святыням в каменном храме, названном во имя Тихвинской иконы Божией Матери. На пороге их встретили настоятель и игуменья обители.
О чем просили господа офицеры у иконы Пресвятой Богородицы с Предвечным Младенцем на руках, осеняя себя крестным знамением: может скорой победы, а может смерти легкой в бою. Может о встрече с любовью нежной, а может о преданности верных друзей. И тогда настоятель благословил защитников Веры Православной и преподнес им в подарок черные монашеские четки – символ служения церкви и людям. Офицеры были глубоко тронуты этим благословением. Они сочли этот дар относящимся не только лично к ним, но и ко всему полку. Считали, что все «марковцы» с этого дня могут носить монашеские четки. Непривычно было видеть «марковцев» с монашескими четками на руках. Командование полка не обратило на этот факт должного внимания, предав его забвению. Может и потому, что в разгаре жестокой борьбы гибнет голос христианской совести, ожесточается сердце и неизбежны нарушения долга, связанного с ношением четок. Черные погоны «марковцев» с белой выпушкой по краям были символом Смерти и Воскресения. А те, кто их носил – всегда носил с достоинством.

Были ли погибшие в ту ночь среди «марковцев» - не известно. Скорей всего - да. Убеждать не берусь, но на всякой войне есть людские потери. Можно лишь предположить, что тела павших «марковцев» были захоронены на одном кладбище с погибшими в ночной атаке красноармейцами на горе Усовой.
Ровно двадцать дней июля, со 2-го по 21-е, отстоял батальон «марковцев» у Борисовки. Все дни прошли сравнительно спокойно.

В шести верстах от слободы у полотна железной дороги был завязан узел станции Новоборисовка, все еще находившийся под контролем красных. Мощное здание станции, строенное в 1910 году, и чудом сохранившееся по сей день, по-прежнему стоит среди разбросанных внизу насыпи людских хат и дворов.
 Тогда, в один из июльских дней «марковцы» в составе двух рот батальона нагрянули на станцию Новоборисовка и овладели железнодорожной веткой Харьков-Готня. С наступлением темноты отогнанный от станции отряд красноармейцев попытался отбить ее и дерзко налетел на одну из рот, рассеяв и загнав ее на всю ночь в топкое болото. Однако, все эти дни немало сдавалось красных, а однажды и целая рота с двумя офицерами – командиром роты и командиром батальона.

В скором времени батальон капитана Слоновского вынужден был оставить Борисовку. По данным разведки стало известно о сосредоточении у станции Готня крупных сил красных. Это вызвало серьезное беспокойство, и 18 июля к слободе Борисовка из Белгорода подошел 4-й батальон численностью в 800 штыков, сформированный из вновь мобилизованных и отчасти из пленных. Батальон занял участок с железной дорогой Харьков-Готня.

Командир армейского корпуса Добровольческой армии генерал Кутепов намеривался разбить Готненскую группировку красных и 23 июля предпринял ярое наступление. На долю батальона Слоновского выпали тяжелые бои в лесистой местности. Красные контратаковали со всех сторон, налетали на роты с фланга и тыла. Особенно сильно дрался Грайворонский коммунистический полк. Но батальон продолжал теснить красных, выбивая противника из хуторов, сел и деревень. За 38 дней боев у Готни 1-м и 4-м батальоном было понесено 350 людских жертв. До «красной» Москвы оставалось немного.

Что ожидало Белую гвардию в дальнейшем нам известно.
В октябре 1919 года Красная армия Троцкого, численно превосходящая Добровольческую армию, перешла в крупное контрнаступление. Началась череда оборонительных боев.  «Марковцы», «корниловцы» и «дроздовцы», не зная отдыха меж боями, бились на самых тяжелых участках  фронта. К осени 20-го все было кончено. Последним оплотом на земле русской стал Крым. И тот не надолго.

В завершение, не без интереса, мне удалось узнать полное имя капитана Слоновского и то, как сложилась его дальнейшая судьба.
В ноябре девятнадцатого, получив чин полковника, Дмитрий Слоновский был назначен командиром Первого Офицерского генерала Маркова полка, в котором всегда служил. По всей России шла губительная война. От пуль и эпидемий гибли солдаты и офицеры. Каждый день мог стать последним в жизни боевого офицера, но он выжил. А спустя меньше года, в тревожном сентябре двадцатого, полковник Слоновский, как и много его однополчан, вынужден покинуть многострадальную Россию. Судьба многих тогда разбросала по всему белому свету. Последним местом пребывания полковника в эмиграции стала близкая нам русским по крови – Болгария. 
Нашему герою довелось пережить годы немецкой оккупации и встретить советских освободителей. Дожив до послевоенного времени, кавалер ордена Святого Георгия умер в 1957 году в Софии, где был захоронен на центральном городском кладбище.
Ваше благородие, Дмитрий Анатольевич Слоновский!
Пусть Вам земля будет пухом! Покойтесь с миром!
Вам не суждено было узнать, что в начале 20-х монастырские стены Богородице-Тихвинской женской пустыни, два века возвышавшихся над тихой слободой Борисовка, были разрушены новой властью, наводившей здесь свои порядки. Как с монастырского кладбища вандалами растащены надгробные камни, а на могилах был разбит фруктовый сад. Лишь хранимые сбережением четки могли напомнить Вам о своей родной земле.

Теперь, в том месте, где когда-то любил прогуливаться духовник обители, подолгу всматриваясь в тихую заводь Ворсклы и размышляя в одиночестве о вечном, словно в память о былом, в честь ее основателей и монахинь возведен Памятный Крест. И у подножия его мраморная плита с вырубленной на ней русской вязью надписью:

«Помяни, Господи…»


                Октябрь 2010 года