ИЗ новой книги

Рассказ Прифронтовое детство П.Краснощеков

   
                Документально-художественная повесть.

                ДЕТИ ОГНЕННОГО СТАЛИНГРАДА
   С каждым днём становился слышнее этот неведомый гул, иногда рассыпался на отдельные, более слышимые разрывы. Маечка раньше слушала такие звуки при грозе, но они все-таки отличались чем-то. Ей передавался постоянный страх матери, когда вдруг раздавался сильный раскат этого непонятного страшного звука.
   
    На улице появились отдельные люди с детьми, чемоданами, сумками, тележками, они все шли к пристани, что стояла неподалёку от улицы, где они жили. Она впервые услышала слово «БЕЖЕНЦЫ». Только к ночи поток беженцев прекращался, но днём он всё увеличивался и увеличивался, и потом уже не кончался и ночью.

   Отец уже давно стал и ночевать на заводе, приходил урывками, в основном по субботам, сменить одежду, помыться. Тогда звучали незнакомые слова: «ФРОНТ», «НЕМЦЫ», «ПРОРЫВ», «БОМБЁЖКА», «ТАНКИ», «ОКРУЖЕНИЕ».

    Гул становился громче и четче стал рассыпаться на отдельные разрывы, которые становились всё громче. В небе появилось множество самолётов с крестами, от которых отделялись бомбы, они с противным воем неслись к земле и взрывались невдалеке, на папином заводе. Дрожала земля, были выбиты все большие стекла, Анна с Маечкой спрятались во дворе в погребе вместе с хозяйкой. После этого налёта хозяйка собрала вещи и ушла вместе с беженцами на переправу, оставив дом и все постройки на квартирантов. Такие налёты становились постоянными. В один из дней прибежал папа с завода, чтобы сообщить им, что с танками уходит на фронт. Анне с Маечкой он велел собираться и уходить за Волгу, к родственникам в Быково. Чай приютят, не выгонят, вся страна теперь полна беженцами.

   Через несколько дней сомнений, тревоги страшного налета, при котором одна из бомб попала в их дом, Анна подхватила Маечку, заранее собранные вещи, что лежали у них в убежище - погребе, и побежала к переправе. Там готовился к отплытию с ранеными буксир с небольшой баржой. Она бегала от буксира к барже и обратно, умоляя взять её с собою. Наконец кто-то сжалился, и её приютили на верхней палубе между лежачими ранеными солдатами и ополченцами. Удивительно, но никто из раненых не стонал, всё их внимание было направлено в небо, все выискивали ненавистные самолёты с крестами, несущие «СМЕРТЬ». Были слышны только молитвы раненых…, кто громко молился, кто тише, а кто и вовсе без звука, но все, или почти все, молились, осеняя себя крестом. На переправе в тот час были все верующие в Бога.   И переправа прошла незамеченной фашистскими стервятниками и дальнобойной артиллерией.

    Утром, выбрав ухватистую палку от бродячих собак и прочей нечисти, Анна с Маечкой нижней дорогой пошли в сторону Быково. Продвигались медленно, Маечка где своими неокрепшими детскими ногами, где на руках у мамы, но шли к заветной цели. Ночевать просились в селах, никто им не отказывал в ночлеге, всегда были накормлены тем, что было в доме. Сто десять километров они прошли за пять дней, менялись попутчики, они шли быстрее Маечки, семенившей детскими ножками за мамой Аней. В конце лета Волжская пойма одаривала своими съедобными плодами, травами всех, не оставляя голодными ни жителей поймы, ни беженцев. Встречались высокие кусты с красным и сладким  боярышником, кусты с прозрачным сладким вяжущим, но колючим лохом, кислица одаривала их кисловатыми и мелкими яблочками, были и заброшенные сады с ягодниками и фруктовыми деревьями. На пути часто встречались ручейки и речки с чистой и проточной водой. От голода и жажды путники не особо страдали, не хватало только хлеба.   

   Пришли они в Быково уставшими, но не оголодавшими. Остался страшный гул, разрывы снарядов и бомб и разрушение от них там, в Сталинграде, а здесь была почти мирная жизнь, даже козы мирно щипали траву на улицах Быково и на берегу Васькиного озера.
                *         *        *
Продолжение в 1-а