В лапах большой черной собаки

Депрессия держит лапами большой черной собаки, как это называл Черчилль. В этом нет никакой отчаянности или самоедства. Это какое-то внутреннее оцепенение, но солнце, ласкающее твое лицо, твоя улыбка и твои пальцы в моих волосах не дают раствориться окончательно.  Хочется вернуться в детство, выключить свет, найти твою ладонь в темноте и приложить ее к своей щеке.  Но где это время, где ты и где я? Нас не существует, кроме как в виде сюжета в моей голове.
У меня нет вариантов. Я говорю очевидные банальности, я снова изобретаю велосипед, я заново строю Вавилон параллельной реальности. В моей параллельной реальности ты рядом со мной, мы сидим на холме и перед нами самый красивый город земли, я слушаю твой смех, ветер развивает твои волосы, запахи лета и радуга сводит с ума, останавливая время. И это реальней, чем душное московское метро, чем прокуренные кухни друзей, чем качающиеся бары, наполненные матом и потом, чем мерцающий пыльный монитор моего компьютера. Я даже слышу биение твоего сердца.
И это только один из сюжетов. Я смешиваю реальность и фантазии, я создаю разные миры. Тысячи историй, как смальта формируют одну мозаику моего мира. И каждая история по-своему реальна, но лишь в сочетании с остальными создается настоящее полотно.  И да, я тебя не знаю. Но я тебе не выдумал. Ты существуешь. Ты читаешь сейчас этот текст и улыбаешься, где-то там далеко в другом городе, в другом времени, в другой жизни. Но я знаю, ты существуешь. И когда-нибудь я тебя найду. И ты вырвешь меня из лап черной большой черной собаки. Быть может, уже вырвала. Нет времени, нет пространства, а есть только мы с тобой.