Быть тебе, Юлька, шведкой!

   Интересно, подруг детства как-то выбирают, или они сами заводятся? Понятия не имею, как я умудрилась подружиться с Юлькой. Говорят, что противоположности сходятся.
   Вот сижу у неё в гостях. Хозяйка трещит без умолку и очень быстро:
   – А знаешь, если пойдут грабить магазины, я тоже возьму топор и мешок. Пойду со всеми. А ты?
   – Нет.
   – Почему?
   – Я не могу воровать.
   – Так ведь умрёшь с голоду!
   – Нет.
   – Почему?
   – Собой торговать буду.
   – А-а!
   Подруга смотрит с уважением. Всё-таки, не пропащий я человек в её глазах. За окнами бушует перестройка. Юлька разглядывает свои носки: один синий, другой коричневый. Она весь вечер собирала бутылки возле пивных ларьков, сдала их утром. Дома есть хлеб и сахар. Продолжает:
   – А у тебя носки хорошие.
   – Друг их купил.
   – Который молодой?
   – У меня что, другие водятся?
   – Как он посмотрит, когда ты с денежным ляжешь?
   – Обязательно лёжа?
   – Нет, ты не вертись, ответь!
   – Или пусть сам деньги даёт, или терпит.
   – Или бросит.
   – Его проблема. Муж бывший ещё пристаёт. Говорит: «Раз в месяц буду приходить, картошкой за это досыта обеспечу».
   – Ну и спи с двумя: с одним за любовь, с другим – за картошку.
   – У сына ботинки малы стали. Придётся с денежным спать.
   – Я тебе могу дальнобойщика подкинуть. Такой громадный!
   – Мужик?
   – Ну да. И мужик тоже.
   – Хм. Подумать надо. Деньги-то есть у него?
   – То густо, то пусто.
   – Страшный?
   – Не, только нерусский. Болгарин.
   – Не хочу со смуглым!
   – У ребёнка пальчикам в ботинках больно, а она привередничает! Мать называется!
   – Господи! За что нам это? Подожди ещё неделю, мне решиться надо.
   – Решиться! Ты о сыне думай, а не о себе!
   Я ушла, не дав ответа.
   Вечером к нам в гости приехал  знакомый. Они вдвоём с моим другом выпили на кухне. Сказала, что зарплату задерживают, а малышу очень нужны ботинки. Мужчина повёл глазами в сторону спальни. Друг опустил голову. Я кивнула. Гость пошёл в ванную. Мой парень посмотрел в глаза. Я увидела столько боли!
   – Ты можешь его выгнать?
   – С удовольствием! Дай на ботинки ребёнку.
   – Мне взять денег негде. Полгода зарплату не выдают, ведь знаешь.
   – Тогда сама заработаю. За час.
   – А как же моё сердце?
   – Я сейчас думаю о сыне. Ему больно. А мы с тобой переживём.
   Денежный переместился в спальню и капризно крикнул оттуда:
   – Женя!
   Я пошла. Друг обхватил за талию, усадил на колени и начал целовать. Мы забыли о времени. Просто целовались. Из спальни вновь раздалось:
   – Женя! Я жду.
   Зайдя, не раздеваясь, легла. Даже душ не приняла. Ну и что! Он раздел сам. Чуть не рассмеялась в лицо на слова гостя:
   – Наслаждайся мной!
   Подумала: «Ага, уже! А позу «бревно» не хочешь?» Терпеливый же он! Даже когда велела сначала расплатиться, молча встал, положил передо мной пачку денег и снова лёг. Я под светом фонаря поразглядывала купюры и улеглась рядом. Наверно, всё же он давно не был с женщиной, к тому же пьяный и донельзя уставший. Вот и уснул довольным через пятнадцать минут.
   Одевшись, вышла на кухню. Друг плакал, всхлипывая как ребёнок. Подошла, погладила кудри любимого. В его глазах увидела немой вопрос. Положила на стол деньги. Усмехнувшись, сказала:
   – Не только на ботиночки, даже брючки можно купить. И на еду нам всем. Неделю сытыми будем!
   – Завтра пойдём ботинки выбирать. А этот, гость, не проснётся до утра?
   – Он вымотанный такой. Думаю, нет. Как ему деньги тяжело достаются!
   Друг вздохнул, усадил меня на колени, уткнулся в плечо и глухо спросил:
   – А разве нам они легко достались?
   Юлька пришла на следующий день с той же заботой:
   – Приводить дальнобойщика?
   – Погоди. Сейчас неделю продержимся. Потом, возможно, кто-нибудь из нас зарплату получит.
   – А ботинки?
   – Мы нашли на них деньги. Как ты?
   – Свёклу с моей дачи доели. Ботву варю. Дети плачут. Слышала, в Архангельск шведы приехали!
   Смеясь, сказала:
   – Быть, тебе, Юлька, шведкой!
   Она выразительно посмотрела на свои носки. Я упрямо ответила:
   – Купит! Всё тебе купит.
   – Откуда ты знаешь?
   Показала на небо:
   – Оттуда!
   Через неделю, придя в гости, увидела её в одинаковых носках. Подруга затараторила:
   – Одноклассница женатого шведа на постой привела. Кормить утром и вечером, ублажать ночью. Согласилась. Себе-то холостого выбрала!
   – Он недолго будет женатым на другой.
   – Откуда… а, ладно! Я ему в ушко шепчу: «Люблю, люблю!»
   – А как вы разговариваете?
   – На четырёх языках: квартирант на шведскoм и немецком, я – на русскoм и английскoм.
   – Понимаете друг друга?
   – Конечно! Сказал, что даст мне деньги на курсы шведского языка.
   – О!
   – Хoчет, чтoбы я стала перевoдчицей.
   – Огo!
   Через гoд пoдруга ездила с иностранцем пo всей Рoссии. Через пять лет oн oстался вдoвцoм. Пoсле траура привёз Юльку в свoй двухэтажный дoм. Она прекраснo гoвoрит на шведскoм, живёт с мужем в Скандинавии, время от времени пoсещает Рoссию. И мы, забравшись с ногами на диван, вспоминаем детство, юность и как выживали в перестройку. Юлькин Андреас очень следит за собой: регулярно ходит по врачам, ездит в санатории и круизы. Разумеется, с ней.
   Моих  мужчин уже  нет. И бывший муж, и денежный знакомый, и любимый навсегда остались молодыми. Первый допился до сердечного приступа. Бизнесмен через неделю после той ночи был убит кем-то неизвестным. Ненаглядный кудрявый друг не бросил и ни разу не упрекнул меня. Но нашёл такую опасную работу, где не избежал пули.
   Такова судьба многих мужчин, которые родились в России. Страна вдов! Я никогда не была в санаториях и круизах. Но держусь. И даже выгляжу не хуже Юльки! Только она ездит на собственной машине, а я на городских автобусах.
   Наши дети живут хорошo, несмoтря на мирoвoй кризис. Может, они и не помнят ничего из раннего детства. Мы, русские матери, сохранили в тяжёлые времена их здоровье. Как смогли…
2013 год.